Светоч жизни

Зато тех шестерых, что были вечными заводилами, и которые были ответственны за «приключение» с лифтом, появление защитника никак не задело и не обеспокоило. Естественно, они все были в сборе. Естественно, всё то, что Арина видела в своём странном сновидении, было просто сном.

И она успокоилась.

Спокойно занималась на занятиях, просматривала предложения о работе и сдаче комнат, не прислушивалась к сплетням, с удовольствием читала на переменах толстые тома из университетской библиотеки, мало-помалу начиная находить гармонию с собой внутренней. Не бояться лестниц и узких этажей, не бояться открытых окон, не бояться косых взглядов. Не бояться идти на костылях. Не бояться костыли сменить на палочку.

Это случилось в тот день, когда уже первые зимние следы Арина читала везде – в воздухе, на дорогах, на окнах. Серебристый покров уже давно покрывал по ночам землю и не спешил по утрам отдавать свою власть так легко и просто. Звенели хрустким ледком лужи, замирала городская река, сковываемая льдом. Машины переходили на зимние шины, ругались прохожие, для которых гололедица была не самым приятным утренним сюрпризом.

И всё чаще в воздухе пахло зимой, и засыпал весь мир.

Разговоры стали тихими и приглушенными, студенты, засыпая, прятались в укромных уголках, стали вялыми и не присматривались к тому, что происходит вокруг.

Именно так получилось, что Арина нечаянно подслушала чужой разговор.

Она опиралась на палочку, двигаясь медленно и осторожно по мягкому ковру библиотеки. Хотелось избавится от фиксирующей обуви и пройтись босиком, но «до следующего лета даже не думай об этом».

Арина и не думала. Спорить с Стальной леди было слишком опасно. Даже её собственный штат предпочитал просто молча делать то, что она говорит. Уж что-то, а профессионалом Наталья Викторовна была от Бога. А вот язык – от противоположной инстанции. Уж как скажет, так скажет.

Прислонившись к полке, Арина невольно улыбнулась. Она больше не боялась своего лечащего врача, просто… закономерно опасалась. В том числе и из-за её языка.

- Ты что?! – вопль заставил девочку подпрыгнуть, и, судя по звукам, не её одну. Потому что уже в следующий момент в щель между книгами было хорошо видно, как краснеющей девчонке кто-то зажал рот, с возмущенным:

- Да тихо ты!

- Рассказываешь такие вещи и хочешь, чтобы я вела себе тихо?! Я, между прочим, в него влюблена была!

- Я знаю. Поэтому и решил узнать.

- Мёртв… - девчонка откинула волосы со лба, и Арина ощутила, как по лопаткам побежал холодный пот. Ей не стоило здесь стоять. Ей нужно было уйти отсюда, как можно скорее, пока ещё не поздно. Пока… Пока она не услышала то, что слышать её не нужно! – Как он умер?

- Повесился. В своей комнате.

- Почему?! Он же… он же… И такие рассказы. И такие стихи! Он же!

- Не вынес издевательств. С первого курса. Помнишь, та шестёрка?

- Которая над девочкой-хромоножкой сейчас издевается?

- Да. Они самые. На первом курсе они играли с ним. Он был их личной живой игрушкой. Никто и вмешиваться не посмел, потому что побоялся, что станет следующей жертвой. Ну, знаешь, этот закон? Тот, кто заступается за козла отпущения, становится следующим. Он как бы… меняется местами с жертвой. Все были достаточно разумны, чтобы понимать, что этого делать не стоит.

- И он просто повесился?! Вот просто так?

- Да. Просто так. Оставил записку, что он больше не выдержит такого.

- Я не замечала…

Арина сползла по полке, не желая больше слышать, не желая больше знать.

Это же был просто сон! Это просто привиделось! Это ничего не значило! Только почему-то перед глазами стоял новенький письменный стол, выдвинутые ящики, все забитые толстыми тетрадями, рассыпанные ручки, карандаши…

И на этом столе восхитительный, роскошный письменный набор. И в нём, на оторванном листке, висящем на одной петле, было написано всего несколько строк.

«Больше так не могу. Больше так не хочу.

Они слишком страшные. Я больше не вынесу. Нет… Не знаю…

Не хочу даже проверять. Простите.

Люблю вас…»

Арина закусила губу, только не кричать, только не сорваться. Только не начать умолять. Только не это, только не снова. Почему? Почему она вдруг это видит?!

Самое плохое случилось позднее, когда Арину нашли. Потому что свидетелем оказался человек, которого она вряд ли бы хотела видеть.

Высокий парень с шикарным разворотом, не менее шикарной мускулатурой и потрясающим телом. Мечта всех девчонок, звезда клуба баскетбола и лыжной секции. Причём, поговаривали, что парню прямая дорога в олимпийский резерв.

Игорь Щеглов. Он же «самый спортивный парень университета».

- Т… ты… - растерялся он, на мгновение остановившись.

Арина посмотрела на него снизу. Взгляд ещё был немного расфокусирован, она ещё не очень понимала, где точно находится. Что вокруг, кто вокруг. Поэтому неожиданно протянутую руку приняла, правда, поднималась больше за счёт собственной упорности и упрямства, чем в действительности имеющимся силам.

- Ты… в порядке?

«Интересно», - мелькнуло в голове, - «как на такие вещи отвечают?»

- Это же был ты. Ты закинул меня тогда в лифт, - прошептала она, отпуская ладонь Игоря. – Спасибо, что сделал это осторожно. Дополнительных переломов и ушибов я не получила.

- Т… ты…

- То, что я ничего никому не сказала, не значит, что я не знала, что происходит. Нашли себе живую игрушку, - Арина шагнула вперёд, напоминая сама себе не то куклу, не то марионетку, не то странную игрушку чревовещателя, потому что говорила она не совсем то, что думала и уж точно не то, что собиралась сказка в действительности. Она не собиралась ничего никому доказывать, читать какие-то дурацкие лекции. Она собиралась просто взять нужную книгу и уйти из библиотеки. Сегодня её должен был встречать Паша. – Думали, что ничего не последует? Думали, что так легко всё закончится? Любое деяние имеет наказание или воздаяние, - легко прыгнули на язык слова Натальи Викторовны. – Спасибо, что помог подняться. А в следующий раз, когда найдёте себе живую игрушку, подумай о том, не станете ли вы убийцами в очередной раз.

- В очередной?! Эй, что ты… - выбитый из колеи Игорь протянул руку, чтобы коснуться плеча Арины, но девочка резко увернулась, отбив его ладонь.

- Я не «ты»! У меня имя есть, знаешь ли. Имя! Такое человеческое, как у всех нормальных людей. Я – А-ри-на. Не буду врать, что приятно познакомиться. Неприятно.

И не дав сорваться с языка мерзкому слову «убийца», Арина двинулась к дверям библиотеки, опираясь тяжело на палочку. Прихрамывала она уже к этому моменту как следует, и Игорь смотрел ей вслед, не находя, что сказать. Что это было? Только что, в последний момент, из-под чёрной банданы показалось??? Или показалось ему самому?

Ладно. У него есть телефон самой главной сплетницы. Он совершенно не желал с ней общаться, встречаться или заводить романтический интерес, но что не сделаешь ради того, чтобы понять, о чём говорила эта странная хромоножка с палочкой?!

А спустя ещё пару дней завертевшиеся события приняли новое направление.

Каждое деяние имеет воздание или наказание…

Слишком живая игрушка, слишком самовольная перестала устраивать зарвавшихся малолеток. Она не реагировала ни на что: ни на подначки, ни на подачки. Она не льстила, не просила никого о помощи, не просила остановиться их самих. Хотя, как будто им было бы дело до её просьб! Но если бы она умоляла, если бы она показала, что она их слабее, возможно, они бы оставили её в покое.

Вот только Арина услышала пожелание быть сильнее и выполняла его, даже не замечая, что её сила, не слабость, только раздражает этих подонков, только заставляет их алкать крови. Только заставляет их желать причинить уже не просто боль, а сделать так, чтобы это боль стала незабываемой.

Арина двигалась к служебному лифту, она могла пользоваться им по-прежнему, хотя девочка уже старалась этим не злоупотреблять, а почаще ходить по лестнице. Пусть медленно, но всё же… ноги нужно было разрабатывать.

Они появились за её спиной неожиданно.

Все шестеро.

И заводила, в этот раз им был Антон, «самый красивый парень», улыбнулся, протягивая руку:

- Давно было интересно, что ты прячешь под своей банданой, неужели облысела за лето?

Арина понимала, что если шарахнется – упадёт. А лестница позади крутая, опасная.

Игорь стоял, скрестив на груди руки, и по лицу парня расплывалось самое искреннее отвращение к той ситуации, в которой он оказался. Что он здесь делал? Что?

Чёрная ткань упала вниз. Не серые, седые как лунь волосы рассыпались по плечам полненькой девочки. Если бы она была хрупкой, маленькой, всё было бы не так страшно, как вот так. Полная жизни, она смотрела на своих мучителей мёртвым взглядом.

- Так не бывает… - шепнул Игорь, отступая.

Девушки переглянулись и радостно захохотали.

- Какой простор для дальнейших экспериментов! Какая чудесная ситуация.

- Какая восхитительная уродина, - кивнул Антон, протягивая руку. Его ладонь коснулась плеча Арины, погладила. – Но на коляске ты нам нравилась больше. Будет плохо, если ты выздоровеешь и сможешь попробовать от нас убежать. От нас убегают только на тот свет, но ты такой сбежавшей не будешь…

Резкий толчок в плечо обжёг болью.

Всхлипнув, Арина опасно нависла над лестницей, ощущая спиной пропасть, показавшуюся ей в это мгновение бескрайней. Перед глазами пронеслась болезненная реабилитация, зелёные-зелёные глаза, с вопросом: «Где ты?!» и… потом падение.

Глава 4. Необъяснимое. Непонятное. Случайное

В общем, трагедии не случилось. Несмотря на то, что падение состоялось, самого жуткого не произошло. Симпатичного парня Игоря не зря называли самым спортивным, а под кольцом превзойти его в подборах мяча ещё никто в университете не смог.

Он успел.

Осознал, правда, в последнюю секунду, что вот-вот произойдёт, и успел поймать Арину. Низкорослая девочка-пышка это совсем не двухметровый соперник-шкаф, так что соприкосновение вышло жёстким, но…

- Игорь? – по-детски округлила губы Варя. – Игорёк, - тут же спохватилась она, распевно протянув слова. – Что это ты вдруг? Девчонку спасать удумал?

- Это покушение на убийство, Варя. Статья тридцатая уголовного кодекса Российской Федерации, более того, это покушение на убийство, совершенное группой лиц, что если мне не изменяет память, только отягощает ситуацию.

- Игорёчек, тебе разве есть до этого дело? Сам подумай, какая-то незнакомая по сути девчонка, в травле которой ты более чем успешно принимал участие. Все отлично знают, что она только недавно перешла с костылей на трость. Заучилась. Голова закружилась у деточки, переучившейся. Оп! И падение. И всё. Никто ничего не узнает.

- Вы знали?

- Что именно? – удивился Костик, заходя чуть сбоку, но ещё пока не спускаясь. Арина, напряглась, вцепившись рукой в локоть Игоря. Сейчас, без трости, только поддержка этого парня помогала ей держаться на подкашивающихся ногах.

«Наталья Викторовна опять будет долго ругаться», - мелькнуло в голове заполошно. Мелькнуло и пропало. Волноваться сейчас явно нужно было не об этом. Она уже видела похожий момент. Только там – не было её самой. Зато было это сборище шакалов, избивающих человека, которого ещё несколько минут назад они называли своим другом.

- Игорёчек, - Варя головой покачала, всплеснула театрально руками. – Ну, что ты, как маленький. О чём именно мы должны были знать?

- Что тот парень. С первого курса…

- Повесился? – Инга, опирающаяся на плечо Антона, облизнула губки, потом вытащила из косметички помаду, решив подровнять коралловый нежный цвет, для полноты собственного образа. – Знали, конечно. Мы об этом узнали почти сразу же. Ну, и какая разница?

- Вы… Вас…

- Кто-то осудил ли? – Инга взглянула на него поверх зеркала снисходительно-снисходительно. – Игорь. Ты забыл, кто мы?

«Отморозки», - мелькнуло в голове у Арины.

Пятерка, стоящая пролётом выше, вздрогнула. Все, пятеро, как один, словно услышали что-то или получили невесть откуда резкий удар невидимого кнута. Помада выпала из задрожавшей руки Инги, а потом девушка, взяв себя в руки, закончила свою фразу:

- Мы золотая молодёжь. Вот у Костика у нас папа – мэр. А у Антоши – папа глава всего полицейского департамента. Мой папа – директор торговой сети. Не говоря уже о Вареньке. В любом случае, мы вне рамок для простых обывателей.

«Где-то я это уже слышала», - задумалась Арина. – «Но кто мне говорил подобное? А! Пашка! Пашка… что он сказал? Он только один раз заговорил со мной на тему того, что с ним случилось. И именно тогда. Как же… Как же… Не помню! Да что такое с этой памятью! То, как решето, самое важное теряет, то как колодец, хранит бездонно всякую гадость!»

- Нет доказательств, - продолжил за Ингу тираду другой голос. – Нет доказательств, нет свидетелей, нет денег, чтобы заставить их заплатить за совершенное по закону. Аришка-муравьишка, с тобой всё хорошо?

- Паша! – девочка бросила взгляд через плечо, радостно улыбаясь и осеклась, словно улыбку выключили одним нажатием клавиши.

Это был её друг? Ведь… Ведь… его же голос. И его вид.

Но глаза. В серых глазах высоченного верзилы стояло обещание смерти.

- А это ещё кто? – удивилась Варя.

- А это, Варенька, молодой человек нашей Арины. Если не помнишь, я напомню. Его кто-то сбил, а он уверял, что это сделал мой старший брат. Жуткая авария случилась полтора года назад. Все газеты писали. Вот. А свидетелей не было. И доказательств не было. И…

«Заткнись!» - Арина в ярости сжала кулаки.

Инга подавилась воздухом.

Паша кивнул. Медленно, расчётливо, глядя на девушек исподлобья, и взгляд его был тяжёлым, муторным.

- Вы ведь понимаете, ребятки, что здесь и сейчас свидетелей тоже нет? И если вы вдруг все дружно спрыгните с крыши, никто ничего не докажет. Совесть вдруг вас замучила, что вы так интересно развлекались за чужой счёт, играя с чужими жизнями.

- Паша… - Арина, отстранившись от подавленно молчащего Игоря, сделала пару шагов по лестнице сама и рухнула.

- Аришка! – испуганное движение, и девочка оказалась уже на руках верзилы.

«Не допустить. Нельзя, нельзя, нельзя!» - от отчаянного «нельзя» внутри Арины всё переворачивалось. И она собиралась сделать всё, чтобы только не случилась ещё одна трагедия. Чтобы её друг, чтобы этот замечательный парень не сделал ту ошибку, к которой его подталкивали обстоятельства.

- Паш. Мне так страшно было. Как хорошо, что ты пришёл.

- Ты в порядке?

- Да. Меня этот парень поймал.

- Разве они не друзья?

- Бывшие, - предельно честно сообщила Арина, обнимая Пашку за шею. - Только что они окончательно разошлись во мнениях, что собой представляет жизнь, и как с ней надо и не надо поступать. Особенно приятно было этому высокому узнать, что его друзья были вполне в курсе о том, что случилось в прошлом году. Короче, Паш. Пусть живут.