Найон

– Следствие продолжается, пока ничего сказать не могу. Единственное – бросай это дело: сам видишь, сплав по рекам опасное развлечение. У богатых свои привычки.

– Кто – я? Ну, спасибо, порадовал: я и не знал. Я на лодку полгода собирал… Богач – каких поискать.

– Это не важно. А вот подписку о невыезде мы тебе организуем, до окончания следствия. Вот что дома не сидится? Нарожал детей, и воспитывай. Скучно – взял пузыря, с друзьями выпил, отдохнул, и завтра на работу.

Аверьянов смекнул: майор о нём почти ничего не знает, сейчас отрабатывает по инструкции, как сотни прочих свидетелей, пострадавших.

Всё решил один звонок. Майор поднёс к уху трубку, выпучил глаза. Знать, позвонил кто-то из очень высоких чинов, они же представляются так, что вылазят глаза.

– Зд-здравия жж… У меня, напротив сидит... Понял! Всё сделаю. Как ска… понял. Дурак, сам зна… Слушаюсь! Есть… А это никак. Над трупами поработали хорошие специалисты, наш человек на такое не способен… Виноват. Понял. Всего доброго! – Вот тут майор и выдал себя, понял, с кем свела судьба. – Ты – тот самый Аверьянов? Вот так встреча.

Женька не растерялся:

– Аверьяновых не меньше, чем Ивановых. Легко попутать.

– Вот это и плохо. За всеми не уследишь. Не сидится чего дома? Ах, я уже повторяюсь. Так вот, уже начальству доложили, на самом верху уже в курсе.

Аверьянов кашлянул:

– И пришить дело не получается.

– Не п… Слушай, возвращайся в гостиницу и хорошенько подумай. И не вздумай бежать, не таких ловили.

– А я не тороплюсь. Товарищей моих загубили, самому интересен результат. Мне же их жёнам в глаза смотреть потом.

Сидел Аверьянов в гостинице и размышлял. Потом до него дошло. Это система сработала так, чтобы отбить охоту на сплавы. Мы же можем увидеть то, чего знать не надо. Можем золотишком разжиться и утереть носы многим служакам. Вот и не пущают всеми способами. А я ходил и ходить буду, вы мне не указ.

Закусил тогда Аверьянов губу, хорошенечко запомнил потери. При первом же случае и поквитался с гадами, это когда научился кое-чему, да ребят натаскал. А инструктировал перед спуском лодок и плотов простыми словами: живыми хотите остаться – никакой самодеятельности. И ни капли спиртного. Возможно, пьяный человек и оказывается лёгкой добычей.

Новая группа поначалу загорелась: и золото встречается?

– Не советую связываться. Оно вроде как меченое, может, с чипом внутри. Через это золото на зоне сотни добытчиков маются. Куда бы ты потом ни сунулся, а там тебя уже ждут органы, и сроки за незаконный оборот немалые, не мне вам говорить. Разок рискнул – чуть ноги унёс. Сидит такой еврей в скупке, зубы заговаривает, а его помощник уже звонит кому-то.

– Но ты же зарабатываешь…

– На каменном масле. Ещё не придумали закона, чтобы запретить его добычу. Про него в обеих столицах высокие чины знают, охотно покупают, тайком друг от друга. С большим риском для здоровья связана добыча каменного масла. Меня лазером разок сбили, метров с семидесяти падал. Дожил до того, что за мной идёт постоянная слежка. Агенты даже не прячутся – о себе постоянно напоминают. Но, как только выхожу в экспедицию, тут же следом обзванивают пункты, где меня должны взять под наблюдение… Потому и приходится доставлять системе «удобства» разные.

Парни слушали с открытыми ртами, Сладков даже камеру хотел включить, записать беседу.

– Лазером? Но как ты уцелел?

– Солнечный кораблик запустил. Он есть у каждого, в ком течёт русская кровь.

– А если предки, лет двести назад, брали чужих жён? Из Византии, например.

Аверьянов кивнул.

– Всякий раз задают мне этот вопрос. А как сами думаете? Жрецы отслеживали границы, когда с Византией заключили союз. Рим давил Византию, те понесли большие потери, поэтому не нашли ничего лучше, как заключить мир с руссами. Браки заключались с целью укрепления союза. Так чуждая кровь попала через предков в наши ряды. А кораблик солнечный, если пересеклись с чужой кровью, не будет целым. Либо только нижняя часть, либо верхняя.

Сашка всё-таки включил камеру, попросил:

– Слышу про кораблик не первый раз. Так расскажи, что он, для чего, как выглядит.

– Туши костёр! – вместо ответа, Аверьянов бросился за лопатой. Вчетвером, они забросали поленья, так хорошо взявшиеся; в этой местности полно сухостоя. Уголья на первых порах посопротивлялись, хотели вернуть былое могущество.

А вот теперь пора осмотреться, первое правило, после тушения огня. Если же забросать сырыми ветками, травой, то на время можно экранировать выход тепла, что команда и сделала.

Тарелка прошлась метрах в пятистах, шарящий луч бросался по сторонам, в поисках лёгкой добычи. Животные чужаков не интересуют: все виды давно скопированы и размножены для неизвестных зоопарков. Умели предки создавать тварей, на любой вкус.

Команда ждала решения от полководца.

– Если вернётся – будем сбивать.

– Как они могут засечь, кроме костра?

– Они тоже не стоят на месте, совершенствуют приборы обнаружения. – Аверьянов кивнул на кейс, в котором хранились все телефоны. – Ты выйдешь на связь, тебя и засекают. Эфир прослушивается постоянно.

Глава 5

Перед сном Женька ополоснулся, постирал в ручье брюки и куртку, развесил на кустах. Приятно утречком натянуть свежее и топать по маршруту.

Команда ждала, пока он закончит, анализировала свежие данные; пробовали нащупать свои солнечные кораблики, да ни у кого с первого раза не получилось. Место для костра присмотрели под нависающей скалой, одним крылом она как бы обнимала площадку, где они сгрузили рюкзаки. По расчётам, завтра, к обеду, они должны выйти на берег Енисея, если ничто не помешает.

– Женя, так расскажи.

Аверьянов принял кружку с чаем.

– Сначала вы расскажите. Что увидели в этой пещере? Пока бегал, не до того было.

Парням пришлось не очень: понимали, что с великанами шутки плохи, так что на обзор местности просто не хватило смелости.

– Метров двадцать до потолка. При условии, что они под шесть метров. Главный – так ещё выше. И мастерил у себя что-то, похожее на часы. Я мельком заметил, потом в уме дорисовал.

– Он вышел – часы в руке держал, потом вернулся и положил на подставку; я тоже заметил.

Аверьянов тотчас задал наводящий вопрос:

– А для чего им такие потолки высокие? Не угадаете, я скажу. Каждый человек имеет вокруг себя поле, при сближении, эти поля пересекаются, как бы накладываются друг на друга. Получается как бы вторжение без спросу. Жена с мужем согласились находиться рядом, поэтому идёт постоянный обмен информацией. А теперь смотрите: во дворцах потолки тоже были до двадцати метров и выше. Управители планеты разрушили их, чтобы новые поколения не догадывались о существовании великанов. Когда же нас загнали в коробки с низкими потолками, мы поневоле имеем почву для конфликтов с соседями. Мы топчемся по их головам, если живём выше. Хрущев – тот вообще урезал высоту до двух с половиной метров. Не сам, конечно, его принудили. Будто для всеобщего блага.

– Женя, глянь! – Лёха указал в сторону кустов, где сохла одежда. Дима не поленился, пошёл уточнять.

– Часом, это не признак радиации? – подал голос он.

– Признак повышенного содержания серебра в ручье. И что-то подсказывает мне, это не то серебро, какое продают в ювелирном.

– Будем пробовать намыть?

– Можно потратить час-другой. Для водяного я бы взял немного. – Аверьянов уловил лёгкое недовольство, решил сменить тему. – Да не делаю я тайны из Солнечного кораблика. Лучше слайд покажу. – Из рюкзака достал плотный, непромокаемый кейс, вытащил фотографию, пустил по рукам.

Пока команда изучала изображение, он пустился в пояснения.

– Сколько потопов пережило человечество? Американцы на Алтае обнаружили следы семи, по отложениям на скалах. Теперь понятно, почему они мечтают разодрать Россию на части и присвоить безопасный кусок, на случай очередного потопа. Вот я и задался целью – выяснить, как удалось выжить предкам, от кого продолжился род человеческий дальше. Это сказки про ковчег и высокие горы. Именно Солнечный кораблик позволяет перейти в плазменное состояние, пока вокруг бушует стихия и перемалывает небоскрёбы и дворцы. Жиды, конечно, в подземных бункерах надеются переждать, как и раньше случалось, и выйти на поверхность, когда океаны успокоятся. После кувырка планеты, вы представляете, какие массы вод захлестнут сушу? Так вот, после кувырка начинается новый отсчёт времени. Новая цивилизация, и новому поколению эти иуды расскажут новую историю, в которой Исусу, Петру Первому, Наполеону и Гитлеру может найтись место, а может не найтись.

– А причины для кувырка известны?

– Чужаки в восьмой раз собираются применить этот способ. Так им проще управлять малыми народами. Нефть. Пустоты внутри планеты, какие образуются при выкачивании нефти, они будто заполняют водой или каким-то составом. Им верить нельзя. Они готовят мир к очередному кувырку, когда рухнут плотины, волна в восемьсот метров высотой промчит по поверхности два-три раза. Ил со дна морей залепит улицы, похоронит города, против такой стены обычный человек не выстоит. А раз время закипает, приближается крайний срок, нам и дали Солнечный кораблик. Он есть у каждого из русов; негры, метисы и китайцы пролетают сразу, как и дети от смешанных браков.

– И как зайти на этот корабль?

– Тут уже всё зависит от твоих талантов. Запоминаешь этот рисунок, представляешь кораблик рядом с собой. До того дня, когда Земля совершит кувырок, ты должен поддерживать контакт со своим корабликом. Видите? Слева вход: иногда можно потренироваться, войти и попривыкнуть, что над головой, против часовой стрелки, кружится алая полусфера, синяя под ногами, по часовой стрелке. Как только заметишь волну или вообще какую опасность для жизни, входишь в кораблик, закрываешься, как в домике. Обе сферы мысленно соединяешь, и тебе уже ничто не угрожает. Ты – плазма! Хоть в вулкан теперь лезь и разведай, как там всё устроено. Можешь в центр Земли заглянуть, или на Солнце побывать.

– А сам?

– На Солнце побывал я дважды, с разницей в двенадцать лет. Первый раз испытывал возможности кораблика. И в две тысячи четвёртом, второй. Стоило узнать, что на Солнце обновились запасы солнечной водицы. Подсказку получил. Как-то утром похлопал ладонями по лучам, и ощущения были такими, как хлопаешь по луже. Только не я один заметил. Захватчики тоже обнаружили, стали воду кораблями вывозить. Один корабль, я видел сам, больше Луны. Представляете, сколько крадут у нас, в каких количествах, не спрашивая разрешения? Да и кто запретит, если президенты и короли послушные марионетки? Так вот, в первый раз, я уже говорил, кажется, температура на поверхности абажура была в шесть тысяч градусов. А внутри стою – никакой температуры. Тени нет никакой, вообще, но от всего исходит тёплый свет, им можно умываться. Я туда, сюда! И те, кто наблюдает за хищением воды, руками разводят: мы не можем им запретить. Вот тогда я и подумал: а как же будут дела на Земле развиваться? На поверхности абажура уже двенадцать тысяч, у нас всюду среднегодовая температура растёт, и учёные только и могут, что выдвигать теории, ищут объяснения… Набил бы морды этим неучам. Иди и смотри, всё на ладони, что ты лепишь?

– Они туда и не собирались, – Сладков Саша, как обычно, поддерживает разговор, отдувается за всех.

– Знаний у них достаточных нет. Да и кто подпустит? Тут на планете столько баз чужих, вы и тут не имеете силы противостоять, что-то изменить. Всюду запреты, законы, секреты и допуски. Мы как-то на Алтае были, рядом с алмазными приисками. Охрана с автоматами, останавливает – у вас нет допуска. А мы с местным лешим уже были знакомы, вижу – маячит неподалёку. Говорю ему – так, на понятном языке: разберись с ними, не пускают. Минут через пять подходит один из охраны: можете ехать, всё нормально. И хотел я лешего чем-нибудь отблагодарить, нащупал конфету в кармане. Он ухмыльнулся: дёшево отделаться хочешь? Ладно, езжай, ничего не надо. Ему проще: помог – и записал в должники. В другой раз найду что-то ценное, а он тут как тут: "О, мне эта штука сильна нужна".

Дима принёс к костру одежду Найона.

– Смотри, она уже высохла!

– Вот, значит, у местного серебра есть такое свойство. Запомним.

Команда дождалась команды «отбой», разбрелась по палаткам. Здорово же он их нагрузил, на ночь глядя. Что ж, пусть потренируются с корабликом.

– Найон! Ты говорил, в космосе женщины очень красивые. Расскажи хоть немного.

Где-нибудь в городе вы бы так не смогли поговорить, то ли дело в палатках.

– Это да! У нас попадаются всякие, а там – просто глаза разбегаются. И, что интересно, никаких обязательств семейных. Живут-то, это где сам видел, типа общежитий. Такой тесноты нет, очень даже свободные комнаты. Если какой мамзеле захотелось пообщаться с лицом противоположного пола, она приходит под окна и поёт.

– Как ты в пещере?

– Ну, куда уж мне! Не с моими данными. А как затянет, так все мужики к окнам прилипают. Вот ходит она вдоль окон, ходит и поёт. Потом, вижу, кому-то кивнула. Ну, сколько нужно времени, чтобы спуститься на первый этаж?

– Две или три минуты.

– Секунды не прошло! У них есть, чему поучиться.

– Встретились, что потом?

– Она его к себе уводит. Я ещё ему вослед посмотрел: готовься, парень, если к утру жив останешься, я позавидую. И там все, как на подбор. Сама выбирает, сама рожает. С отцом может познакомить не сразу.

– А если вдруг она не понравится мне?

– Ты не сможешь устоять перед чарами тех женщин. Само совершенство, а ты побежишь, как собачка на поводке, только помани. Нет, что ни говори, но такая жизнь мне нравится больше. Это тут мы ничего не знаем, лишены элементарных прав. Вот земля, бьёт источник. Есть свободное электричество – хоть залейся, но специальные люди следят, чтобы ты пользовался «поданной» энергией, вносил плату. И за воду, которая даром течёт. Но они её в трубы, так ещё и водой из канализации разбавят. Суки!

– Что?

– Что слышал. Почему водозаборы охраняются уродами, и простой человек не сможет зайти и проконтролировать, чем нас поят? Много знать вредно. Мы на Земле не одни, есть наши братья, русалы. Чтобы рассорить нас навсегда, нужно людей согнать в города, собрать канализацию и сливать в реки. Кто виноват, что на твою голову льётся дерьмо? Люди! А ещё эти люди построили плотины и остановили реки. Будто для электричества. Хуй там! Никогда не верьте словам, что всё делается для вашего блага. Чернобыль и войны – всё по расписанию. И переписи населения – сколько вас, уродов, ещё осталось на Земле? Когда уже сдохните?

– Женя, хватит! – откликнулись другие голоса. – Так и до утра не заснём.

– Но серебро помоем, Найон?

– Будет видно.

Пока ребятки воевали с мыслями, Найон с Димкой взялись за исследование одежды. Покрытая серебром, на изломе не высыпается.

– Будешь теперь, как космонавт на Луне, весь блестящий.

– Наших никто не пустит на Луну, там воюют за каждый метр площади.

– Суки?

– А кому ещё? – Аверьянов оглянулся на костёр. Он почти догорел, редкий рывок пламени выплеснется над пепелищем, и снова тишь да гладь. – Зря я ботинки спалил. Надо было в ручье пополоскать.

Евгений перевёл взгляд на обувь помощника. Бывая в городах России с лекциями, Аверьянов возит с собой кучу всякого добра, по несколько сумок, когда с помощниками. Дима как-то незаметно стал личным водителем и телохранителем, что ему, здоровяку, четыре сумки поднять на любой этаж? Ради Жени, он готов на всё. Вроде, спас Аверьянов ему жизнь, но что и как – никто не говорит, как нет большой нужды. Они нашли друг друга, будто к этой встрече готовились всю жизнь.

– Давай на твоих проверим, а?

– Я бы с радостью, но у меня одна пара в запасе. Если с этой что, то я… Не знаю.

– У Лёхи три пары, кажись, от одной не обеднеет. Сходи тихонько.

– Ладно, попробую.

Но вернулся Дима не один, Лёха притащился следом. Напугал – выглянул из-за куста.

– Какой эксперимент на этот раз затеяли?

Аверьянов опустил в ручей ботинки, в руках, мол, ничего.

– Не спится что? – Он коротко глянул на Диму, дескать, я просил «тихо».