Найон

Старые колокола были сняты Петром Первым – якобы для ведения войны с врагом. Враг был – колокол-лекарь. Пока звонили на русских церквях русские колокола – местность оберегалась звонами от всех зараз, привезённых на Землю врагами.

Стал копать дальше – прививки! Четырнадцать штук по календарю медиков, до четырнадцати лет, мальчикам и девочкам. В состав вакцин заложены начала будущих болезней, лишь иммунная система даст сбой. Колоколов нет – пустил корни на Руси аптечный бизнес, и главное – в детстве заразить, чтобы больные не заканчивались. Вот это придумано хитро. Разве друг так поступает?

Ему так хотелось ругаться! Так хотелось, что едва сдерживался. То, новое зрение, позволяющее видеть не только ауру, но и внутренние органы человека, открыло новый фронт знаний, для детального изучения.

Он сравнил данные, полученные зрением, с теми, что навязывает учебник анатомии. Как же вовремя он оставил школу! Иначе бы мозги забили всякой чушью, а потом жди, пока жизнь начнёт опровергать одно «знание» за другим.

Так с какого конца подобраться, какую ниточку потянуть?

Понятно, за триста лет полной власти над этим населением, большинство хвостов и противоречий было подчищено, цифры подправлены, акценты перепроверены. По ним – существующая власть законна, в свой час приходят фильмоскопы, телевизоры и телефоны, в эфире царит демоническая музыка, русской почти не слышно… В отличие от некоторых планет, где побывал Найон в минуты, отпущенные для прыжков, где музыка создаёт непроницаемую защиту от вторжений. Тёмные планеты, высосанные до каркаса и брошенные на произвол судьбы, и орды захватчиков, кто умело маскируется под местных, проникает во властные структуры и вновь доводит планеты до опустошения.

Тем, кого он разглядел, нужна сама Земля, без коренного населения. Поэтому всё идёт по старому плану: когда война, когда эпидемия – расписано по дням буквально, с малыми колебаниями в ту или другую сторону.

Это видение и знания Найон получил гораздо позже, и толчком в поисках послужило знакомство с Водяным.

Глава 3

1

Большего удовольствия, чем от самостоятельных походов в горы, не придумать. Слалом по горным рекам, через пороги… Кто хоть разок не совершал головокружительного спуска, тот не поймёт. Азарт, как вершина ликования, ощущение полной свободы, и лишь одно огорчение – нет крыльев. Ох, как они понадобятся в скором времени, когда услышит про каменное масло. Теперь-то можно сослаться на богов, на Судьбу: кто-то его вёл по вехам незримым, кто-то шёл впереди и расставлял их. Вот и женился – не как все. Посмотрел на понравившуюся девчушку, ещё раз посмотрел – и она за ним. Развернулся ей навстречу, почесал в затылке и спрашивает:

– В загс со мной пойдёшь?

Не имея сил рта открыть, с готовностью кивнула. Родился у них в своё время сын… при таком учителе, мы примерно представляем, по чьим стопам пошёл, да не о нём пока речь.

Вот эти вехи, как в какой игре: там прочесть, тут работник архива стал другом, геологи на многое глаза открыли. Эти религии тоже внесли лепту, особенно индусы. Он-то уже отследил свои прошлые жизни, до самой первой. Ручейником появился на Земле, мелким существом, рыбаки на ручейника хорошо таскают рыбку.

От ручейника до человека – и то не простого. Он обмолвился как-то, за чаем, среди друзей:

– А ведь я был хозяином половины Америки. Вождём над всеми племенами. Пришли белые – обманом заставили подписать бумаги, и одной подписью коренные народы лишились всех прав.

– Напоили, небось? – уточнил Лёха, самый первый из надёжных.

– Вроде, да. Смутно припоминаю. Серебряных монет подарили, саблю и винчестер. Я могу путаться в мелочах, но долг свой перед индейским племенем осознаю до сих пор.

Лёха чуть отстранился, пристальнее вгляделся в лицо:

– Клянусь! Тебе сейчас головной убор из перьев, боевую раскраску – и в Голливуд. С руками оторвут.

Бреясь перед зеркалом, Евгений находил прямое сходство с индейцем. То-то в детстве Купера почти на зубок знал, со многими фантазиями автора не соглашался: «Вот не так было! Врёшь, писатель, и где ты этой глупости набрался?» Самому Куперу возражал через годы и века.

Когда же столкнулся с другими эпизодами истории, так и понял: вся история переписана победителями. Ни слова правды! А ведь в школах изучают эти сказки, призванные оболванить нас, держать за дураков.

Возможно, потому и рвался на просторы, где ветра не лгут, где из-за фальшивого неба просматривается настоящий, обитаемый купол Небес.

Целой командой частенько сплавляются на лодках и плотах, где ещё себя испытать? И прыгать с шестиметровой высоты – аж дух занимает. В один из таких прыжков и угодил в яму, сперва не разобрался, что за фокус. Комната, обставленная причудливой мебелью… Его схватили под руки вооружённые люди. Если бы люди: как один – все с водяным наполнением, даже говорят иначе. Оказалось, это стража, Евгений угодил в хоромы местного Водяного. В голове закрутились картинки – как в кино, как уже видел эпизод с Водяным.

– Кого это к нам сегодня занесло? Имя назови.

– Ж-женя…

– Не то! – Водяной взял в руку сине-красный жезл, отдалённо напоминающий гантелю.

– Найон?

Водяной поднял палец, указуя на пленника:

– Отпустите его! – Принюхиваясь и моргая левым глазом, хозяин реки прошёл ровно половину пути до гостя, в котором рассмотрел что-то своё. – Теперь ты ступай ко мне, не торопись. А вы свободны, – булькнул страже.

Они молчали долго. На поверхности промчался знакомый плот, Евгений проводил его взглядом.

– Твои парни?

– Мои.

Водяной ещё разок присмотрелся к гостю.

– Ты вроде как свой. А на вид не скажешь.

Привычным жестом, Евгений отправил руку на затылок, почесал, где просило. Соображал: если дойдёт до вопросов посерьёзней, то отсюда можно не выйти. Объявят утопшим друзья, справят поминки – и поминай, как звали. Нету больше Женьки, с кем столько соли съедено, с кем…

– Ко мне вопросы есть?

Двум смертям не бывать, Найон смело и заговорил, не ведая местного этикета:

– Что-то подсказывает, ты хозяин этой реки.

– Разве сразу не видно?

– Как же тебе удалось меня утащить сюда, – Евгений развёл руками, обозначая пространство кабинета или офиса, – как это всё на их языке.

– Разрешение не получал, шумишь, рыбу пугаешь, мне беЗпокойство доставляешь. Так что, должок за тобой имеется.

Гостя озарило:

– Слушай! Я знаю, как нам порешить дело миром. Меня просто будут долго искать, одни неприятности товарищам, которые этого не заслужили.

– Говори.

– Я вижу, как испортил человек реки.

– Та-ак, – уже заинтересовался хозяин.

– В реки сливаем отходы производства…

– И канализацию! От неё же не продохнуть! А вы там, в городах, гадите и гадите, без остановки! Мы задыхаемся, а вы в ус не дуете, как это нам противно! Ваши нечистоты так и плывут до моря, и мы так долго не протянем. Погибнут реки – и вам крышка.

– Так отпустишь, хозяин, если договоримся?

– Я пока думаю.

– Давай рассуждать здраво: меня со всех сторон лупасят, тебе достаётся не меньше. Почему бы нам не объединиться?

– Когда-то предок мой взял с меня клятву – чтобы с людьми впредь никаких дел не водили. Иначе проклянёт.

– Я должен прояснить картину, как её сам понимаю. – Евгений быстренько поскрёб в затылке, подбирая соль из прежних размышлений. – Земля под властью чужаков, так?

– Удивил!

– А из этого следует, что люди не могут выбирать, подчиняются правилам, какие придумали враги. Нас согнали в города, а они – и есть основной источник загрязнения рек. Очистные сооружения для этого и существуют. Вроде, как для отсекания стоков от рек, на деле – именно для загрязнения. А ещё плотины…

Водяной скривил лицо, как наступили на мозоль, смахнул кончиком пальца непрошенную слезинку. Евгений обрадовался: кажись, нашли общий интерес.

– И простые люди ничего не решают. Враги всюду расставили своих собак, объекты особого режима допуска. Никто из нас туда пройти не может. Они сами командуют – сколько дряни подать в реку, сколько придержать для следующего раза.

– А ты сам что можешь изменить?

– Людям открыть глаза. Я постараюсь, ибо по-одиночке нам не выжить.

– Согласен. Что же ты хочешь получить от меня в подарок, как залог возможной дружбы? Каменья, жемчуг, есть редкой красоты образцы.

Прозвучи предложение десятью годами ранее, Женька согласился бы, не думая.

– Делу общему поможет нечто другое. Я это чувствую.

– Тогда ищи. Отныне я дозволяю тебе бывать в моих владениях и брать то, что посчитаешь нужным.

Найон вынырнул, пошёл двигать руками с такой скоростью, какой от себя не ожидал.

Его искали, вверх по течению сходили, вниз – может, где лежит, с разбитой головой, за сук или камень зацепился. Такое течение, что всё может случиться.

– Ты где был? – Набросились друзья, щупают, он ли? – Цел?

– Парни! Не поверите, у кого я гостевал!

– Ну?

– У здешнего Водяного. Я тоже думал – сказки.

– А разве нет?

– Да я с ним, как с тобой, разговаривал. И стража есть, и офис под водой. Только воды там вообще нет. Пол сухой.

Дружки переглянулись. Долго пробыл под водой, чего ни покажется.

– И о чём говорили, если не шутишь?

– О нас. О том, как мы мешаем им жить. Про большие города, чья канализация убивает реки...

Развели костёр, порадовались: никто не погиб, даже царапин не получили, хотя до сих пор это редкий случай. Под чай с печеньем, они слушали его, задавали вопросы.

– Тогда и русалки должны быть.

– Вот кого не видел, того не видел, врать не стану. Мужики в охране – таких в каждой деревне увидишь, почти ничем не отличаются от нас. Разве речью. Журчащий вроде голос, не сразу и слово разберёшь. Потом привыкаешь.

– А дворец каков из себя?

– Не дворец. Дом среди камней, без излишеств. И рыба крупная кругами ходит, одну поймать – за два дня не съедим.

– И как он сказал… – Слово за слово – дело уж к ночи, похолодало. Плот и лодки на берегу, можно спать укладываться.

– Вы идите, я посижу. Боюсь, после такого приключения сразу не уснёшь.

– Тогда и я с тобой. – Лёха подлил себе чаю, глянул на дружка. – Замучили вопросами, а?

– Не так, чтобы. Меня волнует момент один. Как по дну можно погулять?

– Это уже внизу, за порогами. Можем денька три посидеть лагерем, поныряем вместе.

Так оно и вышло. Как только река выпрыгнула на равнину, тут её вся ярость и иссякла. Плоские валуны позволяли получше ориентироваться. Прочешет Найон участок от камня до камня, вытащит какую ерунду – и оставит на берегу. Что-то пока не везло. С Лёхой они почти километр по дну прошли – хоть бы что ценное! Камней красивых полно, но этот вес на себе тащить, того не стоит. Запастись терпением – что ещё остаётся?

Дважды лагерь перекочёвывал ниже по течению. Как-то, на заре вечерней, Найон вынырнул и трясёт над головой штукой. Ржавое кольцо, с двумя завитками, камень на одном конце.

– Опять пусто, – посетовали друзья. Что диковинного есть в железяке?

Но, глядя на Евгения, этого не скажешь. Как малый ребёнок, он изучал находку, примерял на голову, прикладывал к телу. А как пришёл пить чай, ошарашил:

– Работает! Вот, значит, и подарок от хозяина. Подбросил – чтобы не мучились.

– Ну, и как это работает? – Лёха первым протянул руку за находкой.

– А ты приложи к себе. Начни с головы. Ниже пояса тоже тянет.

За экспериментами утекли вечерние часы, в костёр решили дров не подкидывать. В реке бушевала крупная рыба, на другом берегу подавала голос утка. Погасли облака, потянул ветерок.

– Так что, утром поиски продолжим? – Лёха одной ногой был в палатке, просто уточнил.

– Думаю, надо. Не может Водяной одним подарком отдариться. Что-то ещё приготовил.