Джанго перерожденный

В Южный Судан летят не для любования пыльными и грязными улицами Джубы. Сюда прилетают для того, чтобы посетить племена и посмотреть, как живут настоящие люди, а не неженки. Но белоснежки отчего-то не готовы идти до племени пешком, так что внедорожник гиду обязателен.

Ещё нужны люди, которые будут охранять туриста или журналиста, готовить ему еду, разбивать лагерь и вытаскивать автомобиль из грязи и песка, когда тот застрянет. Но с людьми проще. Джон собирался набрать молодежь среди джанго, мечтающих поскорее заполучить своих коров.

И насчёт автомобиля он уже всё придумал — его нужно угнать в Уганде, но таким образом, чтобы с документами и договором о продаже. А потом легализовать машину в Судане. Они так делали с сослуживцами, чтобы заработать деньги. За взятку суданские чиновники поставят на учёт даже машину без документов, но без них не доедешь до этих самых чиновников. По дороге машину отберут солдаты и сами её продадут. Он сам так делал, и уверен, что и нынешние солдаты такие же.

Прожив четыре года в Гулу, Джон хорошо познакомился с этим городом. Он знал, где живут богачи. Его выбор пал на финикового короля Гулу.

Финики — нет прекрасней еды, как считал Джанго. Сладкие, вкусные, сочные и хранятся долго.

Финиковая роща нынешнему владельцу досталось по наследству. До этого она принадлежала его родителям, а до этого их родителям и так далее. Финиковые деревья, как он узнал от умного сослуживца, плодоносят до трёх тысяч лет. То есть, эта роща могла быть посажена ещё в то время, когда сам Иисус был жив.

Очень удобный бизнес. Сиди себе на одном месте, собирай и продавай финики всю жизнь, и всегда будешь богатым. И твои дети будут богатыми. И их дети. И даже их правнуки и правнуки их правнуков.

У финикового короля был огромный дом с садом, окружённый высоким забором. Сами плантации были обнесены низкой оградой и охранялись четырьмя молодыми парнями с автоматами. Они периодически ездили по территории плантации на внедорожнике.

Джон не рисковал в одиночку вступать в бой с четвёркой вооружённых людей. Он хоть и был бессмертным, но не испытывал желания начинать всё сначала. Не для того он учился в школе. К тому же, голова дана солдату не только для того, чтобы он в неё ел, но и чтобы ею думал.

Парень задумал хитрость. Он вначале сходил за город и набрал травок, из которых приготовил снотворный отвар. Затем он отправился на рынок и купил большую бутылку самогонки.

Заметив пацана с кладбища, на котором жили нищие отщепенцы без единой коровы — беженцы из Судана, среди которых преобладали старые вдовы и инвалиды, он поманил его рукой.

— Че сделать, дядь⁈ — подскочил к нему худой и чёрный как обгорелая палка мальчишка лет десяти.

На фоне мальчугана тёмно-коричневая кожа Джона казалась светлой, настолько тот был тёмным.

— Знаешь, где находится плантация финикового короля?

— А то! — шмыгнул носом пацан. — Ентого богатея все знают.

— Отнеси его охране бутылку самогона, но так, чтобы начальству на глаза не попасться. Получишь три тысячи шиллингов.

— Пять, и предоплатой! — нагло заявил пацан.

— Четыре. Тысячу дам сейчас, и три, когда вернёшься. Или я попрошу кого-нибудь другого.

— Чё сразу другого, дядь? — испугался пацан, начав крутить головой в поисках конкурентов. — Я быстро сбегаю. Четыре, так четыре.

Огромная бутылка самогона с добавкой из сонного отвара перекочевала в руки мальчика, как и тысяча угандийских шиллингов. Сумма небольшая, чуть меньше тридцати центов, но большая часть населения живёт примерно на три-четыре тысячи шиллингов в день на семью из нескольких человек. Так что для пацана деньги приличные. Вот если бы он получил на руки всю предоплату, то пропал бы вместе с самогоном. А так наверняка выполнит поручение и вернётся за платой.

— Слышь, дядь, а чё мне им сказать?

— Скажи, что друг просил передать, чтобы выпили за его здоровье. Всё, беги.

В качестве напутствия Джон отвесил мальчишке лёгкий подзатыльник, который придал курьеру скорости.

Через полтора часа пацан вернулся. В это время Джон разлёгся возле стены и спал. Приближение мальчика он почувствовал животным чутьём, развитым им во время жизни в племени и на войне. Дома приходилось спать чутко, чтобы отогнать воришек-нунгу, которые постоянно пытались украсть их коров. А война часто развивает в людях чуйку.

Резко распахнув глаза, он уставился на пацана.

— Дядь, я всё сделал.

— Отдал самогон?

— Ага, — кивнул пацан.

— Кому?

— Мужчине из охраны финикового короля, — затараторил мальчишка. — Такой высокий, в песчаной военной форме и с автоматом.

— Что он говорил? — сверлил его подозрительным взором Джанго, подозревая, что пацан мог припрятать бутылку горячительного, чтобы потом перепродать.

— Он спросил: «От кого это?», — мальчишка переминался босыми ступнями, нетерпеливо поглядывая на Джона в ожидании оплаты. — Я сказал, что друг передал и просил выпить за его здоровье.

— И как отреагировал охранник? — Джон не спускал с курьера глаз. Пока тот говорил складно, отчего ему хотелось верить.

— Обрадовался, — паренёк стал нервничать, опасаясь, что ему не заплатят. — Дядь, ты деньги плати, я же всё сделал, как ты сказал!

— Держи, малец, — передал ему Джон оставшиеся три тысячи шиллингов. — Если будешь таким же шустрым, скоро купишь себе корову.

— Не, — скривил мордашку пацан. — Зачем мне корова? Когда я вырасту — уеду к белоснежкам.

— Зачем? — мужчина с недоумением разглядывал мальчика.

— Говорят, у них там классно. Все богатые, ничего не нужно делать и живешь как в сказке… — вид у пацана был мечтательным.

— Это кто так говорит? — вопросительно приподнял брови мужчина.

— Сестра Кена-водоноса, — улыбнулся мальчонка.

— Прям так и говорит?

— Не совсем, — пацан шмыгнул носом и принялся ковыряться указательным пальцем в носу. — Я слышал, как она с подружками разговаривала. Говорила, что её выгнали из Британии. Но пока она там жила, ваще кайф: бесплатно поят, кормят, много сексом занимаешься, ещё и деньги платят!

— Сестра водоноса — шлюха, малыш, — усмехнулся Джон. — Если бы она тут занималась тем же самым, тоже получала бы деньги.

— Не! — уверенно заявил пацан с важным видом, что плохо сочеталось с пальцем, которым он активно шерудил в носу, добывая козявковую руду. — Там, говорят, деньги всем просто так платят за то, что просто туда приплыл. Енто, как его? Пасобию за то, что не работаешь, во!

— Ну, ты и фантазер! Ха-ха-ха! — рассмеялся Джон. — Кто же будет платить деньги за то, что ничего не делаешь? Так ведь никто не будет работать.

— А вот и правда! Все так говорят. Ничё ты не понимаешь, дядь, патамушта дикий!

— Это ты кого назвал диким⁈ — со злым видом начал подниматься с земли Джон.

Пацан показал ему язык и быстро рванул с места, только пятки засверкали. Естественно, Джон лишь разыгрывал злость. В их племени не было принято обижать детей. Выдать наставительного подзатыльника — это запросто. Мелкого обязательно высекут розгами, если ребёнок сделал большую глупость вроде того, что собрал фрукты и сам их съел, а не принёс в клан, чтобы поделить на всех. А так, чтобы наказывать за пустяки — это дурость.

Он подхватил автомат и неспешной пружинистой походкой отправился в сторону финиковой рощи.

Сразу ломиться на территорию финикового короля он не стал. Вначале выждал и понаблюдал. Охрана не ездила патрулировать, что было для Джона хорошим знаком.

Он в засаде дождался темноты и того момента, как рабочие покинут рощу, после чего решился преодолеть низкий заборчик, обтянутый колючей проволокой. Пройдя через посадки в сторону дома охраны, он замер возле жилища и начал пристально прислушиваться. Изнутри доносились лишь храп и сопение, что немного успокоило парня.

Борясь с мандражом, парень тихонько приоткрыл дверь и просочился в тонкостенную хижину. Внутри у неё имелась лишь одна комната. По углам на топчанах спали четверо мужчин в песчаной военной форме летнего образца. Точнее, от формы там были лишь ботинки, брюки и рубашка с короткими рукавами.

Джон аккуратно раздел охранников, затем крепко и надёжно связал всю четвёрку. Самогон с сонным отваром надёжно вырубил их. Даже когда он их раздевал, никто не проснулся.

Парень собрал всё оружие и боеприпасы. Его добычей стали четыре АК-47 и пулемёт Калашникова, плюс приличное количество боеприпасов к ним. Помимо этого он завладел деньгами охранников и разжился их ножами и мачете.

Всю добычу он погрузил в относительно свежую пятидверную Тойота Лэнд Крузер 76. Эти внедорожники до сих пор производились и поставлялись в африканские страны вместе с легендарными пикапами Лэнд Крузер семьдесят девятой серии. Весь остальной мир лишён такой радости, а Африка и Австралия нет.

Переодевшись в форму охранника, Джон доехал на внедорожнике до хозяйского дома. Из окон видели, как он с автоматом на плече спокойно подходил к дому. Он ещё только шёл, а дверь уже распахнулась.

На пороге стоял тучный темнокожий мужчина в шёлковом халате, расписанном фиолетовыми цветами. Прищурив заплывшие жиром глаза, он спросил:

— Ты ещё кто такой?

Наставив на него автомат, Джон оскалился в широкой ухмылке.

— Заходи в дом и не дёргайся.

— Ты что творишь⁈ — громко возмутился толстяк. — Ты хоть знаешь, кто я такой?

В ответ на строптивость Джанго резко ударил финикового короля ногой в пах, отчего тот охнул, застонал тоненьким голосом и сложился пополам. Тут же ему в лицо прилетел удар прикладом автомата. От столь мощного удара его тушу внесло в дверной проём. Он упал на пол, заливая кровью из разбитого носа дорогой персидский ковёр.

Глава 3

Джон шагнул следом за потерявшим сознание хозяином дома и прикрыл за собой дверь. На него с ужасом смотрели женщина лет тридцати пяти со светло-коричневой кожей, а также похожие на неё десятилетний мальчик и восемнадцатилетняя девушка, находившиеся в гостиной.

— Не дёргайтесь! — Джон навёл на женщину с детьми автомат. — Иначе убью.

— Что вам надо? — у напуганной женщины губы подрагивали от страха. — Деньги? Ценности?

— А ты догадливая, — Джон наставил указательный палец левой руки на мальчишку. — Неси верёвку.

— У нас нет верёвки, — со злобой уставился на него мальчик.

— Пацан, у вас небольшой выбор: либо я пристрелю вас всех, либо свяжу. Если через тридцать секунд у меня не будет верёвки или скотча, отгадай, что будет?

— Арам, принеси клейкую ленту! — накричала на мальчика мать. — Скорее!

Пацан быстро метнулся, но не за скотчем. Он решил поиграть в героя — набросился на грабителя. Он метил вцепиться в дуло автомата, но для Джона его манёвр был очевидным. Взрослый, молодой и сильный, выросший на лоне природы, представитель племени джанго и домашний мальчишка — несопоставимые весовые категории. О том, что такое благородство — Джон знал. Для его племени благородным считалось украсть корову у вражеского племени или убить мерзкого нунгу. Он не обижал лишь мирно настроенных к нему детей. Если же ребёнок на него кинулся — он враг. Поэтому пацан вскоре с громким поросячьим визгом прилёг рядом с отцом с разбитым в кашу лицом. Приклад Калашникова обзавёлся кровавыми следами.

— Арамчик! — бросилась к нему мать.

Поскольку мальчик валялся и стонал неподалёку от грабителя, то Джону показалось, что женщина пытается наброситься на него. Она получила более сокрушительный удар прикладом, после чего рухнула без сознания.

— Вы чего, больные и жить не хотите? — с недоумением взглянул он на испуганно вжавшуюся девушку.

То, что происходило в доме дальше, не описать литературными словами. Джон изрядно разозлился. Он всё же связал всю семью их же одеждой, которую бесцеремонно срывал прямо с людей.

Отец семейства оказался упёртым. Он не хотел говорить, где прячет ценности. Джон нашёл выход — он принялся избивать его жену и угрожал прямо у него на глазах снять стресс с его дочерью. Морально раздавленный финиковый король под угрозой насилия над дочерью подписал договор купли-продажи автомобиля охраны и выдал все тайники, которые дикарь опустошил.

Вынеся из дома деньги, золотые украшения и столовое серебро, Джанго на этом не остановился. Он нашёл склад фиников и стал грузить во внедорожник коробки с продукцией. Ещё он собрал все найденные канистры и заполнил их бензином, который слил с хозяйского внедорожника.

Напоследок он отрезал и забрал с собой телефонный кабель, чтобы хозяева дома не смогли быстро вызвать полицию.

Пять дней Джон добирался до родного племени. Он старался не выезжать на основные дороги, а пользовался направлениями. Несколько раз он застревал и откапывал автомобиль лопатой. Но в итоге он приехал к стойбищу родного племени. Там его встречали радостно и шумно. Все восхищались автомобилем.

Когда же парень выставил ящики с финиками и стал всех угощать, его стали восхвалять за щедрость. Джон купался в благодарности соплеменников.

— Откуда всё это? — спросил его Элаиз. — Джон, куда вообще ты пропал?

— Я ушёл в Уганду. Учился в школе. Я теперь образованный человек! — раздувался он от важности. — Там столько богатеев, — закатил он глаза. — Мне удалось ограбить одного из них. Богатую добычу взял, как видишь.

— Ох, потрясающе! — горели восторгом и завистью глаза Элаиза. — Это же на сколько коров можно обменять эту машину?

— Думаю, не меньше, чем на двести коров. Но я не буду её менять на коров.

— Да ты что? — удивился Элаиз. — Зачем тебе машина, если можно купить на неё коров?

— Мелко мыслишь, друг, — в тоне Джона прорезались лёгкие нотки снисходительности. — С помощью машины я буду возить по стране туристов-белоснежек. Они за это будут платить деньги. На эти деньги можно будет купить много коров. Один турист может принести больше десяти коров. Вот представь, что за год я могу получить стадо из двухсот коров, к тому же у меня останется машина.

— Я тоже так хочу! — загорелся желанием разбогатеть Элаиз.

— Друг, разве у тебя ещё нет своего стада? — удивлённо приподнял брови обладатель единственного внедорожника в округе.

— Нет, — с грустью опустил голову его товарищ. — Когда ты пропал, мне удалось украсть у нунгу одну корову. Она понесла от быка, но умерла от укуса скорпиона — даже отелиться не успела.

— Если хочешь, то можешь поехать вместе со мной. Будешь охранять туристов. Нам понадобится ещё хотя бы один человек. Уверен, за три года ты сможешь купить минимум тридцать коров, а то и все пятьдесят. Купишь себе хорошую жену.

— Друг! — не сдерживая эмоции, Элаиз заплакал от счастья и крепко обнял Джона. — Да я за тебя кого хочешь убью! Как скажешь, так и будет. А парни найдутся. Тут за десять коров в год любой молодой мужчина захочет поехать с тобой.

В родном племени Джон набрал помимо Элаиза ещё двоих парней. Всем им он выдал одежду охранников финиковой плантации. Они ни в какую не хотели надевать обувь — в ней парням было неудобно. Он плюнул на это. Оттого они смотрелись несколько странно: вроде бы в песчаном камуфляже и с автоматами, все такие из себя солидные, но босоногие. Такой компанией они поехали в Джубу.

По дороге их остановил военный патруль. Джону удалось доказать, что машина его и честно куплена в соседней стране.

В столице он арендовал один дом на всех.

Помотавшись по жадным чиновникам, с помощью волшебного слова и взяток ему удалось зарегистрировать на себя краденый автомобиль. По документам тот был вполне себе легальным, а с учётом беззакония, творящегося в Южном Судане, никто никогда до машины не докопается, если только не ездить на ней в Уганду.

Пролезть в туристический бизнес оказалось не так уж и просто, но Джону удалось. Он целыми днями караулил в аэропорту и предлагал свои услуги в качестве гида немногочисленным белым туристам. В итоге через неделю у него появился первый клиент — журналист из Великобритании.

Журналиста возили по городу и по дружественным племенам. Частенько случались казусы с полицейскими, которые в открытую требовали взятку. Но главное — в итоге журналист остался живым и здоровым, хотя изрядно потратился. А Джон заработал свои первые две тысячи долларов. Вернее, это была общая выручка. За вычетом расходов на питание, бензин, взятки и зарплату своим людям у него осталась всего тысяча баксов. Но это очень много по местным меркам.

Вскоре появился новый клиент, затем ещё один. В итоге бизнес был поставлен на поток. Туристы сменяли друг друга, а большие деньги текли рекой в карманы суданского бизнесмена.

Через семь месяцев такой деятельности Элаиз и другие парни из племени заработали себе на покупку тридцати коров и выразили желание вернуться назад в клан.

Джон помог им купить стадо из ста коров и пригнать в племя. Десять коров были его личными. Элаиз обещал присмотреть за ними. Пока же Джон в городе, его скотина будет считаться «общественной», но все будут знать, что это его коровы.