Крылья пламени

Клэр откинула с лица слипшиеся пряди волос и плюхнулась на каменный пол около Илая.

– Ладно, Мортон, разрешаю воспользоваться моим очарованием и сказать, что я отдал приказ переселить тебя подальше от Коффмана. Но только когда ведьмы расширят пещеру, – добавил он, задумчиво потирая подбородок. – Хотя Нэшу это не понравится.

Клэр фыркнула, привалившись спиной к каменной стене. Она обвела взглядом их новый лагерь, как любили называть пещеру повстанцы, и сложила руки на груди.

– Когда в замке Велоры вы сказали, что чаще всего обитаете в пещерах и разбиваете палаточные лагеря на горах, я не придала этому особого значения. И вот спустя пару месяцев мне пришлось отказаться от мягкой теплой кровати и спать… на земле.

– Скажи спасибо, что ведьмы могут без проблем наколдовать огонь. Раньше, когда в Безымянном королевстве наступали холода, нам приходилось спать на голых камнях под тремя теплыми плащами.

Продолжая слушать болтовню командира, Клэр проследила за ведьмами, которые двигались мимо них в сторону выхода из пещеры.

Она призналась, что льерски были удивительно красивы. Не как смертные девушки. От ведьм исходила темная, смертоносная сила. Они двигались так, словно весь мир лежал у их ног. На лбу каждой льерски виднелся плетеный кожаный обруч, в центре которого располагался символ, вылитый из серебра. То луна, то меч, то расколотая гора. Клэр объяснили, что символ означает клан, к которому принадлежит ведьма.

Покачивая бедрами, льерски одновременно бросили в сторону Илая недвусмысленные взгляды. Он оторвался от натачивания клинка, посмотрел на них и вопросительно приподнял бровь. Тихо хихикнув, девушки скрылись в темноте пещеры.

– Такие самоуверенные, даже не скрываются, – пробормотала Клэр, желая защитить Илая от нападок новоприбывших ведьм.

Подруга не простит, если она отдаст командира в лапы льерсок. Хотя Илай со своим холодным взглядом и заточенным клинком не нуждался в ее защите, Клэр продолжала отгонять от него назойливых мух. Что тут сказать – женская солидарность.

Командир отложил в сторону меч и спросил:

– Сколько за сегодня?

– Двадцать.

Илай недовольно покачал головой.

– Нужно больше, Мортон. Двадцать слишком мало.

– Месяц назад я могла подтянуться всего пять раз! – вскинула руки Клэр и пнула его ботинок.

– Посмотри на свои дряблые мышцы и перестань меня бить.

Она снова ударила его по щиколотке, на что Илай обреченно вздохнул, словно Клэр была одной большой проблемой.

– Вставай, Летучая Мышка.

Клэр тихо выругалась, поднимаясь на ноги. Илай наигранно отряхнул черно-красный кафтан Альянса от невидимой пыли, на что она лишь закатила глаза, и расправил темные крылья. Как только они вернулись с площади Сената, Костяной Череп и ведьмы развеяли скрывающие чары и вернули падшим и ангелам их истинное обличье.

– Теперь покажи, чему ты научилась. Аарон сказал, что пару дней назад тебе удалось уложить его за пятнадцать секунд. – Его губы растянулись в хищной улыбке. – Повторишь?

Клэр гордо расправила плечи и приняла боевую стойку. За месяцы в рядах Альянса она довела ее до совершенства: обе ноги чуть согнуты в коленях, корпус развернут, уязвимые точки тела закрыты от противника. Из такой стойки удобно не только атаковать, но и защищаться.

Она вспомнила все тренировки, которые командиры проводили каждый день этого долгого месяца. Рукопашный бой давался ей легче, чем сражение на клинках, но Аарон продолжал учить ее новым ударам и отвлекающим приемам.

Клэр сделала глубокий вдох, на секунду прикрывая глаза, после чего выдохнула и бросилась на Илая.

Ее движения были быстрыми и отточенными, но командир двигался намного стремительнее. Клэр нанесла ему прямой удар рукой, но Илай уклонился, и его сжатый кулак прилетел ей под ребра. Удар был несильным, но он заставил ее выругаться и втянуть в легкие воздух. Она отскочила на пару шагов, вспоминая комбинацию, которую показал Аарон. Клэр снова замахнулась, после чего вложила всю силу в косой удар дальней ноги. Она целилась в голову, но Илай успел пригнуться.

На лице Аттереса играла кровожадная ухмылка, его дыхание было размеренным, а движения – точными и отработанными.

В следующее мгновение Илай сделал резкий выпад. Она пригнулась и подскочила к его открытому для ударов корпусу. Когда он понял свой промах, Клэр быстро приподнялась и ударила его затылком под подбородок. Челюсти Илая клацнули, на что она громко захохотала и снова ринулась в его сторону.

– Давай, моя девочка! Уложи этого засранца за то, что он съел мой завтрак!

Клэр развернулась и увидела отца, застывшего у входа в помещение, где они тренировались. Она хотела подбежать к нему и крепко обнять, но вспомнила про засранца, стоявшего за ее спиной.

Клэр оглянулась как раз в тот момент, когда он перешел в наступление и чуть не повалил ее на спину. Илай двигался быстро и незаметно, но если у нее получилось одолеть Аарона, то получится одолеть и второго командира. Илай всегда отличался от Йоргенсена скоростью и изворотливостью, несмотря на крепкие мышцы и высокий рост.

Удары Аттереса были настолько быстрыми, что на мгновение Клэр отскочила от него подальше, чтобы перевести дыхание. Пот застилал глаза, из груди вырывались рваные выдохи, но она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рукопашный бой стал ее новой отдушиной, и она пообещала себе, что не остановится, пока не одержит победу над всеми командирами Альянса.

Илай понимающе хмыкнул.

– Если что, ты всегда можешь сдаться.

– Не сегодня, – прохрипела она, нанося новый удар.

Илай легко повалил ее на пол, выполнив подсечку и самодовольно усмехнувшись. Клэр зарычала, потирая ушибленный локоть, на который случайно приземлилась, и собралась подняться на ноги.

Но закончить поединок им не дали.

– Командиры! – прогремел суровый голос Дагнара, проникая в каждый уголок пещеры. – Командиры, Астра Аттерес и Клэр Мортон! Через три минуты в зале заседаний!

«Как он может так громко кричать из другого конца лагеря?»

– Видимо, сегодня ты не надерешь мне задницу, Мортон.

– Что случилось? – спросила она, принимая руку Аттереса и поднимаясь на ноги. – Боги, ты даже не запыхался. Дай мне воды.

– Не наглей. Я тебе не подружка.

– А мне кажется, что подружка. Ты просто не хочешь этого признавать, чтобы не разрушать образ холодного командира, – пропела Клэр, наслаждаясь его раздражением.

Илай закатил глаза и подобрал с пола оставленный клинок.

– Не играй на моих нервах, – бросил он на нее укоризненный взгляд и протянул бутылку воды.

Клэр заметила, что Илай стал относиться к ней немного мягче, если так можно было сказать. После их разговора в Проксе, когда она рассказала о своих страхах, он словно оттаял и начал понимать ее. Конечно, Клэр сильно преувеличивала, и до друзей им еще далеко, но иногда она видела в командире много чего хорошего. Если не брать во внимание самодовольство и вспыльчивость. И чертово прозвище, которым они с Нэшем ее наградили.

– Так ты знаешь, ради чего нас собирает Дагнар?

Приподнятое настроение Илая сразу же улетучилось. Клэр даже почувствовала, как по пещере пронесся ветерок и охладил ее покрасневшие щеки.

– Сейчас и узнаю.

Она решила не лезть в его голову. За это время Клэр поняла, что закрытый и задумчивый Илай намного опаснее его самовлюбленной версии.

Она подбежала к наблюдавшему за поединком отцу и звонко чмокнула его в щеку, встречая полный гордости взгляд.

– Я обязательно его одолею!

– Не сомневаюсь в тебе, Клэри. – Тобиас еще сильнее взлохматил ее растрепанные волосы. – Иди, тебя ждет Дагнар.

– Встретимся после заседания, хорошо?

Отец подмигнул ей, прижимая к себе.

– Я горжусь тобой, дочка. И люблю больше, чем ты можешь себе представить.

Ее глаза сразу же наполнились слезами, но она сморгнула их и крепко обняла отца. Иногда Клэр просыпалась и думала, что все это ей мерещится – он снова рядом, живой и невредимый, балует повстанцев любимой выпечкой и наблюдает за ее тренировками. Открывая каждым утром глаза, она бежала в его комнату, видела глубокие морщинки и улыбчивое лицо, и впервые за столько времени могла с уверенностью сказать, что была счастлива.

Но кусочек ее души все еще находился в Стеклянном замке – совсем недалеко, в нескольких милях от их пещеры. Но она знала – сейчас так нужно. Это ошибка Альянса и выбор Эстеллы, а подруга ничего не делает просто так.

Если бы они раньше заметили, что Эстелла пропала, если бы они успели вернуться и перехватить ее до Сената, если бы Клэр не была такой трусихой и повторно отправилась в Стеклянный замок, все было бы иначе. Обида, грусть и вина переполняли ее, и лишь разговоры с Илаем помогали справиться с тяжестью на сердце.

– Это не твоя вина, Мортон, – произнес он, смотря на беззвездное небо.

– Нужно было вернуться за ней…

По щеке Клэр сбежала одинокая слеза, но она быстро смахнула ее и сжала кулаки.

– Если бы вы вернулись, вас бы окружила Небесная армия. И в руках Сената была бы не только Солари, но и два командира с одной очень бойкой девушкой.

Она тихо хмыкнула на такой маленький комплимент. Илай говорил спокойным тоном, словно совсем ничего не чувствовал.

– Почему ты не злишься на нас?

– Почему я должен злиться?

– Это произошло из-за нас. Если бы мы действовали быстрее, Дафна не оказалась бы на свободе, а Эс не угодила бы в ловушку.

Илай тяжело вздохнул, и Клэр увидела в его глазах то, что он так умело от всех скрывал: долгие-долгие годы, наполненные войнами, борьбой за дорогих ему людей и надеждой на лучшее.

– Ты веришь в судьбу?

Клэр фыркнула.

– Только не говори, что падший ангел и командир Альянса верит в такую чушь.

– Вот и я не верю. Зато знаю, что наши действия приводят нас туда, где нам суждено оказаться. Мы сами пишем свою историю, Мортон. И если в нашей истории мы должны разделиться, значит, это единственный шанс встретиться вновь.

Клэр запомнила эти слова и вспоминала каждый вечер перед сном.

– Но я все равно когда-нибудь придушу вас с Солари.

Она тихо засмеялась.

– Узнаю своего командира.

Когда они встретились в Ситрисе и Илай узнал, что произошло в замке Сената, его глаза обернулись двумя льдинами, дрейфующими по водам Бесконечного океана. Первые дни его никто не видел, потому что, по словам Астры, он улетел проветрить голову от ненужных мыслей. Илай вернулся через неделю – такой же закрытый, как и в их первую встречу. Не было ни острых шуток, ни злорадных ухмылок, ни громких криков на повстанцев. Осталась лишь пустота.

Наверное, именно в тот момент две совершенно разные души нашли друг в друге успокоение. Клэр и Илай могли часами сидеть на утесе недалеко от пещеры, наблюдая за беззвездным небом Меридиана. Они практически не разговаривали, лишь иногда перекидывались отдельными фразами. Клэр приносила ему свежее печенье от отца, а Илай укрывал ее от редкого дождя крылом, промокая до нитки и позволяя каплям скользить по темным перьям. И если их нельзя было назвать друзьями, то они могли стать хорошими знакомыми или товарищами по несчастью.

Иногда к ним приходила Астра и нарушала тишину едкими высказываниями о том, что они ведут себя как малые дети. Нэш позвякивал бутылкой рома, а Аарон молчаливо смотрел на огни столицы, раскинувшейся за скалами утеса. Бывали дни, когда они занимались планированием, вылазками, тренировками и перенаправлением ведьм в лагерь Альянса, но практически каждую ночь встречались на том же излюбленном месте.

Они решили не предпринимать поспешных действий, хотя многие рвались вернуться в замок и освободить Эстеллу. Но когда от нее пришла первая весточка, им пришлось отложить план на неопределенный срок. Дагнар сразу понял, что Эстелла хочет что-то узнать во время заточения в замке. Сенат не стал бы ее убивать, поэтому они решили ждать знака, параллельно отыскивая информацию о Путях и готовясь к восстанию.

Клэр пробежала по проходам, которые с помощью магии прорыли ведьмы, и догнала Илая около зала заседаний. На самом деле это место сложно было назвать залом, потому что ни дверей, ни окон в нем не было, но помещение больше остальных походило на укромный уголок, где они могли в тишине обсудить важные дела.

Ведьмы же были такими крикливыми, что скрыться от их визгов казалось невозможным даже здесь. Они судорожно запихивали в рот остатки завтрака, приготовленного ее отцом и добровольцами, водили какие-то льерские хороводы и пытались влиться в бурный темп жизни повстанцев.

Ведьмы оказались немного… ненормальными. Зато с ними не соскучишься.

У Клэр сложилось впечатление, будто в родном королевстве их что-то сдерживало. Или кто-то. На территории смертных, вдали от короля и королевы Трамонтаны, у них словно открылось второе дыхание. Во время перенаправления в лагерь Альянса и всю последующую неделю льерски жались по углам и подпрыгивали от каждого шороха. Но когда поняли, что со стороны Пылающих им ничего не грозит, началось… это.

Хороводы.

– Да выходим мы, командир Аттерес! Только не кричите.

– Будешь разговаривать со мной в таком тоне, и я подпалю на костре твои крылья.

Из размышлений ее вытянули Пылающие, которые покидали зал заседаний. По нашивкам на груди Клэр поняла, что это поисковой отряд. Видимо, Дагнар обсуждал с ними очередную операцию.

– Илай, не груби моим подчиненным! – выкрикнул из глубины зала Нэш.

Последнее время Клэр часто погружалась в раздумья. Вот и сейчас, несмотря на шум и толпу повстанцев, ее мысли метались от одного к другому.

Затем снова вернулись к отцу.

С возвращением Тобиаса Мортона появилась новая странность, которую никто не мог объяснить. Все это время она неосязаемо скользила по каменным переходам пещеры, заставляя командиров находиться в постоянном напряжении. И пытаться найти ответ на единственный вопрос.

Как смертный может потерять память?

Ее отец совершенно ничего не помнил о Сенате и Путях. Ему словно стерли воспоминания или наложили на него какое-то заклинание, хотя кто мог сделать такое в королевстве, где никто не владеет магией? Чернокнижники? Дьявольский культ? Они ведь не настолько могущественны, чтобы лишить человека памяти…

Дагнар предполагал, что ее отец узнал о заточенной в стенах силе, поэтому и хотел предупредить Альянс. Но сейчас Тобиас ничего не помнил. Как если бы он никогда не состоял в Сенате Меридиана, не помогал подпольно Альянсу и не просил дочь не высовываться из Велоры.

На памяти командиров такое происходило впервые. Клэр благодарила судьбу за то, что отец остался в живых, но иногда в голове возникали неприятные мысли. Кроме потери воспоминаний о Сенате и Путях в нем ничего не изменилось: он помнил детство Клэр и свою мертвую жену, помнил жизнь до вступления в Сенат и работу в кондитерских. Из него словно вытянули те годы, что он провел в правительстве, оставив на их месте лишь пустоту.

«Что же они с тобой делали, папа?»

– Так и будешь стоять в коридоре, Мортон? – усмехнулся Илай, помахав ладонью перед ее лицом.

Клэр недоуменно моргнула. Затем одарила Аттереса грозным взглядом, сдерживая желание врезать ему промеж глаз, как сделала Эстелла на их первой тренировке.