Закон охоты

— Рядом с Тургояком еще одно есть, Инышко называется, — пояснила оперативница и свела указательные пальцы рук вместе. — Они вот так друг с другом. Инышко куда мельче и теплее, там даже в начале лета купаться можно. А еще, по слухам, Пугачев в него бочку с золотом при отступлении сбросил, думая, что после ее легко найдет — мелко ведь. Только он не знал, что дна там два — одно торфяное, другое настоящее, природное. А между ними — вода. Вот поэтому там дайверы нырять любят — и на диво дивное глянуть, и золотишко поискать. Один такой, рассказывают, на своем снаряжении личинку медузы из Южной Америки привез, а та возьми да и приживись. Вот так и стало на Урале одной изюминкой больше.

— Воистину — чудны дела твои, Господи, — поднялся я с бревна. — Ладно, пошли. Чего ждать-то?

— Хочу туда, — показала Марина на дальние огоньки и тоскливо продолжила: — Хочу в душ, шашлыки, апероль и песню про горький вкус большой любви спеть. Ну или просто водки.

— С аперолем и шашлыком никак, — протянул ей Аркаша барбариску. — Всё, что могу предложить.

— А нам прямо всем надо возвращаться? — глянула на меня девушка. — Нет, я разговор ваш слышала, но…

— Всем, — подтвердил я. — Такие правила.

— Да ты не спеши, малая, — хлопнула ее по плечу Марго. — Может, мы до рассвета еще и не дотянем. Тогда грустить не о чем станет.

— Очень оптимистично, — прошуршала фантиком Белозерова. — Просто невероятно.

Мы двинулись вперед по той тропинке, наличие которой предсказала Метельская, пересекли перешеек и оказались на острове.

— По ходу туда. — Повертев головой, оперативница двинулась вперед. — Давайте-ка развалины стороной обойдем. От греха.

— Нам уже начинать бояться? — опасливо, но все же немного саркастично осведомилась Марина. Кстати, она теперь все время старалась держаться поближе ко мне, как видно решив, что в этом случае ей ничего не угрожает.

— В меру бояться никогда не вредно, — назидательно ответила ей Марго. — Моя бабушка, например, подобное поведение называла предусмотрительностью и даже благоразумием, ничего позорного ни в том, ни в другом не находя. А я, дура, не слушала умную женщину, потому как-то раз вместо того, чтобы сдать назад и уйти туда, где играет музыка, полезла куда не следует. В результате умерла и теперь вот таскаюсь с вами по этой темноте.

— Зато у тебя шансов выжить больше, чем у любого из нас, — отметила Метельская. — Даже если по горам выбираться.

— Почему? — заинтересовалась Марина.

Марго повернулась к ней, ее глаза сверкнули красным, а клыки приподняли верхнюю губу.

— Твою-то мать! — вскрикнула Белозерова. — А я думала — показалось тогда, что она кровь из пакета пьет. Думала — примерещилось спьяну. Мне и не такое доводилось видеть тогда, когда я… Ну, еще употребляла разное.

— На коксе сидела, — охотно подсказал ей Аркаша. — Ты про это?

— Именно, — зло выплюнула ответ Марина.

— Она вурдалачка, — пояснил я девушке. — И да, именно поэтому у нее живучесть больше, чем у нас всех. Только вот вряд ли и ей удача улыбнется, пойди она через горы.

— Солнце, — пояснила Марго. — Оно меня просто сожжет, потому что я, уж поверьте, ни одной пещеры и ни одного укрытия найти не смогу. Уверена в этом.

— Ну, если прямо сейчас переплыть озеро, а после… — начала было Метельская, но договорить не успела, так как ее перебил Аркаша, спросив:

— А там чего? — Он ткнул рукой в сторону берега. — Те самые развалины? Смотрите, около них какой-то движ присутствует.

И верно, там, где на фоне подсвеченного луной неба темнел какой-то бесформенный громоздкий силуэт, то и дело, то появляясь, то пропадая, мелькали лиловые огоньки, а через минуту к этом всему еще и некий унылый звук добавился.

— Поют, — недоуменно констатировал Стрелецкий. — Точно говорю — поют. Вроде как церковный гимн. Или что-то в этом роде.

— Желаешь уточнить, что именно? — осведомилась у него Метельская, в голосе которой появились нотки беспокойства, из чего я сделал вывод — что-то она нам про тот староверский скит недоговорила. — Если да — сходи проведай. Но мы ждать не станем.

— Что ты сразу на него нападаешь? — поинтересовалась у оперативницы Марина. — Он просто сказал.

— А я просто ответила, — парировала ее выпад Светлана. — Ладно, чего встали? Пошли уже в лес. От греха.

И я с ней согласился. Огоньков стало значительно больше, да и развалины подсветились каким-то зеленоватым пламенем, похоже, полыхавшим у них внутри. Не знаю, как Аркаша, но я точно не желаю знать, кто что там жжет и поет. И очень хорошо, что Хозяйке не понадобились какие-нибудь староверские фолианты, которые нужно добыть непременно в ночи. Не знаю, как там у мегалитов все сложится, но тут нам точно мало не показалось бы. Спинным мозгом чую! Вон даже рефлекторно отстегнул петельку от ножен, а после к пистолету потянулся.

— Как же тут эта женщина одна жила? — шепотом спросила у нас Марго. — Как ей не страшно было?

— Вере вера, наверное, помогала, — предположила Метельская, шустро двигаясь среди сосен. — Уверена, она ей сильна была крайне. Кстати, насколько я знаю, исследователи разные, что тут часто ошиваются, до темноты стараются на тот берег отплыть. Мол — рабочая смена окончена, пора отдыхать. А на деле — кто знает? Они, конечно, все скептики, как научникам и положено, но, думаю, все же судьбу испытывать не хотят. Мощное место силы, знаешь ли, из любого агностика верующего сделает.

Чем дальше, тем сложнее становилось идти. Нет, тропа тут была, и хорошая, широкая, но все равно мы то и дело оступались, спотыкались о камни, выпиравшие из земли тут и там, а непутевый Аркаша каким-то образом умудрился лбом в дерево врезаться.

— Почти на месте, — вытирая когда-то белым, а теперь серым платком пот, уведомила нас Светлана минут через пятнадцать. — Макс, сколько там натикало?

— Почти полночь, — глянул я на часы.

— Ясно. — Луч фонаря, находившегося в руке оперативницы, осветил очередное нагромождение камней. — Так, это гробница. Значит, нам надо брать левее.

— Еще и гробница? — напряженно спросила Марина. — Чья?

— Фиг знает, — пожала плечами Метельская. — Она очень старая, точных данных нет. Может, вообще ничья. Так, припас себе кто-то последний приют, но до него так и не добрался.

— И ведь островок-то размером всего ничего, — отметила Марго. — А сколько разного на нем понапихано!

На нашу удачу никто в той гробнице не шебуршал, не скребся и выбраться из нее не пытался, потому мы абсолютно спокойно миновали ее, а после еще какое-то время шли вверх до того момента, пока Светлана не остановилась и не сказала:

— Все, мы почти на месте. Мегалитов на Вере несколько, но речь, уверена, шла именно об этом. Только отсюда луну хорошо видно, остальные либо в низинах, либо в лесу. И еще почти целый он, с менгиром, как раз самое то, чтобы артефакты раскладывать.

И я с ней согласился, хоть и не видел другие мегалитические площадки. Луна — вот ключевое слово. Она местных обитателей пробудила, и без нее все остальное для них не имеет смысла.

— Тушите фонари, и не шуметь никому, — велел я. — Будем ждать.

— А если все-таки не здесь? — усомнилась Марго. — Вдруг ошиблись?

— Значит, завтра к другой пойдем, — ответил я, устраиваясь под сосной так, чтобы видеть площадку, залитую лунным светом, всю целиком. — Понадобится — и к третьей сходим. Вот и все. А если ты про разделиться — сразу нет. Это очень хреновая идея.

— К третьей не надо, — качнула головой Метельская. — Менгиры есть только тут и еще в одном месте. Оно недалеко отсюда, в распадке.

Время шло, луна светила, с озера потянуло холодком, издалека, как видно от тех самых развалин, что мы миновали, время от времени до нас доносились то ли стоны, то ли какие-то сильно невеселые песни. И только на площадке, что находилась шагах в пятидесяти от нас, ничегошеньки не происходило.

— Все-таки, выходит, не туда мы… — начала было шептать мне на ухо Метельская, но тут же осеклась. — Макс! Гляди!

Могла бы и не говорить, я же не слепой? И да, я тоже увидел сначала одну тень, выскользнувшую из-под земли, потом вторую, третью… Всего их выбралось восемь, ни больше ни меньше. Они совершили что-то вроде круга почета по площадке, а после каждая из них застыла на месте, причем, что интересно, имея за спиной по небольшому прямоугольному грубо отесанному камню. Я, признаться, на них и внимания-то не обратил, таращась на массивные мегалиты, а зря. Похоже, эти камни лежат здесь сильно не просто так.

Тени вытянулись в струнку, будто поднимая руки, которых у них не было, к ночному небу, и в какой-то момент я осознал, что лунный свет перестал проникать через них. Там, внизу, стояли уже не тени, бесплотные и безмолвные. Но и людьми фигуры в глухих черных одеяниях я, пожалуй, назвать не рискну. Было в них нечто, что не позволяло мне это сделать, причем сформулировать, почему именно, не возьмусь. Просто осознавал каким-то шестым чувством, что если когда-то в этих существах и имелось нечто человеческое, то эта суть людская покинула их давным-давно и навсегда.

Тем временем восьмерка бывших теней вскинула руки, которые были больше похожи на сухие ветки, вверх, и они были не пусты. Они демонстрировали луне некие предметы, наверняка из числа тех, о которых вела речь Хозяйка. Один держал кривой кинжал, рукоять которого тускло посверкивала золотом, другой — гребень, вроде как медный, третий — кубок, отделанный рубинами.

— Вон, — еле слышно шепнула мне на ухо Метельская, — слева от менгира. Смотри!

Что «смотри». Я и без тебя вижу, как серые, скрюченные, неестественно длинные пальцы сжимают черный кругляш, который наверняка является головой пантеры.

Глава 6

— А дальше что? — прошептал Аркаша, который, как и мы, не отводил взгляда от жутковато-притягательного зрелища, что разворачивалось недалеко от нас. — Они же ненадолго вылезли, наверное. Светать начнет — и поминай как звали.

— Можно подумать, мы этого не понимаем, — еле слышно прошелестела Метельская.

— Так делайте что-то. Нельзя же просто так сидеть и на них глазеть.

— Что именно? — не выдержала оперативница. — Не подскажешь?

— Нет, — искренно ответил ей юноша. — Вы лидеры, вы и думайте. У меня другие функции, я исполнитель. И то не всякого приказа.

— Заткнитесь оба! — приказал я. — Удавлю, честное слово!

Вероятность того, что нас услышат там, внизу, у мегалитов, стремилась к нулю, даже несмотря на то, что вокруг царила ночная тишь, но мне перебранки этой парочки уже надоели до такой степени, что зла не хватало.

Метельская и Стрелецкий, верно считав мои интонации, мигом замолкли, а мне подумалось о том, что, по сути, наш юный спутник ведь прав. Ну вот лежим мы, смотрим на происходящее — и что? Часа через три, край четыре, кабы не раньше, эти создания соберут свои сокровища с камней, на которые их в данный момент тщательно водружают, и все. Они уходят под землю, мы — в горы. Так-то все вроде как при своих, но моментально встает вопрос — зачем мы сюда ходили вообще? В чем смысл? Посмотреть древний ритуал?

Нет, можно себе самому соврать, придумать версию класса «теперь мы все увидели своими глазами, начинаем составлять план». Только не будет никакого плана, скорее всего, потому что ситуация-то патовая. У меня лично нет ни малейшего представления о том, как к заветному артефакту подобраться. Я себя знаю — если продуктивной идеи нет сейчас, то и потом она вряд ли нагрянет. Тем более что все возможные варианты я уже в голове прокрутил и признал их не сильно удачными.

Силовой вариант? А как? Пуля этих красавцев наверняка не возьмет — ни обычная, ни серебряная. О них время зубы обломало, какой уж тут металл… Может, заговоренная бы сработала как надо, но и то не факт. Да и потом — поди еще знай, какой именно в данном случае заговор нужен?

Про не слишком красивый, но периодически срабатывающий вариант, который Майя называла «схватить и убежать», речь, увы, тоже не идет. Ночь никогда не стояла на стороне людей, она благоволит как раз таким, как вон те ребята. Плюс тут их земля и их право. Потому вряд ли мы успеем добраться даже до края острова, я уж не говорю про горы. А что будет с нами после — лучше не думать. Тени-то они тени, конечно, только что-то мне подсказывает — кровь живым эти существа пускать не разучились.

Переговоры? А что я им могу предложить? Разве что Марину, как изначально мы со Светкой и предполагали. Только это очень хреновый и неправильный путь, на который даже не стоит пробовать вставать. Они же не просто ее потискать захотят, им ее кровь и душа нужны. И в условие договора наверняка будет входить пункт, по которому мы эту девчонку сами для них на каком-то из мегалитов и прирежем. Проще говоря — обычный обряд с жертвоприношением, вполне в духе тех времен, из которых они вылезли.

Я таким раньше не занимался и сейчас не собираюсь. И в перспективах, ближних и дальних, у меня такое не числится. Легкие победы, замешанные на чужой крови, всегда ведут в никуда, сам тому свидетель.

Вот и выходит, что вроде все на месте — и мы, и они, и череп каменный, а идей на тему того, как искомое добыть — поди покличь. Никогда со мной такого раньше не случалось, честное слово. И бесит ощущение собственного бессилия невероятно!

— В принципе, я могу попробовать черепушку подрезать, — подползла ко мне Марго. — А чего? Ночь — моя стихия, бегаю я быстро, и бояться мне особо нечего. Души и так нет, а тело… Сам знаешь. Вы тихонечко сейчас отсюда свалите к пещере, а я через полчасика стартую.

— В принципе можно попробовать, — присоединилась к беседе Метельская. — Почему нет? Тем более что мне лично в голову ничего не идет.

Тем временем тени возложили предметы на мегалиты, причем каждая в свой черед, изобразили что-то вроде круга почета, обойдя разок каменюки рядком, двигаясь противосолонь, а после замерли на месте.

— Светятся! — еле слышно охнула Марина. — Вон, смотрите!

Это она о предметах речь вела, те и вправду сначала еле заметно, а потом все сильнее начали мерцать багровым светом. Ну да, Хозяйка же говорила о том, что артефакты, которые хранятся на острове, вот так на кровавую луну реагируют.

— В таких ситуациях люди и перестают быть материалистами, — пробормотала Метельская.

— То есть наши предыдущие прохождения тебя недостаточно убедили в том, что мир не сильно прост? — не отрывая взгляда от нашего заветного приза, у которого глаза начали посверкивать, точно два маленьких уголька, осведомилась Марго. — Крепка же ты в своих убеждениях! Все-все, не начинай злиться. Макс, так что насчет моего предложения?

— Думаю… — повернулся я к ней, но изложить свою идею не успел.

— Люди. — Голос, который вдруг услышал и я, и мои спутники, пожалуй, так запросто не опишешь. Обычно же все ясно — громкий, тихий, звонкий, глухой, пугающий. А тут… Он просто был — вот все, что я могу сказать на этот счет. — Мы знаем, что вы здесь. Спускайтесь к нам, не стоит таиться. И бояться тоже. Мы не причиним вам вреда.

— Спалились, — пискнула Марина. — Блин!

— Нечего было языками молоть, — прошипел Аркаша и злобно зыркнул на Светлану.

— Мы ждем вас, — повела рукой в приглашающем жесте одна из теней. — Ну же.

— Надо идти, — вздохнул я и поднялся на ноги. — Отказываться от такого приглашения невежливо и неразумно.

— Так вперед, — привстала и Светлана. — В чем же дело?

— Ты-то куда? — шикнул я на нее. — Сиди тут, с остальными. Если что — попробуйте свалить с острова. Может, получится.

— Я сама себе командир, — возразила оперативница. — Забыл?

— Мне страшно, — призналась Марина. — Можно я не пойду?

— Я за ней пригляжу, — мигом заявил Аркаша. — Если что — спасу, даже не сомневайтесь. Нет, если надо, то могу и с вами отправиться, конечно. Чтобы потом никто не говорил, что, мол, Стрелецкий за чужими спинами отсиживался.

— Марго, эти двое на тебе, — обратился я к вурдалачке. — Если что пойдет не так, подам знак, тогда бери руки в ноги и веди их к пещере. Дорогу запомнила?

— Конечно, — кивнула та. — Только… Может, я лучше с вами?

— Не надо, — неожиданно мягко ответила ей Метельская. — Кто их знает, может, они таких, как ты, на нюх не переносят.

— Как ты слово «нежить» мягко задрапировала, — усмехнулась вурдалачка. — Ладно, тут подожду.

Похрустывая сухими тонкими ветками, которыми был завален невысокий склон, тот, где находилась наша наблюдательная позиция, мы спустились в ложбину, где недвижимо застыли восемь фигур в серых балахонах. В какой-то момент все они, как один, развернулись в нашу сторону, и, скажу честно, по спине у меня пробежался холодок. Впрочем, оно и понятно — когда на тебя таращатся существа под два метра ростом и с непроницаемой темнотой там, где, по идее, должны находиться лица, волей-неволей струхнешь. Но чем-то позорным я это не считаю, поскольку страх для человека привычен, он с ним почти всю жизнь бок о бок ходит. Ничего не боятся только дети малые да дураки, поскольку и те и другие думают, что они будут жить вечно, а потому и волноваться не о чем.

Я же наверняка знаю, что бытие земное конечно, и очень не хочу покидать этот мир до того момента, пока все свои долги не раздам. Это моя принципиальная позиция.

— Добрый вечер. — Приблизившись к ним, я приложил руку к сердцу и склонился в неглубоком поклоне. — Вы позвали — мы пришли.

— Вы пожаловали сюда еще до того, как мы вас позвали, — бесстрастно заметил один из стоявших. — Разве не так?

— Так, — не стал спорить я.

Сдается мне, мы себя ничем не выдали. Эти существа, похоже, с самого начала были в курсе, что мы за ними следим. Уж не знаю — почуяли ли, еще как узнали, но тем не менее.

— Там еще люди остались, — глянул на ночной лес тот, кто первым к нам обратился. — Двое живых, один мертвый. Почему?

— Они все равно в разговоре участия принимать не будут, — не стал тянуть с ответом я. — Молодые совсем, ума нет, права слова тоже. Ну а с мертвого вообще спросу никакого нет.

— Пусть так, — помедлив, согласилась со мной тень, кивнув капюшоном. — Зачем вы здесь?

Вот так и знал, что именно этот вопрос окажется одним из первых. А самое поганое, я так и не определился с ответом. С одной стороны, правда точно лишней окажется, поскольку очень неприглядно она в этой ситуации будет выглядеть, по крайней мере, выложенная вот так, в лоб. С другой — врать не менее неразумно. Положим, не станут эти существа нас на молекулы разбирать, отпустят с миром — и что тогда? Второй раз сюда не заявишься, они, похоже, живых, да и мертвых, чуют на расстоянии, как розыскные собаки, а башку каменную Хозяйка с нас все одно требовать станет, ей по барабану, что да как, потому возьми, вынь да положь. И оправдания слушать тоже не станет, не тот у этой особы норов.

Кстати. Не самый плохой вариант для отговорки. Как там у классиков? «Не корысти ради» и так далее.

— Спасаем свои жизни, — объяснил я.