Каменное сердце. Терновое сердце

– Так вот. – Она остановилась. Уперлась рукой в трухлявый столб. Хищно улыбнулась озадаченному Ивросу: – Окулус – это я.

Оборотень одарил ее взглядом, выражающим полнейшее недоумение. Только и всего.

– Ты же сказала, что ты – заклинательница, но формально – чудотворица, – сдался он. – Гвинейн. Ты недоговариваешь.

– Всю жизнь этим занимаюсь. – Она вздохнула. Весьма честно на сей раз.

Ей показалось, что она зря вообще начала этот разговор. И изложить план по упокоению Пастыря Проклятых стоило как-то попроще.

Адептка пошла вперед. Оборотень двинулся следом.

– Я тебя чем-то расстроил? – на всякий случай уточнил мужчина.

– Меня многое расстраивает, но пока что ты в число моих печалей не входишь. – Она усмехнулась.

Вновь вполне искренне. Иврос Норлан ей даже нравился. Прямолинейный и честный человек, если ее не обманывает чутье.

– Так что там с окулусом? – напомнил оборотень.

– Окулус может…

Она на миг сжала губы.

– Я могу войти в транс достаточно глубоко, чтобы взаимодействовать с твоей неупокоенной матушкой на одном уровне. Смогу дать отпор и оборвать связь с этим миром. Но для этого мне нужен ты. Во-первых, отвлечь ее внимание, чтобы я успела войти в транс. В прошлый раз я была слишком занята сражением и нападением мертвецов. Во-вторых, чтобы донести до нее, что она больше не привязана к Нордвуду. У Нордвуда есть ты. Ты готов принять ее бремя. И она свободна.

– А я готов принять ее бремя? – Мужчина выразительно приподнял бровь.

– Да.

Иврос промолчал. Спорить с ней не представлялось разумным.

Сырой и темный лес вокруг отзывался мягкими шорохами на их торопливые шаги. Поскрипывали ветки на ветру. Дождь перестал накрапывать, уступив место промозглому туману. Он висел молочной взвесью, недостаточно густой, чтобы полностью дезориентировать путников, но отдаленные деревья уже скрывались за пеленой. Впрочем, ни Гвин, ни Ивросу туман не мешал. Оборотень прекрасно ориентировался на просторах Нордвуда. Адептка же полностью была в нем уверена. Равно как и в том, что нежить к ним пока не приблизится, раз он рядом с ней.

– Так что я должен буду делать? – задал оборотень вполне закономерный вопрос. И затем прибавил: – И что будешь в это время делать ты?

– Я попробую с ней поговорить. – Гвин пожала плечами. – Иногда это помогает. Но в случае сражения ты обернешься медведем и будешь меня защищать от мертвецов и своей матери. А я войду в глубокий транс и постараюсь отправить ее к праотцам. Но это силовой вариант. Для этого нам понадобятся огонь и немного твоей крови. А еще мой топор, конечно.

Она положила руку на предмет у пояса.

– Никогда прежде не видел человека, который мечу предпочел топор. Это какое-то зачарованное оружие? – уточнил мужчина.

– На нем особые руны, – адептка кивнула. – Сломать его нельзя. Но он может разрушить что угодно. Если его правильно применить, конечно. – Она усмехнулась. – И на топоре рунические заклятия располагать удобнее, чем на лезвии меча.

– У меня вообще нет оружия, – заметил Иврос.

– Оно тебе не нужно. У тебя есть твоя кровь.

Гвин хотела поговорить с ним о его корнях, но потеряла мысль. Они вышли на опушку. Дальше расстилалось заросшее сухостоем поле, густо залитое молочным туманом. Вдалеке мрачной горой чернели руины Архейма на холме.

Адептка остановилась. Прислушалась.

– В чем дело? – Иврос обернулся к ней. – Что-то не так?

Все не так.

Гвин на миг зажмурилась. Тряхнула головой. Она живо представила эту милую прогулку сквозь поле, кишащее голодными мертвецами. Лучше уж гулять по кладбищу. Там хотя бы знаешь, откуда могут вылезти нежелательные компаньоны.

– Я бы хотела, чтобы ты обернулся медведем и подвез меня на спине. – Она хмыкнула.

Иврос часто заморгал. Пытался понять по ее лицу, насколько она серьезна.

Гвин похлопала его по плечу.

– Шутка, Ив. – Но эта шутка показалась ей весьма занятной идеей. – Пойдем.

Они двинулись в сторону руин. Иврос шел на шаг впереди, раздвигая руками высокие травы. Гвин старалась не отставать. И даже врезалась в его спину, когда он внезапно остановился спустя пару минут.

Оборотень повернулся и придержал женщину за плечи. В этот миг тройка воронов с карканьем пронеслась над их головами. Иврос нахмурился.

– Говорят, что мертвые кружат повсюду, но приблизиться пока не решаются, – прошептал мужчина. – Говорят, что она подняла всех.

Гвин сглотнула. По спине пробежал холодок.

Для битвы с армией умертвий недостаточно одного топора и одного оборотня.

– А где… она? – так же шепотом спросила адептка.

Иврос кивнул в сторону Архейма.

Они снова продолжили путь.

Туман вокруг сделался гуще и холоднее.

Гвин взяла спутника за рукав. Просто на всякий случай. Ей даже почудилось, что она слышит треск в траве тут и там. Стук костей друг о друга.

Иврос снял ее ладонь с рукава и взял за руку. Обернулся. Во взгляде читалось сомнение.

– Ты уверена, что нам нужно туда? – тихо осведомился он.

Адептка кивнула. Но чувство тревоги не отступило.

– Это все ее черная магия. Нагоняет жути, – ответила Гвин. Затем ободряюще улыбнулась. Больше для себя, чем для Ивроса. – Все будет хорошо.

Они не проронили ни слова до самого Архейма. Несмотря на все шорохи и постукивания вокруг. Никто не тронул их. Даже не показался на глаза. Но адептка безошибочно чувствовала присутствие неупокоенных мертвецов повсюду. От этого кожа покрывалась мурашками. Наверняка Иврос ощущал то же самое. Точно они шли сквозь одну большую могилу. Ветер разносил по округе отчетливый сладковатый дух гниющих останков.

Руины встретили их непроглядной мглой, что клубилась за аркой ворот.

– Может, факел смастерим? – предложил Иврос.

Гвин покачала головой.

– Огонь привлечет внимание, а не отпугнет. – Она повернулась к нему. – Но я сделаю так, что нас не увидят до самого дворца. Она, скорее всего, там. И нам нужно подобраться как можно ближе.

Пока присутствие сына Пастыря не давало умертвиям напасть. Но полагаться лишь на это Гвин не хотела. Она слишком хорошо знала главную особенность в поведении нежити – непредсказуемость. Поэтому адептка крепче сжала руку мужчины. Чуть склонила голову. Задышала носом глубоко и шумно. А потом забормотала.

Иврос пытался разобрать слова, но не смог понять ни единого. То ли это был чужой язык, то ли не язык вовсе, а просто набор звуков определенной тональности. Когда же магичка вновь подняла голову, мужчина невольно напрягся. Глаза ее побелели, но не так, как бывает у слепого животного. Нет. Они приобрели легкое молочное свечение.

Адептка молча развернулась и потянула Ивроса за собой, прямо в недра проклятого города. Он послушно последовал за ней. Теперь вела она. А он лишь смотрел по сторонам. Старался разглядеть что-то за пеленой густой мглы и живой тьмы, что жила в каждом закоулке руин.

Камни под ногами. Зачарованная плесень тут и там. Размытые силуэты. То ли статуи, то ли неподвижно стоящие мертвецы, то ли просто обломки колонн. Понять было практически невозможно. Кроме того, Гвин шла достаточно быстро и уверенно. Нигде не останавливалась. И явно направлялась к остову дворца. Все было спокойно, пока они не вышли на старую площадь.

Иврос помнил ее еще ребенком. Самое просторное место Архейма, где каждые выходные устраивали ярмарку. Народ съезжался со всех окрестных деревень. Даже заезжие купцы порой навещали ярмарку. А зимой жители побогаче устраивали забавы и игры для крестьянских детей. С обязательными угощениями и маленькими подарками вроде деревянных свистулек и цветастых лент. Однажды такую ленту Иврос подарил матери. Длинный широкий отрез василькового цвета он выиграл за то, что первым залез на столб. Мать радовалась подарку от души. Даже заплетала ленту в волосы до самого лета.

Теперь площадь было не узнать. Вместо веселящегося люда она была полна мертвецов.

Они стояли, сидели и даже лежали друг на друге бесформенными кучами. Кто-то бродил, раскачиваясь меж застывшими собратьями. Кто-то шевелил конечностями. Но большая часть умертвий была неподвижна. Несчастные марионетки разной степени разложения: от полностью голых скелетов до довольно свежих мертвецов с еще целыми глазами, подернутыми мутной пеленой. Разило смертью.

Гвин вышла на площадь уверенным шагом и потянула Ивроса. Тот запнулся о камень. Невольно шаркнул ногой, но не потерял равновесия. Оглянулся по сторонам. Никто их появления будто и не заметил.

– Они нас не видят и не слышат, – тихо произнесла Гвин. Она чуть сбавила шаг, чтобы пропустить бредущего мимо мертвеца, и пояснила: – Главное, их не касаться.

Оборотень не ответил. Предпочел не искушать судьбу.

Они без происшествий миновали площадь и вышли на широкую, чуть извилистую дорогу, что бежала вверх по холму от разрушенной ратуши до самого дворца. Дорога оказалась пуста.

Иврос невольно перевел дух.

– Она знала, что мы явимся, потому так много нежити сюда нагнала, – так же тихо заметила адептка. – Возможно, она ждала меня одну. Очень надеюсь на это.

– Никогда не видел столько мертвяков сразу, – наконец подал голос Иврос, когда они поднялись достаточно высоко. – Наверное, ты очень сильно ее напугала при первой встрече.

– Я же говорила тебе, что вырвала сердце и пыталась его сжечь, – напомнила Гвин.

– Это многое объясняет, – усмехнулся он.

Адептка резко обернулась. Глаза вновь обрели дивный зеленый цвет. И вновь метали молнии.

– Давай потом, а?

Что именно «потом», она не договорила, потому что потащила спутника дальше по склону. Остановилась, лишь когда они миновали разрушенные ворота. Тяжелая чугунная решетка, что раньше опускалась сверху, была вырвана, измята и валялась в стороне под слоем все той же плесени.

Заклинательница и оборотень очутились в просторном внутреннем дворике. Здесь дела обстояли чуть лучше, чем в городе. Видимо, ведьма берегла зимнюю резиденцию для себя. Даже не тронула колодец, на котором сохранились тяжелая деревянная крышка, и остатки трухлявого ворота, и крыши, с которой тоже тяжелыми гроздьями свисала плесень.

– Прекрасно. – Гвин отпустила руку Ивроса и полезла в карман за огнивом. – Неси сюда вон те деревяшки. Только большую крышку не сдвигай. Внутри может кто-нибудь сидеть.

Пока мужчина выполнял ее просьбу, адептка достала огниво и стилет из-за голенища сапога. А еще сняла плащ и отбросила подальше в сторону, чтобы не мешался.

Оборотень с треском разломал подгнившую крышу и сложил получившиеся дрова перед колодцем. Древесина оказалась мягкой и пористой, напитанной влагой со всей щедростью осенних дождей.

– Не разгорятся, – сделал вывод он. – Слишком сырые.

– Разгорятся. – Она мельком улыбнулась. – Это наименьшая из проблем. Поверь.

Глаза ее побелели. Мысленно Иврос сделал вывод, что это и есть признак того, что маг входит в транс. Она вытянула над рыхлыми деревяшками левую руку с огнивом. Зашептала формулу.

Густой водяной пар с шипением поднялся над дровами. А потом раздалось негромкое «пф» в недрах будущего костра. И язычки пламени принялись лизать дерево тут и там. Сначала нерешительно и скромно. Но спустя пятнадцать секунд огонь занялся вовсю. Поднялся жарким столбом. С жадным аппетитом затрещал просохшими деревяшками. Даже поглотил ошметки плесени на них.

Адептка посмотрела на Ивроса с довольной улыбкой.

– Хорошо уметь колдовать, – развел руками мужчина.

– Я бы могла и тебя кое-чему научить, – она спрятала огниво в карман, – но только если ты очень хорошо попросишь. После того, как вся эта история закончится успехом, разумеется. Сейчас времени нет. Дай руку.

Она поудобнее перехватила стилет.

– Мне нужно немного твоей крови. Не бойся, это не больно. – Последнюю фразу она произнесла так, словно уговаривала ребенка.

Иврос протянул руку без вопросов. И тотчас получил укол кончиком кинжала в центр ладони. Гвин без предупреждения наклонилась и собрала губами выступившие капли.

– У тебя очень сильная кровь. Этого должно хватить. – Она облизала губы. – Что?

В глазах мужчины промелькнуло недоумение.

– Твоя кровь – это кровь твоей матушки, – пояснила адептка. – Кровь Пастыря. Потому проклятые не трогают тебя. И, скорее всего, ее запах смутит их. А то и вовсе выручит. Это даст нам время.

– Что еще я должен знать? – Он выпрямился и скрестил на груди руки.

В голове Гвин отчего-то промелькнула мысль о ее отношениях с Мейхартами. Собственно, о том, что она сама Мейхарт и неплохо бы поведать Ивросу правду, потому что он очень располагал к себе, да и вообще эту правду заслужил, как никто. Врать ему не хотелось до боли в зубах. Но Гвин предпочла поступить привычным образом. А именно промолчать, отложив все важные и неприятные разговоры до более подходящих моментов. В такие минуты она искренне надеялась, что «подходящие моменты» вообще не наступят.

– Когда мне придется стать окулус, – она убрала стилет и сняла с пояса топорик, – я могу очень измениться. Могу даже тебя не узнать. Ты, главное, помни, что я тебя не трону. И потом все будет как прежде. Разве что я буду чудовищно уставшей.

Лицо Гвин помрачнело. Она недолюбливала настолько глубокие формы транса, потому что на следующий день чувствовала себя хуже, чем после особо тяжелой попойки. Голова раскалывалась, руки тряслись, а любая еда просилась прочь. Но выбора особо не было. Прошло всего несколько часов после их первой встречи, а ведьма уже собрала маленькую армию. В следующую ночь может статься так, что эта армия пойдет в атаку. Гвин не хотелось гадать, против кого именно.

– Когда нужен медведь? – на всякий случай уточнил Иврос.

– Если полезут мертвецы. – Адептка закатила глаза и с неохотой добавила: – Или если ты вдруг решишь, что я не справляюсь.

– Хорошо.

А затем мужчина сделал то, чего она никак не ожидала. Протянул руку, убрал прядь волос с ее лица и с совершенно серьезным видом коротко произнес:

– Справишься.

Никаких шуток. Никаких колкостей.

– Готов?

– Да.