Кровавая правая рука. Билеты на тот

Есть только один способ прекратить истерику — резко пресечь ее. Чем бы ни был вызван дикий испуг девушки, ее необходимо было остановить, пока она не причинила себе вреда, Я открыл дверцу и бросился за ней.

Девушка была слишком измучена, чтобы убежать далеко. Проковыляв не больше десятка шагов, она с рыданием упала на дорогу.

— Вставайте, — я стал поднимать ее за руки. — Вы не ушиблись? Я поставил девушку на ноги и повернул лицом к себе, все еще продолжая держать за руки. В лице ее не было ни кровинки. Она стояла, покачиваясь, и не падала только потому, что я ее удерживал.

— Придите же наконец в себя, — сказал я. — Я не привидение, и с вами все в порядке. Никто не сделает вам ничего плохого.

Я осторожно отпустил девушку, испуганно глядевшую на меня. Глаза с расширенными зрачками внимательно осмотрели каждую черточку моего лица.

Ну, конечно, — сказала она. — Это не вы.

Сильнейшая дрожь сотрясла тело девушки, ее застывший взгляд словно оттаял.

— Ну, конечно, нет, — сказала она. — Извините. Тот человек был гораздо ниже и старше вас, растрепанный и небритый: Он был так необычно одет. Но я слегка близорука, и когда вы заговорили со мной, ваш голос…

Слегка близорука! Да у нее, наверное, сильнейшая миопия.

— Я доктор Ридл, — поклонился — я. — Доктор Гарри Ридл из Нью-Йорка. Так вы говорите, что у вас украли машину и похитили жениха? Это был серый фаэтон «Кадиллак» с красной обивкой и с номерным знаком ХР?

— Да, — воскликнула девушка. Это наша машина. Вы видели, как она проехала мимо вас?

— А вашего жениха зовут Инис Сент-Эрм? — продолжал я. — Черноглазый, довольно высокий, черноволосый, с черными усами, в сером габардиновом костюме и в панаме?

— Да, — все еще несвязно заговорила она. — Вы знаете Иниса? Я — Элинор Дери. Мы ехали в Вермонт, чтобы там пожениться. А как вы узнали, кто я? Мы подобрали этого хич-хайкера[1] за Данбери. Этот маленький человечек жутко выглядел. Трудно себе представить…

— Маленький красноглазый бродяга с длинными спутанными каштановыми волосами? — перебил я. — С острыми зубами и — порванным левым ухом? Ростом пять футов три дюйма. Одет в спортивный костюм в белую и черную клетку, зеленую рубашку и ярко-голубую фетровую шляпу с полями, вырезанными зубчиком по всему кругу.

— Да, это был он! — воскликнула девушка. — Вы знаете этого человека? Что он сделал с Инисом? Пожалуйста, скажите мне! Где сейчас Инис?

— Не знаю, — ответил я. — Я его не видел.

— Так его уже не было в машине, когда она проехала мимо вас? Это значит…

— Я не видел вашей машины, — ответил я.

— Вы ее не видели?

— Не видел. И вашего жениха я тоже, к сожалению, не видел. Не видел я и бродягу. Но он точно проехал по дороге и с ним сидел ваш жених. Садитесь в машину, — я сейчас развернусь. В нескольких милях отсюда есть дом с телефоном. Я думаю, что полиция уже оповещена. Он убил человека — переехал его машиной. Нет-нет, не вашего жениха. Какого-то случайного пешехода. Не беспокойтесь. Может быть, все еще закончится хорошо. Вашего жениха найдут.

Я усадил ее в машину и покатил по дороге, высматривая место, где можно было бы развернуться. Мои утешения, пустые и банальные, как ни странно, помогли ей успокоиться. К тому же подействовало, конечно, и то, что теперь она сидела в машине и куда-то ехала, а не брела одна по пустынной ночной дороге.

— Надеюсь, я не очень нарушила ваши планы? — произнесла она извиняющимся тоном. — Наверное, очень глупо, что я так испугалась. Но он что-то сделал с Инисом и увез его на машине. Вы уверены, что вам не нужно никуда спешить и вы можете уделить мне время?

— Все в порядке. Я просто возвращаюсь домой из Вермонта.

— Мы тоже ехали в Вермонт, — сказала девушка. — Мы собирались там пожениться. Вообще-то, мы хотели обвенчаться в Данбери, но оказалось, что там нужно ждать пять дней. Мы поехали дальше, и сразу за Данбери встретили этого бродягу…

— Возьмите в этом ящичке бутылку спирта и стерильные салфетки, — перебил я. — По-моему, там есть и расческа. Вы освежитесь и сразу почувствуете себя лучше. Сейчас я поверну к вам Зеркало. Вот так достаточно? Попробуйте пока не думать о нем. Подумайте о себе или обо мне. Может быть, все еще обернется К лучшему. Давайте предоставим полиции заняться расследованием.

Я включил лампочку в салоне. Девушка послушно смочила салфетку и протерла ею лицо, а потом с серьезностью умывающегося котенка стала вытирать руки. Она нашла расческу и причесала свои темные волосы. Это одно из самых приятных и успокаивающих занятий для женщины, так же как и для того, кто находится с ней рядом.

— Вы очень добры, — сказала девушка. Ее нижняя губа все еще дрожала. — Вы сказали, ваша фамилия Ридл? Знаете, я работаю у человека по фамилии Ридл. Мистер Пол Ридл, владелец страхового агентства на Сорок Четвертой Восточной авеню. Ведь Вы тоже из Нью-Йорка? Вы действительно врач?

— Да, — ответил я. — Доктор Гарри Ридл из медицинского центра Сент Джона. Живу в доме 511 на Одиннадцатой Западной улице. Вхожу в университетский клуб, в «Скальпель» и в «Детч Трит»[2] Я белый, принадлежу к республиканской партии. Троюродный брат моего отца по имени Пол Ридл, кажется, имеет страховое агентство. Я с ним не знаком, но тем не менее мы родственники. Может быть, это поможет нам с Вами лучше познакомиться.

— Дом 511 по Одиннадцатой Западной? — удивленно переспросила она. — Вы действительно там живете? Да это же большой многоквартирный дом как раз напротив меня. Я живу в пятьсот четырнадцатом. Может быть, вы обращали внимание: такой старый дом из коричневого камня. Не удивительно ли? Я живу там уже четыре месяца. Оказывается, мы с вами почти соседи. Но ведь я вас никогда раньше не видела.

— Насколько я знаю, нет, — улыбнулся я, — я вас во всяком случае не видел. В Нью-Йорке такое случается. Мы с вами живем напротив, но, чтобы познакомиться, нам понадобилось очутиться на пустынной дороге в сотне миль от города.

— Вы случайно не знаете человека, который живет в крайней квартире на втором этаже вашего дома? — наивно спросила девушка.

— Вот как? Кто-то испытывает на вас полевой бинокль?

— Да, — немного смущенно кивнула она. — Откуда вы знаете? Я и не подозревала об этом. Но однажды, когда Инис ждал меня, чтобы вместе ехать на ужин, он заметил, что из окна напротив кто-то смотрит в бинокль. С тех пор я всегда занавешиваю окна.

— Когда мужчина спрашивает, кто живет в квартире напротив, это всегда оказывается хорошенькая девушка, — объяснил я. — Когда же такой вопрос задает хорошенькая девушка, то это обычно оказывается человек с полевым биноклем. В Нью-Йорке это один из самых популярных видов спорта. Я не знаю, кто живет на втором этаже. Сам я живу на четырнадцатом, и окна, к сожалению, выходят на другую сторону.

— О, я и не думала, что это можете оказаться вы. Просто ваш дом всегда казался мне огромной, расплывчатой громадиной, в которой живет много сотен людей. Конечно, это были не вы.

— Почему бы и нет? Вы красивая девушка, а мне не чуждо ничто человеческое. Если бы я жил на втором этаже и у меня был бы полевой бинокль… Впрочем, у врача достаточно возможностей изучать анатомию в рабочее время. Как бы то ни было, уже установлено, что мы с вами соседи и что я, кажется, родственник вашего босса. А кем вы работаете, секретаршей?

— Регистратором. Вернее, была регистратором, — уточнила девушка. — Вчера я рассчиталась, чтобы выйти замуж. Мы собирались пожениться в Данбери, но оказалось, что там нас сегодня не могут обвенчать. Тогда мы поехали в Вермонт и встретили этого человека…

Девушка отложила расческу. Губы ее уже не дрожали. Теперь она выглядела и чувствовала себя намного лучше.

— Кажется, вы уже в порядке, — сказал я. — Теперь расскажите мне подробно, что же произошло.

Все началось совершенно обычно. Незадолго до заката она и Сент-Эрм посадили в машину бродягу, который голосовал на выезде из Данбери, милях в пятидесяти или шестидесяти отсюда. Этот человечек выглядел отталкивающе, но Сент-Эрм пожалел его. Они свернули с главной дороги на боковую, чтобы поужинать на лоне природы, у озера, неподалеку от того места, где я ее встретил.

Бродягу они оставили в машине с багажом и провизией, а сами пошли через лес к озеру, выбрать подходящее место. На берегу Сент-Эрм стал собирать камни, чтобы соорудить грубый очаг. Девушка сидела рядом с ним, когда вдруг, подняв голову, увидела бродягу, наблюдавшего за ними сверху, с замшелого каменистого уступа. Он крался от машины четверть мили — может быть, просто из любопытства, чтобы за ними пошпионить. Но этот незваный пассажир и раньше беспокоил ее. А теперь, когда он вдруг возник в тишине серебристых сумерек у темных вод глубокого спокойного озера и уставился на них из-под зубчатой шляпы своими отвратительными красными глазками, она ужасно перепугалась и вскрикнула во весь голос.

— Не надо! — закричала она, не думая о том, что бродяга хочет повредить чем-то Сент-Эрму или ей самой, а просто напуганная его появлением.

Услышав ее крик, Сент-Эрм выпрямился с камнем в руке. Он увидел подсматривающего за ним бродягу, страшно разозлился Н с проклятием запустил в него камнем. Тот уклонился и бросился бежать. С треском пробиваясь сквозь кусты, он помчался к дороге, где стояла машина.

Сент-Эрм, не помня себя, бросился за ним, думая, наверное, хорошенько тряхнуть бродягу или даже поколотить его за то, что он так напугал Элинор. Крупный мужчина с мощной мускулатурой, он совершенно не принимал всерьез этого маленького трусливого типа. У него и мысли не было о какой-то опасности, о ноже, который подстерегает его в машине.

Отчаянно карабкаясь вслед за ними по заросшему склону, Элинор услышала вдруг наверху, на дороге хриплый нечеловеческий стон. Потом раздался странный хихикающий смех, от которого у нее мороз пошел по коже, и все стихло.

Девушка испугалась. Сбросив белый жакет, который был слишком заметен, она спряталась в кустах. Вскоре появился бродяга. Он крался вниз по склону, явно выслеживая ее. Бросив взгляд на валявшийся в кустах белый жакет и шляпу, он, пригнувшись, ринулся дальше, сжимая что-то в правой руке. Его глаза, маленькие и круглые, сейчас как-то необычно побелели. В них была белизна льда и холод убийства.

Пригибаясь и прячась за кустами, он прошел в каких-нибудь тридцати футах от девушки и спустился к берегу озера, где, видимо, надеялся ее найти. А потом, прежде, чем она успела подняться к машине, быстро двинулся наверх. Бродяга звал ее и выкрикивал ругательства хриплым рычащим голосом, похожим на голос маньяка или дикого зверя. А Элинор замерла в кустах, парализованная ужасом, словно птица, увидевшая змею.

Бродяга поднял жакет девушки, обшарил карманы и снова швырнул на землю. Очень долго — ей показалось, что несколько часов, хотя это не могло продолжаться больше, чем пятнадцать-двадцать минут — Элинор ползала в полумраке кустарника. Охваченная немым ужасом отчаяния, она пряталась от бродяги, который все это время был от нее не дальше, чем в двухстах футах.

Наконец он перестал искать девушку и вернулся к машине. К этому времени она подобралась достаточно близко к дороге, чтобы разглядеть обмякшего на переднем сиденье Сент-Эрма. Голова его бессильно свесилась на дверь машины. Бродяга уселся за руль и «Кадиллак» умчался.

Когда Элинор почувствовала, что к ней возвращаются силы и поняла, что страшный бродяга уже не вернется, она осторожно выбралась из укрытия. Девушка надела свой жакет и выбралась на дорогу. Но она не увидела ни домов, ни людей и долго брела в темноте измученная, напуганная и отчаявшаяся, пока, наконец, не увидела за скалой свет моих фар.

Это было все. Все, что она знала тогда. Она думала, что бродяга оглушил Сент-Эрма монтировкой или заводной рукояткой, и тот надолго потерял сознание. Элинор с ужасом думала, что у ее жениха, может быть, разбит череп. Тогда у нее и мыслей не было о ноже. Впервые она вспомнила о нем гораздо позже.

Вот и все, что она мне рассказала. Похищение ее жениха и кража автомобиля. Ужас, который она испытала, подобный ощущениям ночного кошмара. Этот ужас все еще таился в ней. Чувство, что Штопор до сих пор преследует ее в темном лесу.

Проехав по дороге три четверти мили, я нашел место, где можно было развернуться. К дороге слева примыкала ровная площадка шириной футов двадцать, покрытая ковром из трав и цветов. Площадка была огорожена старой, гнилой, изъеденной червями изгородью, за которой начинался пологий склон. Сквозь кроны высоких деревьев, отражая звездное небо, поблескивала вода.

— У этого озера мы и собирались устроить пикник, — сказала девушка. — На этом самом месте оставили машину. Мы были здесь внизу, у воды, когда я заметила, что он за нами следит. Потом Инис помчался за ним на эту площадку. Я пряталась в этом лесу за каждым деревом, за каждым камнем, когда бродяга охотился за мной.

Я взял в бардачке фонарик и перед тем, как развернуться, вышел осмотреть площадку. На примятой траве были отчетливо видны следы шин тяжелого автомобиля, который съехал с дороги, а потом вернулся обратно.

Рядом со следом правой шины, неподалеку от изгороди, в свете фонарика блеснуло на траве темное пятно. Это не было машинное масло. Я присел и провел ладонью по земле. Здесь было больше крови, чем может потерять человек, у которого разбит нос или треснул череп. Столько крови могло натечь только из поврежденной артерии.

Некоторое время я, присев на корточки, разглядывал свою ладонь, держа ее в стороне, чтобы кровь не накапала на брюки. Я раздумывал о том, что происходило здесь час назад, на закате, когда я слышал кваканье в кустах у дороги и нашел эту голубую шляпу с вырезанными зубчиком полями. Эту чертовски заметную шляпу.

Я вытер руку о чистую траву. Но дело было не в руке. Я чувствовал, что окунулся в убийство. Оно окружало меня со всех сторон. Я погрузился в него с головой.

Я снова вернулся в машину, развернул ее и мы поехали сюда, в дом Мак-Комера, где уже ждала полиция.

Если правая кисть Сент-Эрма в то время и лежала на площадке над озером Мертвого Жениха среди сорной травы и цветов, то я ее не увидел. Я, конечно, и не искал ее. Ведь я тогда понятия не имел, что труп Сент-Эрма будет найден без правой кисти. Лейтенант Розенблат отправил пару полицейских и нескольких добровольцев обыскать площадку над озером и близлежащий лес. Но я не верю, что они ее там найдут.

Внешне это выглядело как вполне обычное и заурядное преступление — первое убийство этого дьявола.

Насколько я его понимаю, оно вполне укладывается в банальный И скучный полицейский стандарт. Сумасшедший хич-хайкер, которого они подобрали на дороге, подчинившись внезапному импульсу, воспользовался удобной возможностью и украл подвернувшуюся ему машину со всем содержимым. А убийство было просто случайным инцидентом, сопутствовавшим краже. Обычно таких преступников ловят через несколько миль. В крайнем случае, они успевают проехать несколько сот миль.

Каждый год почти в каждом штате, и часто даже в такие вот жаркие безветренные дни, людей посылают в газовую камеру или сажают на электрический стул за дурацкие неподготовленные преступления такого рода. В описании Штопора, кажется, не было ничего, отличающего его от любого другого ненормального, почти случайного убийцы, кроме того, что впоследствии он предпринял исключительно хитрую попытку скрыть то, что сделал. И того, что когда ему не удалось полностью замести следы, он убил снова.

Но главное отличие в том, что его до сих пор не поймали.

Сейчас, читая вопросы, которые задавал Розенблат, я вижу, что картина преступления не понравилась ему с самого начала. Этот полицейский — ограниченный тугодум, мыслящий стандартно и схематично, но очень упорный и цепкий. Я вспоминаю, как он сидел в этой гостиной за столом с мраморной крышкой, положив руки на стол и хмуря при каждом вопросе морщинистое бульдожье лицо, посаженное, кажется, прямо на широкие плечи. Все ответы он старательно записывал мелким круглым почерком в толстую записную книжку с загнутыми по углам страницами.

Возвращаюсь к жизни Элинор Дери и Сент-Эрма и всех, кто имел к ним хоть отдаленное отношение, чтобы попытаться найти в прошлом следы этого таинственного убийцы.

Вопрос. — (к мисс Дери). Расскажите о себе все, мисс Дери. Откуда вы приехали? Где живете? Давно ли, знакомы с мистером Сент-Эрмом? Каких еще мужчин вы знаете или знали?

Ответ. — Меня зовут Элинор Дери. Мне девятнадцать лет. Я приехала из Спардерсбурга, штат Пенсильвания. Работаю в страховом агентстве Ридла в Нью-Йорке. Живу на Одиннадцатой Западной улице, в Гринвич-Вилледж…

Я знаком с Элинор всего несколько часов из девятнадцати лет ее жизни. Но думаю, что знаю о ней все. Она родилась в маленьком городке в Пенсильвании, в семье редактора местной газеты. Мать была школьной учительницей. Родители погибли во время пожара, когда Элинор была совсем еще маленькой. Ее воспитывала старая бабушка. Девушка окончила среднюю школу, а потом оставалась дома, ухаживала за бабушкой и тайно пыталась писать романы. Элинора романтичная и впечатлительная девушка; как многие одинокие дети, она всегда хотела стать писателем.

Этой весной бабушка умерла, оставив ей только старый дом, в котором они жили. Местный агент по торговле недвижимостью и страхованию помог Элинор выручить за дом небольшую сумму. С этими деньгами она уехала в Нью-Йорк и сняла крошечное студийное помещение в Гринвич-Вилледж. А потом по объявлению в газете нашла себе работу регистратора в агентстве Ридла. Элинор всегда мечтала жить в Вилледж — это название символизировало для нее, как и для многих провинциальных девушек, мир свободы и романтики, искусства и очарования. Я тоже живу в Гринвич-Вилледж, но даже не догадывался об этом, пока Элинор мне не сказала. Для меня это просто заурядный комплекс домов, магазинов, кафе и грязных улиц.

До сих пор Элинор ни разу не выезжала из Спардерсбурга. Бабушка воспитывала ее в строгости, не давая даже маленьких послаблений, какие предоставляются большинству девушек. До встречи с Сент-Эрмом у нее не было никаких любовных интриг, даже школьных влюбленностей. Это трудно объяснить, разве что тем, что она была воспитана в страхе перед мужчинами. А мужчины это чувствуют. И хотя для некоторых из них это может означать сигнал к охоте, подавляющее большинство старается держаться от таких девушек подальше.

Значит, в ее прошлой жизни не было ничего, что хотя бы смутно указывало, что кто-то мог совершить убийство в припадке ревности. Элинор была уверена, что до сегодняшнего дня ни разу не встречала Штопора.

Вопрос. — Одиннадцатая Западная, 514? Мисс Дери, ведь это недалеко от того дома, где живет доктор Ридл.

Ответ. — (доктора Ридла). Мы живем через улицу. Но с мисс Дери я до сегодняшнего вечера ни разу не встречался.

Вопрос. — (к доктору Ридл у). Спасибо, доктор. Вам не приходилось слышать о страховом агентстве Ридла, где работала мисс Дери?

Ответ. — По-моему, его владелец — троюродный брат моего отца, Пол Ридл. Я с ним не знаком, но слышал, что у него очень хорошая деловая репутация. Сам я с его фирмой никак не связан.

Вопрос. — Скажите, доктор, вы работаете в Медицинском центре Сент-Джона?

Ответ. — Верно.

Вопрос. — Вы специализируетесь по хирургии?

Ответ. — Я занимаюсь, главным образом, хирургией мозга Конечно, иногда мне приходится заниматься и другими вещами…

Вопрос. — (к мисс Дери). Расскажите мне о мистере Сент-Эрме. Откуда он родом и чем занимается. Какие у него физические особенности и особенности характера. Кстати, Инис Сент-Эрм — это его полное имя, или у него было еще второе имя?

Ответ. — Инис — его второе имя. Его первое имя начинается на С. — С. Инис. Но он, по-моему, использовал его только, когда расписывался. Когда заверял страховку и сегодня утром, когда выписывал чек в банке. Ему всегда нравилось, когда его звали Просто Инис. Это девичья фамилия его матери. По-моему, она была шотландкой. Фамилия у Иниса французская. Он переехал в Нью-Йорк откуда-то со Среднего Запада, кажется, из Оклахомы…

Впервые она встретила Сент-Эрма пару месяцев назад. Он Зашел в офис Элинор, чтобы оформить какую-то деловую страховку.

Это был высокий черноглазый мужчина, судя по записи в страховой анкете, ему было тридцать три года. У него были длинные вьющиеся темные волосы и светлая, слегка застенчивая улыбка. Инис был хорошо одет, на его правой руке был массивный перстень с печаткой.

Он приехал из Техаса или Оклахомы, сын нефтяного старателя-дикаря франко-канадского происхождения, который зарабатывал кучу денег, швырял их на ветер, а потом снова наполнял сундуки деньгами. Умер он удачно, по крайней мере, для своих близких — когда сундуки были полны. Инис говорил, что от предков со стороны матери он унаследовал шотландскую и индейскую кровь… Элинор предполагала, хотя и без серьезных оснований, что первое имя Иниса, которое так ему не нравилось, было индейским, и поэтому он никогда его не называл — что-нибудь вроде Сахем или Семиноу.

Как и Элинор, он прожил в Нью-Йорке недолго и не успел обзавестись друзьями. Это само по себе сблизило их. Единственными знакомыми Иниса, насколько знала Элинор, были юристы и брокеры, к которым он иногда обращался, и один или два бизнесмена, чьи имена она знала. Его бизнесом была предпринимательская и инвестиционная деятельность. И, как предполагала девушка, он иногда играл на бирже, если это могло принести какую-то прибыль.

Сент-Эрм рассказывал Элинор, что раньше никогда не встречался с девушками. Он сказал, что всегда их немного побаивался. Но она чувствовала, что причина в другом. Женщины попросту Не интересовали его. У него не было привычки оборачиваться вслед хорошеньким девушкам, свойственной многим мужчинам, даже большинству влюбленных и собирающихся жениться. Интересы Иниса с детства были ограничены в основном финансовыми проблемами. В свободное время он читал газеты и ходил в кино, предпочитая ковбойские и приключенческие фильмы, в которых было мало девушек и мало любовных историй, Инис не увлекался книгами. Элинор считала, что даже если бы ему нравилось читать, глаза не позволили бы ему уделять чтению много времени.

У Сент-Эрма действительно было очень плохое зрение. Но этот недостаток не был заметен, потому что он носил контактные линзы и научился хорошо ориентироваться. Он никогда не говорил о своей близорукости. Элинор только через три или четыре недели знакомства заметила, что он носит линзы. В ресторане при свете свечи Инис повернул голову, и она увидела в его глазах вместо зрачков пустые блестящие стекляшки. После этого девушка вспомнила, как Инис спотыкался о маленькие неожиданные препятствия, такие, как уличный бордюр, который оказался чуть выше обычного, или коврик в ее комнате, который лежал не на привычном месте — предметы, которые она сама видела даже без очков.

Но после того, как Элинор это заметила, она никогда не говорила с Инисом о его зрении. Девушка сама мучилась из-за близорукости, а его зрение было еще гораздо слабее. После этого она стала более заботливо относиться к Сент-Эрму…

Эта попытка Сент-Эрма скрыть плохое зрение даже от девушки, которую он любил, вроде бы говорит о его почти юношеском тщеславии. Но это совершенно не соответствует всему остальному рассказу Элинор, рисующему Иниса солидным и основательным бизнесменом, всегда остающимся выше мелких уловок и претензий. Впрочем, у многих людей есть одна какая-нибудь небольшая странность. Есть генералы, которые носят корсет.

И ни один человек — ни одни живой человек — не представляет собой гармоничную законченную картину. Что уж тут говорить о мертвых!

В любом случае слабое зрение не может быть преградой для оформления страхований жизни. Врачей страховой компании не интересует, что в глазах у пациента — хрусталик или стекло. Их волнует состояние его сердца и почек. Если они и надумают заглянуть в его глаза, то лишь для того, чтобы рассмотреть с помощью офтальмоскопа сосуды глазного дна, пытаясь по их виду определить, сколько он проживет. Хотя на этот вопрос никогда не даст ответа и самый лучший врач.

Я никогда не видел Сент-Эрма живым. Все эти подробности Элинор Дери рассказала мне, пока мы ехали по дороге от озера Мертвого Жениха, а потом еще раз, более подробно, отвечая на вопросы лейтенанта Розенблата.

Вопрос. — (к мисс Мери). Если бы человек, которого мы называем Штопор, узнал до того, как вы его посадили в машину, что мистер Сент-Эрм почти слепой, это бы ему пригодилось. Но ведь вы, мисс Дери, никогда никому не говорили об этом недостатке мистера Сент-Эрма?

Ответ. — Это было бы ужасно. Я хочу сказать, что Инис не хотел, чтобы даже я об этом знала. Было бы ужасно некрасиво, если бы я кому-то об этом рассказала. Я вообще ни с кем о нем не говорила.

Вопрос. — Никогда и ни с кем?

Ответ. — Ну, я сказала мистеру Ридлу — моему боссу, мистеру Полу Ридлу, что, по-моему, мистер Сент-Эрм очень хороший человек. Но я никогда ни с кем его не обсуждала.

Вопрос. — Какой врач обследовал мистера Сент-Эрма при оформлении страховки?

Ответ. — Доктор Барнштетер. Он работает в компании мистера Ридла уже сорок лет.