Помоги проекту - поделись книгой:
Мы обмениваемся контактами, он сообщает имя и телефон подруги, и на этом мы прощаемся. Мне предстоит встреча с его непростой пассией (впрочем, возможно, это просто подруга, а никакая не пассия. Соседка там или типа того. Но бабушка Зоэ не просто так увлекается черно-белым кино: с ней я пересмотрела всю детективную классику, так что интриги чудятся мне повсюду). Ровно в четыре я должна стоять у подъезда дома номер пятнадцать на виа Эмануэле Филиберто.
Квадрилатеро, старейший квартал Турина, расположен рядом со знаменитым рынком у Порта Палаццо. Еще недавно он представлял собой хитросплетение сомнительных и потенциально опасных закоулков, теперь же превратился в привлекательное место, где каждый хотел бы купить квартиру. По крайней мере, именно так считает моя мама, смотрящая на город исключительно глазами риелтора. Однажды мы были на экскурсии по королевскому дворцу Венария Реале, и первыми ее словами было: «Ох и сколько же квартир тут можно обустроить!»
С нашей виа Тарино я сворачиваю на корсо Сан-Маурицио, затем – на корсо Реджина, названный в честь королевы Маргариты, и оказываюсь у Порта Палаццо. Пересекаю огромную площадь, заваленную мусором, оставшимся после утреннего рынка. Через минуту я уже стою на виа Эмануэле Филиберто. Нужный мне дом соседствует с магазином. Я застываю у витрины с вычурными украшениями: здесь пояса с рубинами, бриллиантовые диадемы, брошки с камнями размером с хороший арбуз. Меня не покидает мысль, что все это понравилось бы тете Розальбе – она всегда выходит из дома при полном параде, словно ее вот-вот подхватят и понесут вместо Богородицы во главе религиозной процессии.
У подъезда меня ждет женщина настолько красивая, что не возникает никаких сомнений: она – та самая пассия. Представляете себе платонический идеал возлюбленной, с которой все сложно? Высокая, в коралловом пуховике, темные волосы разметались по плечам небрежными локонами. За такую прическу легко можно отдать двести евро, да еще попробуй только назови ее автора парикмахером, а не стилистом. У девушки лицо индианки. В смысле, как у Покахонтас, а не у актрисы индийского кино. А главное – и тут мои невероятные детективные способности включаются на полную мощность, – на голове у нее красуется серебристо-голубая меховая шапка, каждой своей шерстинкой кричащая, что ее привезли из стран Балтии. Очевидно, подарок Дамиано Галанти, постоянно катающегося туда-сюда. Да, это точно она, та самая Всё Сложно.
Все эти мысли проносятся у меня в голове примерно за тринадцать секунд, после чего я мило и, как мне очень хочется надеяться, невинно улыбаюсь и здороваюсь:
– Здравствуйте! Я Бриджида Луккезе.
– Кларисса Ласкарис, – отвечает она с улыбкой, еще сильнее очерчивающей высокие скулы.
Всё Сложно открывает дверь подъезда и после недолгих колебаний проходит мимо лифта к лестнице. Мы поднимаемся на пятый, последний этаж: она – собранная и легкая, я – напряженная и скованная.
Мы входим в прихожую, по которой сразу видно, что о доме заботятся. Огромное зеркало и кованую вешалку для одежды явно покупали не в «Икее». Вообще, от архитектора я ждала более интересных дизайнерских решений, ну да ладно. Затем мы проходим в чудесную, не слишком большую кухню, к которой примыкает кладовка (иметь такую – настоящий шик) и небольшой санузел, к которому ведет короткий коридорчик. Вскоре я понимаю, что таких бессмысленных коридорчиков в квартире пруд пруди. Они просто на каждом шагу. Еще один коридорчик ведет в большую гостиную, поделенную на две зоны: в одной едят, в другой сидят у камина. Одну стену полностью занимает здоровенный белый шкаф, полный книг, распиханных по полкам как попало: вертикально, горизонтально и даже по диагонали. Из гостиной очередной коридорчик ведет в спальню с огромной кроватью. Рядом со спальней – еще одна комната с кроватью поменьше. Возле нее Кларисса останавливается:
– А это комната Родольфо, сына Дамиано. Но, пока вы здесь, она ваша.
Я смотрю на нее, и в голове у меня проносится две мысли. Первая: кем надо быть, чтобы назвать своего сына таким дурацким именем? Вторая: кажется, в эту комнату не ступала нога ни одного ребенка.
– А сколько Родольфо лет? – интересуюсь я.
Кларисса Всё Сложно на миг задумывается, а потом отвечает самым равнодушным тоном:
– Кажется, пять.
Хм-м-м… Я сразу понимаю, что своим безразличием она хочет показать: она не из женщин, видящих свое предназначение в материнстве и умиляющихся детям своих бойфрендов.
Не знаю, читает Кларисса Всё Сложно мои мысли или меня в очередной раз выдает выражение лица, но в следующую минуту она изображает подобие улыбки, указывает рукой на шкаф в стиле барокко и говорит:
– В нижних ящиках вещи Родольфо, а верхние полки и комод можете занимать.
Я прихожу в восторг, но держу свои чувства при себе, и мы продолжаем экскурсию по квартире.
В хозяйской спальне (определение моей мамы) есть отдельная ванная. Другая спальня находится прямо напротив «моей» комнаты. Еще один поворот, и мы оказываемся в кабинете синьора Галанти.
Здесь прямо как в кино. Все завалено книгами. Кожаный диван едва просматривается под грудой увесистых томов, бумаг и свитков. На письменном столе чего только нет. Среди прочего на нем устроился рыжий кот невероятной красоты. Еще одна кошка, серая, тоже очень милая, свернулась клубочком на стуле.
– А вот и кошки… – объявила Кларисса, указав на них. – Рыжий – Пабло, а серенькую зовут Перла.
Наконец мы добираемся до главного – террасы. Гостиная отделена от нее стеклянной дверью. Вот здесь моя карьера домохранительницы могла бы сразу завершиться, даже не начавшись. Терраса не то чтобы огромная, но все равно впечатляет. За углом – калитка, после которой терраса превращается в узкий балкончик, огибающий кухню и одну из ванных. В углу стоит красивый деревянный стол со стульями – сделанные из одного и того же дерева, насколько я понимаю в деревьях. Все остальное пространство уставлено горшками. Сейчас, пятого февраля, из них торчат какие-то сухие ветки, но вскоре они превратятся в настоящие джунгли. Понятия не имею, как буду с ними справляться. На террасе также есть несколько вечнозеленых растений, и еще в вазоне что-то с шариками, похожими на бутоны. Боже мой, оно же не собирается расцвести?
– За цветами умеете ухаживать? – спрашивает Кларисса, расстегивая коралловый пуховик, под которым обнаруживается дорогой фирменный свитер.
Прежде Кларисса ограничивалась краткими пояснениями по делу: где что лежит, как чем пользоваться, кому звонить, если что-то сломалось. Все было очень понятно, хоть и без особой теплоты. Она даже не попыталась спросить, сколько мне лет, не стала делать комплиментов вроде «какие у вас красивые волосы» или уточнять, правда ли я училась на философском и нравятся ли мне кошки… Но и без этих реверансов объясняла она хорошо и спокойно, на все вопросы отвечала исчерпывающе. Так что и мне сейчас следовало бы дать ей честный ответ: «Совершенно не умею, даже маргаритки от розы не отличу. Растений у меня дома отродясь не было, природу терпеть не могу, а как только у меня появятся деньги, я куплю себе лофт на тридцатом этаже в самом центре города».
Но что-то заставляет меня сдержаться. То ли ее глаза цвета черного бархата, словно подернутые дымкой, то ли тонкие пальцы, унизанные кольцами (одно из них – обручальное…), на долю секунды стиснувшие край пуховика. Меня вдруг охватывает необъяснимое предчувствие, которое уже не раз помогало мне не попасть впросак и не вляпаться в неприятности, когда они были совсем рядом. Поэтому я смотрю Клариссе прямо в глаза, улыбаюсь самой невинной улыбкой и отвечаю:
– Конечно, умею. Не профессионально, само собой, но у моей мамы тоже есть балкон, и я с детства ухаживала за растениями.
Сразу захотелось извиниться перед мамой за вранье. Она признает только один вид растений: те, что повышают стоимость недвижимости. Я сотню раз слышала, каким тоном она произносит слова «цветущий сад». Словно банк сорвала.
– Отлично, – отвечает Кларисса и указывает на небольшой чулан в углу. – Здесь все инструменты и кран, к которому подключается шланг. Раз вы и так в этом разбираетесь, не буду утомлять лишними объяснениями. Ну все, идем. Покажу, где здесь магазины.
Вот ведьма.
3.
Манящая
– Мне срочно нужна твоя помощь! Если хозяин вернется и обнаружит, что его чертовы петунии, или как их там, загнулись, я как минимум лишусь зарплаты. Может, он вообще заявит на меня в полицию!
– Ну, это только если цветочки несовершеннолетние.
Когда Агата выдает нечто подобное, я просто бешусь. Ненавижу, когда она демонстрирует свое остроумие. У меня серьезные проблемы, и мне нужна помощь, а она шутки шутит.
– Все, хватит уже. Когда ты можешь прийти и объяснить, как ухаживать за цветами?
Сейчас вечер воскресенья, моя миссия начинается завтра. Я спросила Клариссу Всё Сложно, нужно ли прийти покормить кошек на выходных, но она сказала, что до понедельника сама о них позаботится. «Стало быть, у тебя есть свои ключи», – подумала я, как заправский детектив. Мне она выдала одну копию, а вторую оставила у себя. Означает ли это, что она будет периодически заявляться без предупреждения? Спросить я не осмелилась, ограничилась кивком и вежливым «спасибо».
Наш с Клариссой поход по магазинам показал, что в доме, слава богу, есть небольшой супермаркет. А так вокруг одни рестораны всех мастей. Когда мы попрощались, я долго смотрела, как Кларисса удаляется все дальше и дальше в своем коралловом пуховике и с идеально ровной спиной, и мне вспомнилось, что бабушка Тереза говорила про таких «тощая, как швабра».
В трубке раздается вздох Агаты.
– Да успокойся, приду я, приду. Но не думай, что я буду каждый раз нестись к тебе сломя голову по первому писку.
– Слушай, мне просто нужно понять, что делать, чтобы они не засохли.
– Ладно, забегу на следующих выходных.
Агата – моя лучшая подруга, у всех такая есть – одна на всю жизнь. По крайней мере, хочется верить, что у всех. Мы дружим с первого класса, а еще мы совершенно разные. Я выгляжу совершенно обычно: всегда прилично одета, рыжие волосы, каре с косым пробором, ободок, чтобы волосы не падали на глаза, самые обычные зеленые глаза. Я похожа на третьеклассницу-переростка. Вроде Гермионы из «Гарри Поттера». Некоторые цвета я ни за что не надену, даже если это нижнее белье. Например, оранжевый. Тем не менее мне уже двадцать восемь, а никаких признаков стабильности в моей жизни нет: ни нормальной работы, ни нормального парня. Я делаю вид, что живу сама, однако, если бы мама не стирала мою одежду, мне пришлось бы ходить в бумажных платьицах вроде тех, что я вырезала для рисованных кукол, когда была маленькой. А вот у Агаты волосы фиолетовые, и красится она ярче, чем Леди Гага, а еще курит и одевается во все цвета радуги. Но она уже десять лет встречается с Пьетро, окончила сельскохозяйственный институт, прошла огромное количество курсов по садоводству и работает на вилле Таранто на озере Маджоре. А это, насколько я понимаю, настоящая Мекка для любителей садоводства.
Я рискнула соврать Загадочной Пассии именно потому, что у меня есть Агата. Парки виллы Таранто закрываются на зиму и открываются только в марте. Садовники в отпуск не уходят, но выходные у них все-таки есть, так что Агата приезжает в эти дни к Пьетро. Ну и ко мне.
Я успокаиваю себя мыслью, что за неделю ничего ужасного не случится. Агата сказала, что в это время года растительность находится в состоянии покоя, а кроме того, в последнее время идет дождь со снегом, так что ближайшую неделю обитатели террасы как-нибудь переживут.
– Ты не посмотрела, укрыты ли растения? Там есть теплица? Укрывной материал? Лимоны там растут?
– Ничего я не посмотрела и понятия не имею, как выглядят лимоны. До твоего прихода я на эту террасу даже выходить не стану. Пусть уж как-нибудь сами справляются, а то я только хуже сделаю.
– Да, скорее всего, так и будет. Ладно, я уже на вокзале, поезд через пять минут. Увидимся.
Я кладу трубку и начинаю собираться на встречу с друзьями в Village People, отличный бар с видом на площадь и на мост. Там всегда кипит жизнь. Может, сегодня и Рикки зайдет, у меня с ним была пара свиданий. Я не прочь снова с ним встретиться, но раз или два, не больше.
Я уже собираюсь закрыть за собой дверь, когда на телефон приходит электронное письмо. Скорее всего, от моего работодателя, потому что обычно я писем не получаю. Я сама никому не пишу, а с Агатой мы болтаем в мессенджерах. Открываю почту и вижу:
От: damigal.teo@gmail.com
Кому: bri93@yahoo.it
Я еле продралась через эти несколько строк. Неужели это написал молодой мужчина? «Следует дать… разъяснения», «насколько мне известно», «проинформировала»… Да он пишет как декан филфака. Ну ладно, посмотрим, что там за инструкции.
Стало быть, Галанти решил остаться в Эстонии. Интересно, Кларисса Всё Сложно уже знает или эта новость поразит ее как гром среди ясного неба?
Вложение я решаю прочесть завтра. Сегодня же я отвечаю только за себя. Как писал Койре, всякая вещь сводится к числу, и сегодня все сводится только к одному – ко мне.
Домой я возвращаюсь практически в детское время – еще двух ночи нет. Завтра рано вставать, а я вчера не выспалась, легла в четыре. И вот я уже лежу под одеялом и, еще не потушив ночник в форме месяца, думаю о том, как мне нравится моя квартирка: здесь все умещается в одной комнате. Да, места мало, но то, что нужно, имеется: встроенные шкафы, раздвижной обеденный столик, множество светильников, заменяющих люстру на потолке, кружевные занавески, купленные на обычном воскресном рынке, диван, который превращается в кровать, стоит только надавить на спинку, два обычных и четыре складных стула. Я осматриваю свое жилище и, наткнувшись взглядом на гитары брата у стены, закрываю глаза. Кто знает, во что он превратит мой дом? И зачем только я разрешила ему репетировать у меня? К счастью, в его группе всего два человека: он да клавишница Муффа[2], по совместительству его девушка. Ее настоящее имя Лоренцо тщательно скрывает, утверждая, что оно настолько ужасно, что Муффа убьет его, если узнает, что он кому-то проболтался.
– А Муффа, по-твоему, хорошее имя? – интересуюсь я.
– Ее так сестра в детстве называла. Звучит очень нежно.
Во мне просыпается сыщица. Я начинаю строить гипотезы: какое имя можно превратить в Муффу? Мария Эуфемия? Мафальда Урсула?
Лоренцо и Муффа играют то ли гранж, то ли индастриал-метал, точно не знаю – я в музыке не разбираюсь, но сейчас речь не о том. Они активно репетируют, чтобы пробиться в шоу талантов X-Factor. Родители буквально молятся, чтобы Лоренцо с Муффой прошли отбор и их вместе с другими такими же персонажами закрыли на несколько месяцев в студии звукозаписи. Не то чтобы они не любили моего брата – они души в нем не чают, да и к Муффе уже привязались. Просто от такой музыки реально уши вянут, а поскольку у Муффы дома всегда куча народу, а места нет, репетируют они у нас. По большому счету, я разрешила группе Best Western репетировать у меня в мансарде только ради родителей: пусть отдохнут. И да, группа Лоренцо называется Best Western. Не спрашивайте.
Прежде чем провалиться в крепкие объятия сна, я вдруг вспоминаю одну страшную повесть, которую прочла давным-давно, летом после девятого класса или чуть позже. Называлась она «Манящая». В ней рассказывалось о том, как в одном доме… Но тут я засыпаю.
4.
Тиффани
Проблемы начинаются сразу. С первого дня, с первого же утра. Я прихожу в квартиру, снимаю рюкзак – и все идет наперекосяк.
Утром мама пришла ко мне со свежей булочкой и просьбой звонить ей каждый день (исключено) и уже завтра прийти к ним поужинать (совершенно исключено). И вот я макаю булочку в кофе с молоком и читаю оставленный хозяином файл с инструкциями.
Это ладно, Кларисса мне показала, как это делается, там все просто. Кроме того, я не зря столько лет работаю с чужими детьми и собаками: уже привыкла к чужим ключам и сигнализациям. Всегда включаю и отключаю их глазом не моргнув.
Ага, конечно. Написали бы как есть, синьор Галанти: «Не хочу, чтобы ты рылась в моих вещах, а то вдруг найдешь наши с Клариссой секс-игрушки. Так что держись от моей комнаты подальше».
Немного подумав, я вспоминаю, что, когда Кларисса Всё Сложно показывала мне квартиру, все комнаты были открыты. Значит, у нее-то ключ от спальни имеется. Она знает все секреты Синей Бороды. Ну ладно, посмотрим, что там дальше.
В письме даются подробные инструкции о том, как обращаться с техникой, как работает отопление, как сортировать и куда выбрасывать мусор, – в общем, нет ничего такого, чего бы я и так не знала. Но вот речь заходит о террасе. Эту часть я проматываю, едва прочтя первую строчку:
Ага, сам разбирайся со своими лимонами. Я к ним не притронусь, пока не появится Агата, а розы и гортензии уж неделю как-нибудь перетерпят.
Третья часть письма – «Кошки» – вызывает у меня настоящую панику. Там в мельчайших подробностях описывается, что, в каком количестве и в какое время должны есть кошки, как часто надо менять лоток, а также указывается, что калитку, ведущую на балкончик, нужно всегда держать закрытой.
Однако же! Странный все-таки человек этот Галанти. Вот зачем он мне пишет, что у него разбился кот? Напугать, что ли, хочет? Да я к этой калитке даже близко не подойду…
Само собой, после такого психологического давления я не могу не удостовериться, что кошки живы-здоровы. Бросив рюкзак в прихожей и даже не сняв пальто, я отправляюсь бродить по комнатам с криками:
– Пабло! Перла!
В ответ тишина, ни единого «мяу». Только обойдя всю квартиру в восьмой раз и почувствовав, как руки холодеют и дыхание прерывается, я замечаю серый кончик хвоста, торчащий из-под дивана.
– Перла! Черт бы тебя побрал! Иди сюда, дам тебе вкусненького! И дружка своего зови!
Я трясу пакетом с кормом и насыпаю немного в розовую миску Перлы и столько же – в голубую миску Пабло. Что ж, в вопросах цвета Галанти старомоден. Пабло так и не показывается.
Я заглядываю во все ящики и шкафы, под кровати, в духовку, в стиральную машину, сотню раз обхожу все сто пятьдесят квадратных метров квартиры, но так и не нахожу его. Окна плотно закрыты, поэтому я отправляюсь на террасу, и меня до самого нутра пронзает ужас – глубокий, как колодец в фильме «Звонок». Калитка на балкон распахнута настежь. Кошмар.
Пабло уже бродит по закоулкам Квадрилатеро. Я за секунду реконструирую события: вчера Кларисса пришла покормить кошек, выпустила их на террасу, а калитку закрыть забыла. Пабло сбежал, и теперь Кларисса во всем обвинит меня!
Она будет все отрицать! Скажет этому зануде Дамиано, что его кот пропал
И вот я снова дома после долгой и бессмысленной беготни по району. На мои крики «Пабло!» откликнулся лишь один официант техасско-мексиканского ресторана прямо под окнами. Плáчу я редко, но при мысли, что за каких-то полчаса потеряла такую выгодную работу, причем самым нелепым образом, в горле образуется ком, а из глаз начинают течь слезы. И вот я рыдаю и понимаю нечто странное. Я точно не издаю при плаче таких пронзительных звуков. Меж тем я их слышу. И они похожи на мяуканье!
Я сдерживаю рыдания, внимательно прислушиваюсь, и вот эти звуки раздаются снова.
Да! Это мяуканье! И это не Перла – она сидит под столом (кухня – классическое пристанище рыдающих женщин, поэтому я рыдаю на кухне) и смотрит на меня с легким презрением. Нет, мяуканье доносится откуда-то издалека… Я вскакиваю на ноги и иду на звук, шурша пакетиком с кормом. Понимаю, что звук доносится из спальни. Хозяйской спальни. Той самой, что заперта на ключ. Которого у меня нет. И там, за дверью, отчаянно орет голодный Пабло.
Как он там оказался, совершенно неважно, хотя и вполне очевидно: Кларисса случайно закрыла его внутри, когда вчера заходила. Но как его выпустить? Вариант номер один, очевидный даже для самых тормознутых: позвонить Клариссе и попросить ее приехать. Но кто знает, где она сейчас и когда приедет? А мне не очень-то хочется целый час слушать душераздирающее мяуканье. Надеюсь, в этой красивой, но старой квартире все комнаты закрываются на один ключ.
Бывают дома, в которых одним ключом можно открыть все двери, а бывают такие, где для каждой есть отдельный ключ с номерком. Двери в квартире Галанти выглядят довольно старыми. Я внимательно осматриваю одну за другой: номерков нигде нет, но и ключа ни из одной скважины не торчит.
Меж тем за дверью спальни не стихают душераздирающие крики. Стало быть, ключей нет? Во всем доме запирается только Тайная комната? Я уже готова сдаться и схватиться за телефон, но вдруг вспоминаю о ванных. Хоть они-то должны запираться, а?
И действительно – из двери ванной напротив моей комнаты торчит ключ. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я вставляю ключ в дверь темницы Азкабана (раз уж мы затронули тему Гарри Поттера), и… дверь открывается.
Рыжий кот ракетой несется к лотку. Этот умница терпел из последних сил, только бы не нагадить в комнате хозяина, бросившего его на произвол судьбы и укатившего в Эстонию.
Я насыпаю корм в миску и захожу в спальню Галанти удостовериться, что кот и вправду нигде не нагадил. «Хе-хе, уважаемый архитектор, – усмехаюсь я про себя, – думал, твоих секретов никто не узнает, а я могу заходить в твою спальню когда захочу и делать что вздумается».
Тут-то и происходит непоправимое. Да, Пабло нигде не нагадил, но, оказавшись в ловушке, впал во вполне объяснимое отчаяние, разодрал покрывало и подушки, прежде аккуратно лежавшие вдоль изголовья, и сбросил их на пол. Я направляюсь к кровати, чтобы привести ее в порядок, но по дороге спотыкаюсь о провод, который, как назло, лежит посреди комнаты. Я дергаю провод, а вместе с ним и лампу, притаившуюся за одной из потрепанных котом подушек. Лампа падает с кровати. Стеклянный абажур разбивается вдребезги. Я не верю своим глазам. Наконец до меня доходит: лампа стояла на тумбочке, перепуганный кот опрокинул ее на кровать и завалил подушками. Наверное, это случилось еще вчера, когда он оказался взаперти. Отчаявшись выбраться, бедняга уснул, а утром принялся звать на помощь.
Ну вот, теперь мне еще и абажур покупать. Ситуация неприятная, но не из ряда вон. Такие лампы с цветным стеклянным абажуром в стиле Тиффани мне всегда нравились. У родителей на кухне висит похожая, но гораздо больше. Я и сама периодически рассматриваю подобные на «Амазоне», потому что хочу такую же. Правда, стоят они за сотню евро… черт тебя побери, рыжий кот.
Я собираю осколки. Лампа была из самых дорогих: сложный рисунок из переплетенных цветов и порхающих стрекоз, сочетание желтого, красного, изумрудного и лилового, толстое стекло.
С плохим предчувствием – а вдруг даже на «Амазоне» такой не найдется? – я поднимаю одно стеклышко и вижу, что это витраж – вокруг стекла каемка из какого-то металла. Олово или медь? Сплав меди и олова? Рассматривая лампу, я понимаю, что ее основание, кажется, из бронзы. Оно представляет собой переплетающиеся лепестки, растущие из чего-то наподобие чашечки цветка. Но главное, в самом его низу виднеется потертая надпись «Tiffany Studios».
Это катастрофа.
5.
Вишневый Кампьелло
– Тетя, я вляпалась в ужасные неприятности, и только ты можешь меня спасти.
Эти слова тетя Розальба слышит от меня не впервые. Она всегда меня выручала: когда в школе я тусовалась до поздней ночи и боялась, что мне достанется от родителей, то ночевала у нее. Когда я получала замечание от учителя, в дневнике расписывалась тетя, прекрасно умеющая подделывать подпись своей сестры, то есть моей мамы. Когда я отправилась в Англию и спустила все деньги, когда я не знала, что надеть на свидание с самым красивым парнем нашей школы, когда я сомневалась, стричься мне или нет, когда я потеряла цепочку, которую мне подарила на первое причастие бабушка Зоэ… Тетя помогла мне сотню раз, если не тысячу. Всегда, когда я вляпывалась в неприятности, она умудрялась проявить удивительную смекалку и исправить ситуацию. Господь всемогущий, сделай так, чтобы она спасла меня и на этот раз.
– И что же ты натворила?
– Я разбила лампу Тиффани в квартире человека, на которого сейчас работаю. Настоящую, не подделку.
Поделиться книгой: