Горячий танец смерти [сборник]

— Это хорошо, что объявились. Иначе куда бы мы ее? Мы до бесконечности держать у себя неопознанных не можем. Не положено нам до бесконечности их тут держать. Вот и забирайте, — снова занудил, но уже обрадованно, медик.

* * *

Выйдя из полутемного помещения на яркое солнце, Крячко зажмурился, потом сел в машину, еще раз, но уже более подробно, прочитал результаты вскрытия и стал звонить Гурову.

— Занят? — коротко спросил он.

— Занят, но говори, — ответил Лев Иванович.

— В общем, нашел я ее, кажется…

— Кажется или нашел? Говори яснее. Слово «кажется»…

— Лева, не умничай. Ты ведь знаешь, что опознать наверняка ее сможет только мать.

— В каком она морге? — выдохнул Гуров. По голосу было слышно, что он волновался. Ведь ему предстояло сказать однокласснице, что ее дочка, скорее всего, мертва и теперь ей, матери, предстоит ее опознать, а это процедура не из приятных — если не сказать больше.

— При Боткинской больнице, — понимая чувства друга, тихо ответил Станислав. — Я сам могу с ней съездить на опознание. Скажи только, откуда ее забрать, твою одноклассницу.

— Погоди. Дай мне время. Я ведь должен подготовить ее. Ты мне вот что скажи. Как она умерла и где нашли?

— В Москве-реке ее нашли, а вернее, у берега на Карамышевской набережной, рядом с мостом. Судя по результатам вскрытия, ее накачали наркотиком и алкоголем и скинули в воду. Она и утонула. Но вот кто это сделал и где…

— Почему ты думаешь, что ее специально кто-то скинул? Может, это самоубийство или несчастный случай?

— Может, и несчастный случай… А насчет самоубийства тебе лучше знать, ты ведь с ее матерью разговаривал, — ответил Крячко. — Кстати, она тебе не говорила о том, что у девушки какие-то проблемы с наркотиками? В крови погибшей найден мефедрон, это синтетический…

— Я знаю, что такое мефедрон, и понял тебя, — прервал его Гуров. — Я тебе перезвоню через полчаса и скажу, где забрать Дину. Сам я ну никак пока не могу отлучиться. Завис с этими видео.

— Есть хоть что-то или пока глухо? — спросил Станислав, намекая на новое расследование Льва Ивановича.

— Конкретного пока ничего, но кое-какие мысли уже появились. Особенно после того, как ты сказал название наркотика, который нашли в крови утонувшей. Но об этом потом.

— Ладно, жду звонка. — Крячко оборвал связь и поехал на Петровку отдавать документы дежурному. Там по прибытии он позвонил Дербеневу и коротко рассказал о результатах вскрытия и о предполагаемом убийстве девушки.

— Этого еще не хватало на мою несчастную голову, — чуть ли не застонал молодой оперативник.

— Уж прямо-таки и несчастную! — развеселился такой реакцией Крячко.

— А то как же! На мне и так два расследования висят, а тут нате вам — еще один труп. Ну и когда я все это буду разгребать, если меня постоянно, вот как сегодня, дергают и не дают самостоятельности?

— Хочешь, поговорю с начальством, чтобы тебя не трогали?

— Спасибо, но сам разберусь, — буркнул Дербенев. — Вы, главное, документы оставьте у дежурного. А еще лучше — мне привезите.

Крячко понравилось это «сам разберусь». Было сразу видно, что парень — упрямый и не карьерист, и он ответил:

— Давай сделаем так. Я документы пока у себя оставлю. Мне нужно сегодня еще с матерью убитой девушки съездить на опознание. А во второй половине дня мы с тобой встретимся, и я их тебе отдам вместе с протоколом опознания. Договорились?

— Договорились, — повеселел Дербенев и признался: — Не люблю я морги, меня всегда мутит от одной только мысли об этом месте.

— Ну, вот и договорились. — Крячко мысленно улыбнулся, вспоминая себя в начале своей карьеры, когда он, будучи еще совсем молодым лейтенантом, вот так же мучился всякий раз, когда нужно было ехать в морг. Но долгие годы службы взяли свое, и, сталкиваясь со смертью и убийствами (порой весьма изощренными и кровавыми) чуть ли не каждый день, Станислав уже привык и к трупам, и к моргам.

Глава 8

К тому времени, когда Гурову позвонил Станислав Крячко и сообщил о том, что он нашел Айнуру, Гуров уже несколько часов сидел у монитора и вместе с экспертом-техником смотрел видео с камер. Камер в каждом из клубов было несколько, и Рустем включал их по очереди. Сначала смотрели видео с Bizi, затем стали смотреть видео с клубов. Начали с тех камер, которые вели съемку зала со столиками, потом с камер, которые снимали места возле бара, а потом уже перешли на танцпол. Гуров периодически просил техника то остановить какой-нибудь заинтересовавший его момент, то прокрутить съемку быстрее, то отмотать назад… Вскоре с непривычки у него стали слезиться глаза от напряжения, и приходилось делать перерывы на кофе или на покурить. Курил Рустем, а Гуров в это время обдумывал полученную информацию.

И только к часу дня у Льва Ивановича начала выстраиваться хоть какая-то мало-мальски понятная картинка о том, как протекали события тех ночей, когда на танцполе происходили смертельные случаи. Гуров обратил внимание Рустема и Виктории, которая присоединилась к ним около одиннадцати, на то, что во всех трех клубах на видео появляется один и тот же персонаж — парень лет двадцати двух — двадцати пяти с внешностью Адама Демоса. Гуров, конечно же, не знал никакого Адама Демоса, это Виктория, когда полковник показал на таинственного парня, заявила, что он похож на этого знаменитого австралийского актера.

— Тем лучше для нас, — заявила она. — С такой внешностью он точно не растворится в толпе, и за ним легче будет понаблюдать. Чую, не зря он во всех трех клубах засветился. Хотя и не в дни, когда были совершены убийства, но все-таки. Он вполне может быть дилером, который толкает наркотик. Через него мы сможем выйти и на остальных. И как это мы такого красавчика сразу не заметили и пропустили? — Виктория недоуменно и вопросительно посмотрела на Рустема.

— По мне, так никакой он не красавчик, — недовольно буркнул техник и добавил: — Пойду позову нашего Ивана-Тарзана. Пусть полюбуется на этого Демоса и вечером походит по клубам и поспрашивает о нем ребят с тусовки.

Рустем вышел, а Гуров взял перерыв, чтобы в очередной раз обдумать ситуацию. Тут-то ему и позвонил Станислав. Поговорив с ним, Лев Иванович налил себе кружку крепкого черного кофе и под удивленным взглядом Виктории выпил напиток практически залпом, не замечая ни вкуса, ни того, что кофе был обжигающе-горячим.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она, присев рядом с Гуровым.

— А? — не сразу расслышал вопрос Лев Иванович, но потом до него дошла его суть, и он ответил: — Да. У одноклассницы дочь пропала. Приехала в Москву из Крыма на заработки и вот нашлась — в морге. Теперь думаю, как бы мне однокласснице эту новость сообщить… А ведь еще опознание нужно провести…

— Так, может, это не ее дочка? Пока она ее не опознала, есть шанс, что девушка в морге просто похожа на ее дочь.

— Оно, конечно, может быть и так, но вот только внешность уж больно приметная. Девушка — татарка по национальности.

— Ах вот как! — Виктория опустила голову и, немного подумав, спросила: — Мама девушки сейчас в Москве?

— Да. Прилетела вчера. Обратилась ко мне, чтобы помог. Вот и помог…

— А искал ее, я так поняла, ваш коллега, который вам сейчас звонил? И он же, как опять же я поняла, должен с ней съездить на опознание?

— Да, но вот я думаю, что, может, мне самому стоит с ней поехать? У Дины в Москве никого из родных нет. Ей нужен сейчас кто-то, кто бы ее поддержал.

— Хотите, я поеду вместе с вами и поговорю с ней? Я все-таки психолог и женщина. Думаю, что у меня лучше получится сообщить ей такую ужасную для нее новость.

— А вам не сложно? — оживился Гуров. — Знаете, я хоть и работаю столько лет в уголовном розыске и всякого навидался, но сейчас — случай особый. Дина — она…

— Она была вашей первой школьной любовью, — улыбнулась, догадавшись, Виктория.

— В общем — да, но любовью безответной. — Гуров посмотрел на Викторию с благодарностью за понимание ситуации. — И теперь я не знаю, как мне ей сообщить такую новость. Я вообще теряюсь, когда рядом со мной женщина плачет, — признался полковник в своей единственной слабости.

— Тогда, может, будет лучше, если к ней поедут я и ваш коллега? — спросила Виктория. — А вы оставайтесь с Рустемом и смотрите, как выражается наш Деев, кино дальше. У вас глаз не замыленный. Вы нам уже одну отличную подсказку сделали. Вдруг еще что-то заметите, что мы пропустили. Кстати, у вас есть идеи насчет того, как дилеры в клубах передают наркотик? Ведь закладки так и не были найдены.

— Может, потому и не были найдены, что их не было в принципе, — вздохнул Гуров, думая не о наркотиках, а о Дине, а вернее, о том, как ей сказать поделикатней о найденной Крячко Айнуре.

— Но ведь как-то они передают наркотик, — задумчиво произнесла Виктория.

— Я кое на что обратил внимание, когда смотрел видео. Но мне нужно еще раз посмотреть и убедиться, что моя догадка верна.

— Вот и смотрите, а мне скажите, где сейчас находится ваша одноклассница. Вы ей не звоните, я сама ей все объясню, аккуратно, чтобы сильно не напугать.

Гуров вышел из задумчивости. Его, собственно, успокаивала мысль, что не он, Гуров, будет вестником плохих новостей для Дины, а кто-то другой расскажет ей о смерти ее дочери. Но в то же время было бы куда как честнее, чтобы именно он сказал Дине, что ей предстоит поехать в морг на опознание. Немного поразмыслив, Гуров принял окончательное решение и обратился к психологу:

— Виктория, я сейчас позвоню Станиславу. Это мой коллега и друг. Тот самый, который занимался поиском девушки. Попрошу его подъехать сюда и забрать вас. С ним поедете по адресу, который я дам, ну и… В общем, Станислав вам все расскажет.

— Хорошо. И не переживайте, все будет хорошо.

Виктория положила ладонь на руку Гурову, и он вдруг вспомнил, как он сам совсем еще недавно точно таким же жестом утешал Дину. Вспомнил и благодарно улыбнулся Виктории.

* * *

— Дина… — Лев Иванович, когда Крячко забрал Викторию и уехал, решил все-таки сам позвонить и подготовить одноклассницу к их визиту. — Через полчаса к тебе приедут и расскажут, где Айнура.

— Ты нашел мою девочку?! Где она? С ней все в порядке? Почему ты сам не приедешь? — засыпала его вопросами Дина.

— Да, ее нашли, кажется. Не я, но по моей просьбе. И тебе… — Гурову тяжело давались слова. — Тебе нужно будет с ними поехать. Сам я не смогу приехать. Я приеду к тебе потом, ближе к вечеру. Договорились?

— Ты сказал «ее нашли, кажется». Что это значит? Что с Айнурой? Говори прямо. Она в больнице? В коме? Без сознания? Говори же! — в отчаянии крикнула Дина.

— Нет, она не в больнице, — глухо ответил Лев Иванович. — Нашли тело девушки… Тело, понимаешь? По описанию она очень похожа на Айнуру. Тебе нужно будет ее опознать, — выдохнул полковник и быстро добавил: — Но мы могли ошибиться и принять за Айнуру кого-то еще, поэтому…

— Я это чувствовала, — перебила его Дина охрипшим голосом. — Я знала, что не увижу ее больше живой…

— Ты погоди, может, это и не она вовсе, а просто кто-то похожий на нее, — пытался успокоить то ли ее, то ли себя Лев Иванович, но Дина уже дала отбой, и в трубке у Гурова раздался длинный гудок.

— Черт, — выругался он и стукнул кулаком по столу так, что кружка с остатками кофе, ноутбук, а заодно и сидевший перед монитором Рустем подскочили. — Извини. — Гуров растерянно посмотрел на техника, взъерошил волосы, прошел к нему, обогнув стол и сев рядом, сказал: — Давай еще раз просмотрим эпизод, где наш предполагаемый дилер с внешностью актера подходит к стойке бара, а потом идет в зал со столиками.

— В каком клубе? Алексея Козлова? Это тот момент, когда он о чем-то болтает с барменом?

— Да-да, тот самый, — рассеянно кивнул Лев Иванович.

Он все еще мысленно не вернулся после разговора с Диной в кабинет Рустема, а потому был задумчив и взволнован.

Глава 9

Оказалось, что Крячко и Виктория уже были знакомы друг с другом. Пару лет назад они встречались на одном из праздничных корпоративов, устроенных в честь Дня работника уголовного розыска. Ни Гуров, ни Станислав не были любителями подобных новомодных мероприятий и сразу же после торжественной части всегда норовили улизнуть домой. Но в тот раз, в отсутствие Гурова, который уезжал в очередную командировку, генерал Орлов какой-то хитростью сумел заманить Станислава на одну такую вечеринку. Станислав тогда тихо маялся, забившись от подвыпивших коллег в самый дальний угол, и только знакомство и беседа с Викторией спасли его от неминуемой смертной скуки. Но потом, после этого вечера, пути их как-то не пересекались, и Крячко забыл об интеллектуалке, которая весь вечер развлекала его беседой на тему занимательной психологии.

— Так вот, значит, как оно получилось! Теперь ты работаешь с оперативниками из наркоотдела, — улыбнулся Крячко, когда Виктория рассказала ему, как Волгин переманил ее из уголовной полиции, где она работала в Юго-Западном округе Москвы, к себе в управление. — Нравится больше, чем раскрывать убийства?

— Да, там интереснее. Во всяком случае — для меня. Работать с наркозависимыми — это как изучать другую планету. Тут тебе и психология, и психиатрия. В общем, есть за что зацепиться и написать докторскую диссертацию.

— Ого! — восхитился Крячко. — Уже начала писать? Какая тема?

— Все пока только в начальной стадии, в разработке. Готовлю материалы, собираю случаи из жизни и практики для примеров, обдумываю план. А тема… Там сложная терминология. Но суть в том, чтобы выявить генетические, педагогические и психологические причины, которые приводят к наркомании. Конечно же, об этом писали, и очень много, но я хотела бы разобраться в глубинной сути такого явления, как наркомания. Просто я не считаю, как многие мои коллеги или врачи-наркологи и психиатры, что наркозависимость — это болезнь.

— Интересно, а что же это, если не болезнь? — Крячко заинтересованно посмотрел на Викторию.

— По моему мнению — это духовная деградация личности, — чуть покраснев, ответила психологиня. — То есть сначала личность деградирует, разрушается духовно, а только потом становится наркозависимой, а не наоборот.

— Фьють, — присвистнул Станислав, — вон ты куда замахнулась! Интересно, как ты собираешься доказывать то, что в человеческом понимании не является каким-то физиологически-химическим процессом в нашем организме? Я имею в виду наличие души. Ведь духовность без души — невозможна, я так понимаю?

— Ты правильно понимаешь, — смущенно ответила Виктория. — А вот в нашем обществе духовностью считается не наличие у человека души, а наличие внутренних моральных ценностей, традиций, определенного уровня образования, совести, в конце концов. Отчего-то считается, что духовность можно воспитать, привить. Словно это прививка. Но как, скажи мне, можно привить человеку совесть или способность быть добрым, а не злым? Как, отрицая одно, то есть существование души, можно считать наличие другого — духовности — естественным в человеке? А наркоманы и алкоголики, которые, может, и были в свое время воспитаны в нравственных нормах и даже по природе своей добрые — откуда они потом берутся? Почему деградируют и становятся моральными уродами и преступниками?

— Не знаю. Но сейчас ведь многие люди считают себя верующими и имеют понятие о душе… — пробовал возразить Станислав.

— Вот именно, что в большинстве своем только имеют понятие, — с сожалением вздохнула Виктория. — Я, конечно же, понимаю, что такая тема диссертации не совсем подходит к психологии как к науке о сознании и поведении человека. Но я хочу попробовать и найти связь…

— Слушай, очень интересная тема! Как только ты оформишь свои мысли на бумаге — дай мне знать. Хотелось бы почитать, что ты по этому поводу думаешь. А пока пойдем с тобой утешать одноклассницу Льва Ивановича. Уже приехали.

Дверь им открыла недовольная Михайловна. Она узнала Крячко, которого знала столь же давно, как и Гурова, и сразу же на него заворчала:

— Плачет ваша дамочка. Горько так плачет, но мне двери не открывает. Заперлась в комнате и рыдает. Привезли, бросили женщину. А утешить — некому.

— Не ворчи, Михайловна, — покосился на нее Станислав, проходя в квартиру. — Горе у нее, потому и плачет. Наверняка Лев Иванович ей позвонил уже, — повернулся он к Виктории.

— Да-да, звонил ей кто-то, а после она и плакать начала, — поддакнула Михайловна.

— Все-то ты слышишь и знаешь, — усмехнулся Крячко. — В какую комнату стучать?

Но стучать не пришлось. Дина сама вышла им навстречу, заплаканная, с припухшими глазами и лицом.

— Вы от Левы? — спросила она, глядя на Викторию.

— Да, от него, — кивнула психолог. — Что он вам сказал?

— Сказал, что нашли тело девушки и мне надо съездить с вами и опознать его. Сказать точно, Айнуру нашли или нет.

— Да, все верно, — ответила Виктория. — Но для начала вам нужно успокоиться. Пойдемте в комнату, я вам кое-что объясню и расскажу.

Под удивленные взгляды Лютика и Крячко одна женщина сочувственно обняла другую за плечи и повела ее вглубь комнаты, а потом и вовсе закрыла за собой дверь.

— Кофе будете? — Не зная, что еще сказать, Михайловна посмотрела на Станислава.

— Нет, не хочу, а вот водички бы попил, — ответил Крячко.

— И принесите еще один стакан воды нам, — выглянула из комнаты Виктория.

— Ага, сейчас, я мигом, — засуетилась Михайловна.

Они с Крячко прошли на кухню, потом Лютик умчалась со стаканом, а Станислав подошел к окну и посмотрел на улицу. На кухне было накурено так, что дым просто-таки висел густой тучей в воздухе. Станислав открыл пластиковое окно настежь, благо на улице сегодня было тепло. Солнце как раз находилось напротив окон квартиры, и Станислав на пару минут застыл, подставив ему лицо.

— Весна. — На кухню зашла Михайловна. — Помню, в прошлом году она была не такой теплой.

— Ты все еще куришь свою вонючую трубку, Лютик? — повернулся к ней Крячко. — Смотри, такими темпами до следующей весны не доживешь. Вон как надымила, хоть полотенце вешай. Кухня ведь все-таки…

— Вот именно — кухня! — подняла желтый от выступившего на нем никотина указательный палец Михайловна. — Причем кухня моя, а потому что хочу в ней, то и делаю.

— Как твой сын? — сменил тему разговора Станислав. — Слышно о нем что-нибудь?

— Нет, — коротко и резко ответила Михайловна и отвернулась, не желая дальше говорить об этой больной для нее теме. — А ты все еще с Гуровым в паре работаешь?