Завтра ветер переменится

На это мне нечего возразить. Я никогда не слышала о бабушках, которые охотятся на фазанов.

– Ну уж на пару дней можно отвлечься от охоты и заняться внуком. Наверняка она будет только рада.

– Да она лучше себя пристрелит вместо фазана, чем согласится мне помочь.

– Мне кажется, ты драматизируешь.

– Такова жизнь, я тут ни при чем. Слушай, у меня здесь никого нет. У Родольфо тоже. Мы одни! Я думала, что Мария Соаве в Турине, а она, оказывается, в Брюсселе.

– Надо было заранее с ней созвониться.

Роберта молчит. Ее плечи вздрагивают, и она разражается рыданиями.

Вот что мне удалось понять из ее всхлипов. Роберта Ди Лео и ее сын, Родольфо Галанти, проживают в Палермо, на Сицилии. Там Роберта работает реставратором – уже три года, с тех самых пор, как рассталась с Дамиано, с которым прожила не слишком долго. Их брак родился из недопонимания: Роберта думала, что Дамиано романтик, он же думал, что у нее в голове есть хоть капля здравого смысла. Как оказалось, оба они ошибались. Когда страсть немного улеглась, а радость по поводу появления ее плода, то есть Родольфо, поутихла, их уже ничего не связывало. Мало того, Роберта поняла, что ее непреодолимо тянет к Ренато, с которым она встречалась в старших классах. Но, к сожалению, Ренато тоже сошел с дистанции. Я не особо поняла, что именно там случилось, но в этом была замешана какая-то девица, которая держала булочную. Родители Роберты проживают в двухстах пятидесяти восьми километрах от Палермо. Не так уж далеко, но, похоже, им не слишком нравится путешествовать.

Несколько дней назад Роберте предложили интересную работу: отреставрировать старинную мебель на какой-то вилле в Монферрато. Хозяин виллы уже обращался к Роберте, когда она жила в Турине, и потому был уверен, что для такого непростого дела ему нужна именно она.

План Роберты был прост, но проверку реальностью не прошел. Она собиралась приехать в Турин, оставить ребенка Дамиано, отправиться в Монферрато, получить работу, снять квартиру и забрать Родольфо.

Она что, не знала, что Дамиано в Таллине?

Нет, не знала. После новогодних праздников они не созванивались, и он ей ничего не сказал.

– Он ничего мне не рассказывает. И я ему тоже. Когда он звонит, то сразу просит позвать Родольфо. Может, он и говорил ему, что уезжает, но что может понять ребенок? Но Дамиано хотя бы честный: алименты платит, Родольфо навещает или берет к себе. Вот на Рождество на неделю забрал.

– То, что вы друг с другом не общаетесь, – это понятно, но позвонить ему перед отъездом можно было…

– Я очень быстро собиралась, да и выбора у меня не было. Я не могла оставить Родольфо в Палермо. Неизвестно же, когда вернусь. Вдруг работа затянется? Это такая редкая возможность. Когда еще будет такой шанс? Я же не могу жертвовать всем только потому, что у меня есть ребенок!!!

Я поняла, что так уж Роберта устроена: на середине фразы она резко меняет тон, переходя к греческой трагедии.

В общем, она прилетела в Турин, позвонила Дамиано, обнаружила, что он в Эстонии, позвонила Марии Соаве, обнаружила, что она в Брюсселе, и именно последняя, курица этакая, подсказала Роберте блестящую идею:

– Ты же можешь оставить его Бриджиде!

– А это еще кто? Новая пассия Дамиано?

– Это моя бывшая няня, она следит за его квартирой. С детьми ладит чудесно, ей можно доверить кого угодно. Она будет только рада!

Вот такую историю поведала мне Роберта.

– А что тебе Дамиано сказал?

Пока я задаю этот вопрос, Роберта берет парку и решительно направляется к детской, где Родольфо играет в машинки.

– Сказал брать его с собой на работу. У него все просто. Вот только не знаю, куда я его там дену.

Роберта двигается слишком быстро для своего маленького роста. Прежде чем я успеваю ответить, она уже склоняется над покинутым Родольфо:

– Милый, ты пока побудешь тут с этой тетей, она подружка Магды и Убальдо. Помнишь их, солнышко? А мама скоро за тобой вернется. Может, уже завтра. Ну или чуть попозже. Ладно? Я тебе вечером позвоню!

– Чуть попозже? Чуть попозже?!

Я иду за Робертой по коридору и слышу, как Родольфо хнычет в своей комнате. Он не хочет оставаться ни с какой тетей, но его мать делает вид, что все в порядке.

– Ну, будь молодцом! – И Роберта уже почти за дверью.

– Никаких «чуть попозже». Заберешь его завтра. Понятно? Мне платят не за то, чтобы сидеть с детьми. И приезжай пораньше – к восьми мне нужно быть у синьоры Эдеры.

Роберта поворачивается, поправляет рюкзак и у двери крепко обнимает меня.

– Спасибо, ты меня просто спасаешь, не знаю, что бы я без тебя делала, дай запишу твой номер, вечером позвоню.

Роберта записывает номер и несется вниз по лестнице.

Хотела бы я знать, чтобы сказали бы о таком развитии сюжета Пропп и Мануэла.

13.

Санта Лючия

Как по мне, философия хороша тем, что прочищает мозги и заставляет отказаться от идеи, что на свете существует правда. За годы учебы я отлично это усвоила и нахожу крайне полезным прямо сейчас, когда Федерико звонит и предлагает встретиться вечером.

– Слушай, сегодня никак не могу. Сижу с племянником.

Чтобы ответить на звонок, мне пришлось ненадолго отвлечься от многоэтажной конструкции из лего, которая произвела решающий поворот в моих отношениях с Родольфо. Когда мы выудили из его половины шкафа коробку с конструктором, я предложила ему построить что-нибудь огромное…

– А когда мы закончим, мама уже будет здесь. Может, мы даже закончить не успеем. Придется бросить на середине.

– Правда? Мама скоро придет?

– Этого я не говорила. Ты же знаешь, когда она придет. Завтра утром.

– Но я хочу домой. Я не хочу тут ночевать!

В таких ситуациях лучше всего переключить внимание ребенка на что-то другое. Если я когда-нибудь открою курсы для нянь (не могу же я вечно работать кем попало, лет в пятьдесят шесть, может, открою свои курсы), одним из главных правил для начинающих у меня будет такое: переключайте внимание ребенка. Не погружайтесь в проблему с головой, а старайтесь ее отложить на потом. Положитесь на то, что ребенок, который по природе своей довольно непостоянен, хоть и упрям, позабудет о ней, у него изменится настроение, он на что-нибудь отвлечется и так далее. Словом, переключите его.

– Слушай, давай поступим так. Начнем строить что-нибудь впечатляющее. А как придет время сна, посмотрим. Позвоним маме. Может, я смогу отвезти тебя к ней. А сейчас просто поиграем.

Но пока я ищу красную детальку, чтобы приделать ворота к восточной стороне крепости, мне звонит Федерико и зовет на выставку.

– А потом я поведу тебя ужинать, – предлагает он.

Это «поведу тебя» немного бесит, но, припомнив кое-какие детали проведенной вместе ночи, я решаю не цепляться к словам и отвечаю, что сижу с племянником.

Я не собираюсь рассказывать ему, что у меня тут Родольфо. Ведь Федерико может все передать Дамиано. У Роберты и так неприятности, и мне не хочется, чтобы их стало еще больше. Хватит с нее тех, что уже подарены ей судьбой.

– Так приходи с ним. Ну хоть на церемонию открытия. Многие будут с детьми. Вот Антония берет своих близняшек.

Антония… Антония… А, ну да, владелица буддийской гостиницы для веганов.

Ладно, почему бы и нет? Я ничем не рискую. Но все-таки задаю еще один вопрос:

– Слушай, а ты сына Дамиано видел когда-нибудь?

– Кого?

– Сына Дамиано. Ну, который в Палермо живет.

– А, того, которого родила эта чокнутая? Ну, видел когда-то. Давным-давно. Когда он приезжал на это Рождество, я был в Кении. А что?

– Да просто любопытно. Тут даже ни одной фотографии его нет…

– Думаю, Дамиано и сам его толком никогда не видел. Так что? Придешь на выставку?

И, точно подопытный кролик, я сама загоняю себя в клетку.

Выставка проходит в квартире на пьяцца Витторио, самой большой площади Турина. Владелица квартиры – дочь художника настолько знаменитого, что его знаю даже я, хотя в искусстве я полнейший профан. Она превратила свой дом в галерею. В этих огромных белых комнатах она и живет, и промышляет искусством.

Чтобы вытащить Родольфо из дома, я намекнула ему, что мама, может быть, тоже придет на выставку. Понимаю, я постоянно вру пятилетнему малышу, у которого и так жизнь не сахар, но если объективной правды не существует, то не существует и объективной лжи: а вдруг, по прихоти судьбы, Роберта решит заглянуть на выставку, прежде чем ехать туда, куда она там собиралась?

Так что в шесть тридцать вечера мы, красивые, радостные и слегка надушенные, уже стоим в условленном месте. Я надела новые сверкающие кеды. Понимаю, им будет непросто провести вечер в компании обуви Dr. Martens, Camper и других крутых марок, но что поделаешь, они должны научиться себя уважать. А еще я вставила в петличку голубого поло Родольфо красный цветок с террасы. Должна признать, он выглядит невероятно привлекательным представителем мужского пола. Не хуже Федерико, который, между прочим, нам очень рад.

– Привет! – Искорки во взгляде напоминают о минувшей ночи. Он обращается к Родольфо с милой улыбкой, как обращаются к братьям и племянникам девушки, которая нравится. – А тебя как зовут?

– Его зовут Билли, – выпаливаю я. – Билли.

По дороге я предупредила Родольфо, что это такая вечеринка, где все придумывают себе новое имя, и ему тоже можно придумать себе любое, какое захочет. Он тут же ответил, что хочет быть Билли. «Так звали мою рыбку. Но мама отдала ее в булочную».

Если это имя и кажется Федерико несколько странным, он не подает виду и быстренько знакомит Билли с Мятой и Мелиссой (угадайте, чьи близняшки носят такие веганские имена), которые уводят его в сторону, потряхивая косичками.

– Ну, привет, – начинает Федерико, опускает взгляд и видит мои новенькие кеды. – А это что такое?

Я молча пожимаю плечами.

– Привет.

– Когда мелкого отдаешь?

– Завтра.

– Я провожу вас домой после выставки.

– Хм-м-м… Посмотрим…

Я смотрю по сторонам и замечаю, что Ларалея позевывает на диване в надежде, что кто-нибудь принесет ей коктейль. Я машу рукой, она улыбается, и я направляюсь к ней, но вдруг ощущаю за спиной какое-то движение. В мою сторону с решительным видом направляется Кларисса Всё Сложно в элегантном платье цвета лаванды. Всем своим видом она излучает беспокойство.

– Откуда здесь ребенок Дамиано? – спрашивает она Федерико, который смотрит на нее в полном замешательстве.

– Привет, Кларисса. При чем тут ребенок Дамиано? Почему я сегодня отовсюду о нем слышу?

– Да потому, что он здесь! – парирует Кларисса.

Словно в доказательство ее слов, Родольфо, уставший от экоблизняшек, направляется к единственному знакомому ему человеку, то есть ко мне.

– А где мама? – спрашивает он, цепляясь за мои элегантные брюки из черного бархата.

– Так это не твой племянник? – не может поверить в происходящее Федерико.

– Племянник? – Кларисса в ужасе смотрит на меня.

Чтобы эта сцена еще больше походила на спектакли тети Розальбы по мотивам Пиранделло, к нашей группе подходит солидный господин и выдает:

– Кажется, я знаю этого малыша! Это же сын Дамиано Галанти!

Затем он с голливудской улыбкой поворачивается ко мне и протягивает руку:

– Раньеро Ласкарис.

– Очень приятно. Бриджида.

– Очень хотелось бы знать, что происходит, – шипит Кларисса. И это слово я употребляю не просто так – она и вправду становится похожа на змею. Раньеро берет ее за руку и двусмысленно улыбается мне:

– Бриджида, вы уже знакомы с моей женой?

О боже! Что отвечать? Да или нет? Знает ли этот тип, что Кларисса Всё Сложно – возлюбленная моего работодателя?

Выпутаться из этой ситуации, никому не навредив, можно только одним способом. Я улыбаюсь и изображаю спокойствие.

– Прошу прощения. Родольфо надо в туалет. Мы ненадолго отлучимся, а потом обо всем поговорим.

Я беру своего сообщника за руку, и мы идем сквозь толпу. Я поглядываю на картины, развешанные на стенах. Они мне нравятся. Их автор – уролог, в душе которого живет художник. Прекрасное сочетание.

Как только мы добираемся до двери, я шепчу Родольфо:

– Умеешь быстро бегать? Сейчас самое время!

И мы несемся к автобусной остановке.

Понятно, что это не слишком взрослое поведение, что я подложила свинью Федерико и что Кларисса уже звонит в Таллин, но мы с Родольфо сейчас слабы и нуждаемся в защите.

Я отключаю телефон. К восьми вечера мы уже стоим перед входом в квартиру, целые и невредимые.

С проблемами я разберусь завтра. А сейчас я варю суп со звездочками для Родольфо. Пока он смотрит мультики, звоню Роберте.

Абонент временно недоступен.

Черт.

Я посылаю ей сообщение, но оно так и висит непрочитанным.