Джанго перерожденный

Джанго перерождённый

Том 1

Глава 1

Джон проснулся, и это было весьма неожиданно. Ещё больше его поразило, что ничего не болело. Он прекрасно помнил, как валялся в тени дерева с раной живота от пули, выпущенной из автомата Калашникова.

«Старый дурень, — подумал он, опасаясь открыть глаза. — Наверняка ты попал в мир духов, поэтому ничего не болит!»

Джон точно не мог сказать, сколько ему лет. Знал лишь, что больше тридцати — старик уже, а вон чего удумал: словно молодой пацан, полез в соседнее племя воровать коров. Реакция у него была не та — не заметил спрятавшихся в кустах троих мерзких Нунгу. Один из них его подстрелил.

Ему кое-как удалось сбежать и дойти до стойбища своего племени, но он уже тогда понимал, что не жилец. Больниц и докторов тут с роду не водилось. У них в племени даже своего колдуна не имелось. Вот и положили его в тени одного из немногих деревьев. Жена оплакивала его ещё живого. Жалко было её. Она уже старая, никому такая не нужна, с голоду помрёт, если дети о ней не позаботятся.

И всё же Джон решился открыть глаза, но, оглядевшись вокруг, он их закрыл. Всё было таким реальным, что не верилось. Трава высокая и зелёная, словно летом, а ведь он умер зимой, когда трава пожухлая.

Вновь открыв глаза, Джон застыл с широко распахнутым ртом. Он спал не на территории племени, а под кустом. Его коров рядом не наблюдалось.

Сев на потрёпанном серо-коричневом покрывале, он достал из-под головы автомат Калашникова и внимательно осмотрел его. Это был не его автомат. Точнее, его, но старый. Этот автомат он прекрасно помнил — он его выменял на первую украденную у мерзких Нунгу корову. Тогда он был молодым и только собирался накопить коров для покупки жены. Кто бы знал, что на это уйдёт много лет. Слишком дорого стоят женщины — аж тридцать коров. Конечно, худую слабенькую хилячку можно и за пятнадцать коров сторговать, но Джон хотел себе крепкую жену, чтобы она могла много рожать и работать.

Странное дело, автомат его, но он давно его обменял на пару коз, потому что оружие стало клинить.

Другая странность обнаружилась, когда он дошёл до реки. В мутном расплывающемся отражении на него смотрел не старик, а молодой чернокожий парень с крепкими мышцами. Высокий и худой, ростом под два метра, именно таким себя помнил Джон в молодости, когда ему было около двадцати лет. И тело ощущалось не по-стариковски сильным и выносливым.

«Всё же я попал в мир духов», — с облегчением выдохнул он.

Может показаться удивительным, что Джон испытывал облегчение, но его пугали странности. А очнуться после смерти — это обалденно странно. Но когда он пришёл к мнению, что попал в мир духов, где он снова молодой и здоровый, то страх отступил. Чего бояться мертвецу?

Джон решил утолить жажду. Пить из реки — безумие, даже если считаешь себя мертвецом. Он сел на берегу и начал копать ямку до тех пор, пока в ней не появилась вода. Дав осесть мути, парень стал зачерпывать воду ладонями и пить её. Напившись, он начал умываться этой же водой.

Очередная странность посетила его в виде чувства голода. Разве должны духи чувствовать голод?

Обмотав покрывало вокруг тела на манер тоги и повесив на плечо автомат, Джон отправился на поиски пропитания. Помимо покрывала у него из одежды имелись лишь длинные шорты ниже колен. Когда-то они были синими, но время не пощадило ткань — она выгорела на солнце и обтёрлась. В итоге шорты приобрели грязно-серо-голубой оттенок. Ноги молодого человека были босыми. Он не обращал внимания на укусы насекомых, даже не морщился, но в мыслях не отказался бы от золы, чтобы обмазать ею всё тело и тем самым защититься от мелких кусачих тварей.

Собирая корешки и перекусывая на ходу, он дошёл до летней стоянки своего племени. Чем ближе к лагерю он подходил, тем сильнее росло его изумление. Тут и там на глаза попадались старые знакомые. Не все они умерли, но многие. Тут они были молодыми, как и он сам. Но больше всего его удивили дети. В его памяти они остались уже взрослыми людьми, а тут они снова были детьми.

У Джона начало закрадываться подозрение, что он вовсе не в мире духов, а попал в прошлое.

— Эй, Джон, — махнул ему рукой старый друг, давно погибший от дурной болезни живота. Элаиз широко скалился в насмешливой улыбке. — Не нашёл коров?

— Не нашёл. Привет, Элаиз. Есть пожрать?

— Я так и знал, что ты вернёшься без добычи, — продолжил весело скалиться Элаиз, направившись к своей лежанке.

Лежанка была собрана из веток, положенных на камни. Сверху она накрыта тряпкой. На таких лежанках спят некоторые мужчины, а снизу под ней спят дети и женщины. Они слабее мужчин, поэтому им требуется защита от солнца летом и от дождей зимой. Большой шатёр предназначен для укрытия коров и коз — самой большой ценности племени.

Если мужчина позволяет себе спать в уюте под лежанкой, словно девка или ребёнок, он расписывается в своём бессилии. После такого его никто не будет уважать и считать добытчиком. Без еды не оставят, но кормить будут по остаточному принципу. Но главное — презрительное отношение от окружающих гарантировано.

Большинство мужчин и вовсе спали на земле, зачастую между коров.

Пошарив под лавкой, Элаиз достал глиняную плошку с кукурузной кашей вперемешку с творогом. Джон с удовольствием умял большую порцию привычно кисловатой еды.

— Элаиз, ты не поверишь, что со мной произошло, — обратил он взор на друга после того, как облизал миску.

— На тебя напали сто нунгу с пулемётами, но ты их всех победил? — усмехнулся тот.

— Нет, — покачал он головой из стороны в сторону. — Я был стариком и отправился воровать коров. И нунги меня убили. Но я проснулся живым в прошлом. Вот, с тобой говорю, хотя… ты тоже давно помер, поэтому, возможно, что мы находимся в загробном мире.

Элаиз задрал к небу худое лицо с широкими ноздрями и мясистыми губами. Он громко заржал, оглашая всю округу безудержным смехом и сотрясаясь всем худым телом.

— Ох, Джон, ну ты и шутник! Обожаю твои шутки!

— Я не шучу, — обиженно надулся он, чем вызвал у друга очередной приступ хохота.

— Кончай меня смешить, — звонко хлопнул себя ладонями с длинными пальцами по бёдрам Элаиз. — Нужно коров проверить.

— Пошли, — поднялся на ноги Джон.

Он не ожидал от друга такой реакции, думал, что тот ему сразу поверит. Конечно, его история звучала бредово, но не настолько же. К тому же, ведь это правда.

После такого его настроение скатилось ниже ступней. Он привычно, но как-то механически обходил коров, жующих траву, и внимательно осматривал их на наличие насекомых.

Утреннюю чистку он пропустил. Это прерогатива мужчин. Дети пасут коз, ловят рыбу в реке, собирают съедобные растения. Женщины делают укрытия, готовят еду, шьют одежду, доят коров. А мужчины ухаживают за коровами и охраняют их.

Каждое утро женщины собирают коровьи лепёшки и стаскивают их на место для просушки. Там же они собирают сухие лепёшки, жгут из них костры, на которых готовят еду. Потом дети натираются золой и ей же чистят зубы. Той же золой мужчины натирают коров, чтобы защитить их от насекомых. Потом золой натираются мужчины и лишь затем доходит очередь до женщин.

Пока Джон проверял «чужих» коров, мелкий мальчонка забрался одной из них под брюхо и стал пить молоко из вымени. С посудой в племени всегда был дефицит, так что картина совершенно обыденная. Подумаешь, кто-то захотел попить.

Чужими коров Джон считал потому, что они не его личные. Они принадлежат кому-то из племени. Есть личные коровы, а есть лично-общественные. Личных коров доят их хозяева, а к лично-общественным любой человек из племени может подойти и напиться молока.

Джону грустно было смотреть вокруг и видеть, что среди стада нет ни одной его коровы. Ему, словно ребёнку, который недавно стал мужчиной, приходится ухаживать за чужими коровами, перебиваться молоком от общественных животных и довольствоваться стандартной порцией еды. Стоит привести в племя жену — её никто, кроме него, кормить не будет. То есть, ему нужно иметь хотя бы тридцать пять коров, чтобы купить жену и прокормить её и себя. А там появятся телята и дети, и они заживут дорого-богато.

Весь день прошёл в размеренных и привычных делах. Джон поражался тому, как это похоже на его прошлое, и всё больше убеждался во мнении, что оказался снова во времени своей молодости.

Утро началось с ранней побудки. Он подоспел к прогоревшему костру и принялся с энтузиазмом натирать пеплом коров. В это время женщины готовили из свежего молока творог. Дети просыпались среди коз и протирали глаза кулачками, после чего спешили к пепелищу на утренние процедуры. Подростки «продували» коров.

Вернее сказать, лишь со стороны казалось, будто подростки дуют в задницу коровы, задрав ей хвост. На самом деле они ртом стимулировали половые органы скотины, чтобы увеличить надои. Когда-то давно, будучи в их возрасте, Джон и сам «продувал» коров.

Парень не увидел друга. Он вспомнил, что Элаиз был засоней и частенько просыпал чистку коров. У Джона закладывались подозрения, что тот специально это делал, потому что не хотел чистить «чужих» коров. Ведь, вспоминая друга в более старшем возрасте, когда тот обзавёлся своим стадом, он всегда просыпался вовремя и занимался своей скотиной сам. Джону было сложно осуждать друга, ведь он сам иногда хотел забить на обхаживание не своей скотины, но ответственность не давала ему сделать этого. Ведь он жил в клане, получал свою порцию еды. Если ничего не будет делать, как на него посмотрят? Люди скажут, что он бесполезный бездельник. Могут даже посадить в тюрьму, словно норовистую женщину.

Изредка бывает такое, что купишь жену, а она не хочет жить с мужем и работать. Тогда её наказывают. Посреди посёлка из палок и колючего кустарника строят тюрьму и запирают там строптивую девку до тех пор, пока она не одумается. С ней никто не говорит, её не кормят, лишь поят. Долго преступницы не держатся, часто сдаются после нескольких дней. А то чего удумала? За неё целое стадо коров заплатили, а она, выходит, даже заморенной козы не стоит! То же самое ожидает бездельника. Но не тюрьма страшна, а отношение людей. После такого мужика будут считать строптивой девкой, и до конца жизни он не отмоется от этой репутации. В самом худшем случае могут выгнать из племени, но проще самому уйти.

Закончив с коровами, Джон отложил тарелку с кашей и творогом другу под ближайший топчан. Вскоре зевающий Элаиз выбрался из кустов. Придерживая свой Калашников, он петлял между пасущихся животных.

— Засоня! — усмехнулся Джон. — Я отложил тебе еды.

— Вот спасибо! — искренне улыбнулся Элаиз. — Я знал, что на тебя можно положиться, Джон.

Парень принял миску из рук друга и принялся быстро поглощать кислое варево из белой кукурузы и творога. Закончив облизывать миску, он поднял глаза на товарища и с жаром произнёс:

— Пошли, добудем коров у мерзких Нунгу!

Посмотрев на голубое небо, на котором не наблюдалось ни одного облачка, Джон задумался.

— Знаешь, — перевёл он взор на Элаиза, — можно. Но опасно. Да и много ли коров мы угоним вдвоём? Допустим, нам свезёт, а что дальше?

— Украдем ещё коров! — с уверенностью заявил Элаиз.

— Нет. Если мы украдём много коров, то к нам придут нунгу и начнут войну. Многие наши погибнут. Если украдём мало, например, одну-две коровы, то особо ничего не получим. Автоматы у нас уже есть, меняться на них не нужно. Ждать, пока корова разродится? Так ведь долго, и она сдохнуть может.

— И что предлагаешь? — насупился Элаиз.

Джон ещё глубже задумался. На его памяти в будущем в племя несколько раз приходили люди из правительства и приглашали мужчин в армию. Обещали очень хорошие условия. Через несколько лет службы можно себе купить целое стадо коров. Это будет быстрее, чем пытаться наворовать скотину у нунгу или же добыть одну корову и ждать, пока она расплодится.

— В армию надо идти. Там хорошо. Получим много денег и купим коров.

После продолжительного обсуждения парни сошлись во мнении, что армия для них отличная возможность для старта. Они в тот же день собрались, и отправились на юг в сторону столицы.

Путешествие парней длилось долго. Они миновали множество стойбищ, и не всегда их принимали мирно. Но чаще с радостью приглашали в гости, кормили от пуза и много болтали, обмениваясь новостями и сплетнями.

В итоге они пришли в Джубу. Настолько большой посёлок поразил парней до глубины души. Он казался бесконечным. Там было очень много «богатых» людей. Они все имели одежду, а некоторые и вовсе ездили на мотоциклах и даже автомобилях.

Расспросив местных жителей, друзья нашли военкомат и записались в армию. Там у них спросили фамилию, в качестве которой они сказали название своего племени. Таким образом, Джон превратился в Джона Джанго.

Вскоре парней поселили в казарме и выдали им одежду. У них хотели отнять автоматы, но они не отдали оружие.

Не жизнь, а сказка. Кормят вкусно от пуза три раза в день. Работать не нужно. Только тренируйся под руководством сержанта, стреляй из автомата и отдыхай. Парни будто оказались в раю. Только девок не хватало. Зато у них в рационе каждый день присутствовало мясо! У себя они ели мясо лишь по большим праздникам.

После учебки началась полноценная служба. Парней раскидало по разным уголкам страны.

Южный Судан вёл освободительную войну с Суданом, который придерживался политики исламизации. В уголовном законодательстве страны исламским правом предусмотрены такие виды наказаний, как забивание камнями, публичная порка и отсечение рук. Жители Южного Судана считались вторым сортом и с ними расправлялись самыми жестокими способами. Они не хотели быть вторым сортом и не стремились к чужой вере, из-за чего Народная армия освобождения Судана начала вооружённый конфликт, который длился по сей день. Именно в эту армию вступили два товарища и с головой окунулись в войну.

Война в любом месте земного шара грязное дело, а уж в Африке и подавно. Покинуть армию оказалось невозможно. Деньги утекали как вода сквозь пальцы. О личном стаде коров пришлось забыть. Джон повидал много разного нехорошего и во многом поучаствовал сам. Были там и насилие над вражескими женщинами, и убийства, и грабежи. Много чего он натворил, но ни о чём не жалел. На войне ты либо вместе с коллективом делаешь то же, что и все, либо твоя жизнь будет недолгой.

В армии товарищи его звали в основном по фамилии, точнее, по названию его родного племени. В итоге он привык отзываться на Джанго. Привык он и к службе, и к хождению в обуви, и к убийствам с насилием и грабежами.

В итоге он отслужил десять лет и дослужился до сержанта. Джанго был опытным ветераном и умел воевать. Десять лет войны любого превратят в ветерана. Но однажды всё закончилось — он непозволительно расслабился и подорвался на мине.

Глава 2

Проснувшись, Джон, широко распахнул рот и стал жадно глотать свежий воздух. Он больше не чувствовал ни боли, ни запаха собственной крови и палёной кожи. И это было невероятно прекрасно.

Его поразило, что он снова был молодым и здоровым.

Немного отдышавшись, он огляделся. Это место было ему знакомо. Он уже просыпался тут, когда умер в прошлый раз. И снова всё повторилось. Он погиб, но всё ещё жив. Вероятно, он вновь вернулся в прошлое.

На миг ему в голову закралась мысль, что он бессмертный и может жить сколько угодно. И что смерть ему больше не страшна. Эта мысль одновременно была прекрасной и пугающей. Пугало то, что он мог ошибаться, и тогда после очередной гибели он больше никогда не воскреснет.

Напившись воды, он отправился в лагерь клана и обнаружил ту же картину, что и годы назад в прошлой жизни.

На этот раз он не стал задерживаться. После того, как он увидел другую жизнь с вкусной и разнообразной пищей, одеждой и относительной цивилизацией, ему не хотелось продолжать жить в племени, накручивая хвосты коровам. Но и армией с войной он пресытился настолько, что его тошнило от одной мысли о том, что придётся снова пройти через это.

Не сказав никому ни слова, он подхватил автомат и отправился пешком в сторону Уганды.

Пересечь границу между двумя странами оказалось намного проще, чем думалось. Она попросту не охранялась. Да и территорию границы обнаружить непросто. Вокруг все та же африканская сельва, и о том, что ступаешь на территорию другого государства, понять можно только тогда, когда встретишь людей и узнаешь об этом от них.

Джон прекрасно понимал, что бесплатно ничего не будет. В «цивилизованном» мире принято за всё платить. Лучшей валютой являлись доллары. В отличие от любых африканских денег, эта валюта наиболее стабильная и принималась с одинаковым успехом и в Судане, и в Уганде, и в Кении, и в Конго.

Но у Джона не было ничего, кроме автомата, а деньги ему были нужны. О том, что такое совесть, не стоило спрашивать человека, который ещё вчера воевал не на жизнь, а на смерть. Его мораль отличалась от привычной морали обывателей. Поэтому ничто не мешало Джанго заняться грабежами во время своего путешествия. Так что добрался он до крупного города Гулу уже не в одних шортах, в которых покидал родной клан, а во вполне приличной одежде из качественной ткани в фиолетово-синюю клетку и с большой пачкой угандийских шиллингов. Его наряд представлял собой свободные штаны и рубаху, за плечами висел добротный армейский рюкзак.

Джон договорился об обучении в школе. Он понимал, что человеку без образования сложно будет чего-то добиться в жизни. Те же гиды «белоснежек», которые проводили экскурсии для иностранных туристов, зарабатывали весьма неплохие деньги. Несколько экскурсий вполне способны обеспечить гида небольшим стадом коров. Не то, чтобы Джон всё ещё мечтал о коровах, но в его сознании их количество твёрдо ассоциировалось с достатком. Он не отказывался от мысли когда-нибудь вернуться в племя успешным человеком с огромным стадом коров.

Привычный к суровым условиям Джон спокойно спал на земле неподалеку от школы. Он с завидным упорством грыз гранит науки, вернее сказать, учился читать, писать и считать, а также постигал тонкости английского языка. Продукты он покупал на рынке.

Сколько бы денег ни было, они не бесконечные. Конечно, парень экономил, но всех наворованных средств ему едва хватило на полгода. Он решил пополнить бюджет с помощью грабежа.

Жертву Джанго выбирал долго. Ею стал белый турист, решивший вечером прогуляться по городу. У него удалось добыть семьсот долларов. Этих денег Джону хватило ещё на полгода жизни.

Ему вновь пришлось ступить на кривую дорожку. На этот раз ему попался строптивый турист, который попытался оказать сопротивление. Наивный американец думал, что грабителю не хватит силы воли нажать на спусковой крючок. Но Джон хладнокровно пристрелил «белоснежку» и распотрошил его карманы.

Вот только на этот раз ему не удалось воспользоваться результатами своего «труда». Наутро за ним прямо в школу пришли полицейские.

Джон пожалел о том, что правила школы запрещают ученикам проносить оружие. Каждый раз ему приходилось на входе сдавать оружие. Так что полиции удалось без проблем его повязать, после чего парня отправили в тюрьму.

В первый же день он попытался сбежать, но полицейские не стали с ним играть в кошки-мышки, а просто пристрелили.

* * *

И снова он проснулся под кустом. На этот раз он был крайне недовольный собой. Джон из всего случившегося вынес один урок — нужно быть осторожней и не попадаться.

Теперь ему придётся всё начать сначала.

На этот раз парень даже не стал заглядывать на территорию племени, а сразу отправился в Уганду. По пути ещё в Судане он заглянул в городок, где пробрался в дом местного богача, убил всю его семью, ограбил дом и угнал внедорожник.

На этом внедорожнике он доехал до Уганды. Там он за небольшие деньги продал машину.

На этот раз у парня было намного больше денег. Он вновь начал учёбу в школе.

Денег, взятых в доме богача, хватило на три года жизни, на протяжении которых Джон со всем старанием учился. Он решил, что достаточно усвоил знаний и можно уже начать полноценную жизнь. А как иначе, если он научился читать, писать, считать и немного освоил английский язык? Он считал, что ему теперь всё по плечу.

Он подумывал о том, чтобы попробовать себя в качестве гида. Для них основная работа в столицах. С Угандой Джанго был плохо знаком, поэтому отправился в Джубу.

Стать гидом не так-то просто. Джон мог бы прийти в Джубу и встать с табличкой возле аэропорта, вот только максимум ему светило за небольшие деньги провести пешую экскурсию по городу. Он же собирался заработать большие деньги, а для этого нужно многое. В первую очередь понадобится внедорожник, а лучше несколько. Но на первое время и один сойдёт.

Белоснежки прилетают в Судан либо по делам, либо пощекотать нервы. К первым относятся представители ООН и Красного Креста, плюс журналисты. Вторые — отмороженные туристы. У людей из ООН и Красного Креста свой транспорт и свои сопровождающие. А вот журналисты и туристы — потенциальные клиенты.

Жители зарубежных стран привыкли к большему комфорту, чем женщины родного племени Джона. Он первых считал неженками. Но это богатые неженки, которые должны захотеть купить его услуги. И осмотром одного города они не ограничатся.