Помоги проекту - поделись книгой:
Юркнув в открывшийся проход, Гарри влетел прямо в круглый кабинет директора, сразу за ним появился Брайан Дамблдор, и они вместе кинулись к Найджелу. Тот лежал грудью на столе, безвольно раскинув руки. Воздух в комнате звенел от истерично верещащих визгопёрок, которых нещадно кусала и рвала Сюзанна.
Пока Дамблдор приводил в чувство директора и оказывал ему помощь, Гарри оцепенело моргал на цветок, впервые осознав ответственную роль Сюзанны — верное растение стояло на страже самочувствия своего хозяина… Ощутив по движению воздуха присутствие людей, Сюзанна оставила визгопёрок в покое и теперь чутко подрагивала усиками, настроившись ими, как антеннами, в сторону активности. Забытые и весьма потрепанные визгопёрки облегченными лужицами растеклись в своих горшочках, временами нервно встряхивались, нюхали воздух и вопросительно поскуливали, явно не понимая, кто, зачем и почему на них напал.
— Гарри! — окликнул Брайан. — Помоги мне.
Стряхнув оцепенение, Гарри включился в реальность, помог Брайану поднять и отвести директора в спальню. Там они вдвоем раздели Найджела, помогли облачиться в ночную рубашку и уложили в постель. Утонув в подушках, Блэк ошеломленно посмотрел на Дамблдора.
— Не думал, что очнусь живым. Отрубило напрочь. До чего ж эти обмороки страшны, кто бы знал…
— Понимаю, — Брайан сочувственно похлопал Найджела по плечу. — С твоей болячкой мы каждую минуту ждем визита Костлявой. А что, парнишка, в твоем времени известна ли дата смерти Блэка? — спросил вдруг Брайан, посмотрев на Гарри.
— До двадцатых годов двадцатого века он точно протянет, — уклончиво ответил юноша.
— Во как, — успокоенно хмыкнул Дамблдор. — Не скоро тебе в гробик, Нейдж.
Найджел недоверчиво глянул на парня. Вот те раз… Болезнь у него хоть и мучительная, да не смертельная. Однако Гарри счел нужным предупредить:
— Но в конце семидесятых вас сменит Евпраксия Моул. А её лучше не подпускать к директорскому креслу, — робко добавил он. И пояснил: — Потому что именно в её правление начнется вся эта чехарда, результаты которой я застал в свое время…
— Ну, значит, не допустим, — серьезно кивнул Блэк.
— Так, ладно, — хлопнул ладонями по спинке кровати Брайан, — ты в порядке. Я пойду к себе, надо Люцеру нарывы вскрыть… Кстати, ты слышал: Фреклин вышла замуж и хочет привести сюда на один день своего мужа-маггла.
— Одного дня не хватит, — покачал головой Блэк. — Неделю пусть гостят, вели открыть гостиничное крыло, проследи, чтоб молодоженам приготовили лучшие комнаты. А что, не сбежал мужёнок-то?
— Не сбежал, — ухмыльнулся Дамблдор. — Но перетрусил знатно.
— Вот и пусть живут, — покивал Найджел. — Пусть парень с магией знакомится и получше свою жену узнаёт… Будешь уходить, возьми из стола бланки и передай Грейсу, пускай займется этим.
Гарри замер прямо-таки мышью под веником, жадно грел уши и наматывал поступающую информацию на гипотетический усик. И вспоминал семейные склочки Снейпов. А что, если Эйлин так же, как эта неизвестная Фреклин, приведет своего мужа-маггла в Хогвартс и познакомит с волшебством? Тогда, может, Тобиас будет более терпимо относиться к магии, и у Северуса окажется нормальное детство с любящими родителями?!
От открывшихся перспектив Гарри так взволновался, что, покинув спальню и проходя по кабинету вслед за Дамблдором, не заметил, как прошел слишком близко от стола с цветами, и сильно вздрогнул, когда его схватили за левый рукав. Опустив глаза, он увидел, что попал в зубы Сюзанне — хищная герань флегматично жевала ткань просторного халата. Помедлив, Гарри осторожно провел ладонью свободной руки по цветку и тихо шепнул:
— Хорошая девочка…
— Ты смотри! — улыбнулся из-за стола Брайан, закопавшийся в ящики. — Впервые не пытается кого-то загрызть. Ты понравился Сюзанне, Поттер, — Дамблдор лукаво подмигнул.
— Взаимно! — засмеялся Гарри, дождался, когда Брайан найдет бланки с постановлениями, и вместе с ним покинул кабинет. Возвращаясь к себе, Гарри мысленно обратился к Замку:
— Спасибо, Хогвартс.
Вздохнув, юноша снял халат и забрался в постель. «Хорошо-то хорошо, но цветок-телохранитель — это чересчур, — тоскливо подумал Гарри, зарываясь поглубже в подушку. — Зато я теперь знаю, как обеспечить счастливое детство Снейпу…» — упрямо додумал он, проваливаясь в глубокий сон.
Молодая пара прибыла через два дня. Огненно-рыжая, с огромными синими глазищами, юная миссис тем не менее ухитрилась затеряться на фоне своего мужа, сурового с виду работяги-шахтера, от которого буквально за милю несло честностью и добропорядочностью. Глядя на них, Гарри аж весь истонался, впервые осознав, что Эйлин-то тоже за честного рабочего замуж вышла!!!
Страстно сверкая глазами, пышноволосая девчонка протащила мужа по всем коридорам и закоулкам огромного замка, показывая все доступные чудеса. Мужёнок, пахнущий нефтью и углем, покорно протаскался за жёнушкой, спотыкаясь и открывая рот на каждое увиденное диво. А когда их с гвалтом окружили дети, освободившиеся от занятий, нефтяник был покорён окончательно. Апофеозом, однако, стала фраза, услышанная Гарри тем же вечером.
— Тебе же понравилось, Джон?
— Угу. А ты не могла просто сказать, что хочешь детей, Веснушка?
Вот ей-богу, Гарри даже из-за угла высунулся, чтобы посмотреть на горняка, но увы, тот не шутил — выражение его лица было самым наичестнейшим…
И всё-таки тактика Блэка принесла свои плоды. Через неделю нервная система мистера Перкса была укреплена до титановой прочности, да так, что его даже драконами нельзя было испугать, и к жене-волшебнице он теперь относился со стойкостью русского попа. Ведь известно же, что поп знает о существовании чертей и никак не отрицает их явление, в отличие от католика, который при виде того же черта впадает в экзистенциальный ужас.
Догадки Гарри насчет трехзвенной системы оказались верными, Хогвартс действительно оказывал доступ ко всем этапам обучения, для чего и было так много помещений, тех самых, которые будут заброшены во времена Поттера в будущем. Ясли и детские комнаты были предназначены для самых маленьких детей и их родителей. Основание начального корпуса для пятилеток располагалось во внутренних частях Замка, средние и старшие «школы» находились во внешних крыльях колоссального здания. То есть, говоря прямо в лоб, в Хогвартсе не столько учились, сколько жили вплоть до зрелого двадцатичетырехлетнего возраста. Да-да, студенты выпускались не в семнадцать сопливых лет, а полноценными обученными магами с устоявшимися привычками, пристрастиями и твердой уверенностью в дальнейшей своей судьбе, с ясными и трезвыми взглядами.
Чудиков типа Арчи в женской сорочке и мистера Уизли среди выпускников Гарри, по крайней мере, не увидел, молодые волшебники точно знали, как и во что одеваться. Так что Уолли Принс, к величайшему смущению Гарри, оказался вовсе не выпускником-семикурсником, а молодым студентом, переходящим в профильный колледж, специализирующимся на бытовой, хозяйственной и защитной магии. Эти колледжи, кстати, были напрямую связаны с Министерством и Отделом Тайн, куда и забирали готовых, полностью обученных профессионалов. А уже оттуда молодые люди рассылались по всем сферам профилей и интересов: кого-то пригласили в другие страны для изучения фауны и флоры, кто-то ещё во время учебы списался и сдружился по переписке и был приглашен на работу в Грецию, например, налаживать контакты с циклопами. Были и такие, кто увлекался общественной деятельностью вроде торговли, какого-либо рода искусства (живопись, писательство, музыка и поэзия), законодательства, целительства (куда входили травология и фармацевтика), магозоологии и всего остального, что только может заинтересовать любого любопытного волшебника.
Вот так начался год Гарри и Зейна в этом самом удивительном месте на земле. Оба старательно учились, вникая во все тонкости и нюансы. Познавали неизвестную им близость семьи и такую же загадочную магию. Ведь надо всё же признать, что Гарри Поттер с подачи Альбуса остался неучем, тупым беспомощным незнайкой…
Так что учителя, мастера и работники во главе с директором и Хогвартсом плотно взялись за обучение пришлого мага. А то позорище, парню восемнадцать годиков — и сырой! Ну куда это годится?! Вот и натаскивали вьюношу со всей душой и старанием, учили всему: и высшей Трансфигурации, причем так, что палка, превращенная в лошадку-качалку, осталась навсегда лошадкой-качалкой! Накрепко! Навечно!!!
Именно так и именно воплем подстегивал ученика учитель Трансфигурации. Причем орал так, что перепуганный ученик уже с третьего раза скастанул вечную трансформацию в резиновую уточку, лишь бы не слышать жутких криков, от которых уши лопались. А Марчбенкс если оседлал кого-то, то не слезет, пока не угонит до смерти… Глядя на дочку профессора Абрахама Марчбенкса, Гарри покрывался потом, помня, что Гризельда в будущем станет принимать экзамены у всех. Теперь он понимал, откуда такие таланты у той старушенции, с таким-то папой…
С не меньшей строгостью обучали Гарри прочим премудростям остальные профессора́. Джон Дервент заставлял строчить и заучивать наизусть километровые свитки с описаниями всех известных чудовищ. И в буквальном смысле докапывался до ученика, часами выспрашивая и уточняя, какой формы уши у гоблина? А у тролля, у орка, эльфа, пакваджи? Поттер, ты не знаешь, кто такие пакваджи? Тебе не стыдно? Иди в библиотеку и ищи всё о пакваджи! Что значит «зачем»? Я не знаю такого слова. Вот спутаешь пакваджи с домовиком и прикажешь ему почистить тебе ботинки, тогда и узнаешь, «зачем»! Следующее задание от Дервента заставило Гарри усомниться в благоразумии учителя, ибо он заставил изучать гремлинов.
— Запомни, Поттер, глаза гремлина — это его визитная карточка! Увидишь красноглазого — убей сразу, без раздумий! Встретишь гремлина с желтыми зенками, оглуши и проверь зубы и когти, если имеются в наличии — убей! Зеленоглазого отпусти — он безвреден. А если тебе нужен слуга, лови его и дай ему имя. Но запомни накрепко — имя можно давать только гремлину с зелеными глазами. Остальных — в расход и без колебаний, милосердие к гремлину означает допустить огромную ошибку, запомни намертво, парень: каждый отпущенный тобой красноглазый гремлин — это смерти ни в чем не повинных горожан. То же самое относится к вампиру и вурдалаку, оборотню и привидению. А теперь приступим к тому, как уничтожить всех этих перечисленных ублюдков…
Честно говоря, Гарри слова Дервента не принял всерьез, думая, что профессор просто самодурничает. Слишком уж Джон из кожи вон лез. По мнению Гарри, он чересчур нарочито старается. Но однажды…
Вспышка магии сбросила Гарри с постели глухой ночью. Хогвартс прямо-таки исходил криком от боли. Волны боли и отчаяния прошивали замок от шпилей башен до подвалов, в коридорах хаотично метались огни свечей и факелов разбуженных и бегущих куда-то волшебников. Охваченный страхом, Гарри вместе со всеми вынесся в Большой зал и пропихнулся к подиуму с профессорами, перед которыми стояли двое. В одном из них Гарри с трудом узнал Дамблдора, настолько жуткий вид тот имел — весь в крови и копоти, от него несло потом и гарью. Вторым оказался студент, отпустивший гремлина.
— Глаза у него были желтые? — вне себя от бешенства прогремел Дервент.
— Ж-желтые… — заикаясь, выдавил провинившийся.
— Тогда какого черта ты его отпустил? Я тебя чему учил?! Как бы он ни плакал, как бы ни просил, ни умолял — не слушай его, а убей! Мать твою, а ты что сделал, идиот?! Ты его отпустил!!! — чуть не оглушив всех присутствующих надсадным воплем, Джон, тяжело дыша, перевел взгляд на Дамблдора. — Сколько?
— Четырнадцать магглов погибли этой ночью при взрыве котельной. Меченого не удалось поймать, он стал сильнее и глаза у него теперь не желтые, а красные, как рубины, — монотонным и каким-то мертвым голосом ответил Брайан.
— Что? — севшим от горя голосом спросил Блэк.
— Женщины, — глухо проговорил Джон. — Гремлин взорвал котельную при прачечной…
Найджел посмотрел на студента и сказал всего два слова:
— Ты отчислен.
Злосчастный ученик даже не протестовал. Опустив голову, он под взглядами всего зала снял галстук, уронил его на пол, развернулся и пошел прочь, изгнанный и обесчещенный своим проступком. Слишком дорогая цена оказалась за ошибку милосердия.
Гарри с трудом проглотил комок в горле и посмотрел на Джона Дервента. Нет, правильно он старается, вдалбливая в его тупую голову жизненно необходимые знания… И до самого Рождества Гарри учился как проклятый, буквально вгрызаясь в гранит науки, так, чтоб всё от зубов отскакивало. Благодаря хорошей и цепкой памяти Гарри наставления Джона впечатывались в голову навечно — тех ошибок он не допустит!
В преддверии праздника, оглянувшись назад, Гарри вдруг удивился, вспомнив, что не праздновал Хэллоуин. Он что, так заучился, что не заметил, как прошел день тыкв? Но расспросив одного-другого, понял, что Хэллоуин в Хогвартсе решили не праздновать — мешает учебному процессу.
Но зато мы празднуем Рождество? Этот вопрос не оставлял Гарри всю неделю, предшествующую празднику, в которую вовсю шли приготовления: украшался замок, наряжались елки и делались бесчисленные игрушки. Параллельно с ними шли подготовки к чему-то совсем странному, очень таинственному и загадочному: лучшие студенты с горящими энтузиазмом глазами облачались в красные и зеленые костюмы Санты и эльфов, собирали брусочки ценных пород дерева и поделочного камня, ткани мягкие и нежные, ещё какие-то тюки с чем-то и, нагрузившись сверх меры, неслись на замковый двор.
К Рождеству всё было готово. Так Гарри думал, и как сейчас выяснится, он маленько ошибался. За окном промелькнула крылатая тень, за ним другая, третья. Когда луна скрылась за гигантской стаей огромных теней, Гарри оторвался от пергамента и выглянул в окно — стаи фестралов садились на луга перед школой. Ничего не понимая, Гарри бросился вон из комнаты. Пробежав коридоры, он вылетел во двор и угодил в самую гущу непонятных событий.
Юноши и девушки двадцати лет и старше сновали среди младших учеников и выбирали себе партнеров для совместного полёта. Пропихнувшись сквозь толпу детей и с горем пополам вникнув в происходящее, Гарри начал недоуменно рассматривать мешки с теми самыми брусками, слушал крики, зовущие кого-то куда-то, и изнывал от непонимания. Наконец над ним сжалились — подойдя к Гарри, Брайан Дамблдор ткнул ему в грудь тючок с костюмом эльфа.
— На, одевайся. Полетишь с Никумом.
Гарри облачился в зеленый костюмчик со скоростью пожарного. Узкие лосины, полусапожки с загнутыми носами, курточка с дутыми рукавами и смешной колпак с кисточкой и меховой оторочкой. Никум, невысокий молодой индус с прекрасными большими глазами, молодецки поддернул ремень на ватном пузе и добродушно подмигнул Гарри.
— Готовы? — спросил Дамблдор, оглядел всех и кивнул кому-то: — Время, остановись!
Над башнями Хогвартса взлетел феникс с огненным хвостом. Достигнув наивысшей точки небосвода и став желтенькой звездочкой, золотая искорка вспыхнула и превратилась в гигантский салют, высветив всё небо. Индус Никум подъехал к Гарри на фестрале и протянул ему руку. Оставив все вопросы на потом, Гарри поспешно ухватился за конечность и вспрыгнул на круп позади напарника. Кто-то подал ему мешок, Гарри забрал его и крепко прижал к себе.
— Держись крепче, — предостерег напарник. И спросил, пока фестрал брал разбег: — Ты Гарри? Я — Рама. Рам Радж Никум.
— Да, я Гарри, — отозвался Поттер, благодарно сжав плечо Никума. — Ты мне объяснишь?
— Нет, — хитро оглянулся тот. — Сам поймешь. Меня тоже не посвящали в мой самый первый полет. Я только знал, что мы летаем каждый год, а куда, каждый новичок постигает сам. Так интересней, впрочем. Ты не волнуйся, Гарри, тебе понравится, потом сам будешь ждать этого дня с нетерпением, как я и все, кто полюбил эту работу…
Сбоку промелькнула маленькая тень, Гарри глянул и увидел Елочку. Подумав, он простер к ней руку, на которую сова тут же с готовностью уселась, крепенько вцепившись коготками в плюшевую ткань. Против птицы Рам не возражал, даже кивнул одобрительно.
А полет продолжался и был полон волшебства, потому что время остановилось и мир внизу замер. Застыли на дорогах огни фонарей и кэбов, встали неподвижно люди, замерев картинно на полушаге, с отлетевшими назад шарфами и полами пальто. Замерли колючими стрелами бело-золотые лучи бенгальских огней и мгновенные высверки ребячьих петард… И только фестралы двигались посреди застывшего безмолвия, крыло к крылу скользя над городами. Путь их лежал на окраины, в самые бедные, рабочие кварталы, и далее, на маленькие поселки и деревеньки.
— Сюда, — шепнул Рам, направляя фестрала к дому, чья худая крыша зияла дырами.
Сделав круг, Рам взмахнул палочкой, применяя мощное Репаро. Когда крыша стала целой, Рам позвал напарника и скользнул в чердачное окно. Гарри пролез следом и осмотрелся в свете неяркого Люмоса с палочки Рама. Продавленный топчан, ветхий столик. Ребёнок, укрытый тонким одеялом. Ему лет пять на вид, он очень худенький, почти прозрачный, тонкие ручонки прижимают к груди старенького тряпичного мишку.
Рам присел у топчана, погладил малыша легонечко и шепнул:
— Гарри, достань подарок…
Гарри раскрыл мешок, но не успел запустить в него руку, как его опередила Елочка: оттолкнув ладонь юноши, она юркнула в недра мешка и стала копошиться среди игрушек, наконец найдя что-то, потащила наружу. Гарри помог сове достать предмет — им оказался плюшевый заяц. Милый улыбчивый зайка с распростертыми для объятий лапками. Рам вдруг улыбнулся и отер выступившие на глаза слезы. Уважительно покачал головой:
— Надо же… Рождественская сова.
Ребёнок уже сидел, разбуженный шумом, и теперь восхищенно взирал на смешную птицу, достающую для него подарок. Гарри протянул игрушку мальчику со словами:
— Держи. Это друг из леса от Елочки.
И пока Гарри отвлекал малыша, Рам поменял топчан и столик на новую прочную мебель, трансфигурированную из принесенных с собой брусочков дерева и камня. Из материи была создана новая свежая постель — перинка с подушкой, мягкое теплое одеялко, простынь…
Улетая, крылатый фестрал оставил на скате крыши перед чердачным окошком широкий раздвоенный след, похожий на олений, как доказательство того, что этот дом в новогоднюю ночь посетил настоящий Санта Клаус.
Глава 12. Доводы ярости
Этот же год плодотворно начался и для Елочки. Так как Гарри пока не с кем было переписываться посредством совиной почты, то птица воспользовалась полной свободой и вволю попаслась на вольных хлебах, налётывая счастливые круги по новой территории. А территория эта была ого-го какая: сотни километров вдоль и поперек вокруг Хогвартса, необозримые пространства, состоящие из гор, лесов и долин, рек и озер, лугов и болот, в которых мышей, всяких букашек и прочей мелкой живности было просто зашибись!
Но больше всего молодую дикую совушку радовало наличие огромных стай сов и ястребиных. Кого только не было в совятнях в окрестностях замка! Совы всех пород, орлы и ястребы, соколы и кречеты, и это не считая лесных обитателей — вороны и грачи, аисты и голуби, перепела и куропатки… Со всеми ними Елочка перезнакомилась в первые же дни своего появления.
Сама она тоже заинтересовала местных жителей, будучи иностранкой, привлекла внимание всех самцов своего вида. А встретив её расположение, пернатые мальчики страшно воодушевились и ударились в ухаживания за прелестной незнакомкой. Что ни ночь, то один, то другой подносил Елочке скромненький подарочек — мышку там, крота, червячка…
Самыми питательными были кроты с полевками, и Елочка постаралась приметить того, кто ей носил этих грызунов, справедливо сочтя, что такой самец будет более подходящей партией для неё и её будущего потомства. Этим перспективным женихом оказался прекрасный молодой совин с явно выраженными норвежскими чертами, у него был точно такой же окрас, как у Елочки — серо-бежевый в пестрину и со светлым лицевым диском. Как и у всех каменных сов, у них имелись пучки перьев наподобие ушек, из-за чего их часто путали с болотными ушастыми совами.
Самца звали Сумрак, его хозяином оказался Рам Никум, чему Гарри жутко обрадовался, после новогоднего полёта он очень симпатизировал индийцу. В ту ночь они обслужили около полусотни детей, обстоятельно облетев все рабочие кварталы, деревеньки и поселки, а учитывая, что в полет отправились три сотни волшебников, то нетрудно посчитать, сколько детишек они осчастливили сообща.
А так Гарри узнал от Никума, что этим занимаются все волшебники по всему миру — в каждой стране в одно и то же время, в зависимости от часового пояса, Санты, Ноэли, Пукки и прочие новогодние «деды» останавливали время и разносили подарки всем детям планеты.
Это открытие, понятное дело, сильно расстроило Гарри, когда он сравнил добрых волшебников прошлого с магами своего времени, и честно говоря, от последних ему захотелось плеваться, особенно от лживого Дамблдора с его утаечками… Помощь он всем обещает, ага… А папаша Снейп без работы в Коукворте загибался! И не только он, а все магглы!
Тома-то какого хрена из Хогвартса выпинывали во время войны?! Ну с чего Хогвартс-то на лето стал закрываться? Разве была в этом какая-то особая потребность? Ведь на лето только дети разъезжались, те, у которых родители не в Хогвартсе жили. Персонал и те ребята, чьи папы-мамы и дедушки в школе работали, оставались в замке круглый год. Ну разве что в отпуск сорвутся куда-нибудь в Канаду или Италию.
Прошла и закончилась зима, запахло оттепелью и подснежниками. Начался брачный период у птиц и зверей, в том числе и у сов. Гарри, к счастью, не беспокоил Елочку почтовыми делами, и она начала готовиться к материнству. Сумрак гнездо построил, девушку привел и теперь страшно волновался: сидел на веточке и топорщил перышки, пока супруга придирчиво оценивала жилище и прикидывала — убрать ли из этого угла шкаф? Подергав проблемную ветку и убедившись в её прочности, Елочка успокоилась и стала выдергивать из грудки пух, выстилая им пол.
Сумрак осторожно выдохнул, слетел с ветки и полетел на конюшню за шпаклевкой. Надрав из холок линяющих лошадей зимней шерсти, он отволок ценный груз домой и принялся забивать щели между веток.
С большими интервалами в течение всего месяца Елочка отложила двенадцать яичек, принявшись насиживать их сразу с начала выкладки, и к тому моменту, когда было отложено последнее яйцо, из первого вылупился первенец. Счастью матери не было предела. У неё прямо в зобу всё спирало, пока она смотрела на пушистого своего малыша и никак не могла насмотреться. Совята по мере откладок родились по очереди, и шестеро пушистиков в конечном результате согревали остальные шесть яичек. Но голодать никому не пришлось: земли вокруг Хогвартса были плодородны, и пищи хватало всем.
Гарри и Рам знали о прибавлении в совином семействе и специально сходили к старой березе посмотреть на слетков. Легонькие пуховые шарики расселись на ветках вокруг гнезда и люботытно таращились на огромный неизведанный мир, раскинувшийся за пределами их дома. Их было шестеро, от месяца до полутора возрастом, с разницей в две недели от первого до последнего. Вторая шестерка пока оставалась в гнезде. Наконец один, самый старший, решился на пробу крыла: свесившись с ветки, он обозрел ближние перспективы, выбрал ветку ниже и спорхнул.
Затаив дыхание, Гарри смотрел, как знакомятся с миром совята, и испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Насколько он помнил, Букля птенцов не выводила и умерла бездетной. Так что Хагрид, можно сказать, врал, когда утешал горюющего Гарри, говоря, что Букля прожила долгую и счастливую жизнь. Теперь Гарри воочию видел, что это не так, совы будущего выращивались в неволе и выводились искусственно волшебниками, которые к тому же сдвинули сезонную репродукцию сов. Иначе откуда же взялось выражение «Совят по осени считают», если птенцы диких сов рождаются весной и в мае — июне слетывают с гнезда?
Младший совёнок промахнулся мимо ветки и с писком свалился в траву. Рам тихо засмеялся, выбрался из кустов, осторожно подобрал птенчика, подошел к дереву поближе и усадил совёнка на ветку, в крону погуще. Вернулся к другу и сказал:
— Пойдем, Гарри, родители о них позаботятся. Нельзя их подбирать и уносить, — пояснил он, заметив вопросительное выражение на лице юноши. — День-два они посидят в траве или кустах, окрепнут и смогут улететь. Поверь, мама с папой их не бросят, покормят и согреют ночью, и всему, чему надо, обучат.
Индиец говорил уверенно, и Гарри поверил ему — правда ощущалась не только в голосе Никума, но и в глазах, и в характерном покачивании головой. Рам вообще был очень подвижным: каждое свое слово он сопровождал энергичными жестами и прочими телодвижениями, свойственными данной расе.
— Откуда ты, Рам? — поинтересовался Гарри. — Как ты оказался так далеко от Индии?
— Отец оплатил старшему брату Оксфорд, его главная мечта — выучить сына. А Шанкар как узнал об этом, так всех и потащил с собой, всю семью. Никого дома не оставил — всех заставил переехать с ним. Рупий, конечно, не хватило, но нам помогли соплеменники — Патилы, они раньше в Англию переехали, так что в складчину и вытащили нас из Шимлы… Мне пять лет всего было, и если дома никого не удивляли мои сверхспособности, то здесь я мог оказаться в опасности, дело-то в том, что родители и брат не знали, что я маг, ну подумаешь — свечки взглядом зажигаю, кто у нас этого не умеет?! Так вот, то, что у нас было нормой, здесь оказалось чудом, поэтому меня и забрали в Хогвартс. Прем Патил поговорил с родителями и убедил их отправить маленького волшебника в безопасное место. Мне уже двадцать, родителей я часто навещаю, у брата всё хорошо, он доктор, женился на прекрасной девушке, их дети подарили мне почетное звание дяди.
Договорив, Рам невинно улыбнулся ошеломленно молчавшему Гарри, мол, спросил — слушай.
Тот же Рам однажды обратился к Гарри за помощью: подошел во время завтрака к столу и попросил:
— Ты не сделаешь для меня кое-что? Мне домой на день рождения сестрёнки надо отлучиться, Суните сегодня шестнадцать лет исполняется, и она меня не простит, если я не приду. А проблема вот в чем: у меня в комнате зреет зелье, которое я должен отдать Отшельнику, но как раз сегодня я не могу. Я просил других, но они боятся друида, считают его чокнутым…
Гарри поднял брови, дескать, меня-то не боишься заранее напугать? И спросил:
— Где он живет?
— Спасибо, Гарри! — обрадовался Рам. — Ты меня очень выручишь, брат. А живет он за болотом, поэтому совы к нему не летают, избегают они этих мест. Там жуткие твари водятся, так что осторожнее будь, не суйся в воду, а постарайся перепрыгнуть как можно ближе к пещере Отшельника. Координаты я тебе дам…
Ушел Рам на день рождения своей любимой сестрички, а Гарри, искренне желая помочь хорошему человеку и другу, добросовестно посторожил зелье, в котором опознал сердечное лекарство, отчего миссия стала только значительнее. Сварено оно было, судя по всему, по каким-то особым индийским рецептам и являлось строго индивидуальным для конкретного человека. Честно покараулив, каждые полчаса заглядывая в пергамент, Гарри дождался, когда зелье дозреет и приобретет нужные цвет, консистенцию и запах, после чего аккуратно перелил в приготовленные скляночки, которые бережно сложил в ящичек с отделениями, а тот — в наплечную сумку.
Координаты до жилища Отшельника-друида были написаны на куске пергамента. Прочитав их несколько раз и накрепко запомнив, Гарри вышел из комнат Рама и покинул замок. Для того, чтобы трансгрессировать, пришлось пройти пару километров. Границы у нынешнего Хогвартса были куда обширнее, чем в будущем, где они заканчивались прямо у ворот.
Проходя полем, по которому парня неспешно проводили три ку-ши и несколько игривых телят, Гарри бросил взгляд на холм, на который он когда-то прибыл сюда из Амстердама, и улыбнулся — этот холм часто использовался как площадка портала, будучи самой высокой геологической точкой возле замка. Горы всё-таки далековато…
Ну вот и граница, вызвав в памяти градусы координат, Гарри крутанулся на пятке и трансгрессировал. Вышагнув из подпространства, он тут же осмотрелся, помня предостережение Рамы о чудищах, но вокруг расстилалась самая мирная и даже милая долина, мягко приглушенная туманом, стелющимся по склонам по обе стороны лощины. Тихое и спокойное место. Здесь росли дубравники и березовые рощицы, нежно окутываемые всё тем же туманом. Он лохматыми клоками тянулся с болота, самого обычного и безобидного с виду: кочки, заросли камыша и рогоза, вода, подернутая ряской, воздух, дрожащий от пляски комаров и мошки…
Поделиться книгой: