Монстр с нежным сердцем (СИ)

Видя столь пасторальную картинку, Гарри позволил себе чуточку расслабиться — болото как болото, ничего страшного. Где тут пещера с отшельником? В поисках пещеры Гарри двинулся в противоположную от болота сторону и вскоре нашел её среди хаотичного нагромождения скал.

Человек уже ждал, предупрежденный Патронусом Рамы, вышел из недр низенькой горушки навстречу гостю. Его вид вызвал у Гарри смешанные чувства: лицо друида было наидобрейшим, черные длинные волосы тронула седина, черно-белой выглядела аккуратная бородка, теплые карие глаза смотрели с приветливым ожиданием.

— Здравствуйте, сэр, — поздоровался Гарри, подходя и снимая с плеча сумку с лекарством.

— Приветствую тебя, — отозвался мужчина, принимая ценный груз. Пытливо заглянул в глаза. — Ты друг Рамы?

— Да, меня зовут Гарри, — по приглашению хозяина он присел на чурбак перед очагом. — Рам не смог к вам сегодня вырваться.

— Знаю, — кивнул отшельник, наливая в плошку травяного чаю. Передал Гарри, в свою добавил лекарство и отпил. Вздохнул. — Знаю. Хорошо, что он нашел, кого прислать. Благодарю.

— Не за что, — смутился Гарри, застеснявшись от простой доброй похвалы.

Одинокого друида звали Соломон, был он беженцем от испанских инквизиторов. Те сожгли его семью на костре, и осиротевший маг им всем жестоко отомстил, перебив-передушив палачей одного за другим, после чего исчез из мира, став отшельником. Простая и печальная история, одна из многих в нынешнее время, и Гарри мог только посочувствовать ему, добровольному изгнаннику от мира людей, не принявших существование семьи колдунов.

— Как же вы зимой здесь, не холодно? — забеспокоился Гарри.

— Здесь я только в теплое время года, на зиму я перебираюсь в хижину, — Соломон махнул рукой назад, за спину, в сторону гор. — Она защищена скалами, и мне не холодно. Одно время я жил в Хогвартсе, но некоторые начали меня осуждать за убийство магглов, так что… Рам Никум один из немногих, кто признал за мной право святой мести за жену и детей, эти палачи у меня сполна поплатились… — потемнел лицом Соломон.

Гарри сочувствующе взглянул в изборожденное глубокими морщинами печальное лицо и покачал головой, как никто понимая несчастного отшельника. Жестокие времена, суровые нравы…

Спешить ему было некуда, так что он провел в компании друида полный день, помогая отшельнику в разных мелочах: собирал с ним корешки и целебные травки, хворосту наносил, в пещерке прибрался, по доброте душевной переживая за больного человека, и сделал попытку пригласить на ПМЖ в замок.

— Нет, Гарри, ты добрый человечек, но сердце мое никогда не исцелится. То душа у меня болит, а не кусок плоти, перекачивающий кровь по венам. Вечной будет память моя по жене и дочкам, вечной будет и боль… Ты приходи ко мне, раз познакомились, не забывай.

— Не забуду… Буду… — с трудом выговорил Гарри, тоскуя и сопереживая.

Уходил он с тяжелым сердцем. Вот какому человеку помогает Рам Никум… В душе его царил полный раздрай, и он, добредя до болота, не трансгрессировал сразу домой, а решил пройтись по берегу, чтобы немного успокоиться. От расстройства Гарри как-то подзабыл, что болота — не самое удачное место для прогулок.

Конское ржание прорвалось сквозь синеющие сумерки, заставив Гарри замереть на месте. Неуверенно обернулся назад — отсюда до пещеры Соломона с километр уже, не возвращаться же к нему, чтобы спросить, есть ли у него лошадь? И чего она там так ржет?.. Досадливо поморщившись, он перешел на бег.

Тонул мышастый конь, до ужаса похожий на Мышку. Сердце прыгнуло к горлу и сдавило его, когда Гарри увидел белую узкую проточину на лбу животного: сомнений не осталось совсем — это его Мышка! Увидев хозяина, конь рванулся в его сторону, но только глубже увяз в трясине. Испуганно крича, он забился, баламутя воду и поднимая тучи брызг.

— Мышонок, держись! — крикнул Гарри, сдирая с себя сапоги. — Мышонок, сейчас!..

Сняв и отбросив куртку, он бросился в воду, побрел и ухнул вдруг с головой в яму. Ах, вот оно что, Мышонок упал в омут! В два гребка доплыв до коня, Гарри ухватил его за шею.

Но что это?! Вместо теплой конской шеи его ладони коснулись и тут же приклеились к холодной чешуйчатой плоти, а в нос ударил удушливый запах тухлой рыбы. Что за черт?

Гарри моргнул, отер лицо о плечо и посмотрел на тварь — и не понял, что же его схватило. Несусветная и совершенно неописуемая жуть, смердящая столь гадостно, что вызывала тошноту. Беспомощно дернувшись пару раз, Гарри понял, что руки приклеились намертво, тварь держала его крепко. Но… Мышка же…

От осознания этого Гарри внезапно охватила ярость — ах ты ж, подлюга! Мышкой притворяшься, значить? С-скотина! Счас ты у меня получишь… Сосредоточившись, Гарри трансгрессировал на берег вместе с тварью, выдергивая её из родной среды. Оказавшись на суше, келпи был тут же дезориентирован и беспомощно распластался на пузе, разбросав совершенно бесполезные ласты и никак не ожидая такого пинка от судьбы.

Отодрав руки от быстро пересыхающей шеи, Гарри встал и безжалостно оборвал келпячью жалкую жизнь, хладнокровно полоснув по горлу ножом. Вот тебе, за Мышонка, гад!

Домой Гарри вернулся как повзрослев, с осознанием двух истин, которые он получил в этот день: во-первых, и убийца может быть хорошим человеком, если того требуют обстоятельства, а во-вторых, он всё-таки любит своего коня. Вон как за Мышку испугался, так что спасибо тебе, дорогой келпи!

К Соломону Гарри и Рам теперь ходили посменно, навещая его так часто, как только можно. Позже к ним присоединился Зейн, к которому Соломон проникся теплой симпатией и стал ему другом на много лет. Здесь, пожалуй, можно сделать небольшой скачок сквозь время…

Железная дорога протяженностью сорок километров была проложена в тысяча восемьсот двадцать пятом году на северо-востоке Англии между городами Стоктон-он-Тис и Дарлингтон. Первоначально она предназначалась для вывоза угля из шахт Дарлингтона в порт Стоктона. Это была первая в мире железная дорога с использованием паровой тяги, проще говоря — паровоза. До двадцать пятого года в Великобритании уже существовали железные дороги, осуществлявшие регулярные пассажирские перевозки, но в качестве тягловой силы использовались лошади.

Железная дорога могла быть построена еще в двадцать первом году, но проект всеми способами тормозили предприниматели, занимавшиеся старомодной перевозкой угля на лошадях. Владельцы окрестных земель также относились к сооружению железной дороги с большим подозрением и распускали слухи о бедах, которые она якобы принесет местным жителям. Одному из таких слушков Гарри случайно стал свидетелем.

Прибыл он в качестве наблюдателя по просьбе Джона Дервента, который всегда посылал контролировать подобные мероприятия на случай непредвиденных ситуаций. Ничем не отличась от празднично одетых людей, Гарри легко смешался с толпой и спокойно расхаживал среди горожан, не забывая внимательно следить за тенями. Джон ясно дал ему указание — проследить за тем, чтобы на празднике ничего плохого не случилось.

Маленькая юркая тень прошмыгнула в депо, где стоял первый в мире паровоз. Оставив толпу, Гарри заторопился туда. Войдя в широкие двери бывшего амбара, Гарри прошел вдоль деревянных мостков, с которых к машине тянулись строительные леса, и вглядывался в полумрак.

Вот он! Кто-то маленький, трусливо горбясь и пригибаясь к доскам, крался вдоль тендера к котлу. Гарри сжал палочку, силой мысли выскользнувшую в ладонь из кобуры, и как только существо протянуло к поручню свою алчно дрожащую грабку, молча запустил в гремлина Секо, отрубая напрочь эту самую конечность. Взвизгнув, гремлин обернулся, и Гарри увидел рубиново-красные глаза, сверкающие болью и яростью. Гротескную харю наискось пересекал белесый шрам, и Гарри вдруг понял, что знает эту тварь. Меченый!

Действуя практически на эмоциях, Гарри прыгнул к гремлину, схватил за шкирку и обрушил Воздушный кулак на черепушку красноглазой мрази. Серое вещество желейными брызгами разлетелись во все стороны, попав на лицо, и Гарри сплюнул.

— Вот тебе, з-за котельную! — с чувством произнёс он.

Благодаря своевременному вмешательству молодого волшебника проект всё‑таки был запущен, первый состав отправился двадцать седьмого сентября. Он состоял из тридцати трех вагонов: двенадцать из них были загружены углем и мешками с мукой, в остальных сидели пассажиры, более шестисот человек, которые всю дорогу восторженно кричали и распевали песни. Для дирекции дороги к составу была прицеплена специальная комфортабельная повозка, похожая на разукрашенный ярмарочный фургон.

Поезд ехал со скоростью восемь километров в час. Перед ним, не слишком торопясь, скакал на лошади человек с флагом. Периодически он обращался к любопытствующей публике с просьбой сойти с путей и не мешать движению состава. Под звуки марша поезд благополучно достиг Стоктона.

Отдав флаг распорядителю, Гарри довольно улыбнулся и, нагнувшись, похлопал по шее терпеливого Мышку. Дело сделано, браток, можно и домой…

Глава 13. Виток истории

Ох, не стоило удерживать Морана Мракса, ох, не стоило… После того, как Гарри сообщил ему о вырождении рода в будущем, Моран как с цепи сорвался, ударившись в откровенный кобелизм. Девочка за девочкой, череда самых разных девочек, стройных, полных, желтых, бледных, и ладно бы по одной! Так нет же, ухлестывая сразу за двумя, этот двуногий застоявшийся жеребец искоса поглядывал на третью, а четвертую с пятой держал на примете. Хорошо хоть ума и такта хватило не приводить распутниц в Хогвартс и не устроить в нем притон, слава богу, ловелас догадался воспользоваться услугами платных ночных бабочек и проторил дорожку в лондонский публичный дом.

Глядя на эротические метания коллеги, прочие профессора-пуритане только плевались или втихую хохотали, в зависимости от личностных качеств и собственной мужской солидарности.

Он бы до скончания века продолжал распутничать, да Зейн остановил. Нечаянно. Ужин подошел к концу и Моран заторопился вон из зала, спеша к очередной своей любови. Пролетая по проходу между лавками, он столкнулся с Зейном, который из-за габаритов маленько тормозил, выдираясь из-за стола. При столкновении из кармана Морана выпала маленькая беленькая коробочка и с негромким стуком шлепнулась к ногам Зейна. Подобрав её, Зейн окликнул Мракса:

— Дядя Моран, ты что-то уронил.

Мракс, не сбавляя скорости, развернулся обратно, подбежал, протянул руку и вдруг отшатнулся.

— Это не моё!

После чего, густо покраснев, рванул к выходу. Зейн с криком — за ним:

— Ой, дядя Моран, это точно выпало из твоего кармана!

В зале тем временем нарастало веселье — студенты, сидевшие у эпицентра событий, прекрасно разглядели, что за коробочка выпала из кармана Морана и теперь вовсю хохотали. Зейн проводил взглядом пунцового Мракса, недоуменно пожал плечами и прочитал надпись на коробочке. По слогам, так как слово было незнакомое и непонятное:

— Пре-зер-ва-тив… А что это такое?

Зал взорвался истеричным воем — студенты с рыданиями рухнули на столы. Ну а Мракс после этого не то, чтобы сразу остепенился, но в узду себя взял. Откровенно палиться перестал, по крайней мере.

Открытие железной дороги с паровой машиной долго ещё будоражило пытливые умы волшебников, всех впечатлила новинка и ощущение необычного. И однажды…

Смелое и крайне противоречивое решение пришло в голову работнице Министерства Отталин Гэмбл, она была восхищена маггловским изобретением и решила, что будет круто приспособить поезд под нужды волшебников. С чем и заявилась в Хогвартс вместе с членами попечительского совета.

— Поезд до Хогсмида? — заинтересованно навострили уши наивные маги. Гарри их понимал — неизведанное всегда манит, но лицевые мышцы удержать не смог. Глядя на то, как поморщился Поттер, Блэк догадался, что тому известен опыт путешествия на поезде.

— Ну и как оно?.. — тихонько спросил он на ухо. Гарри так же тихо ответил:

— Для меня это обычное явление. Поезд едет от Лондона до Хогсмида целый день, прибывает в темноте, после чего детей в школу доставляют на лодках через озеро. Весьма некомфортно — темно, сыро, холодно…

— А что так? Много магглорожденных в твое время? — шепнул с другой стороны Дамблдор. Гарри повернулся к нему:

— Нет, их как сейчас, по пальцам пересчитать. Просто чистокровные волшебники тоже в поезде едут.

— Бред какой… — скривился Блэк. — В чем проблема?

— Думаю, это началось после введения трехзвенной системы образования, когда школы стали закрываться на лето и студентов распускали по домам на все каникулы, — подумав, сообщил Гарри.

— Зачем Хогвартсу закрываться? Не может он закрыться — в замке постоянно находятся толпы народа, — несогласно буркнул Дамблдор.

— Я-то тут при чем? — зашипел Гарри в ответ. — Это в мое время уже сотню с половиной лет не было ни Фелины, ни гномов, ни коров на пастбище, ни молока на столе…

— Парень прав! — грохнул кулаком по столешнице кузнец Диппет. — Попробуем мы энтот поезд, порадуемся новинке, втянемся, а потом что? Одно-другое-третье? Детей нет, молоко пить некому и оно скисло, а чтоб не скисло, надо перестать коров доить, а там и до их продажи недалеко. И будем мы, как магглы, таскаться в молочную лавку за молоком-сметаной! А огороды куда? Туда же? Скажите, ну зачем нам поезд? Что ж нам, трудно, что ли, детишек маггловских доставить-отправить? — тут он вдруг прервался и кивнул Гарри: — Давай-ка, парень, расскажи нам всем, а в особенности вот этой чинуше, каково это — путешествовать на поезде в школу!

— Ну… для начала припомним расстояние от Лондона до Хогсмида — шестьсот-семьсот километров, поезд, допустим, ещё усовершенствуют, так что за пару дней он дотащится. А насчет самого путешествия в вагоне… — Гарри призадумался, прикидывая, как подать историю так, чтобы у гостьи не возникло подозрения о нём. — Я полдня на лошади перед тем поездом ехал, так вот, в пути он пару раз останавливался для пополнения запасов угля и, прошу прощения, для того, чтобы леди могли воспользоваться туалетом. Полагаю, вагоны пока не оснащены нужниками, а если в дальнейшем и будут встроены отхожие места, то совершать туалет при тряске во время движения станет весьма проблематично… С приемом пищи та же морока, вагоны-рестораны пока только планируются, но я представляю себе эдакую передвижную кухню с запасами нескоропортящихся продуктов. Перекус всухомятку на ходу — крайне сомнительное удовольствие, как по мне.

Как мы видим, Гарри сильно утрировал ключевые положения в вагонах, которые так обычны и привычны магглам, ну да им и деваться-то некуда, правда? Но чего не сделаешь ради того, чтобы внедрение поезда не состоялось на самом деле. Лично Гарри устраивал нынешний способ доставки магглорожденных детей в школу и домой на каникулы.

Для этой цели служили крылатые фестралы, обладающие, как и совы, врожденным навигатором, и точно так же, как совы-письмоносцы, находящие адресатов, правда, в отличие от птиц, они носили не письма, а пассажиров и объемные грузы. Прочих же детей-волшебников перемещали туда-сюда папы-мамы, тёти-дяди, деды с бабушками и старшие братья с сёстрами. Порталы и трансгрессия для прирожденных волшебников всё равно что океан для кита, нигде больше комфортно он себя не чувствует, кроме как в соленой воде.

Собственно говоря, Гарри был очень удивлен, когда ему открыли потрясающие способности фестралов, которых он привык видеть запряженными в школьные кареты, начиная с пятого курса, и теперь поражался тому, что не обратил внимания на то, как фестралов использовала когтевранка Полумна Лавгуд. А ведь помимо врожденной навигации у них оказалось немало магических свойств. Например, фестралы умели скрывать своего наездника. Гарри это показали, и он был очень впечатлен, когда стал полностью невидимым, как под мантией-невидимкой. Удивительное и по-настоящему ценное умение фестрала — ребёнок, скрытый чарами невидимости, был абсолютно незаметен для окружающих, равно как и его багаж, и корзина с котом. Сов в клетки не сажали, не было в том необходимости, если совсем уж честно, не попугаи же они…

Отличала фестрала и сверхнадежность. Волшебники знали, что спина крылатого коня — самое надежное месте на свете: ребёнок, посаженный на спину фестрала, будет находиться в такой же безопасности, как в объятиях родной мамы. Дервент и Мракс приложили немало усилий, чтобы вдолбить в голову Поттера новый постулат — надежнее фестрала зверя нет! Что бы ни случилось в пути, хоть град, хоть ураган с тайфуном, хоть война, верный фестрал доставит ребёнка к месту назначения целым и невредимым.

Кроме того, из волоса фестрала делали материю для мантий-невидимок, что тоже удивило Гарри, который думал, что она ткется из шерсти полувидима, но с другой стороны, много ли шерсти с обезьяны можно настричь?..

Пока Гарри предавался зооанализу и придумывал побольше минусов для поездов, суть обсуждений дошла до чистокровных магов, и они начали потихоньку бухтеть.

— Чего? Это чтобы моя принцесса целыми днями тряслась в вонючем маггловском транспорте, как какая-то маггловка, прости Мерлин?! — нервически затикал глазом утонченный пэр Гринграсс.

— Мой сын не опустится до того, чтоб садиться в эту ржавую рухлядь! — пафосно сверкнул глазами сэр Селвин.

— Фи, как это мерзко, — скривился лорд Малфой, прижимая к лицу надушенный платочек, словно в зале УЖЕ завоняло маггловской машиной.

В зале при этом на Малфоя посмотрели как на врага народа — разделения на магов и магглов ещё не были столь кардинальными. А обсудив сообща плюсы и минусы железной дороги с точек зрения магов и простых людей, пришли к однозначному выводу — маггловский поезд для волшебников не нужен, а тем, кому он интересен, достаточно просто купить билет и прокатиться в целях самопросвещения.

Услышав конечный итог, Гарри незаметно перевел дух — похоже, «Хогвартс-экспресс» так и не встанет на рельсы в обозримом (и в необозримом, надеюсь, тоже) будущем. С чувством кота, избежавшего кастрации, Гарри придвинул к себе блюдо с печеными карасями и принялся неспешно смаковать тощеньких рыбок, вдумчиво и тщательно отделяя косточки, ведь если хорошенько подумать, то зачем волшебнику колеса, когда он сам отлично владеет пространством и временем? Порталы, фениксы, фестралы, собственная трансгрессия наконец… Автомобили в конце концов одного только мистера Уизли заинтересовали, да и то ему понадобилось применить к машине чары Летучести.

К лошадкам, кстати, вопросов у Гарри уже нет, сам полюбил своего верного Мышку. Это вам не метла! Для путешествий в небольшие поселения по различным заданиям Джона Дервента — самое то. Стало просто приятно ввечеру спешиться на привале с коня, пока расседлываешь его, чистишь, умиротворение само собой возникает, и к тому времени, когда в котелке закипит вода, нирвана приходит полная. А как здорово ехать домой после завершения дела! Обратный путь обычно неспешный, можно предаться мечтам, совсем приспустив поводья на холку лошади, и будь уверен — верный конь доставит тебя домой с любого направления и расстояния точнее всякого компаса. Ну а раз спешить некуда, то короткие остановки им обоим только в радость: всаднику ноги размять, а коню — легкий перекус свежей травкой, а то и вовсе полежать на этой травке вдвоем не помешает. Мышка как наестся, так и ложится — брюхо погреть на солнышке, а Гарри тут же пристроится, уложит голову на шею коню и в дрёму сладкую ненадолго…

Абрахам Ронен, преподаватель Заклинаний и тезка Марчбенкса, из-за чего получил прозвище «Авраам», прихворнул, совершенно неожиданно подцепив где-то драконью оспу, и его в срочном порядке отправили домой лечиться. А пока на его место позвали заместителя — Виктора Руквуда. Человек ничем не примечательный, тихий да мирный, он никаких нареканий ни у кого не вызвал, все его знали и уважали, с благодарностью приняв его помощь.

Но Гарри-то, мы помним, откуда? Во-о-от. Услышал он фамилию «Руквуд», да весь и напружинился сразу, припомнив своего современника Августа Руквуда, сторонника Темного Лорда, а вместе с ним и по истории поколений прошелся — спасибо Гермионе, заставила-таки заучить имена и мотивы всех Пожирателей Смерти после промашки с Краучами… Зарылся, значить, в прошлое (нынешнее настоящее то бишь), да и вспомнил факт, который история не сочла зазорным сохранить, а именно — Виктор Руквуд, колдун, возглавлял в XIX веке фракцию темных волшебников, заключивших союз с гоблинами Ранрока. Про Ранрока Гарри тоже кое-что вспомнил (надо же, уроки Бинса всё-таки отложились в памяти!) — гоблин, возглавивший одно из крупнейших гоблинских восстаний в конце девятнадцатого века.

Так что вполне естественно, что Гарри тут же покрылся подозрениями аки лишайником и начал следить за этим тихим типчиком. А то он не знает этих тихонь, ага… Один крыс Питер чего стоил в придачу с Квирреллом, тихим милым заикой.

Он и замок с полтергейстом додумался припахать.

— Хогвартс, Хогмунд, вы меня слышите?..

— Слушаю, Тополёчек. И смотрю, — с последней фразой к Гарри подпарил Пивовар и вперился золотыми точечками в зрачки Поттеру. Глядя ответно в глаза Пивовару, Гарри отчетливо произнес:

— Следите за Руквудом денно и нощно. Не нравится мне этот человек, слишком неоднозначная у него история в прошлом, то есть будет… Ну вы меня поняли?!

Поняли, конечно, как не понять, тем более, что Гарри сам частью Замка стал… Его словами все прониклись — со всех сторон стали следить: и глазами портретов, и кошками всех студентов, и птицами их, ястребами да соколами днем и совушками ночью. Куда ни пойдет, повсюду на него палятся, коровы на лугу и те головы поднимали, провожая Виктора до-о-олгими задумчивыми взглядами.

Бедняжка аж занервничал от такой подконтрольной жизни, как тут жить-то, если на каждый твой чих червяк из-под листика выглядывает и говорит: будь здоров!

К счастью, Виктор не поверил в наблюдателей — мало ли кто и по какой причине на него смотрит, может, он красивый и просто человек новый? — и от плана своего не отказался: нанес удар, мерзенько и украдочкой — рано-рано утром, в самый тихий час перед рассветом.

Тополёчек, ты был прав!!! Ментальный вопль Хогвартса, усиленный голосами Хогмунда и кошек, взбаламутил весь замок, катапультами повыкидывал всех из постелей. Замерев на миг и послушав, откуда доносится шум боя, обитатели замка дружно заторопились в сторону библиотеки. Когда все во главе с Гарри и директором сбежались к эпицентру битвы, то увидели сплетенные в драке тела кошек, Хогмунда и Виктора. В когтистом орущем клубке различались ещё три ку-ши, заметных благодаря зеленому цвету шкуры. Собак и кошек разогнали, Пивовара и Руквуда разняли и призвали к ответу. Полтергейст, яростно пыхтя и порываясь просочиться сквозь строй сомкнутых тел, обиженно прокричал:

— Он Адское пламя вызвал! Хотел поселение гномов спалить, но огонь на себя Филармония перехватила! Надеюсь, она не сгорит?.. А сюда он пришел библиотеку сжечь!..

Еле-еле, с трудом вспомнили, что Филармония — это Фелина, ахнули и кинулись на улицу, не забыв предварительно связать Виктора и не поленившись понести с собой.

С такой скоростью до Хогсмида никто никогда ещё не бегал и не скакал, добирались до него разрешенной трансгрессией, для чего Хогвартс временно снял барьер. А с расстояния четырех километров стал слышен бой титанов — земляной кошки и живого огня. Господи, как же это было страшно! Замерев на приличном отдалении от поселка, жители Хогвартса со страхом смотрели на разразившееся вдали сражение, от которого грохотал камнепад в горах, шатались и падали деревья в окрестных лесах и дрожала земля под ногами.

Огонь ревел и плевался протоплазмами, выбрасывая огромные пламенные дуги, Фелина дыбилась гигантскими валами и перехватывала пламя, давила и душила собой, своей сырой земляной плотью…

Откуда-то появился Соломон с длинным посохом в руке, не тратя ни секунды времени, он всадил палку в землю и быстрым речитативом воззвал к небесам, применяя свою загадочную природную магию друидов — вмиг набежали тучи и разверзлись аккурат над огнем, выплескивая на него тонны воды. Фелина промокла, но стала только сильнее, с новыми силами насела на противника, вжимая его во влажную почву и придавливая сверху горушкой, срочно окаменев, чтобы удушить, лишить малейшего притока кислорода! Но даже её сил не хватило бы, если б не помощь, подоспевшая с совершенно неожиданной стороны…

С гор донесся новый, незнакомый гул, земля под ногами затряслась в совершенно другом ритме, как под ударами чьих-то колоссальных шагов. С трудом оторвав взгляды от раскаленно-мокрой Фелины, маги посмотрели в сторону гор, откуда к ним приближалось огромное существо, в котором многие, к своему смущению, признали тролля. У него были большие круглые уши, крупный нос картошкой, густая древесная борода и длинный тонкий хвост. Подойдя к месту схватки, властелин гор мягко отодвинул ногой кошку, как человек котёнка, нагнулся и взял в ладони живой клок огня, аккуратно скатал в ком и засунул в рот. Против стихии природы стихия огня не смогла устоять и покорно стухла, будучи попросту съеденной троллем, самой могущественной из сил природы.

Засмеялся облегченно Соломон и взмахом посоха усмирил дождь, разогнав облака, встряхнулась и стала зеленой Фелина, до этого принявшая вид скалы, благодарно муркнула троллю и уселась в позу египетской статуи. Потрясенные гномы и волшебники, пришедшие со стороны Хогсмида, подошли и сгрудились вокруг обитателей Хогвартса — детей и профессоров, принялись наперебой расспрашивать, что да почему тут случилось? А профессора и сами в шоке, оцепенело моргают на Гарри Поттера, славного невысокого паренька, который всего-то и попросил, что проследить за мистером Руквудом, и вот поди ж ты, чем всё закончилось…

Гарри стоял ни жив ни мертв, ловил на себе растерянные вопрошающие взгляды, сам смотрел на тролля, в его глубокие печальные серые глаза, и покрывался холодным потом — вот как должна была исчезнуть деревня гномов и сгореть история Хогвартса. С помощью вражеского лазутчика, проклятого сторонника лживых гоблинов, подлых и хитрых тварей, готовящих очередное восстание против гномов и волшебников…

И тем более неоценимой оказалась помощь тролля, простого и мирного существа, которого лишь чрезвычайные ситуации поднимают от долгого сна глубоко под горой и заставляют выйти на поверхность, как это случилось сегодня. Фелина и Адский огонь подняли достаточно сильный шум, чтобы разбудить и поднять старого горного короля…

Покосившись на алеющий восток, тролль вздохнул и широким шагом направился обратно в горы — ему надо успеть спрятаться в пещеры, прежде чем солнечные лучи вырвутся из-за горизонта и захватят небо.

Глава 14. Простое решение всех проблем

Гарри стал героем. Когда маги отошли от шока, их охватило адреналиновое счастье, захлестнувшее с головой и выплеснувшееся наружу обрадованными криками и слезами благодарности. За всех не буду говорить, но Рам точно утер повлажневшие прекрасные глаза, никак не скрывая и не стыдясь этого. Зато на объятия расщедрились все, это англичанам, к счастью, свойственно, так что Поттера от всей души заобнимали-затискали, градом ударов по спине выразив свое искреннее восхищение.

Оглохнув от криков, обласканный кулаками по лопаткам, чувствуя, как под завязами боли расцветают синяки, Гарри тем не менее терпеливо снес пылкую благодарность своих коллег, студентов и жителей деревни, сам продолжая поглядывать в ту сторону, куда ушел их неожиданный утренний союзник — сорокаметровый горный тролль. Его смятение можно понять, ведь Гарри в своей жизни встречал тролля в школе на Хэллоуин, и всё, что он знал, это то, что они тупы, вонючи и легко оглушаются левитированной дубиной. А ещё у них противные, просто ужасные, гадкие сопли — его несчастная остролистовая палочка об этом помнила до самой своей смерти, сломавшись от столкновения с Нагайной…

— Что с тобой, братик, дорогой? — Рам самым первым заметил странную отстраненность Поттера, остальные тоже приспустились с небес и встревоженно начали ощупывать драгоценного мальчика — не поранили ли они его случайно в порыве страсти?..

— Просто я думал, тролли не такие большие, метра четыре в высоту, — смущенно пробормотал Гарри, отворачивая лицо от заботливо ощупывающих рук и вспоминая лысого пузатого урода со слоновьими ногами, припершегося в школу на праздник.

— Так они же разные, — начали волшебники втолковывать парню очевидное. — Есть тролли-великаны, как сегодняшний наш друг, а есть тролли-фейри, хитрые, лживые создания, крадущие и подменивающие детей у невнимательных родителей… Твой-то какой?

Гарри рассказал, какой, все подробности припомнил и затаил дыхание, собираясь узнать новый интересный факт по части троллей. Маги озадаченно переглянулись и…