Закон охоты

— За вами гонятся? — Говоривший повертел головой влево-вправо. Ну или что там у него в капюшоне вместо нее? — Но тут, кроме вас, живых людей сейчас нет. Вы одни. Остальные местные обитатели, включая нас, давно уже мертвы.

— Тут — да, — кивнул я. — Но ваш остров лишь небольшой клочок земли, за его пределами лежит целый мир. Та, по чьей воле мы оказались здесь, сказала…

Движением руки тень остановила меня, повернулась к своим собратьям и несомненно начала с ними что-то обсуждать. Не знаю уж, как они общались — мыслями, жестами или каким-то другим образом, но до нас с Метельской не долетело ни звука.

— Макс, как думаешь, а они вообще кто? — вдруг тихонько спросила у меня Светлана, не отводя взгляда от толпы существ в балахонах. — В принципе? Ты же явно в разных бестиариях лучше моего разбираешься?

— Самое время для подобных бесед, — пробормотал я. — Лучшего момента не найдешь.

— Интересно же, — донесся до меня шепот спутницы. — И еще — мне одной кажется, что они поняли, кто нас сюда послал?

— Не одной. Замолчи уже.

— Я просто боюсь, — выдержав паузу, призналась Метельская. — Мне вообще никогда так жутко еще ни разу не было.

— И зря, — ответила ей вместо меня тень. — До той поры, пока вы не причинили нам какое-либо зло, страшиться нечего. Когда-то очень давно, в те времена, когда ваши предки охотились на существ, от которых даже названий нынче не осталось, возможно, и ты, и твой спутник потеряли бы свои жизни и души при встрече с нами. Но не сейчас. Мы уже не те, что раньше, нами не движет жажда знаний, жажда жизни, а самое главное — желание доставить радость тому, кто когда-то дал нам такую власть и силу, которая позволила обвести вокруг пальца саму Судьбу. А без этого всего в ваших смертях нужды нет.

Интересно, а кем был тот, кто смог сделать эту компанию настолько крутой, что она прожила бездну времени, пусть и в эдаком прискорбном состоянии? О ком речь? Жалко, что спросить нельзя. Нет, то есть можно, но вот только как бы этот эксперимент боком…

— А кто вас сделал такими? — прозвенел в тиши голос Метельской.

— Он был великим, — проскрипел голос одного из существ.

— Гордым, — добавила другая тень.

— Непреклонным.

— Безжалостным.

— Щедрым.

— Он мог все, — остановила движением руки своих коллег та тень, которую я уже начал считать главной среди всех остальных. — Разве что солнце и луна не находились в его власти, да и то, думаю, лишь потому, что он обошел их своим вниманием. Наш повелитель решал, какому народу жить, а какому умереть, он возводил владык на троны и рушил империи.

Яснее не стало, но зато я обратил внимание на любопытный факт — когда восьмерка бывших слуг вспомнила о своем давно исчезнувшем господине, в их отстраненных и тусклых голосах на миг зазвучали эмоции, которые с некоторой натяжкой можно даже назвать живыми.

А еще я порадовался тому факту, что этот человек… Ну или кем он там был. Так вот — хорошо, что он сгинул где-то там, в далекой древности. Сдается мне, не самая приятная личность была.

— Пусть небо, где он сейчас обитает, окажется к нему добро, — закончила свою речь тень. — А мы останемся здесь, как было предсказано им тогда, когда в наших венах еще струилась кровь. Мы будем верить в его правоту и ждать заветного часа.

Я седьмым чувством уловил, что сейчас Метельская, которую, как видно от нахлынувших эмоций, пробрало на вопросы, поинтересуется тем, что за заветный час он имеет в виду, и без особой сентиментальности лягнул ее ногой.

Мне данная информация точно неинтересна, в первую очередь потому, что она небезопасна. Он сейчас нам какую-нибудь замшелую байку поведает про то, что в час икс его бывший хозяин вернется, дабы править миром, а после сообщит, что раз уж мы стали обладателями столь сокровенных знаний, то отпускать нас на волю никак нельзя. И ничего, что это противоречит сказанному ранее. Ситуация изменилась, понимаете ли, потому и жить дальше нам, выходит, уже ни к чему.

Знаем, проходили. Года два назад я так уже налюбопытничался на Нигозере, когда меня наняли для того, чтобы у тамошней удельницы ребенка украденного обратно забрал. Ребенка спас, это да, но по факту еле-еле ноги унес и с тех пор что Нигозеро, что славный город Кондопогу седьмой дорогой огибаю, потому что знаю — меня там ждут.

И, что любопытно, тоже ведь на островке все происходило, причем был он не сильно больше этого.

— Надеюсь, ваше ожидание будет вознаграждено, — мерно произнес я. — Мой опыт, который перед вашим, конечно, мизерен, говорит: если чего-то очень хотеть, оно всегда сбывается.

— Тебя послала та, кто живет под горами? — осведомилась тень. — Так ведь?

— Она, — кивнул я. — Все верно.

— Знаешь ли ты, что вы не первые, кого она отправляет к нам? — продолжил опрос мой собеседник. — Или эта женщина решила, что вам подобное знать ни к чему?

Удивили ли меня его слова? Пожалуй, что нет. Врать не стану, на данную тему я не задумывался, не было у меня на это времени, но случись такие мысли, скорее всего, предположил бы нечто подобное.

— Они все остались здесь, — обвела тень ночной лес взмахом руки, при виде кисти которой у меня по спине снова пробежали мурашки. В первую очередь потому, что при более детальном рассмотрении впечатление она производила еще более сильное и пугающее. Пергаментная кожа, покрытая сотнями язв и трещин, нереально длинные пальцы, которые, казалось, каждый раз по десять узлом завязывали, черные когти с багровыми разводами… Тут и Мирослава бы пробрало, как мне кажется, а уж он вообще ничего не боялся. — Их тени время от времени бродят среди этих сосен и просят у нас прощения за свою глупость и жадность. Зря. Мы не испытываем гнева или ненависти, потому и на обратные чувства неспособны. Мы вообще ничего не чувствуем, такова наша суть.

— Но вы же их убили? — уточнила Метельская. — Разве это не проявление чувств?

— Это — Правда, — пояснила тень, причем я сразу понял, что данное слово не означает ее отношение к словам моей приятельницы, которой, кстати, неплохо бы зашить рот. — Защитить свое добро от чужих рук — по Правде. Воздать вору по заслугам за его провинности — опять-таки по Правде. Так велись дела в давние времена, и сейчас, как нам думается, ничего не изменилось.

Сдается мне, эта «Правда» дальняя родственница нашего Покона. А то и вовсе Покон является последующей локализацией Правды для новых мест и новых обитателей Ночи. Собственно, он собой изначально представляет что? Сборник обычаев и правил, идущих из глубины веков. Может, как раз из тех, в которых вот эти восемь реликтов и жили.

— Они приходили так же, как и вы — ночью, — продолжила тень. — И всякий раз мы видели одно и то же — сталь и огонь. Эти люди не ждали, как вы, не смотрели на наши ритуалы, они надеялись на свою силу и оружие. Они думали, что нас можно напугать или убить, а после забрать то, зачем их сюда послали. А потом, когда мы у них, еще живых, вырывали сердца, они не понимали, почему у них ничего не получилось.

Надо же. А я про огонь почему-то не подумал. Про сталь и серебро — да, а про огонь нет. Странно, вроде бы на поверхности вариант лежит.

И еще. Хорошо, что я все же не согласился на вариант, который предлагала Марго. А ведь был близок к этому, очень близок.

— Вы так поступать не стали, — мгла в капюшоне приблизилась к моему лицу, — почему?

— Просто те люди не понимали одной очень простой вещи — нельзя убить то, что уже мертво, — подержав немного паузу, отчеканил я. — Мне приходится часто сталкиваться с теми, в ком гнездится нежизнь, потому знаю — далеко не всякая сталь им страшна. И не всякий огонь. А вам, думаю, вообще и на то, и на другое плевать, в любом исполнении.

— Истинно так, — прошелестел голос тени. — Что от нас нужно твоей хозяйке? Никому из тех, кто приходил ранее, мы этот вопрос не задавали, поскольку нам был неинтересен ответ. Сейчас мы хотим его узнать.

— Она мне не хозяйка, — покачал я головой, — как и любому из моих спутников. Да, случилось так, что она получила власть над нашими жизнями, и теперь мы их у нее выкупаем. Их и еще кое-что. Но это не делает нас ее слугами. Служить можно лишь тому, кого ставишь выше себя во всех отношениях, а здесь ничего такого и рядом нет.

Беседа, от которой я изначально ничего хорошего не ждал, внезапно переместилась в очень любопытную плоскость. Даже не так — в перспективную. Главное теперь все не испортить не той интонацией или неправильным словом. И еще — лишь бы Метельская молчала как можно дольше, не спугнув появившийся из ниоткуда шанс. Может, призрачный, может, даже надуманный, но все же шанс.

— Как так получилось? Почему ваши судьбы попали в ее руки?

И снова мне показалось, что в равнодушную речь этого существа вплелись вполне себе живые нотки любопытства. Если это так — замечательно. Главное, повторюсь, не сфальшивить. И еще — врать нельзя. Руку дам на отсечение, эти ребята почище любого детектора лжи неправду чуют.

— Кровавая луна, — показал я на небо, где безраздельно царствовало ночное светило. — Вы же знаете, что она светит не каждый день и случается это не просто так. На то есть определенные причины.

— Ну да, — мой собеседник повернулся к собратьям, те тоже встрепенулись, — мы слышали рассказы о местных божках, которые что-то не поделили. Но нам нет дел до них.

— А мне есть, — заявил я, — и моим друзьям тоже.

— Забытые боги забытых времен. Какой смысл? Их время закончилось, люди нашли себе новых идолов, так было и так будет. Костер прогорел, пепел остыл, и ветер разнес его над горами. Или ты из тех, кто пытается догнать исчезнувшее время? А, человек? Если да — то зря. Оно все равно быстрее и сильнее, тебе с ним не совладать. Даже мы не смогли этого сделать, а с нами тебе не тягаться.

— Меня устраивает мое время, уважаемый, — позволил себе улыбку я. — Оно мне по нраву. Но именно поэтому я и оказался здесь, а теперь говорю с вами. Есть те, кто хочет вернуть забытых богов обратно.

— Что за блажь?

— Представьте себе. И ничего путного из такой затеи, думаю, не выйдет. Кто знает, на что способен бог, которого вернули из небытия? Что ему придет в голову? Каких бед он может натворить?

Сейчас я шел по очень тонкой грани. Эта восьмерка ведь тоже, насколько я понял, ждет того, что раньше или позже их бывший кумир заявится в наш мир для того, чтобы им владеть. Причем, похоже, это чуть ли не та единственная ниточка, которая поддерживает их существование. Очень важно не задеть ее, не заставить видеть во мне насмешника над их мечтами и чаяниями.

— А самое главное то, что все это случится зря, — не останавливаясь, продолжил я. — Мир изменился, люди тоже, и, чтобы править ими, нужно куда больше, чем может себе позволить, как вы верно заметили, божок, который и во время своего величия не сильно-то прославился. Окажись на его месте некто по-настоящему сильный, знающий, могучий — тогда да, перед таким и склониться не зазорно. Но тут…

— Ты герой? — задала мне совершенно неожиданный вопрос тень и снова склонилась надо мной, так, что я чуть не окунулся лицом во мрак. — Да?

— В смысле?

— Среди людей иногда встречаются герои, — пояснила она мне. — Им всегда надо больше, чем другим. Это очень беспокойные существа, они всегда пытаются кому-то что-то доказать, не думая о том, что их подвиги и лишения никого, кроме них самих, не трогают. И еще их почему-то всегда очень жалко убивать. Ты таков?

— Я? Нет. У меня есть цель, к которой я иду, и вышло так, что мой путь скрестился с дорогами тех, кто задумал вернуть на Землю старого бога. А следом за тем и с подгорной хозяйкой познакомился, невольно попав к ней на службу. Теперь и жизни наши в закладе, и дело. Без ее помощи мне не добраться до нужного места в назначенное время. Судьба иногда очень забавно плетет свои узоры.

— Цель, — повторила тень. — Цель — это хорошо. Это мы понимаем. Но какова она? Что ты хочешь приобрести?

— Вернуть старый долг, — абсолютно искренне ответил я, мысленно погладив себя по голове. — Тот, который мне дышать не дает который год. Пока он на мне висит, мне жизнь жизнью не кажется. Так что нет, я не герой. А вот она — да.

И я показал на Метельскую, которая безмолвно стояла за моей спиной. Светка кто угодно, но только не дура, она, похоже, все уже поняла и перестала вмешиваться в разговор.

— Она — герой?

— Ну, вот такой, — снова улыбнулся я и показал тени зазор между указательным и большим пальцем правой руки. — Маленький. Она служит закону, причем делает это на совесть. Те, кто хочет вернуть бога, льют кровь случайных людей на алтарях, ей такое сильно не по душе. Поэтому она пошла со мной. Так случается — цели разные, дорога одна.

— А те, кто прячется среди деревьев? Им это зачем?

— Да по-разному, — помедлив, ответил я. — Кто по дружбе, кто по необходимости, кто вообще случайно. Но вот, вместе сюда пришли.

— Вместе, — повторила тень. — Скажи, человек, а что хочет получить та вздорная девка, что считает себя владычицей гор, которые старше ее на эоны времени?

Бинго! Он задал тот вопрос, который я так надеялся услышать. Да, это еще ничего не значит, и от цели я по-прежнему очень далек, но сам факт того, что мне удалось просчитать это существо, уже крайне приятен. Если здесь сегодня не сдохну, то потом собой очень гордиться буду.

Ну да, я немного тщеславен. Знаю, что это порок, но поделать с собой ничего не могу.

— Вон тот черный кругляш, — показал я пальцем на череп пантеры, который в данный момент посверкивал красными глазами. Кстати, очень тонкая работа, теперь-то я это могу оценить в полной мере, поскольку заветный артефакт находится шагах в десяти от меня. — Не знаю зачем, но он ей очень нужен.

— Не кругляш, — качнула капюшоном тень, двинулась к менгиру и возложила длань на предмет разговора. — Это навершие.

— Навершие от чего? — без всякого притворства заинтересовался я.

— Их было четыре, — промолвила тень. — Четыре зверя, что стерегли покой нашего повелителя, по одному на каждый угол. Они оберегали его сон от злых чар, от дурных мыслей, от мрачных видений. Каждая сама по себе — и все вместе. Как вы.

— Они о кровати, что ли? — ошарашенно спросила у меня Метельская. — То есть эти головы, по сути, просто набалдашники для опор?

— По ходу да, — не менее удивленно ответил я.

Артефакт, артефакт… Господи, чего только на свете не бывает, а?

Интересно будет глянуть на лицо Хозяйки, если дело выгорит, мы ей эту штуку вручим, а после объясним, куда она ее может пришпандорить!

— Не кровать, а ложе! — сурово поправила нас тень. — Стражи это, люди! Сильные, бесстрашные, неуязвимые. Трех мы лишились, их у нас забрали. Днем мы бессильны, можем только смотреть, потому ни помешать ворам, ни остановить их, ни наказать неспособны. Этот — последний.

— И он зачем-то нужен той, что меня послала, — развел я руки в стороны. — Она женщина, потому сама не всегда может объяснить свои желания. Равно как никогда и не откажется от того, на что нацелилась. Если не вернемся мы, она пошлет кого-то еще, и снова, и снова, и снова. Всегда найдутся те, которым что-то надо от нее. Горы богаты, вам ли не знать, а люди все так же жадны до золота и каменьев.

— Не говори лишнего, человек, — посоветовала мне тень. — Не рушь дом, что ты построил, он может похоронить тебя под своими обломками.

Ага, переборщил маленько, есть такое. Иную кашу маслом испортить все же можно. Но, хвала небесам, отделался только первым предупреждением, которое сразу дало мне понять две вещи. Первое — все мои хитрости они, похоже, считали на раз. Второе — мне все же удалось закрепиться на позициях. Но при этом второго предупреждения не последует, о чем нельзя забывать.

Впрочем, дело, похоже, идет к финалу. Правда, что-то пауза затянулась, и это начинает меня беспокоить.

— Мы не любим незваных гостей, они нарушают наш покой, — наконец произнесла тень. — К тому же не так часто нам доводится покидать наши подземные чертоги и выходить в мир. Не хочется тратить эти редкие часы на докучливых мух вроде тех, кто сейчас стоит между деревьев и смотрит на нас.

Я глянул по сторонам, но никого не заметил. Но оно и не странно, я же не Ходящий близ Смерти и не бесплотник. Это их прерогатива.

— Мы отдадим тебе то, что ты желаешь, — выдержав еще одну паузу, заявила тень. — Но есть два условия, что требуется выполнить.

— Слушаю, — с достоинством произнес я.

На самом деле внутри у меня все ходуном ходило. Будь на их месте вурдалак какой-то или ведьма, тогда какие-то варианты условий сделки можно было бы предположить. Но что могут запросить эти ходячие древности — даже представить не могу. Хотя нет, по одному пункту у меня версия имеется, но вот по второму…

— Ты должен будешь поручиться за то, что отправившая вас сюда женщина более никогда нас не потревожит, — мерно проговорила тень. — Ни она сама, ни ее слуги, ни посланцы вроде вас — никто. И никогда. Порука тому — твоя жизнь.

Весело. Да как же я такое прогарантировать могу? Тем более с таким залогом?

— Впрочем, жизнь любого из тех, кто пришел с тобой, нас тоже устроит, — негромко, так, что ее услышали только мы, добавила тень. — Кроме мертвой, разумеется. С нее взять уже нечего.

Не сговариваясь, мы переглянулись с Метельской, а после оба уставились туда, где в траве лежали наши спутники.

Глава 7

— Девку непутевую не трожь, — очень тихо произнесла Метельская. — Она не при делах. Придурка своего сколько угодно закладывай, его не жалко. Ее не дам.

— Резонно, — подумав пару секунд, согласился я. — Она под раздачу попала случаем, вешать на нее такой долг не сильно правильно.

Если говорить честно, то подобные нюансы меня вообще-то волновали редко. Раз ты куда-то сунул свой нос, то будь готов нести ответ — так меня учил Мирослав, я эту науку усвоил крепко, хотя бы потому, что заплатил за нее по самой высшей ставке. И именно потому не сильно бы переживал, случись именно Марине стать закладной вирой, сиречь оплатой. Так карта ее легла, что теперь поделаешь? И еще — заклад все же более мягкий вариант, чем та пакостная тема, в которой присутствуют камень с распростертым на нем телом, нож с кривым лезвием, кровь и прочая нездоровая экзотика. На такое я, как и было сказано, точно не подписался бы. При любых раскладах.

Но с Метельской ссориться сейчас я не хочу — это раз. Про старшего Белозерова тоже забывать не след — это два. Хочется надеяться на то, что мне в Москве все же предстоит сколько-то лет еще жить да поживать, и в личных врагах дядьку из списка Форбс я видеть не желаю. Нет, я его не боюсь, но и нарываться на неприятности вот так, без особой нужды, не желаю. А доченька ведь наверняка ему все наши приключения от и до расскажет, случись ей в город вернуться. Поверит он в них или заподозрит, что любимое чадо снова какую-то синтетику жрать начало — не знаю, но, если не ровен час Маринка вдруг скончается при невыясненных и нехороших обстоятельствах, копать папаша начнет всерьез, после чего запросто может выйти на меня. Тем более что он, насколько мне известно, кое-что о темной стороне Москвы ведает. Кто-то, по-моему, Арвид, рассказывал мне в прошлом году, что Ходящий близ Смерти именно для этого товарища добывал гармалу, да не простую, а ту, что раз в семь лет цветет на самом старом московском кладбище, причем выдавая не более пяти соцветий. Так-то гармала есть природный яд из сильнейших, но именно эти редчайшие цветки обладают невероятной целительной силой. Мертвого из могилы не поднимут, но кое-какие серьезные заболевания могут изгнать из человека если не навсегда, то надолго. Не знаю, что этот богатей пообещал ему за труды, но думаю, награда была запредельно высока. Хотя, конечно, и молодой Ходящий хват еще тот — прибрать к рукам уникальный цветок, да еще на том погосте, где безраздельно правит самый сильный и недобрый из московских хозяев кладбищ, к которому даже отбитые на всю голову сотрудники отдела не суются — это, знаете ли, почти эпический подвиг.

Если вообще это все не байка, разумеется. Насколько мне известно, стяжательство не входит в число недостатков господина Смолина, хотя в целом всего за несколько лет он снискал славу крайне неприятного и неудобного в общении собеседника.

Ну и наконец — если Марину мне хоть немного жалко, про Аркашу я такого точно сказать не могу. Потому…

— Но этот другой должен ведать, что происходит, — добавила тень, и мне показалось, что в ее голосе я уловил еле заметную тень ехидства. Значит, не все человеческое из них ушло, какие-то крохи сути людской остались. — Нас никогда ничего не останавливало, когда мы шли к своей цели, но если есть возможность соблюсти Правду, то лучше это сделать. А она подобное утаивать не велит.

Тьфу. Теперь все стало хуже. Когда Аркаша узнает, что, по сути, принимает на себя невыполнимые обязательства, то, разумеется, откажется это делать. Да и Марина тоже. Не совсем же она дура?

— Нам достаточно известить кого-то из наших приятелей о происходящем или нужно их согласие, которое они лично вам дадут? — уточнил я. — Что доброй волей на себя этот долг принимают?

— Нужно согласие, — подумав, ответила сущность. — Без него никак.

— Тогда можно никого и не звать, — посмурнела Светлана. — Выходит, либо ты, либо я.