Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну хорошо, только у меня мало времени, мне еще учебники получить надо, хотелось бы это сделать до того, как в библиотеке соберутся все адепты.
— Успеешь. Идем.
Не описать словами, как на самом деле мне было жутко и совершенно не хотелось с ней куда-либо идти. То, что я уже о ней знала, характеризовало эту женщину не с самой лучшей стороны, а сколько я о ней не знала, даже представить страшно.
В фиолетовой части Главного корпуса, помимо столовой, еще располагались актовые залы и театральная студия, к которой, по всей видимости, меня сейчас и вели. Зачем? Понятия не имею.
Женщина распахнула дверь, ведущую в чей-то небольшой кабинет, пропустила меня вперед и прошла следом, закрывая дверь.
— И зачем мы сюда пришли? — спросила я, пытаясь скрыть тот факт, что меня заметно начало потряхивать.
Русалка оскалилась, по-другому это не назвать. Такое количество клыков я видела только у акулы. Я вот вроде тоже русалка, только зубы у меня совершенно нормальные, человеческие, а у этой же такое ощущение, что несколько рядов острых клыков, закручивающихся вовнутрь.
“Мамочка!” — мысленно прокричала я. Если меня сейчас начнут жрать, я и пикнуть не успею! Хотя смотря откуда начнут. Ой, не о том я думаю!
— Поговорить, Катя. Поговорить! Я даю тебе сегодняшний день, чтобы ты разорвала свои отношения с Кайнерисом, какие бы они у вас там ни были, и уплыла так далеко, как только сможешь.
— А то что? — скалясь ей в ответ, спросила я.
Понятия не имею, откуда во мне эта храбрость, но почему-то я уверена, что свой страх показывать нельзя.
— А то пожалеешь! Кай все равно будет моим! А ты еще молода, красива, — на последнем она заметно поморщилась, — К чему так рано портить свою жизнь и красоту? Ты меня поняла?
— Поняла. Я могу идти?
— Иди, пакуй вещи.
Я осторожно прошла мимо этой акулы, распахнула дверь и была готова бежать, но сдержалась, поэтому медленно шла по коридору, делая вид, что все нормально. А сама параллельно думала: и что же мне теперь делать?
Уехать мне некуда. Хоть сейчас на территории академии нить и дает мне спокойно перемещаться, но я уже заметила, что она снова становится ярче, она никуда не исчезла. А значит, есть шанс, что она вернется в прежнее состояние.
Если я ее не послушаю, то каждый день буду жить в страхе, что она что-то со мной сделает.
Как же мне быть???
Сама, не замечая как, но я добралась до наших апартаментов, зашла в свою комнату, плюхнулась в кровать и просто начала кричать в подушку. Мне нужно было куда-то выплеснуть все эмоции, даже появилось желание пойти и хорошенько отдубасить боксерскую грушу.
— Катя! — крича, в мою комнату влетел Сид, выпучивая глаза настолько сильно, что того и гляди сейчас выпадут. — Что с тобой?
— Моя мать решила меня убить. — безэмоционально ответила я, впервые назвав ее так.
— Что? Кто? Когда? — размахивая щупальцами, верещал осьминог, а потом залез ко мне на кровать и потребовал, — Рассказывай!
И я рассказала, как мы с ней мило побеседовали и что мне пора собирать свои манатки, чтобы сохранить жизнь и красоту.
— Вот сучка! — взвизгнул осьминог, а я даже рассмеялась, никогда еще не видела его настолько злым. Он заламывал щупальца, злобно пыхтел, раздувая свои отростки, сжимал присоски и, кажется, начал немного краснеть.
— Да-а, — согласилась я, откидываясь на подушку.
— Надо рассказать Кайнерису! — потребовал он.
— Ну, расскажем мы? И что? Она вбила себе в голову, что он все равно будет с ней. И я уверена, что она ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. Наша связь это доказывает. Если бы не случайность, она бы уже была с ним.
— Он что-нибудь придумает! Вот увидишь! Ему можно доверять! — защищая тритона, пыхтел осьминог.
— Он до сих пор ничего не придумал, — снова присаживаясь и вглядываясь в выпученные глаза, ответила я. — После того как я рассказала, что это, — тут я зло покрутила рукой с едва мерцающей нитью, — Сделала она, он ничего не предпринял! Так что он может сейчас??? Он только рычит на меня, тренирует, заставляет учить всю вашу историю, терпеть косые взгляды, но сам не делает ничего… Иногда мне кажется, что ему просто наплевать на меня, на то, что со мной случилось. Так с чего бы ему переживать из-за этого? Может, ему, наоборот, будет лучше, избавься он от меня и выбрав Ковентину?
— Не говори ерунды! — врываясь в комнату и прорычав, ответил Кай.
Глава 32. Не могу в это поверить!
После того как ушла Катя, я не находил себе места. Не знаю, как я высидел совет, отвечая на одни и те же вопросы, хотя все во мне рвалось к девушке. Я испытывал жуткое беспокойство, а может, это было предчувствие, что что-то должно случиться. И как только я освободился, сразу поплыл домой. Я не знал, там ли Катя, но очень на это надеялся.
Но стоило мне перешагнуть порог наших апартаментов, я услышал, как они с Сидом что-то порыкивая и покрикивая обсуждают. Сам не знаю почему, но я остался подслушивать, хотя никогда раньше не промышлял подобным.
Когда я услышал, что Ковентина ей угрожала, хотел в эту же секунду броситься и вырвать хвост этой безумной русалке, но после слов Кати во мне словно что-то оборвалось.
— Он до сих пор ничего не придумал. После того как я рассказала, что это, сделала она, он ничего не предпринял! Так что он может сейчас??? Он только рычит на меня, тренирует, заставляет учить всю вашу историю, терпеть косые взгляды, но сам не делает ничего… Иногда мне кажется, что ему просто наплевать на меня, на то, что со мной случилось. Так с чего бы ему переживать из-за этого? Может, ему, наоборот, будет лучше избавься он от меня и выбрав Ковентину?
Да, возможно, в последнее время я был излишне холоден и много рычал, но я был зол. Ведь я пытался узнать у Посейдона, что с нами происходит, я каждый день старался ее натаскать, чтобы ей же было легче. Единственное, что я не сделал, это не говорил с Ковентиной, но и этому есть объяснение. Я не хотел, чтобы она раньше времени узнала, кто такая Катя, что ее план не сработал. Ведь я уверен, что это ее проклятие — только лишь вершина айсберга, а мне надо выяснить истинную причину содеянного.
Уже не в силах сдержаться, я ворвался в комнату и, прорычав, ответил:
— Не говори ерунды!
— Подслушиваешь? — недовольно прищурившись, спросила девушка.
— Вы так громко говорите, что, чтобы не услышать, надо в уши налить воска!
Я знал, что в данной ситуации нападение — не лучшая тактика, но ярость во мне так и клокотала, что я был просто не в силах потушить этот пожар. А мысль, что эта взбалмошная девчонка так обо мне думает, и вовсе разрывала изнутри.
— Отлично! Значит, мне не придется повторять второй раз. — фыркнула она и вздернула свой аккуратный носик, складывая руки на груди.
— Сид, будь добр, оставь нас наедине. — попросил я, оборачиваясь к осьминогу.
Тот кивнул, бросил тоскливый взгляд на девушку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Катя… — начал я.
— Подожди. Ничего не говори! — девушка выставила руку вперед и резко изменилась, меня обдало таким калейдоскопом чувств, что я потерял связь с реальностью. Я не понимал, как все это может принадлежать одной русалке. Это в очередной раз показало мне, насколько она отличается от холодных существ подводного мира.
Я ощутил, как сильно она боится, но не готова это показать другим. Насколько сильно она злится, но при этом, что меня особенно удивило, ее злость не направлена на меня. Ее злит сама ситуация, в которую она, того не желая, попала. Насколько сильно она тоскует по своим родным, а от одной мысли о ее маме мне самому захотелось расплакаться, что я еле сдержал подступивший к горлу ком.
Ее сердце болит оттого, что тот человек, которого она всю жизнь знала, оказался не ее мамой, но при этом она все равно ее безмерно любит, потому что она ее вырастила, она ее любила как родную, она никогда не выделяла ее брата по отношению к неродной дочери, что у нее ни разу не возникло сомнения, что она удочеренная. Она испытывала огромную благодарность за ту счастливую жизнь, что подарили ей ее родители.
Эта девушка даже не испытывала ненависти к Ковентине, из-за которой разрушилась вся ее привычная жизнь, из-за которой она испытала чудовищный страх. Страх не оттого, что она с ней сделает, а страх, что она действительно окажется ее биологической матерью.
— Давай все расскажем Ковентине? Посейдон сказал, что, так как она наложила это проклятие, то она и сможет его разрушить. Уверена, что она не откажет, так как ты ей очень нужен. Она ясно дала мне это понять. Она, наверное, тебя очень сильно любит, раз пошла на такой отчаянный шаг. Я не хочу стоять между вами! Может, вы будете счастливы друг с другом… — тихо закончила девушка, отводя от меня свои прекрасные глаза.
“Никто, кроме тебя, мне не нужен!” — хотелось мне крикнуть, но я сдержался. Я и так сильно напугал ее своим поцелуем, а пугать еще сильнее не хотел.
— Мне не нужна Ковентина! Я никогда не хотел быть с ней и не буду в дальнейшем. И она меня не любит. Русалки не умеют любить, Катя, впрочем, как и тритоны. У нас слишком холодное сердце…
— Что, даже у тебя? — спросила девушка, разглядывая мое лицо, словно ища в нем какие-то ответы.
— Даже у меня.
Еще неделю назад это было бы правдой. Но с появлением Кати с моим сердцем что-то произошло. Каждый день я ощущаю эти изменения, оно даже биться начало быстрее, разгоняя по телу горячую кровь, выжигая весь холод, что был в моей душе.
— Но ты же понимаешь, что иного выхода нет! Она не даст мне жить с тобой, учиться. Уже завтра, когда она узнает, что мы не разорвали нашу связь и что я не уплыла отсюда, моя жизнь превратится в ад. Я не хочу жить, постоянно оглядываясь назад, в ожидании удара в спину.
— Сид будет с тобой посещать все занятия. Он ощущает любую угрозу, он сможет защитить тебя. Также я буду рядом и не позволю, чтобы хоть кто-то причинил тебе вред. Ты мне доверяешь? — не скрывая надежды, спросил я. Мне нужно было услышать это. Это подарило бы мне веру, что я ей не безразличен, хотя бы как друг.
Девушка на некоторое время задумалась, не сводя с меня взгляда, а затем вздохнула и ответила:
— Доверяю. Только тебе и Сиду я и доверяю в этом вашем мире.
Я готов был ликовать, по коже пробежала волнительная дрожь от осознания, что она сказала чистую правду. Я ощущал исходящее тепло, передающееся по нашей связи.
— Тогда ничего не бойся. Тебе надо только лишь хорошо учиться и поскорее овладеть своей силой, тогда ты и сама сумеешь за себя постоять. Ты намного сильнее нее, можешь в этом не сомневаться. — не выдержав, я начал глупо улыбаться, искренне наслаждаясь нашим укрепившимся доверием по отношению друг к другу.
— Но все же, почему ты не хочешь все у нее выяснить? Зачем она это сделала? — заражаясь от меня, девушка тоже начала улыбаться. Глядя на нее, мое сердце грозило выпрыгнуть из груди.
— Ковентина не простая русалка, она из могущественного рода, который в последнее время желает править Атлантидой, невзирая на господство Посейдона. И я практически уверен, что таким способом они хотели меня устранить, потому что мой род тоже некогда был могущественным, только вот я остался один… Все мои родные один за другим погибали от несчастных случаев. Я и раньше подозревал, что они как-то в этом замешаны, но доказательств найти не смог. Поэтому я и не хочу, чтобы они раньше времени узнали, во-первых, что ты дочь Ковентины, а во-вторых, что я знаю, что это ее рук дело. Мне надо все выяснить и найти доказательства убийства моей семьи.
Еще 15 лет назад я был счастливым обладателем большой и дружной семьи, которая вопреки принятым нормам действительно любила друг друга. Мы были потомками того самого Атланта, старшего сына Посейдона, в честь которого была названа Атлантида. Но кто-то стремительно, год за годом, уничтожил всех, пока не остался только я. Потому я и живу только в академии, перестав возвращаться в родовое поместье, построенное еще Атлантом. Мне было больно там находиться, осознавая, что целый род почти истреблен, а после моей смерти все это наследие и передать будет некому. А что я умру, я не сомневался. Практически каждый день я ощущал, как смерть идет по моим стопам, иногда я даже чувствовал ее дыхание на своей макушке. Она очень близко…
И только с появлением этой девушки я смог вздохнуть спокойно. Возможно, из-за нее мои недоброжелатели притихли в попытках узнать, кто она такая. А может, в стенах Академии Клейто им сложнее подобраться ко мне. Но я не строил иллюзий, что моя жизнь наладилась. Я точно знал, что рано или поздно эта нечисть повылезает из своих нор и попытается закончить начатое.
— Ох, мне так жаль, Кай! Не могу в это поверить! — воскликнула девушка, смотря на меня своими огромными голубыми глазами, в которых плескалось искреннее сочувствие. — Я тут о себе ною, а тебя такая беда! Прости меня! Я не должна была!
— Все в порядке, Катя! Ты же не знала. Я боюсь, что если они узнают, что, ты часть их семьи, то заберут тебя.
Даже несмотря на то, что сама Ковентина бросила дочь, ее родня точно заберет Катю себе, особенно если узнают, какой силой она обладает. Они захотят владеть ей единолично и запрут девушку в клетке.
— Но я не хочу этого! Я не хочу к ним! — ужаснулась девушка, плечи которой начали заметно трястись.
— И я не хочу. Поэтому и прошу пока молчать. Надо выяснить, чего они добиваются.
— Да, конечно, ты прав. Я буду молчать.
Глава 33. Я сделаю это…
Когда Катя ушла от нее, Ковентина нисколько не сомневалась, что в последний раз ее увидела. Ведь это всегда срабатывало, сработает и сейчас. Ей совершенно не было нужды применять силу и исполнять свои угрозы, потому что до этого никогда не доходило. Каждая девушка и без того боялась Ковентину.
Русалка была несказанно собой довольна, хотя надо признать, что то, что Катя ее не узнала, неприятно кольнуло по самолюбию. Но русалка быстро выбросила это из головы, все в прошлом. Теперь-то Катя ее точно не забудет.
Она спрятала свои острые зубки, вытащила из сумочки зеркальце и поправила и без того идеальный макияж и прекрасные волосы. А затем, звонко цокая высокими каблучками, пошла на встречу с отцом. Папочка обещал, что все выяснит об этой девице.
Хоть Ковентина и была уверена, что Кати завтра в академии уже не будет, но узнать о ней побольше все-таки было интересно. Хотя бы ради того, чтобы понять, как ей удалось привязать к себе Кайнериса. Быть может, это удастся провернуть и Ковентине? Не станет же она второй раз совершать ритуал.
Встреча была назначена в ее родовом поместье, которое по красоте уступает разве что поместью Кайнериса. И каждый раз от этого русалке становилось так неприятно, что хотелось топать и кричать, чтобы папочка сразу же исправил это недоразумение. Только у нее должно быть все самое лучшее!
Девушка перешагнула порог шлюза, встала на аккуратные ножки, сразу окунаясь в атмосферу почета и восхищения. К ней мгновенно подбежало несколько слуг, справляясь об ее настроении и самочувствии, не желает ли она чего-нибудь? Но русалка небрежно махнула рукой, бросила, чтобы приготовили чай и доставили его в кабинет отца. И направилась прямиком к нему.
Ковентину никогда не заботило, занят ли он сейчас, есть ли у него посетители, а может быть он просто хочет побыть один. Ее абсолютно ничего не волновало, всегда беспокоили лишь свои собственные желания.
Поэтому и сейчас она, не утруждая себя стуком, вошла в кабинет отца, нисколько не смущаясь открывшейся пикантной картины, где он сидел с расстегнутыми штанами, пока очередная девица пыталась его ублажить, стоя на коленях у его ног.
— Ковентина! Ты когда-нибудь научишься стучать??? — тут же взревел отец, отталкивая от себя девицу и пряча свое средоточие мужественности.
— Ох, папа, чего я там не видела? — нагло выгибая бровь, ответила девушка, присаживаясь на диван, а затем повернулась к покрасневшей девушке и бросила, — Проваливай!
— Ты совсем распоясалась! Даже родного отца не уважаешь! — не пытаясь скрыть своего раздражения и неудовлетворенности, прорычал Эласипп.
— Да ну брось, папочка, это ты же меня так разбаловал, — мурлыкнула девушка, — Так смысл теперь возмущаться? Сейчас поговорим, а после вернешь ту девицу, она закончит начатое.
Ковентина искренне не понимала недовольство отца. Сколько раз она подобное проделывала, и все было нормально.
В дверь тихонько постучали, отец позволил войти и дождался, пока служанка расставит на столике перед его дочерью кружки с ароматным чаем и целый поднос со всякими сладостями, к которым, не медля ни секунды, потянула руку русалка.
— Чего тебе надо? — продолжал рычать морской эльф, когда за прислугой закрылась дверь.
— Ну как чего? Прошла неделя с нашей последней беседы, и вот я пришла узнать, какую информацию тебе удалось раздобыть. — невинно хлопая глазками, мурлыкала девушка. Она бы сейчас даже забралась к папе на ручки, так, как это делала всегда. Но чувствовала, что отец не настроен на подобные игры. А что это были лишь игры, знали оба.
Эласипп прикрыл глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями. Он безумно уставал от собственной дочери, даже иногда считал, что совершенно ее не любит. Но она дочь, наследница. А поскольку других детей ему бог не дал, приходится терпеть и потакать всем ее капризам.
— О происхождении этой девушки мне ничего узнать не удалось. Она словно появилась из ниоткуда, не имея никакого прошлого. И в том городе, что указан в ее личном деле, о ней никто не знает и никто не слышал. — все же ответил мужчина.
— Разве так бывает? Хотя кто-то, видимо, хорошо ее прячет, раз удалось полностью скрыть следы ее прошлого до появления в академии. Кто это может быть? Кайнерис? — предположила девушка, делая глоток горячего чая.
— Нет, точно не он. Если бы он хотел ее спрятать, то не притащил бы в академию и не назвал ее своей невестой, тем самым сделав ее предметом для всеобщего внимания.
— Хочешь что-то хорошо спрятать, прячь у всех на виду. Тебе ли это не знать, отец? — фыркнула Ковентина, зная, какие делишки он проворачивает, пока все считают его добродетелем и меценатом.
— Ну, допустим, ты права, только зачем самому-то подставляться так? Ведь он не дурак, понимает, что под него будут копать!
— Значит, эта девушка еще ценнее, чем может показаться на первый взгляд. Я видела, что в ее досье прочерк в графе с уровнем магии, а после ее поместили в группу со средним показателем 50 единиц. Ты сам знаешь, что неодаренных не стали бы устраивать в ту группу, в которой они просто не смогут находиться. И тем более никто бы не позволил неодаренному учиться на боевом факультете, где уровень магии является первостепенным требованием!
— Тут ты, конечно, права. Но это лишь домыслы. Пока у нас нет никакой конкретной информации. А на одних лишь домыслах мы не сможем разработать верную стратегию. Мы уже проделали огромную работу, остались последние штрихи, и сейчас нам нельзя из-за недальновидности облажаться! Поэтому, дочь моя, держи свой острый язычок за зубами! Не нарывайся! Получишь ты своего Кайнериса, но потерпи, пока я все не узнаю и не придумаю, что с этим делать! — строго взглянув на лицо русалки, попытался донести ей Эласипп.
— Но папа! Я хочу его сейчас! Почему из-за вашей неудачи я должна ждать? — взвизгнула девушка, которая абсолютно не привыкла к отказам и тем более к ожиданию. Она всегда все получала сразу же.
— Ковентина, проклятие не могло не сработать! Так что, если у тебя не вышло, виновата только ты! А теперь оставь меня, мне надо работать!
Поделиться книгой: