Кровавая правая рука. Билеты на тот

Вопрос. — А он заметил, что у мистера Сент-Эрма такое плохое зрение?

Ответ. — Не думаю. В отчете он об этом не упомянул. Конечно, он мог и не писать об этом, если только это не имело отношения К общему состоянию здоровья. А Инис совершенно здоров. Кроме зрения у него нет никаких отклонений.

Вопрос. — Хотя доктор Барнштетер и не упомянул об этом в своем докладе, он ведь мог рассказать об этом недостатке мистера Сент-Эрма кому-нибудь еще?

Ответ. — (доктора Ридла). Это нелепое предположение, лейтенант. Врачи никогда не болтают направо и налево о недостатках или дефектах своих пациентов. С одной стороны, они сталкиваются с огромным количеством заболеваний, поэтому им вряд ли покажется интересным какой-то отдельный дефект. С другой стороны, их долг молчать о таких вещах.

Вопрос. — Но они могут рассказать об этом другому врачу. Правда, доктор?

Ответ. — Если в этом случае есть что-то необычное с медицинской точки зрения.

Вопрос. — А вы знакомы с доктором Барнштетером?

Ответ. — Нет, я никогда о нем не слышал. Конечно, он может оказаться членом какого-нибудь медицинского общества, к которому принадлежу и я, так что я мог когда-нибудь встречаться и беседовать с ним. Но я совершенно не помню ни его, ни каких-либо бесед. Насколько я помню, никто из коллег никогда не обсуждал со мной близорукость своих пациентов, и я никогда не слышал о Сент-Эрме.

Вопрос. — (к мисс Дери). Не могли бы вы рассказать мне о деле, для которого мистер Сент-Эрм получал свою страховку? Кому может быть выгодна его смерть?

Ответ. — (мисс Дери). Это дело, которое он начал с мистером Декстером, владельцем гаража. Бизнес, связанный с изобретательством. Мистер Декстер на этой смерти не выиграет, скорее наоборот, Инис собирался сделать для него миллионы…

Бизнес, для которого Сент-Эрм решил застраховать свою жизнь, был побочной линией его деятельности и привлек его недавно. Он узнал, что владелец гаража на Четырнадцатой Западной, А. М. Декстер, увлекается изобретением всяких устройств и механических приспособлений. Он оформил финансовое сотрудничество с Декстером, чтобы усовершенствовать и внедрить в эксплуатацию некоторые из его изобретений.

Декстер — человек от природы очень изобретательный, с развитым творческим воображением, но непрактичный и совершенно не деловой. Он мог работать над каким-то устройством, довести его до завершающей стадии, а потом вдруг забросить, потеряв к нему всякий интерес. Он мог даже потратить несколько сотен долларов на изготовление действующей модели, а потом с таким же энтузиазмом внезапно переключиться на что-то другое и снова пройти все стадии этого бесполезного процесса.

Декстер никогда ничего не запатентовал, никогда ничего не довел до совершенства. Он никогда не оценивал свои изобретения с точки зрения их полезности и коммерческой выгоды. Не думал, какие деньги он мог бы на них заработать и где можно было бы их применить. Этому легкомысленному лысому, перепачканному маслом пожилому механику нравилось возиться с разными диковинными устройствами просто ради развлечения. Небольшое дело которым он владел, всегда находилось на грани банкротства. Но когда Сент-Эрм осмотрел его кабинет, он увидел, что Декстер разработал не меньше, чем полдюжины многообещающих устройств, включая применение принципа радара для поиска объектов под водой, простую и дешевую конструкцию телевизионного уоки-токи и метод производства резины из отходов угольной пыли, стоимость которой, как прикинул Сент-Эрм, будет ниже цента за фунт.

Сент-Эрм не был квалифицированным инженером. Но не нужно было глубоко знать механику, чтобы понять, что если удастся довести до практического применения хоть одно из этих изобретений, то оно окупит практически любые издержки. Не говоря уже о патриотическом стремлении помочь стране во время войны, если удастся применить эти устройства для военных целей. Субсидируя работу Декстера, Сент-Эрм должен был получить за это половину прибыли. А в худшем случае, если все эти устройства окажутся, пустыми прожектами, он потеряет не так уж много денег.

Сент-Эрм подписал с Декстером договор о сотрудничестве и вместо жалованья регулярно перечислял ему деньги на текущий счет. Инис хотел, чтобы Декстер мог продолжать работу даже в случае, если он умрет. Сначала он хотел положить двадцать пять тысяч долларов на специальный счет в банке, но проще было добиться этой цели страховкой. Тогда, если бы оказалось, что Декстер — просто сумасшедший мечтатель или даже ловкий мошенник, удалось бы обойтись без судебной тяжбы — достаточно было бы аннулировать страховку. Поэтому Инис по совету адвокатов застраховал свою жизнь.

Декстер и понятия не имел, что Сент-Эрм оставил страховку, в его пользу. Это выяснилось из его разговора со старым Мак-Комером. Декстер даже не знал, где живет Сент-Эрм. Он не знал имени Элинор Дери и понятия не имел, что Сент-Эрм собирается, жениться. Он даже забыл о том, что Сент-Эрм взял у него машину напрокат.

— Молодой Сент-Эрм? — переспросил он Мак-Комера сухим, скрипучим голосом. — Конечно, профессор, я его знаю. Этот парень меня поддерживает, и у него куча денег. Славный молодой человек, Очень честный, и голова у него толковая. Он сказал, что мы заработаем десять миллионов долларов, если я доведу до ума устройство, над которым сейчас работаю… Нет, сегодня я его не видел, Это я помню. Он живет в какой-то гостинице здесь, в Нью-Йорке. Не помню ее названия. У него есть девушка, она должна знать эту гостиницу. Вчера Сент-Эрм позвонил мне, просил дать ему напрокат на несколько дней мой спортивный автомобиль. Он собирался куда-то поехать со своей девушкой.

— Как вы сказали, профессор, откуда вы звоните? Из Беркшира в Северном Коннектикуте? Кажется, вы сказали, что видели, как проезжала моя машина? Ее номер ХР 465-97, если вам довелось ее увидеть. Да, одолжил машину у меня. За рулем должна была сидеть его девушка. Вот и все, что я об этом знаю. Надеюсь, с ними ничего не случилось? Если с парнем что-нибудь произойдет, мне придется туго. Извините, у меня тут на печке закипает кое-что такое, что может взорваться. Может быть, вы, профессор, позвоните мне в другой раз?

Раздался щелчок. В Нью-Йорке, в сотне миль отсюда, партнер Сент-Эрма по работе над изобретением повесил трубку. Этот разговор произошел через час, не больше, после убийства Сент-Эрма. А перед убийством было загадочное предзнаменование того, что должно произойти нечто дьявольское и темное. В тот миг, Может быть, Сент-Эрм был еще жив. Он находился в миле отсюда на Топкой дороге, совершенно беспомощный, понимающий, что происходит нечто ужасное. Перед глазами его сверкал нож маленького Штопора, в ушах звучал его безумный хохот.

Эта сцена снова и снова всплывает в моем воображении. Сцена в сумерках, когда я в первый раз пришел сюда, разыскивая кого-нибудь, кто помог бы завести мою машину, заглохшую у въезда на Топкую дорогу.

Я снова слышу голоса цикад, и снова серая птица отчаянно пикирует прямо мне в лицо. Потом слышится звук, словно большая лягушка квакает в заросшем пруду у дороги. И эта шляпа, которую Я нашел, эта проклятая изуродованная голубая шляпа. Во всем этом было нечто, встревожившее старого Мак-Комера. Он явно почувствовал что-то неладное.

Тогда здесь никого еще не было, кроме него и меня. Никто не знал, что произошло убийство. Сент-Эрм не был для меня даже именем. Штопор не был даже призраком. Но старый Мак-Комер видел, как мимо промчалась серая машина, а я ее не видел. И он знал, что происходит что-то ужасное.

Вопрос в том, какая же цепочка умозаключений, родившихся в изощренном мозгу старика, привела его к решению позвонить Декстеру. Ему обязательно нужно было выяснить что-то, касающееся машины. Я как сейчас вижу его, стоящего у телефона перед дверью в кухню. Он даже не переодел шорты и мокасины, в которых работал в саду. Лицо его покрыто потом и грязью. Мак-Комер небрежно кладет большие серебряные часы на наклонную полку под телефоном, листает свою черную книжечку в поисках номера Декстера, длинными бледными пальцами вертит ручку зуммера и просит соединить его с оператором междугородней связи.

Задавая Декстеру вопросы, он говорил с задумчивой медлительностью, и, слушая скрипучий голос Декстера, продолжал листать большим пальцем черную книжечку. Наверное, искал другие номера, куда можно позвонить, если окажется, что эта машина не из гаража Декстера. В его лысом гладком черепе работал совершенный мозг, и выцветшие острые голубые глаза отражали глубокую задумчивость.

Но какая мысль родилась тогда в голове старого Мак-Комера, я так никогда и не узнал. Во всяком случае, когда он повернулся, мне показалось, что он доволен информацией, полученной от Декстера. Но во всем этом я не могу разглядеть вообще ничего, что связывало бы чудаковатого владельца гаража, партнера Сент-Эрма, и красноглазого маленького Штопора.

Я не вижу ничего, связывающего его хоть с кем-нибудь из людей. Похоже, что он возник из преисподней и снова исчез в ней… Нужно рассмотреть эту загадку с самого начала. Выяснить, если удастся, в какой момент он впервые появился на сцене — этот красноглазый свадебный гость.

Вопрос. — (к мисс Дери). Когда вы и мистер Сент-Эрм впервые решили, что сегодня отправитесь в свадебное путешествие? Сколько денег у него было с собой? Кто знал о вашей поездке?

Ответ. — Мы решили пожениться только вчера за обедом. Я не знаю точно, сколько денег было у Иниса, но не меньше, чем две с половиной тысячи долларов. Никто не знал, куда мы едем. Даже мы сами не знали…

Выходит, прошло лишь около тридцати часов от момента, когда она и Сент-Эрм решили пожениться, до минуты, когда я увидел ее на дороге.

Они вместе обедали в маленьком ресторанчике неподалеку от ее работы. В таких ресторанчиках столы стоят во внутреннем дворике с фонтаном — типа испанского патио — а рядом поют птицы. Был солнечный августовский день, и они знали друг друга уже около двух месяцев.

Сент-Эрм никогда раньше не говорил о женитьбе. У самой Элинор об этом и мысли не было. Возможно, иногда у нее, как и у всякой девушки, в подсознании мелькала мысль о будущей свадьбе, как о возможном завершении их знакомства. Но ей и в голову не приходило думать об этом как о чем-то реальном и близком. Слишком велика была между ними разница в возрасте и общественном положении. Элинор думала, что примерно через год Инис, может быть, сделает ей предложение, если они по-прежнему будут встречаться, и он будет находить ее общество приятным. И тогда она подумает, как поступить.

Прежде ей никогда не приходилось иметь дело с влюбленным мужчиной, и она не могла понять, что Инис влюблен.

Но это был Нью-Йорк, а не Спардерсбург, и Сент-Эрм был не мечтательным мальчиком, а человеком действия. Они оба были одиноки в Нью-Йорке и во всем мире; о них некому было позаботиться, кроме них самих. Все время, что они были знакомы, они вместе ужинали, ходили в кино, в центральный зоопарк и в Радио-Сити, ездили паромом на Стейтен-Айленд и слушали концерты на стадионе. В общем, вместе развлекались так, как Можно летом развлекаться в Нью-Йорке. Сент-Эрм узнал о ней, наверное, уже все, что можно было узнать. Она тоже знала о нем многое. И этот обед проходил, как обычно. Инис отставил свой бокал и бросил на стол накрахмаленную салфетку.

— Давай поженимся! — неожиданно предложил он, прищурив черные глаза и улыбаясь своей застенчивой белозубой улыбкой. — Поженимся прямо сегодня.

Она знала об Инисе не слишком много — примерно столько же, Сколько знает большинство девушек о мужчинах, за которых собираются выйти замуж. Девушка должна доверять своему жениху, иначе вся эта затея ничего не стоит.

— Почему бы и нет? — с замиранием сердца ответила Элинор. Так всё и решилось — в яркий летний день после обеда, в патио, где журчал фонтан и пели птицы. Они обменялись простыми будничными словами. У них не было ни родных, у которых нужно спрашивать разрешения, ни друзей, которым надо было бы сообщить о свадьбе. Они были одни во всем мире. И им хотелось, чтобы вся жизнь была такой, как эта минута.

Сент-Эрм уплатил по счету. Из телефонной будки у выхода Элинор позвонила в свой офис и сказала, что не вернется сегодня на работу. У нее уже было предварительное разрешение взять отгул на полдня, чтобы пойти по магазинам.

На этом вся подготовка закончилась. Не составляя никаких планов, они сели на ближайшей станции в метро и поехали в Сити Холл.

И только в бюро регистрации узнали, что по законам штата Нью-Йорк смогут пожениться лишь через три дня. Тогда Сент-Эрм, как и многие другие люди, оказавшиеся в таком положении, Подумал о Коннектикуте. Многие до сих пор считают этот штат раем для влюбленных — может быть потому, что первую железнодорожную станцию этого штата — Гринвич — путают с Гретна Грич. Хотя на самом деле в Коннектикуте давным-давно действует закон о пятидневном сроке.

Они с Сент-Эрмом, конечно, этого не знали. Поэтому он и предложил поехать в Коннектикут. Но в тот день ехать было уже поздно, и они решили отложить выезд на утро. Сент-Эрм предложил добраться туда машиной, а потом сразу ехать дальше и провести медовый месяц в Мэне или в Монреале.

Инис не привез свою машину с Востока, потому что его шофер был сейчас в армии и из-за сложностей с горючим. Он решил, что вместо того, чтобы брать напрокат лимузин с шофером, можно взять машину у Декстера, а за руль сядет Элинор.

Инис не сказал, что не водит машину из-за слабого зрения, а просто объяснил Элинор, что у него никогда не было времени получить права. Но она, конечно, умела водить, потому что всегда ездила на машине своей бабушки. Даже старые Амишские леди, считавшие современные изобретения, вроде кнопок, греховными, любили сидеть в машине в своих черных платьях, сложив руки на коленях, глядя, как уплывают назад дома, деревья, телеграфные столбы и коровы, как уходит в прошлое все в этот век резины и бензина.

Элинор всегда нравилось водить машину. Она даже купила за полтора доллара Нью-Йоркские водительские права на три года сразу, как только приехала в город. Девушка надеялась, что со временем сможет привезти в Нью-Йорк свой старенький седан. Но его покрышки были вконец изношены, и душеприказчик ее бабушки продал машину в Спардерсбурге за семьдесят пять долларов. Итак, эта часть ее жизни окончательно ушла в прошлое.

За ужином они обо всем договорились, и Сент-Эрм сразу же позвонил Декстеру. Тот пообещал одолжить серый «Кадиллак» спортивной модели на любой срок. На следующее утро мальчик-негр из гаража Декстера подогнал машину к дому Эвелин и несколько раз объехал с ней вокруг квартала, чтобы она освоилась с управлением.

— Я должна дать вам расписку или достаточно имени мистера Сент-Эрма? — спросила она у мальчика, когда отвезла его к гаражу, находившемуся в нескольких кварталах.

Тот покачал головой.

— Мистер Декстер передал через дежурного, чтобы утром машину доставили к вам. О расписке он ничего не говорил.

— Наверное, мистер Декстер захочет сам поговорить со мной до того, как я возьму машину, — сказала Элинор. — Это прекрасная машина, и я бы не хотела, чтобы он волновался из-за того, что я могу ее разбить.

— Я думаю, что мистера Декстера в гараже еще нет, — сказал мальчик. — Он никогда не приходит так рано. — Просто запомните, что рычаг переключения скорости у вас на рулевой колонке, и вам не нужно искать его внизу. Я уверен, что вы не из лихачей и не повредите машину. Ясно, что вы ее не собираетесь украсть. Если кто и решит украсть этот «Кадиллак», то он далеко на нем не уедет. С таким же успехом можно попытаться украсть пожарную машину. Вы только послушайте гудок.

Выходя из машины, мальчик нажал кнопку сигнала. Послышался пронзительный завывающий звук.

— Это она говорит: «Вот я мчусь, как огромная серая шаровая молния. Убирайтесь с дороги, вы, никчемные черепашки!» — с улыбкой сказал он. — Я уверен, что когда-нибудь и у меня будет такая же машина. Господи, да тогда все будут жаться к обочине!

В дверях гаража показался невысокий бледный лысый толстяк в несуразном перепачканном маслом костюме.

— Мисс Барри? — спросил он, протирая руки ветошью. — Мистер Декстер уже звонил, спрашивал, взяли ли вы машину. Он не был уверен, что оставил правильный адрес. Но, я вижу, все уже в порядке.

— Мисс Дери, — поправила Элинор. — А я было подумала, что вы — мистер Декстер. Поблагодарите его за меня и за мистера Сент-Эрма.

— Я — Декстер? — расхохотался человек. — Боже мой, я всего лишь Гус. Декстер в два раза больше, в два раза приветливее и в два раза молчаливее меня. Так от кого передать ему благодарность? От мистера Сатурана? Впрочем, не важно. Я думаю, Декстер и сам поймет, от кого. Он никому не дает эту машину, кроме ближайших друзей. Ваши бензобаки полны, талоны на бензин и документы лежат в бардачке. Вы, наверное, задумали дальнее Путешествие? Отправляетесь провести медовый месяц, или что-то в этом роде?

— Примерно так, — покраснев, сказала она.

— У меня это уже давно позади, — усмехнулся Гус. — Сейчас меня девять детей. Скоро и вы будете такой же, как я. Желаю удачи.

Она заехала в гостиницу к Сент-Эрму. Он жил в «Президенте», недалеко от ее офиса. Они сразу поехали за деньгами в находившийся неподалеку банк Сент-Эрма. Элинор держала деньги в том же банке, и она тоже решила взять долларов пять-десять — в ее Сумочке было, как обычно, только немного мелочи. Они оставили машину у банка, даже не вытащив оттуда свои сумки.

В банке, как всегда в это время дня, толпились посетители. Может быть, пятьдесят, а может и сто человек. Она стояла рядом с Сент-Эрмом у стойки переднего окошка, заполняя свой скромный чек и думая, как о чем-то неизбежном, что сейчас она в последний раз распишется как Элинор Дери. А Сент-Эрм заполнял свой чек.

— Как ты думаешь, Инис, мне взять десять или пятнадцать долларов? — задумчиво спросила она.

Сент-Эрм улыбнулся в ответ счастливой улыбкой человека, который знает, что очень богат и может теперь все деньги отдавать своей возлюбленной.

— Возьми для оригинальности двадцать долларов, милая, — ответил он, удивляясь, насколько незначительны ее потребности в деньгах.

Вдруг он схватил Элинор за руку. — Машина! — его резкий тон удивил девушку.

— Что с ней случилось? — она выглянула в окно. — Машина стоит на месте.

— Парень, который переходил улицу, остановился и заглянул в окно, — сказал он, успокаиваясь. — И мне сперва показалось, что он хочет забраться внутрь.

— Но ты же сказал, что взял ключи с собой, — удивилась девушка.

— Я подумал о сумках, — хмуро ответил Сент-Эрм. — Я взял с собой для изучения разработку Декстера по производству резины. Все из-за этой проклятой войны. У нас у всех сейчас шпиономания. Это был, наверное, обычный зевака-пешеход. Но я думаю, что нам лучше на всякий случай последить за машиной.

Элинор отдала свой чек жениху и осталась у окна. Поэтому она не увидела, на какую сумму он выписал свой чек. Тогда она подумала, что Инис возьмет около сотни долларов. Когда подошла его очередь, Сент-Эрм оказался возле окошка кассира. Он посмотрел на Элинор и улыбнулся. Она подумала, что жених хочет ей что-то сказать. В это время к машине подошел полицейский и внимательно оглядел ее со всех сторон. Он показался девушке очень надежным, и она решила, что может на минутку отойти от окна. Подойдя к Инису, она увидела, как кассир отсчитывает ему пачку пятидесятидолларовых банкнот.

— Я попросил одного из охранников банка последить за машиной, — объяснил Сент-Эрм. — Так что все в порядке.

Кассир рыжеволосый молодой человек с обиженными глазами, который пару раз пытался заигрывать с Элинор, когда она приходила по делам фирмы или со своим скромным заработком, грустно кивнул ей из окошка.

— Пятьдесят пятидесяток, — сказал он. — Доброе утро, мисс Дери. Я вижу, в вашей жизни наметились серьезные перемены! Желаю вам удачи и благополучия.

Элинор почувствовала, что краснеет, как и в гараже, когда человек по имени Гус заговорил с ней о своих девяти детях. Инис взял ее за руку и повел к выходу.

— Ну почему все так на меня смотрят, когда узнают, что я собираюсь выйти замуж? — спросила она. — Лучше бы ты ему ничего не говорил, Инис. И никому не говори. Я имею в виду пока.

Инис улыбнулся. Вокруг глаз появились насмешливые морщинки.

— Но, милая, я ему ничего не говорил. Наверное, он сам догадался. Ты говорила, что он пытался строить тебе глазки? А я и забыл. Это молодой Сойер. Впрочем, он очень порядочный молодой человек. Когда вернемся, можем пригласить его на обед вместе с какой-нибудь хорошенькой девушкой.

— Ну зачем это? — нахмурилась Элинор. — Я с ним едва знакома. Я бы даже не знала, как его зовут, если бы не видела подписи на чеках. Чего ради мы станем приглашать его в гости?

— Я просто думал, что тебе приятно будет иметь круг друзей своего возраста, — ласково ответил Сент-Эрм. — Светская жизнь, приемы… Будешь чувствовать себя хозяйкой дома и все такое. Я не хочу, чтобы тебе казалось, будто жизнь кончена после того, как ты выйдешь за меня замуж. Но если Сойер тебе не нравится, я не настаиваю.

— Не то, чтобы он был мне неприятен, — ответила Элинор, — просто он кажется мне пустым человеком.

— Наверняка так и есть, — согласился Сент-Эрм.

Когда они вышли из дверей банка, он протянул Элинор банкноту и спрятал распухший бумажник в нагрудный карман.

— Положи это в свою сумочку, — негромко сказал он.

— Пятьдесят долларов! — воскликнула девушка. На этот восторженный крик обернулся прохожий и с улыбкой посмотрел на ее юное радостное лицо. — Но как же, Инис? Ведь я выписала чек только на двадцать?

— Я порвал твой маленький глупенький чек, милая, — немного раздраженно сказал Сент-Эрм. — Твои деньги больше не нужны. Бери эти и трать.

— Но куда я дену такую кучу денег? — сказала она, бережно пряча банкноту, — у меня никогда не было столько!

— Куда девать такую кучу денег? — улыбнулся Инис. — Я не знаю. Как ты можешь потратить пятьдесят долларов? Побалуй себя как-нибудь обедом в Уолдорфе или купи сногсшибательную маленькую шляпку. Сколько стоят сногсшибательные маленькие шляпки?

— Я надеюсь, что не так дорого.

Они стояли и улыбались друг другу, радуясь без всякой видимой причины. Забавно, что она подумала, будто пятьдесят долларов это куча денег. Забавно, что он даже представления не имеет, сколько стоит женская шляпка. Когда они подошли к машине, полицейский все еще стоял там.

Никто ни к чему не притрагивался, все вещи были на месте. Посмотрев на них, полицейский улыбнулся. Здоровье, молодость, Красота и беззаботное веселье. Сияющий солнечный день. И весь Мир перед ними. Большой сверкающий дымчато-серый автомобиль С откинутым верхом и кроваво-красными сиденьями. Наверняка Полицейский им завидовал. Ему тоже хотелось бы уехать сейчас Вместе с ними на край света. Но его ждала работа — выслеживать воров и других преступников. И он не смог бы ее бросить, даже если бы они его пригласили. Улыбнувшись и слегка кивнув, полицейский ушел по своим делам…

Они проехали уже несколько кварталов, когда Элинор после долгих арифметических вычислений осознала наконец, сколько денег получил в банке Инис. Пятьдесят пятидесяток — двадцать пять сотен долларов лежат у него в кошельке! Плюс деньги, которые могли быть у него с собой и минус одну-единственную банкноту, которую Инис дал ей. Элинор показалось невероятным, что такую сумму можно запросто носить в кармане для повседневных трат, даже если уезжаешь на месяц. Но у ее жениха было совсем другое представление о деньгах. Элинор поняла, что ей предстоит привыкать к жизни в совершенно ином мире, очень отличающемся от того маленького узкого мирка, который она знала до сих пор.

Утром она уже позвонила на работу, сказала, что хочет уйти в отпуск, хотя и не стала объяснять, зачем.

Накануне у них вышла неувязка в бюро регистрации браков, и Элинор была рада, что никому не сказала, что выходит замуж. Видимо, у нее были какие-то внутренние опасения, некая смутная тревога, таящаяся пока за порогом ее сознания. Предчувствие, что какое-нибудь новое непредвиденное событие может им помешать. Расплывчатое и неопределенное ощущение того, что какая-то темная враждебная рука поднимается против нее и Иниса.

Хотя не исключено, что она внушила это себе позднее. Элинор сама не была уверена, когда рассказывала мне об этом. Как бы то ни было, она никому не говорила о предстоящей свадьбе. И Сент-Эрм не счел нужным никого известить. Ни один человек не знал, что они куда-то уезжают, не считая Декстера, цветного мальчика, который пригнал машину, и еще Гуса из гаража. Но ни Декстер, ни мальчик, ни Гус понятия не имели, куда они поедут и по каким дорогам.

Впрочем, этого они и сами тогда не знали.

У них не было заранее спланированного маршрута. Просто они доехали до Гранд Конкорс и по Парковой аллее вдоль Бронкс-ривер выехали из города. А потом ехали то по одной, то по другой дороге, стараясь придерживаться направления на восток или на север. Они знали, что в конце концов, рано или поздно, найдут Коннектикут на том месте, которое определил для него Господь. В такие дни на дорогах мало машин, и они ехали совершенно свободно. Лишь несколько автомобилей промчалось им навстречу, да изредка где-нибудь далеко позади или впереди себя они видели попутную машину.

Если допустить, что кто-то стоял в очереди к окошечку в банке позади Сент-Эрма, увидел, что тот получил большую сумму и попытался проследить за ними — такой человек должен был бы ехать на невидимом автомобиле — бледном, как дым, и прозрачном, как стекло. Потому что вокруг них были мили и мили сверкающей под солнцем бетонной автострады, от которой то и дело ответвлялись тенистые, покрытые гравием боковые дороги. И нигде, сколько видит глаз, не было: ни одной машины.

Еще не выехав из штата Нью-Йорк, они остановились поужинать в придорожном чайном домике, построенном над водяной мельницей. С веранды, где они сидели, открывался вид на красивое озеро. Кроме них там сидел только один посетитель — очень старый человек со сверкающей лысиной и беззубыми деснами. Он сидел в другом конце террасы, старательно жевал и не обращал на них никакого внимания. Элинор запомнила его, потому что это был очень забавный старик. И она стала поддразнивать Иниса, говоря, что когда-нибудь и он будет таким же. Она спросила — неужели Инис рассчитывает, что и тогда она будет любить его. Тогда Элинор показалось забавным, что она и Инис станут когда-нибудь стариками. Старость приходит к людям, но к ним она не придет никогда, у них всегда будет любовь и лето, и этот день будет длиться, вечно.

Но Инис воспринял это серьезнее и спросил — считает ли Элинор, он стар, для нее. Действительно, когда они впервые встретились, ей показалось — хотя она никогда не говорила об этом Инису — что он гораздо старше, чем она сама, с его морщинками у глаз и выражением скрытой глубины и умудренности, которые приходят к мужчинам лишь с годами. Но теперь она совсем не чувствовала разницы в возрасте… После этой шутки словно темная туча повисла в небе. И солнечный день показался Элинор темнее, и журчание воды на колесе водяной мельницы вдруг напомнило ей шепот дождя на могилах и горькие рыдания. Словно темная невидимая тень пролегла на столе между ними. Элинор вдруг поняла, что когда-нибудь и она состарится, и что скоро, намного раньше, чем придет старость, Иниса с ней не будет. Хотя когда это произойдет, она не знала.

Старик вышел из чайного домика раньше них и уехал по другой дороге. Никто их не преследовал, когда «Кадиллак» двинулся дальше…

Пока я не вижу никаких следов Штопора.

В половине четвертого они пересекли границу Коннектикута И въехали в Данбери. Они узнали, что здесь можно жениться только через пять дней после подачи заявления, а на севере, в Массачусетсе; установлен трехдневный срок. Ближайшее место, где они смогут пожениться без задержки, это Вермонт.