Он меня не отпустит (СИ)

В кухню пришел папа и мы принялись за еду. Оладки были изумительные, как и вишневое варенье, собственноручно приготовленное мамой из наших дачных вишен.

— Ладно, девочки. Я поехал в участок, — сказал папа. — У них там дело серьезное, понадобится помощь. Буду после обеда.

По очереди поцеловав нас с мамой, папа ушел.

— Все никак не успокоится, — сказала мама, когда за ним закрылась дверь. — Полгода уже как на пенсии, а все равно…

— Мам, ну это же дело его жизни сама понимаешь. Неужели тебе бы хотелось, чтоб он во дворе с мужиками в нарды играл днями либо телек смотрел? А так и ему ощущение, что без него в участке никак, и Анатолию Алексеевичу помощь. Хоть он и сам профи, но у папы опыт.

— Да, ты права.

— Ладно, я пойду душ приму, — сказала я, выбираясь из-за стола.

Было понятно, что дальше разговор пойдет о нас со Степой, а я почувствовала, что не готова к нему. Боялась наговорить лишнего. Знаете, лучше всего когда родители в принципе не в курсе того, каким придурком может быть ваш жених. Все потому, что вы потом помиритесь, а у них осадочек останется. Именно поэтому мама, а тем более папа о моих конфликтах со Степой редко бывали в курсе. И сейчас я жалела, что вообще проговорилась. Да, мама у меня на редкость мудрая, никогда не осудит, но поддержит и совет дельный даст, но все равно…Она теперь будет переживать, а успокоить мне пока нечем. Потому, что извиняться Степа, похоже, не планирует.

Ванная у нас была просторной и напичканной всем, чем нужно. Большая ванная, душевая кабинка, два умывальника, а над ними большое зеркало с подсветкой.

Зайдя в душевую кабинку, я включила горячую воду и на несколько минут позабыла и о Степе, и о Демиде и его странном поведении и своих еще более странных реакциях на этого мужчину.

Он что? Привлекает меня? Быть такого не может! Я Степу люблю! Да, у нас с ним не все гладко, но иначе в серьезных отношениях взрослых людей и не бывает. Что до Демида… Он просто очень харизматичный, прет напролом да и сильных и ярких эмоций с ним связано очень много из-за того, как мы познакомились и что было дальше. Эти эмоции легко спутать с симпатией и притяжением, вот и все. А ничего такого нет. И вообще утреннее поведение свело на нет все кроме раздражения. Кем он себя возомнил вообще?

Вдоволь накупавшись, выбралась из душевой кабинки и взялась за укладку. Учитывая мои густые и своенравные кудри, закрывающие грудь, она была отнюдь не легким и не быстрым делом.

Когда закончила, то увидела что на телефоне висит несколько уведомлений. Звонки, сообщения — все от Степы. Сердце нервно сжалось и застучало сильнее.

Когда закончила, то увидела что на телефоне висит несколько уведомлений. Звонки, сообщения — все от Степы. Сердце нервно сжалось и застучало сильнее.

StepanMartynov:”Привет! Сашенька, я полный кретин. Ночь не спал, места себе не находил. Хотел утром перед работой в клинику заехать, но не знал как тебе в глаза смотреть. Вот, написал”.

StepanMartynov:”Я не думаю всего того, что тебе наговорил, понятно? Язык мой, чтоб его! Просто ощущение, что ты работу больше меня любишь. Что она тебе важнее нас.”

StepanMartynov:”Сашунь, я домой подъехал, а тебя там нет”.

StepanMartynov:”Маму твою набрал, сказала ты у нее. Я под парадным. Выйди, пожалуйста”.

Под парадным! Одевшись, я подскочила к окну. Там Степина “Камри”.

— Мам, Степа приехал. Я спущусь…

— Так пусть поднимается.

— Может, позже.

Набросив куртку и обувшись, вышла на улицу. Увидев меня, Степа вышел из машины. Бледный, взъерошенный, глаза красные. В одном костюме, хоть на дворе январь.

— Привет!

— Сашенька, не бросай меня, пожалуйста! — шагнув ко мне, взмолился он. — Я без тебя жить не смогу! Пожалуйста, вернись домой.

И встал передо мной на колени прямо в снег.

— Да, Степа, ты чего? — растерялась я. — Встань! Встань, пожалуйста! Никуда я от тебя не ушла. Просто к маме с папой заехала, они позвали.

— Правда? — ахнул он.

Прижался лицом к моему животу, обнимая за талию.

— Сашка… Я как тебя дома не нашел, подумал, что все! Что ты ушла от меня. Прости, прости, ладно?

— Степ, пожалуйста, встань! — попросила я, встряхивая его за плечи. — Мама… Соседи.

— Прости! — он поднялся на ноги. Стиснул меня в объятиях так, что стало больно ребрам.

— Я люблю тебя! Очень! Жить без тебя не могу, Сашка! Прости дурака, а? — слегка отстранившись, он с мольбой заглянул мне в глаза.

— Степа, мне было очень больно… Я много училась. Годы вложила в то, чтоб стать тем, кем стала. Да, это может быть не престижно, но я люблю то, что делаю. Люблю животных…

— Да знаю я, знаю! — затараторил он. — Ревную тебя просто. Как свихнувшийся дурак.

— Ты и правда дурак, Степа. У каждого есть работа. У тебя тоже. Ты иногда там сутками зависаешь, но я же не обижаюсь на тебя за это. Не считаю, что она тебе важнее меня или нас, даже не думаю об этом. Никогда!

— Знаю, малыш, знаю! Я кретин! Ну, прости ты меня…

Я кивнула, а он поцеловал меня в губы. С удивлением я почувствовала привкус дыма. Он же бросил…

— Степ…

— Я не буду больше! Честно, — видимо безошибочно поняв, о чем я, сказал он. — Так как? Прощаешь?

— Да, прощаю! Поднимешься? Мама обедом накормит!

— Нет, малыш, мне ехать надо. Ой, чуть не забыл, — отпустив меня, бросился к машине и достал с заднего сиденья гигантский букет алых роз на длинных ножках. Штук сто, не меньше…

— Это тебе.

— Спасибо…

— Нет. Это тебе спасибо, что все еще меня, дурака, не послала, — он с чувством поцеловал меня в губы. — Все, погнал. В семь буду, в рестик поедем.

Прижав к груди букет, я смотрела, как уезжает черная “Камри”. На душе пели птицы. Вот, видишь, Сашка. Никто тебя и твою работу не обесценивает. Просто он такой, Степа. Сумасшедший от любви к тебе. Твой жених. Будущий муж.

— Помирились? — спросила мама, когда я поднялась в квартиру.

— Угу, — расплылась в улыбке я.

— Ух, какие красивые. Давай-ка их в воду поставим…

— Да не нужно, мам. Я поеду машину заберу и домой. Мелких дел всяких накопилось, а вечером Степа в ресторан позвал. Надо еще собраться.

— Ой, давай я вам котлеток с собой сложу? И голубчиков! Я быстро, — засуетилась мама.

Забирая машину со стоянки я чувствовала себя какой-то предательницей. Степа меня любит. Ночь вон не спал из-за того, что ненужного сгоряча наговорил. Так любит, что даже к работе ревнует. Много ли взрослых мужчин в общем и его уровня достатка в частности, будут вот так вот бегать за девушкой, как он? Хоть за невестой, хоть даже и за женой? Да единицы! Взять вон нашу компанию хотя бы. Из всех только Степа так относится. А я что? Выходит, у меня от него секреты уже появились!

— Рассказывать про утро не вариант, — пробормотала сама себе, бережно укладывая букет на заднее сиденье машины. — Степа поймет не так и будет только хуже.

Ничего особенного не случилось. Это как с Лешей на кофе пойти либо с Артемом.

— Угу. Вспомни, что было, когда ты это сделала.

Ну уж нет. Про утро Степа точно не узнает. А больше я Демиду не позволю и на пушечный выстрел к себе подойти.

Глава 5

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — медленно проговорила Маша, отпивая латте. — Наговорил гадостей, потом в ноги упал и все ок?

В четверг днем мы с ней сидели в кофейне, находившейся недалеко от моей клиники, в которой готовили вкуснейший латте и абсолютно нереальные десерты.

— Ма-а-аш… Ну, вот такой он у меня Степа. Любовь у него такая, — я уже начинала жалеть, что рассказала подруге о случившемся. Еще и постфактум. Помирились же, вот зачем было сор из избы… Но как-то само-собой слово за слово и вот…

— Когда любят, Саша, не делают больно и не унижают. А Степа именно это и сделал. А потом цветочки-конфетки-ресторанчики- побрякушки. Это типичный абьюз.

— Расскажи лучше, как у вас с Лешей дела? — многозначительно взглянув на подругу, мол все, разговор окончен, сказала я.

— У нас-то с Лешей все нормально. Он мне скандалов из ревности не устраивает и работу мою не обсирает.

— Маш, я уже начинаю жалеть, что рассказала.

— А я начинаю жалеть видя, как ты меняешься, Саша. Мы с тобой раньше по паре раз в неделю виделись, теперь — раз в две-три. И как только на часах девять вечера, ты срываешься и убегаешь как будто мы вернулись в школьные годы.

— У меня теперь обязанности есть, Маш. Я практически жена. Нужно готовить, убирать. Странно, что ты этого не понимаешь.

— Угу. Убирает у вас приходящая домработница. Готовишь ты только завтраки и ужины и то последние не всегда, ведь Степа часто ужинает с партнерами либо вы куда-то едете…

— Маш…

— А замуж выйдешь — дома запрет?

Я сделала глубокий вздох и приказала себе не злиться на подругу. В конце-концов она просто волнуется за меня. Переживает, до сих пор почему-то считая неопытной домашней девочкой — дочкой строгого папы-полковника, которая не разбирается в людях.

— Маша, никто меня нигде не запрет. Мы подробно и серьезно поговорили и все выяснили. Степа больше так не будет себя вести. Он вон в клинике нашей оборудование обновил за баснословные деньги, представляешь? Сорвался, ну, с кем не бывает.

— Угу… С Лешей не бывает. И даже с твоим бывшим — не бывало.

— Ой, все, Маш. Я разобралась, ладно? Давай сменим тему.

Подруга закатила глаза. Откусила большой кусок кекса, запила латте. Взгляд отвела, в окно обиженно уставилась.

— Ну Ма-а-аш. Все у нас со Степой нормально, честно. Если было бы иначе, то я бы не терпела, ты же знаешь.

— Дай бог, — она вздохнула. — Ой, ну слушай насчет той драки. Я до сих пор отойти не могу.

Я радостно уцепилась за не касающуюся нас со Степой тему.

— Мне Демид букет на работу прислал. Извини, мол, за вечер, — выпалила я.

— И ты мне об этом не рассказала!

— Вот, рассказываю.

— Побоялась написать, ведь Степа переписки шмонает, ага?

— Так, все, — я встала из-за стола. — Думаю, лучше будет потом поговорить, когда ты успокоишься.

Положив купюру на столик, я приподнялась и, наклонившись над столом, чмокнула подругу в щеку.

— Саш…

— Не надо. Поругаемся. Я люблю тебя, но ты иногда перегибаешь с опекой, понимаешь? Я только недавно с папой границы установила, а теперь вместо него ты что ли?

Вместо ответа подруга лишь разочарованно покачала головой.

— Позже поговорим, ладно? Давай, пока!

Мысленно ругая себя что рассказала ей про ссору, я двинулась к выходу из кофейни. Что у меня за язык без костей, а? Словно Машу первый день знаю, а не двадцать лет, честное слово. Ну, ничего. Со временем она успокоится. Увидит, что у нас со Степой все хорошо и успокоится. А у нас все хорошо.

Почему-то именно в этот момент мне вспомнилось лицо Демида. Вот нахал! И он ведь туда же! Маша-то подруга, а он мне кто? Никто от слова совсем, вот именно.

Демид

Я сидел в своем кабинете, находившемся за стеной от основного зала ночного клуба и работал в смартфоне. А точнее зависал. А, если еще точнее, как долбанный маньяк разглядывал фотографии, опубликованные в социальной сети этой девчонки. Снова разглядывал, хоть каждая из них, кажется, уже не то что нарисована а, кажется, выгравирована где-то у меня подкорке чтоб наверняка. В комплект к ним уже реальные живый картинки. “Лайф фото”. Вот она улыбается. Вот хмурится. Вот злится. А вот боится и прижимается ко мне в поисках защиты. От воспоминаний о тепле ее хрупкого тела, каждый изгиб которого я успел почувствовать в те пару минут, что обнимал, от запаха вишни, которым была пропитана каждая клеточка ее шелковистой кожи, знакомо закипела кровь. А перед глазами уже другие картинки. И позы. И обстановка.

А-а-а-а!

Когда такое было чтоб девчонка не шла из головы? Легко вспомнить. Ровно восемь лет назад. Чем все закончилось? Подставой на сумму с шестью нулями от любимой жены, от которой несколько лет потом очухивался снова вернувшись к той точке, с которой начинал. И еле-еле не увязнув в том же болоте, что и отец. Вроде бы прививка на всю жизнь от залипания на бабах должна быть, не? Или она как от гриппа временного действия?

Что ж, остается ждать пока отпустит. Сколько там грипп лечится? Две недели примерно. Ну, вот, десять дней уже прошло. Только что-то не отпускает нифига…

— Можно? — Стас сунул голову в дверь.

— Заходи, — заблокировав телефон, откинулся в кресле.

— Значит, отчитываюсь: договор утвердили, скидка будет не десять, а пятнадцать процентов.

— Ну ты даешь… Молодца!

— А то! — друг положил передо мной на стол папку с договором. — Подписывай, сейчас курьер приедет.

Поставив подпись на документе и шлепнув печать на несколько секунд залип на реквизитах. Мой клуб. Собственное дело. Легальный прибыльный бизнес. В тридцать два. Мог ли сын зека, которому все и каждый навесили ярлык уголовного будущего, мечтать о таком?