Горячий танец смерти [сборник]

— Куда я без него! — улыбнулся Станислав. — Мы с ним как нитка с иголкой.

— Ну что, поехали? — Их разговор ни о чем прервала Виктория.

— Да, едем. — Станислав прикрыл окно и пошел к выходу. Дина ждала их уже одетая. На ее круглом смуглом лице почти не осталось следов слез, но глаза, темные, как ночное весеннее небо, оставались печальными — внешние уголки век опустились и напоминали теперь полумесяц.

* * *

Опознание тела дочери Дина пережила стойко и практически не плакала. Только одинокая слезинка, которую ненароком заметил Станислав, скатилась у нее по щеке к подбородку. Женщина смахнула ее платочком, который быстро достала из рукава пальто. Подписав нужные бумаги, которые ей подала приехавшая в морг почти одновременно с ними следователь, вызванная Дербеневым, Дина молча вышла на улицу. И только там, словно очнувшись, она спросила, обращаясь к Станиславу:

— А когда мне ее можно будет забрать?

— Пока что не знаю, — нахмурился Крячко. — Есть некоторые странности и вопросы… Вернее, мне нужно задать вам несколько вопросов. — Станислав посмотрел прямо в глаза женщины. — Вы смогли бы на них ответить? В принципе, все вопросы могут подождать и до вечера.

— Я не знаю… — тихо ответила Дина. — А что за вопросы? У меня тоже есть вопросы к вам, но я…

— Знаете, Дина Руслановна, давайте-ка мы отвезем вас обратно на квартиру, — вмешалась Виктория и, посмотрев многозначительно на Крячко, спросила у него: — Вопросы ведь могут подождать до вечера или даже до завтра?

— Могут, но только до вечера, — ответил Станислав. Он кивком отозвал Викторию в сторону и сказал ей тихо, чтобы не слышала Дина: — Мне нужно точно знать, что с девушкой случилось. При расследовании всегда возникают некоторые вопросы, на которые сможет ответить только ее мать. По крайней мере, я должен знать, что мне предпринять завтра — расследовать дальше всю эту историю или позволить Дине Руслановне забрать тело дочери и забыть все, как очередной страшный сон.

— А что, есть подозрения, что ее все же могли убить? — так же шепотом спросила Виктория. — Явных признаков насилия на теле, насколько я успела заметить, нет. Может, я чего-то не знаю?

— Наркотик. В теле девушки был обнаружен большой процент алкоголя и наркотик. Сама знаешь, что одновременно принимать то и другое — рискованно. Нужно узнать, были ли у Айнуры какие-то проблемы с психотропными веществами и спиртным.

— Но мать не обязательно должна знать об этом. Ты же понимаешь, что никто из наркоманов просто так в своей зависимости родителям не признается.

— Понимаю. Она вообще могла впервые принять наркотик и не знать, что он несовместим с большой дозой алкоголя.

— А что за наркотик? — Виктория еще больше наклонилась к Станиславу, боясь, что ее услышит Дина.

— Мефедрон…

— Что? — удивленно посмотрела на него Виктория.

— Мефедрон, — повторил Крячко. — А что тебя так удивляет? — не понял он.

— Да то, что именно мефедрон сейчас в разработке у нашей группы.

— Ага, — задумался Крячко. — Наверное, это и имел в виду Лев, когда говорил о разных появившихся у него догадках.

— Каких догадках? — заинтересовалась Виктория.

— Вот и я хотел бы знать — каких, — ответил Станислав. — Поехали, отвезем Дину Руслановну, а потом еще поговорим.

Они отвезли Дину на квартиру к Лютику. Виктория дала женщине пару успокоительных таблеток, достав их из своей сумочки, а Станислав пообещал, что вечером приедет к Дине вместе с Гуровым и тогда они поговорят. Дина сможет спросить все, что ее интересует, и ответить на все вопросы Крячко. На том и распрощались.

— Поехали обратно в ваше управление, — сказал Станислав и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, помогая Виктории сесть. — Задам пару вопросов Льву. Надо что-то решать с Айнурой, а вернее — с расследованием ее смерти.

— Мне кажется, что девушку или убили, или это несчастный случай, — высказалась Виктория.

— Почему ты так думаешь? Может, все-таки самоубийство?

— Тогда бы Дина мне об этом сказала, — ответила психолог.

— Ты ее об этом спрашивала?

— Да, я задала ей пару вопросов, когда успокаивала ее в комнате. Нет, не напрямую. Я спросила ее о настроении Айнуры в последние дни — перед тем, как она пропала. Мне хотелось знать — может, у девушки была депрессия. Но Дина ответила, что дочка была в хорошем настроении и даже хотела приехать вскоре домой, в отпуск. Так что если бы Дину что-то насторожило в поведении Айнуры, то она бы мне сказала об этом.

— Вот как! А отчего ты мне сразу не рассказала об этом?

— Не успела. Да ты и сам сказал, что лучше отложить разговор на потом. Вот это «потом» и наступило, — улыбнулась Виктория.

— А что еще интересного она тебе сказала, о чем я еще не знаю? — в ответ улыбнулся Крячко.

— Больше ничего, — пожала плечами Виктория. — Времени на долгие разговоры у нас не было.

Глава 10

Решив поговорить с Гуровым по поводу дальнейшего расследования смерти Айнуры, Крячко прихватил с собой, выходя из машины, и документы с результатами вскрытия.

— Что это у тебя? — кивнула на файл с бумагами Виктория.

— Это результаты вскрытия девушки. Я со следователем договорился, что они пока побудут у меня, а ей потом Дербенев отошлет, когда копии сделает.

— Ты хочешь показать их Льву Ивановичу?

— Да. Хочу с ним посоветоваться. Я обратил внимание, что все синяки, ссадины и шишки на голове девушки имеют только поверхностное описание. А это значит, что голову не вскрывали. Считаю, что нужна повторная медэкспертиза, а поэтому хочу просить, чтобы в морг послали патологоанатома из нашего управления. Девушку ведь вскрывали местные анатомы, которые к тому же думали, что это несчастный случай. В общем…

— В общем, ты все-таки хочешь удостовериться, что ее не убили или, наоборот, быть уверенным, что это не несчастный случай, — продолжила Виктория мысль Станислава.

— Да, как-то так, — согласился Крячко.

Когда они с психологиней вошли в кабинет Деева, где собралась вся его группа, им навстречу встал только один Рустем, который уступил Виктории свой стул. Все остальные были слишком возбуждены бурным обсуждением и не обращали внимания на вошедших. Крячко молча кивнул, приветствуя Рустема, и, отыскав взглядом Льва Ивановича, сказал одними губами:

— Выйди-ка на минуту.

Гуров вышел, внимательно выслушал все, что рассказал ему Станислав, пробежал глазами документы и сказал, посмотрев на часы:

— Я освобожусь через час-полтора. Тогда и поедем к Дине. А насчет всего вот этого, — он постучал по файлу пальцем, — думаю, что ты прав. Нужно задействовать нашего медэксперта. Я вечером позвоню Орлову, пусть кого-нибудь пошлет в Боткинский морг, чтобы во всем разобрался подробнее. Надо исключить убийство… Или не исключить, — задумчиво проговорил он после недолгой паузы. — Не вовремя все это, — с досадой произнес он.

— Ты имеешь в виду одноклассницу с ее проблемой или серию убийств? — усмехнулся Крячко. — В нашей работе всегда всё не вовремя. Лучше было бы, чтобы вовсе никаких насильственных смертей не было…

— Да нет, я не о том, — поморщился Гуров. — Я о том, что расследовать сразу два убийства параллельно я не смогу просто физически и мне придется просить тебя заняться Дининым делом. А у тебя Наталья со своей поездкой на дачу висит над душой. Мне как-то неуютно от всего этого делается.

— А что Наталья? Она, как и твоя Мария, видела, за кого замуж выходила, — улыбнулся Крячко. — Так что подождет и дача, и рассада Натальина тоже подождет. Да и просить меня не нужно. Я уже как бы и так в деле. У меня к тому же помощник есть — Дербенев. Так что все нормально. Ты мне вот что скажи. Что это все в кабинете такие радостные и возбужденные? Неужели какие-то подвижки наметились?

— Подвижки? Нет, просто я им рассказал, как, по моему мнению, проходит передача наркотиков в клубах.

— Ого! Ты углядел за сутки то, чего они полгода у себя под носом не видели?

— Видели и даже хорошую версию выдвигали. Очень, между прочим, близкую к той, которую я им подсказал.

— Ну-ка, ну-ка, поделись, что ты предположил!

— У них уже была версия, что наркотик передается в обертках или в шоколадках «Сникерс», но закладок с наркотиками при обысках они так и не нашли. В клубах их и не было. Весь товар дилеры держали при себе, и скорее всего, в машине, из которой брали не больше 2–3 доз за раз. То есть — выходили, брали дозу и сразу от нее избавлялись. Передача проходила, можно сказать, из рук в руки. Но не совсем напрямую.

— Это как? — не понял Крячко.

— Покупатель не знал продавца в лицо. Заказ делали на танцполе. К потенциальному покупателю во время танцулек сзади подходил человек. Буквально на несколько секунд останавливался, задавал пару вопросов и говорил, где взять товар, а потом уходил…

— Так все-таки закладка была!

— Да, но, скорее всего, она приклеивалась на скотч или еще на что-то с внутренней стороны столешницы того столика, где сидел покупатель — неважно, один или с компанией. А может, и не на этом столике приклеивали, а на соседнем. Мне все-таки кажется, что места менялись. Через минуту покупатель мог забирать товар. Все делалось быстро, поэтому можно сказать, что закладок не было, а была передача из рук в руки. Возможно даже, что работали дилеры в паре. Один — забирал деньги и оставлял наркотик, а второй — отвлекал покупателя вопросами от этого процесса.

— А деньги, значит, заранее тоже скотчем…

— Да. Скорее всего, точно так же с внутренней стороны столешницы приклеивали завернутые в целлофан деньги на дозу, — кивнул Гуров. — Но это всего лишь версия.

— Вполне разумная, кстати, версия, — согласился с другом Станислав. — Так ты считаешь, что наркотик был в шоколаде? Почему ты так думаешь?

— Во-первых, не я первый догадался о таком способе передачи, а ребята из отдела. — Лев Иванович кивнул на дверь. — Да и сам наркотик своим оригинальным названием наталкивает на мысль о шоколадке. Я ведь тебе говорил, как его назвали умники из молодежной среды?

— Говорил, — кивнул Крячко. — А что во-вторых?

— Во-вторых, если даже просто упаковку с наркотиком намазывать уксусом или горчицей, чтобы отбить нюх у собаки, натасканной на наркотики, то она все равно его учует и будет кружить рядом, давая подсказку оперативникам. А вот если спрятать пакетик, обработанный нашатырем, в шоколад, а потом еще и шоколад вложить в обертку, обработанную уксусом, например, то шансы, что собака близко подойдет к наркотику, будут уменьшены, а значит, и риски обнаружения закладки минимальны. Тем более что «Сникерсы» свободно продаются в баре клубов, а запахи от еды у каждого столика порой так смешивались, что любой пес, натасканный на наркотики, даже самый опытный, и тот растеряется. Да и по времени такие закладки весьма короткие. А значит, опять же риск, что придут с обыском и найдут наркотик, сводится к минимуму.

— Ага, понял. Дилеры с собой наркотик тоже не носят, а, забрав его с улицы, тут же раскидывают по клиентам. Но ведь тогда на камерах было бы видно, да и охрана бы знала, что кто-то чаще других на улицу выходит, а потом внутрь попадает.

— Мог быть и третий человек, который передавал наркотики через… Ну, я не знаю, через окно в туалете или еще каким-то способом, который не предполагает выхода на улицу. Таким образом, за ночь можно объехать не один клуб, — кивнул Лев Иванович и заторопился. — Ладно, я пошел, а ты с этим, как его… с Дербеневым пересекись и обсуди вопрос совместного ведения дела по Айнуре.

— Да, я так и сделаю, — согласился Крячко. — Встречаемся у дома Михайловны?

— Хорошо. Я тебе позвоню, когда буду выезжать, — ответил Лев Иванович и скрылся в кабинете Деева.

— Так что сегодня вечером и займетесь этим Адамом или как его там… — услышал Лев Иванович обращенное к молодым оперативникам — Ивану-Тарзану и Савелию — задание подполковника.

— Пока мы не узнали его настоящего имени, дадим ему кодовое — Красавчик, — предложил Гуров, и все согласились с таким предложением.

— Я так думаю, что пока от облав и проверок клубов нужно отказаться, чтобы не вспугнуть дилеров, — глядя на Льва Ивановича, сказал Деев. — Пусть ребята поработают и разузнают хотя бы об этом Красавчике.

— Хорошо, — согласился Лев Иванович. — Но чтобы наркодилеров отвлечь от деятельности Ивана и Савелия, давайте-ка я отдельно от них похожу и поспрашиваю о ребятах, которых убили. Ведь пока так никто и не выяснил, какая между этими тремя убийствами есть связь. И есть ли она вообще.

— Да, мы так и не выяснили, что могло этих парней объединять и кто бы мог желать им смерти, — ответила за Деева Виктория. — Но у меня есть предложение. — Она хитро посмотрела на полковника. — Лев Иванович, вы давно были в ночном клубе? — спросила она.

— Лет сто уже не был, — ответил Гуров и вопросительно посмотрел на Викторию, ожидая, когда она выскажется до конца.

— Вы же понимаете, что сегодня молодежь не очень расположена откровенничать с представителями полиции. Одно дело вызвать кого-то в кабинет или прийти к кому-то домой… В таких случаях кто-то, может, и разоткровенничается или хотя бы хоть что-то захочет рассказать. А когда молодые собираются в стаи да к тому же на своих, как они считают, законных территориях — в клубах, ресторанах и так далее, то тут добра от них, а уж тем более сотрудничества — не ждите.

— Вы предлагаете вызывать всех в кабинет? — не совсем понял ее предложение Гуров и улыбнулся.

— Нет, что вы, я совсем даже не это имела в виду, — смутившись, ответила Виктория. — Я просто хотела предложить вам пойти в ночной клуб вместе со мной. И, так сказать, в неофициальной обстановке…

— Ах вот оно что… — Гуров рассмеялся. — Что ж, от такой приятной компании я не откажусь, хотя…

— Виктория у нас опытный психолог, — серьезно добавил Деев, перебив Гурова. — Она может разговорить кого угодно.

— Ну, при такой рекомендации — я двумя руками «за», — поднял руки вверх, словно сдаваясь, Лев Иванович.

Рабочие вопросы обсуждали еще больше часа, а потом разошлись. Гуров первым делом, чтобы не забыть, позвонил Орлову и, отчитавшись по своему делу, как того требовал от него его друг и начальник, сказал:

— Петр, у меня к тебе просьба. Отправь завтра кого-нибудь из наших патологоанатомов в Боткинский морг. Мне нужно, чтобы провели повторное освидетельствование смерти Айнуры Усеиновой. Ее нашли в Москве-реке, и обстоятельства смерти девушки весьма и весьма мутные, на мой взгляд.

— Ты же вроде как поручил это дело Крячко. Что, неужели все так серьезно? Есть основания думать, что это убийство?

— Этим делом Станислав и занимается. Он ее и нашел в морге, что находится во 2-м Боткинском переулке. Девушке даже вскрытие проводили, но как-то неаккуратно, в спешке. Поэтому, чтобы откинуть версию убийства, мне и хочется подстраховаться.

— Ага, понятно. А чей это участок, где тело было обнаружено?

— Некоего лейтенанта Дербенева. Это Северо-Западный округ. Он вообще еще мальчишка неопытный, поэтому Станислав и берется за это дело, чтобы мне помочь с этой историей разобраться.

— Вот пусть и разбираются с этим самым лейтенантом, — не очень довольно проворчал Орлов. — У тебя своя задача.

— Я от нее и не отказываюсь. Так я могу надеяться, что ты мне поможешь?

— Можешь, можешь. Завтра утром выясню, кто из наших специалистов свободен, и отправлю в морг, — усмехнулся Петр Николаевич. — Ладно, Лева, звони завтра, как у тебя следствие продвигается. А Станиславу скажи, чтобы сам мне в случае нужды звонил и просил о помощи, если таковая ему потребуется от меня.

— Договорились.

Гуров отсоединился и позвонил на этот раз Крячко, чтобы сообщить тому, что выдвигается в сторону улицы Петровка, где находился дом Лютика.

Глава 11

— Дина… — Лев Иванович пытался поймать и сосредоточить на себе растерянный и бегающий взгляд одноклассницы, заглянуть в ее заплаканные красные глаза. — Случилось то, что случилось, и теперь никуда от факта, что Айнуры больше нет, — не денешься. Теперь ты должна помочь нам восстановить события последних дней жизни твоей дочери. Это нужно, чтобы мы, да и ты тоже, узнали, что с ней случилось и почему получилось так, что она погибла.

— Как я могу помочь, если я была далеко, в Крыму, а она тут — в Москве? — непонимающе посмотрела Дина на Гурова. — Я уже ответила на все вопросы, которые задал твой коллега, и не знаю, почему моя дочь могла покончить с собой, если предположить, что именно так все и случилось. Она была активной и жизнелюбивой девочкой. Да, со своими тараканами в голове, но у кого их нет? А вот чтобы так, накачавшись наркотиками и алкоголем, спрыгнуть в реку…

— Вы с ней переписывались…

— И я, и Алим, и Асея тоже…

— Вот. Нам нужна информация, и чем больше ее будет, тем лучше. — Лев Иванович попробовал объяснить Дине, почему эта информация им нужна: — Мы со Станиславом, конечно же, могли бы задать тебе еще кучу разных вопросов. Но мы понимаем, что ты что-то можешь забыть, чего-то не знать или просто растеряться и пропустить что-то главное для нас в своем ответе. Поэтому такая вот просьба — созвонись с детьми, и пусть они тебе, а вернее, Станиславу вышлют всю свою переписку с Айнурой. В общем, все, что у них есть. Желательно за последний месяц. И сама сделай то же самое. Сможешь? — Дина кивнула. — Вот и хорошо.

— Да, это очень важно — знать, как провела и с кем общалась Айнура в последние дни перед гибелью, — подтвердил Станислав. — Ведь она могла сказать брату или сестре то, что никогда бы не сказала вам.

Все трое сидели на кухне и беседовали при закрытых дверях. Гуров, зная любопытный характер Михайловны, отправил ее прогуляться, но двери на всякий случай все равно прикрыл. Мало ли, вдруг Лютик вернется в самый неподходящий момент. Дина уже спросила у Крячко все, что ее интересовало, и с удивлением узнала, что в организме Айнуры были найдены наркотики и алкоголь.

— Да, наверное, вы правы, Айнуре куда как проще было сказать Асие или Алиму что-то о себе, чем рассказать мне или отцу. Хотя отношение к алкоголю и наркотикам у нас в семье самое негативное. Когда я поехала искать дочку в Москву, ни один из детей даже не намекнул, что знает что-то о сестре такого, отчего она могла вдруг перестать отвечать на звонки и письма, — вздохнула Дина. — А уж тем более они мне бы сказали, что она принимает что-то запрещенное.

— Иногда бывает так, что не придаешь значения каким-то вскользь сказанным словам или фразам только потому, что не можешь себе представить, что человек, который их сказал, вдруг возьмет и когда-нибудь вот так, в одночасье, исчезнет из твоей жизни, — тихо сказал Станислав.