Помоги проекту - поделись книгой:
— Но я правда не знаю… Не помню… — захныкала я, ощущая, как в горле образуется ком, грозящий вылиться бурными рыданиями.
И так жалко себя стало. Брата потеряла, себя потеряла, ноги потеряла… Родители, наверное, уже с ума сходят, когда мы с Даней не вернулись. А я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Тут под водой непонятно утро сейчас, день или вечер. А еще от меня чего-то требуют, куда-то ведут… И я даже не знаю, могу ли сказать им правду? Не сделаю ли я этим свое положение еще хуже…
— Эй, детка, ты только не плачь! Не надо плакать! Я сейчас. Сейчас-сейчас! Одна нога здесь, другая там. Я быстро! — выпучив свои зенки, затараторил осьминог и начал метаться из стороны в сторону, а потом и вовсе скрылся за каким-то поворотом.
Я села на попу, облокотившись на стену, и поджала хвост, так, если бы сидела, обняв свои колени. Я осторожно погладила чешуйки в этом месте. Они были такие гладкие, что казалось чем-то невероятным, словно кожа. Но если провести пальцем против их роста, то уже ощущалась легкая колкость. Удивительно!
И цвета они были красивого. Я бы назвала его хамелеоном. Я выпрямила хвост, и тот приобрел почти серебряный цвет с легким едва заметным голубым отливом, а когда согнула его в “коленях”, то он стал аквамариновым. Плавник был почти прозрачный у основания и насыщенно-бирюзовый на конце. Он раздваивался и красиво расширялся, будто юбочка.
От созерцания своих прелестей меня отвлек влетевший в шлюз осьминог, который заметно запыхался, отчего еще громче булькал и сопел.
— Она тут, магистр! Тут! — воскликнул Сид, оглядываясь назад. Я посмотрела туда же и замерла, совсем забыв, что надо дышать.
Глава 5. Ты что сделала, ведьма?
Из-за угла вышел Ведьмак, тот самый Геральт из Ривии, только моложе лет на 10, такой же беловолосый, но с необычными красными прядями, хмуробровый, с ямочкой на подбородке и на кончике носа. А вот глаза совсем другие, не желтые, а насыщенного синего цвета, как тот самый океан, что нас окружает.
Тело его крепкое, поджарое, видно, что без капли жира, да и ростом он высок. Снизу сложно сказать точно, но воспринимается он настоящим воином.
Кожа его очень светлая, с легким вкраплением красноватых чешуек, которые рассыпались по его лбу, скулам и кистям рук. Большего не видно, так как одет он был в самый настоящий костюм: пиджак, рубашку и брюки. Только материал его одежды напоминал скорее чешую, нежели привычную нам ткань, так как отдавал легким мерцанием и блеском.
Он встал в дверном проеме, расставил ноги на ширине плеч и сложил руки на своей широкой груди, что визуально сделало его талию и попу еще уже. Свел кустистые брови над переносицей и буквально прострелил меня своими синими глазами, отчего я невольно сглотнула.
— И эта та самая русалка, которую ты спас в пещере Медузы Горгоны? — уточнил он у Сида, но при этом не сводя с меня своего цепкого взгляда.
— Все верно, магистр. Только она… это… ушибленная на голову, — тут осьминог заметил мой испепеляющий взгляд и исправился, — То есть память она потеряла. Не знает даже, как хвост скинуть.
— Даже так? Интересно… И спасти ее тебя послал сам Посейдон? — протянул Кайнерис, продолжая буравить меня взглядом, да еще и успевая скользить им по всему моему телу, вызывая непреодолимое желание прикрыться. Я на всякий случай опустила глаза, чтобы убедиться, что лифчик от купальника на месте. На месте! Но под таким пристальным взглядом лже-ведьмака я ощущала себя абсолютно голой.
— Ага, только он ничего не объяснил. Сказал, дело срочное и безотлагательное. Если будут пострадавшие — спасти, а если будут проблемы — вести к тебе, Кайнерис. — прояснил осьминог, при этом явно ощущая неловкость от присутствия этого мужчины, что заставляло его метаться взглядом и теребить щупальцами, а еще часто вздыхать и булькать.
— Как тебя зовут, морская дева? — спросил мужчина.
— Катя… Катерина. — ответила я, заразившись от осьминога волнением, и начала теребить свою чешую, немного ковыряя ее ногтем. Но чешуйка залезла слишком глубоко под ноготь, вынуждая меня вскрикнуть и одернуть руку, замечая, как выступает капелька крови. Вот тебе и гладкая, точно кожа, чешуя… Такой и убить можно.
Капля крови маленьким пузырьком поднялась в воздух, замерцала настолько ярко, что осветила шлюз красным светом. А в это время с кисти Кайнериса неожиданно оторвалась чешуйка, вынуждая его дернуть рукой и зашипеть. Чешуйка поплыла к моей капельке, чтобы слиться в причудливом танце, после которого они соединились воедино, вспыхнув алым цветом и рассыпавшись мириадой таких же ярких искорок.
Эти искорки собрались в длинную нить, один конец которой полетел ко мне, чтобы обвить мою левую кисть, а другой устремился к Кайнерису. Но тот быстрее меня вышел из оцепенения и выставил руки вперед, создавая некий щит, который куполом накрыл все его тело.
Нить тыркнулась в стенку купола, а затем, словно улыбнувшись (ее конец нагло выгнулся, демонстрируя улыбку), откусила кусок щита мужчины и лихо нырнула в образовавшуюся дыру, чтобы тоже обернуться вокруг его правой руки.
— Ты что сделала, ведьма? — прогремел разъяренный мужской голос, в то время как его глаза полыхнули синим светом. Он остервенело дергал рукой, пытаясь разорвать эту нить, которая буквально связала нас по рукам.
— Да что вы все обзываетесь-то??? Никакая я не ведьма! — не хуже него рыкнула я.
Вот ведь правда надоели, один дурой и умалишенной называет, другой — вообще ведьмой! Между прочим, я к ним попасть не стремилась, а теперь страдать приходится.
Я тоже попробовала дернуть эту странную нить. Но она крепко держала руку. Она не давила и даже не ощущалась, и подцепить ее пальцем никак не получалось, словно ее там и не было. Только вот стоило нам натянуть нить до предела, как это натяжение я ощущала. Меня словно притягивало к этому странному мужчине.
Кошмар! На меня еще и цепи надели!
— Снимите это сейчас же! — крикнула я, поднимая руку в воздух и тыкая кулаком в мужика. Вот могла бы, встала, еще и ногой бы топнула. Ух, как я зла!
— Что же вы сделали?! — обхватывая щупальцами голову, взвизгнул осьминог, выглядевший так, словно с него Эдвард Мунк писал картину “Крик”.
Кайнерис повернулся в его сторону, снова полыхнул своими глазами и протянул к нему правую руку. Бедный осьминожек взлетел в воздух и явно начал задыхаться. Он тряс конечностями, глазенки выпучились еще сильнее, и стали доноситься жуткие хрипы.
— Ты кого сюда притащил?! Какую игру ты затеял против меня?!
Я со всей своей яростью вскочила и отвесила ему тяжелый хук справа, отчего даже нить жалобно звякнула и затряслась с тихим протяжным гудением.
— Отпусти его, Геральт из Ривии! Если не хочешь познать всю степень моего гнева! — грозно произнесла я, сама удивившись своей смелости.
Мужчина вздрогнул, на его скуле расцветал красный след от моего кулака. Осьминог с синего цвета сменил на фиолетовый и с ужасом смотрел вниз на нас своими выпученными глазами.
— Отпусти! — еще раз рявкнула я, теперь уже хватая мужчину за руку.
И тут его словно шибануло током. Он отпустил Сида, который тут же сверзился на пол, а сам отпрянул от меня, выставил руки вперед и что-то зашептал.
Я изумленно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что за дичь он творит. Вокруг него загудел воздух, красиво мерцая и собираясь точно цунами в огромную воронку. От испуга я подорвалась и подбежала к осьминогу, помогая ему встать, но тот был такой тяжелый, что от натуги у меня едва пупок не развязался, поэтому я бросила эту затею. Разберется как-нибудь сам, не маленький. И рванула вперед. Да так радостно, что только сейчас поняла, что у меня отвалился хвост и выросли ноги!
— Ножки, мои ножки! Прекрасные, длинные, стройные, и все две! И даже купальник на месте! — довольно воскликнула я, а потом взвизгнула, увидев этого чокнутого в эпицентре его воронки, и дала драпака, протиснувшись в коридор.
Только я почувствовала вкус свободы, как злосчастная нить натянулась и дернула мою руку так сильно, что я полетела назад, аккурат в ручки Кайнерису. Меня крепко обхватили, заставляя справедливо опасаться за сохранность своих ребер. И развернули лицом к его лицу, на котором вздыбилась вся чешуя, поднимаясь словно осколки битого стекла, губы кривились в устрашающей улыбке, демонстрируя длинные и острые клыки, а в глазах выстреливали настоящие протуберанцы синего цвета.
— Мамочки… — прошептала я, все сильнее округляя глаза.
— Добегалась, ведьма?! — зловеще приподнимая уголки губ, прогремел мужчина.
Его воронка начала закручиваться все сильнее, а столь сильный гул вынудил меня закрыть ладошками уши и зажмурить глаза.
— Катя, Катя! — истошно кричал осьминог, но его визг становился все тише, пока полностью не перекрылся усиливающимся гулом.
Давление все возрастало, буквально вдавливая в этого чокнутого мужчину, а может, это он меня так сильно сжимал, что я не смогла сдержать крика. Слезы брызнули из глаз, а в виски будто воткнули сотню иголок.
Но стоило этому напряжению достигнуть своего апогея, как раздался оглушающий хлопок, от которого все тело обдало сильнейшим порывом ветра, выбивая весь воздух из моих легких, после чего сознание решило, что с него достаточно, и также стремительно покинуло меня, отправляя в бесконечную темноту.
Глава 6. Беги, ведьма, беги!
Приходила в себя я тяжко, так, словно меня переехал каток, не иначе. В моем теле нещадно болела каждая клеточка, каждая косточка и даже каждый волосок. Я издала протяжный стон и подняла руки в надежде хоть немного унять ноющую боль в моей голове. Но услышала противный звон цепей, которые ощутимо утяжеляли мои руки. И с непередаваемым усилием открыла глаза. По ним тут же ударил яркий свет, вынуждая крепко зажмуриться и еще сильнее застонать от простреливающей боли в моих висках.
— Очнулась, ведьма. Это хорошо… Крепкая оказалась. Значит можно и поговорить. — раздался мужской голос с нотками яда и желчи, что мгновенно вызвало во мне оскомину и поступающую тошноту.
Я совершила повторную попытку открыть глаза. С трудом, но мне это удалось.
Надо мной возвышался очень злой мужчина. Казалось, эта самая злость просто клубилась вокруг него, а если протянуть руку, то ее можно даже потрогать. А я же почему-то сидела на полу, прислонившись к стене, хотя нет, к колонне. Это я поняла, когда с недюжинным усилием повернула голову и немного осмотрелась.
В общем, этой самой “здоровой голове”, на которую меня так беспардонно скинули, показалось мало привязать меня нитью, поэтому меня привязали еще и цепями к той самой колонне, на которую я облокачивалась. Самыми настоящими металлическими цепями, не удивлюсь, если стыренными с какого-нибудь корабля и его якоря. Такую не то, что не разорвешь, с такой даже убежать не получится. Она упорно будет давить тебя к земле, вынуждая обнять-таки Землю-матушку. Хотя мы же под водой? Значит, дно Земли-матушки. Так-то.
Больше руки поднимать я не пыталась, зачем себя утруждать? Но голову подняла, да еще и постаралась вложить в свой взгляд всю степень моего негодования. А так как в данный момент моя гудящая голова подкидывала только одну нецензурную брань, в которой приличными были лишь предлоги да союзы, я посильнее стиснула зубы и сквозь них выдавила:
— Настоящий самец! Справился со слабой женщиной. Гордишься собой? — я окинула всю его фигуру уничижительным взглядом, — О-о, вижу… гордишься. Вон как глазки горят. На что еще способен, самец? А?
Честно, могла бы, плюнула ему в лицо, да не доплюну, он вон какой высокий. Так возвышается, точно крутой утес над волнующимся океаном. А себя марать не хочется.
— Повтори, ведьма! Что ты сейчас сказала??? — взревел он, усиленно раздувая ноздри и сжимая свои кулачки. О-о, а теперь, кажется, пар повалил из ушей. Интересно, я сейчас услышу, как его мозг закипает? Ух, я бы послушала. Была бы услада для моего слуха.
— Так у тебя еще и со слухом проблема? Не только с мужским достоинством? — фыркнула я, нагло выгибая бровь. И словно совсем случайно опустила взгляд на его то самое достоинство, которое в штанах спрятано. Хотя имела-то я в виду совсем иное. Да кто теперь разберет? Я ж ушибленная на голову.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать, ведьма?! — еще яростнее зарычал он, а злость, что вокруг него клубилась, начала еще и ощутимо светиться. Красиво, правда, страшно.
— Послушай, самец, если хочешь, чтобы я с тобой нормально разговаривала, тогда тебе следует со мной нормально обращаться, а не вот так вот, — я демонстративно позвенела цепями, еле отрывая их от пола. Капец, тяжелые! Но виду не подала.
— Хочешь, чтобы я тебя освободил, объясни вот это! — и он также демонстративно помахал своей правой рукой, на которой красиво поблескивала и мерцала красными искорками наша нить.
— Не могу.
— Что значит не могу???
— То самое и значит!
— Ты же это сделала!
— Не я!
— Ты!
— Не я!
— Ар-р-р!!! — грозно прорычал Кайнерис и со всего маху стукнул по колонне, к которой я была привязана. На меня посыпалась каменная крошка, колонна подозрительно заскрипела и начала падать.
Я испуганно закричала, уже представляя, как от меня останется лишь мокрое место, и прощаясь с таким странным и жестоким миром. Я зажмурила глаза и постаралась сжаться в крохотный комочек, надеясь, что так колонна меня немного пожалеет и передумает падать, ну или упадет в противоположную сторону.
Сижу жду. И ничего. Тогда я распахнула глаза и задрала голову, чтобы увидеть, как мужчина двумя руками держит колонну. Не знаю, можно ли сильнее выпучить глаза, но я очень старалась.
— Вылезай! Чего расселась?! Я долго не удержу ее! — рявкнул Кайнерис, вырывая меня из оцепенения.
Я посмотрела на свои руки, на которых цепей уже не было, вскочила на ноги и рванула, куда глаза глядят.
Оказалось, что мы были в помещении, напоминающем храм, так как тут имелся алтарь, чья-то статуя и высоченный крестовый свод с потрясающей красоты колоннами, которые его удерживали. Правда, на одну колонну теперь стало меньше. А это значит, что сейчас может и сам свод рухнуть.
Я в ужасе замерла и задрала голову наверх, наблюдая, как по своду бежит трещина, раздаваясь самым жутким звуком из всех, мной услышанных. Так звучит смерть.
С потолка начали сыпаться куски камней, капителей остальных колонн, отделки и еще бог знает чего. В небо взвились клубы пыли, которая активно заполняла нос, заставляя тот чесаться, а после и вовсе задыхаться.
Я оглянулась назад, чтобы посмотреть на мужчину, который все также пытался удержать колонну. Звук трескающегося свода стал громче, и я осознала, что если он сейчас не попытается убежать, то будет погребен заживо. Да и с нашей привязкой я все равно далеко не убегу.
Тогда я, ощущая безрассудную храбрость или даже безумную, бросилась к мужчине, схватила его за руку, вынуждая отлепиться от колонны, и рявкнула, стараясь перекричать звук падающих камней:
— Да брось ты эту штуку! Бежим!!!
Кайнерису делать было нечего, так как колонна начала стремительно крениться, поэтому он вместе со мной припустил в поисках выхода. К счастью, он хотя бы знал, в каком направлении следует бежать.
— Беги, ведьма, беги! — попытался придать мне ускорения этот мужлан. Вот выберемся, ух задам ему. Еще не придумала как, но обязательно придумаю! И с этими мыслями, благодаря которым во мне открылось второе дыхание и даже как будто меньше начал колоть бог, я припустила сильнее.
Мы бежали, как зайчики от обстрела, лихо маневрируя между падающими осколками, перепрыгивая через уже валяющиеся препятствия. Зал этого храма казался поистине огромным и каким-то бесконечным.
— А вдруг тут есть другие люди? Они же погибнут! — в панике подумала я, когда меня резко одернули назад, больно схватив за руку, но зато спасая от упавшей в метре от меня огромной балки, которая обдала облаком пыли и пронизывающим самое сердце звуком громкого удара оземь.
— Какие люди? Ты с какой планеты свалилась, ведьма??? Нет тут никого. И хватит трепаться, беги быстрее, иначе не успеем! — кричал Кайнерис, крепко удерживая меня свободной от нити рукой, заставляя ту практически обмотать нас, но что удивительно, это абсолютно не мешало движению.
Мы влетели в шлюз, мужчина хлопнул по выключателю на стене, моментально закрыв двери, а помещение шлюза начало также стремительно наполняться водой.
Мгновение — и рядом со мной уже потрясающей красоты русал или тритон, как обычно принято их называть. Он сидел на полу и нервно хлопал по наступающей воде своим алым хвостом.
— Да что с тобой не так, ведьма?! Убирай ноги! — взвыл он, с опаской косясь на закрытые двери шлюза.
— Я не знаю, как вернуть хвост… — тихо прошептала я, чувствуя, как по моим щекам уже бегут слезы. От страха, от всего пережитого и от той неизвестности, что ждет меня в будущем.
— Р-р-р… — отчаянно прорычал Кайнерис и положил свою руку на мою ногу. Его глаза опалил яркий синий свет, а спустя мгновение мои ноги подкосились, обрушая меня на пол. Я испуганно взвизгнула и изумленно уставилась на меняющиеся ноги, которые покрывались неким пузырем, обрастали чешуей и вскоре стали серебристым хвостом.
Только превращение было завершено, как нас полностью накрыла вода, и ворота шлюза распахнулись, выпуская в бескрайний океан.
Глава 7. А что ты сейчас сломал?
Мы отплыли как можно дальше и обернулись, чтобы посмотреть на результат глупой вспышки гнева. Храм некогда был красив. Такой же скелетообразный, но с необычными вылезающими пузырями. Знаете, есть такая игрушка-антистресс, где шар перевязали сеткой, и если его сжать в руке, то сквозь ячейки этой сетки будут вылезать раздутые части шарика. Только храм выглядит намного благороднее и величественнее, а эти пузыри, скорее всего, являются окнами. А в местах, которые выступали подобно балкончикам, лежат перламутровые раскрытые моллюски с огромными мерцающими жемчужинами.
Монументальный вход в храм, из которого мы так стремительно вылетели, украшают статуи с морскими коньками, которые явно сейчас посматривали на нас совсем недобрым взглядом.
И роскошные, взмывающие ввысь красные водоросли словно обнимали храм, пытались пожалеть его и утешить за тот вред, что ему причинили несносные людишки, то есть русалки.
Храм напоследок жалобно хрустнул и с протяжным скрипом рухнул на дно морское, сметая резким водным потоком растущие рядом рифы и рыбок, случайно мимо проплывающих.
— А что ты сейчас сломал? — поинтересовалась я, вглядываясь в воду, ставшую непроглядной из-за поднявшегося со дна песка и мелких водорослей.
— Храм Посейдона… — грустно ответил мужчина.
Я удивленно обернулась на его голос, вскинула брови и сказала:
— О-о-о… ну если раньше он не обращал внимания на мольбы Сида, то на такое точно обратит. — заключила я, устало вздыхая.
Кайнерис, не отрываясь, смотрел на разрушенный храм, а я смогла лучше разглядеть его русалочий образ. Интересно то, что его костюм полностью исчез, открывая на всеобщее обозрение красивую, накачанную грудь и крепкий торс, наделенный всеми необходимыми кубиками и мышцами. А еще у него удивительно красивый хвост! Ярко-красный! Я и не знала, что у русалок такой бывает. А на бедрах у него висел широкий пояс из какого-то металла, с которого свисали красные водоросли, точно ленты.
Поделиться книгой: