Фальшивая няня для генерала

— Пару раз…

Я бывала там часто, потому что дочь управляющей леди Родрик, Сьюзан, была моей хорошей подругой! Если я появлюсь там, меня кто-то может узнать! А если занятия будет вести сама Сьюзан или её мама? То я пропала. Может, мне отказаться от должности няни прямо сейчас и бежать? Слишком много риска!

Пояс обжёг талию, и я зажмурилась от боли. Олэнтор считывает эмоции, и амулеты блокируют его вторжение.

— Что такое? Передумали насчёт работы, Луиза?

— Нет-нет, — сказала я, сжав в кармане деньги, полученные авансом. — Я рада быть няней у этих крох, просто не люблю плавать.

Пояс снова ударил огнём, словно плетью. Ложь обходится мне слишком больно. Хоть бы платье не загорелось!

9

На самом деле я обожаю плавать, и мне пришлось соврать. Пусть Олэнтор думает, что мой страх по поводу посещения центра водной магии связан с нелюбовью к воде.

— Возможно, стоит и вас записать на плавание? Научитесь, — серьёзно сказал генерал.

— Нет-нет! Не стоит, ваша светлость.

Мы вошли в столовую, тут всё осталось так же, как я помнила: широкий дубовый стол, резные стулья, обитые синим бархатом и позолотой. Посуда на столе из голубоватого фарфора с узорами белых роз. И даже шторы из полинявшего с годами синего бархата были прежними. Вид столовой окунал в детство, когда я сама была немногим старше Кэти и Мэри. Время, проведённое в летнем имении, оставило мне самые счастливые воспоминания.

Олэнтор посадил девочек на детские стульчики из белёсого дерева, они совсем не вписывались в картину богатой обстановки — видимо, он заказал их накануне и в спешке.

— Луиза, вы тоже присаживайтесь, — генерал отодвинул для меня стул. — Госпожа Рут, принесите госпоже Линдон приборы!

— Мне? Вы предлагаете мне сесть за вашим столом?

Для меня было очень странно, что генерал просит принести прислуге приборы, ведь няня — это всего-лишь служащая. Няни, конечно, порой сидели рядом с господскими детьми за столом вельмож, но они только кормили детей, а сами они обедали в другом месте, отдельно от хозяев.

— Да, именно это я и делаю. Покормите девочек и пока они размазывают пюре, поешьте сами, вы ведь наверняка с утра голодны.

— Нет, что вы. Я сыта, всё в порядке.

Я не буду есть с тёмным за одним столом, какая бы голодная не была.

Олэнтор смерил меня чёрным беспросветным, очень-очень страшным взглядом, и я ощутила, как вибрируют амулеты под платьем. Магия мужчины пытается прорваться в моё сознание, но, я знаю, он делает это не специально. Такова его природа, как, например, хвост у кошки или собаки. Такова суть тёмной магии заполонить всё, проникнуть в чужое сознание, как воздух проникает в лёгкие. Мои амулеты защищают меня от тёмной магии, обволакивая невидимым щитом, но, к сожалению амулеты, скрывающие правду всегда прининяют боль тому, кто их использует.

Госпожа Рут прислала служанку с приборами и тарелками для меня. На столе стали появляться аппетитно пахнущие блюда, слюна заполнила мой рот, и я готова была подавиться.

Я подвязала девочкам салфетки, подвинула пюре. Они схватили булочки, стали макать прямо в тарелку, капельки проливались на скатерть.

— Нет, Кэти, так не едят, — сказала я. — Вот возьми ложку в правую руку, булочку в левую. Откуси и положи на блюдце, как приличная леди. А теперь зачерпни пюре. Мэри, повторяй за сестрой. Нет, ложечку нужно держать вот так, — я правильно расположила пальцы ребёнка и с волнением оглянулась на генерала.

Никто не сомневался, что он пристально следит за мной. А я, потеряв бдительность, демонстрирую аристократические лучшие манеры. Нужно быть осторожнее!

Аппетитные ароматы сводили с ума, но я не касалась еды. Тогда Олэнтор наполнил бокал рубиновой жидкостью и поставил передо мной. Подложил мне в тарелку картофельное пюре, салат и нежные кусочки мяса в соусе.

— За то, что я нашёл вас, — хрипло произнёс мужчина тост, поднимая свой бокал, наполненной голубой жидкостью.

Боги, я знаю, что это такое! Настойка Гэрха. Папа тоже её пил, когда ему становилось плохо. Когда его одолевала тьма. Значит, и Олэнтору плохо. Он еле держится. Хотелось бы знать, какой у него круг. С определёного уровня сила магии становится так велика, что у тёмных появляются ограничения на пищу, на удовольствия, даже на близость с женой. Это наивысшие круги. Мне бы надо бежать от него, ведь чем выше круг, тем тёмные маги лучше считывают эмоции других людей, их страхи, порой даже мысли, и никакие защитные пояса не способны защитить. Я на грани разоблачения. Возможно, мне стоит бежать сегодня же. С его деньгами. Тайно, ночью. Сорок крон — хорошая сумма. На лекаря хватит. Можно ещё несколько серебряных ложек прихватить, ведь это имущество моей семьи. Но если я сбегу, то Олэнтор обязательно найдёт настоящую госпожу Линдон, это будет легко — её дети учатся в академии, ей очень попадёт — Олэнтор любого разговорит магией тьмы. Нет, я не могу подставить госпожу Линдон, я дала ей слово!

— Поешьте, Луиза, — приказал Олэнтор.

Он точно воздействовал на меня ментально, потому что я против воли подняла вилку и погрузила её в аппетитное пюре. Желудок заныл в предвкушении вкуснейшей пищи, какой я уже год не ела. Я старалась кушать аккуратно, не подавая виду, что страшно голодна. А потом опустошила бокал с вином, и, кажется, сделала это без всякого воздействия. Такое шикарное вино, как мы дома пили по праздникам.

Голову сразу повело: хорошо, что я сидела. Мне стало очень хорошо: тепло, сытно и даже весело.

Тёмный усмехнулся, сделав глоток своей настойки, и закусил листиком салата. Он пожирал меня взглядом, горящим словно раскалённые угли.

После бокала вина я перестала бояться его взгляда, смотрела прямо в черноту и чувствовала себя прекрасно. Ну, правда, если бы Олэнтор хоть немного догадывался, что я не та, за кого себя выдаю, то не доверил бы мне детей! Не оставил бы меня одну с ними наедине в комнате и не просил бы их кормить. Потому что я своих детей беглой принцессе — ничего не умеющей аристократке — не доверила бы. А может быть, Олэнтор просто извращенец и хочет посмотреть, как я выдам себя? И дети для него совсем не важны…

Я покормила девочек кашей, вытерла салфеткой перепачканные личики и раздала им по кусочку сыра.

— У вас очень хорошие манеры, Луиза, — сказал генерал, обведя взглядом мои пальцы, правильно державшие приборы. — Вы работали в богатых домах и там этому научились?

Я вздрогнула. И почему я не могла как-нибудь попроще поднимать бокал, без вот этой грациозной дуги, с которой это делали все аристократы?

— Да, у герцога Витто. Десять лет работала в его доме, — произнесла я, и вновь ощутила вибрацию амулетов и жжение на нежной коже. — Потом дети выросли, я стала не нужна, и как раз поступило ваше предложение о поиске няни, ваша светлость.

— Мне очень повезло, — пророкотал Олэнтор, вновь делая небольшой глоток.

Генерал достал из внутреннего кармана документы и положил на стол.

— Раз уж вы получили аванс, давайте подпишем договор, Луиза?

Я поглядела на документы, на тёмные глаза Олэнтора, а затем — снова на документы. Если подпишу, то уже не сбегу ночью. Ведь, несмотря на то, что я прикидываюсь не той, кто я есть, но я аристократка, я всегда держу слово.

Олэнтор поставил подпись на странице и подвинул договор мне, положив сверху пишущий карандаш.

— Теперь вы.

Я могу вернуть аванс и отказаться. Последний шанс сбежать!

10

— Тя-я! — пролепетала Кэти, поглядев на меня с умилением.

В этот миг я ощутила чуть уловимое биение магии. Оно словно ветерок, подуло на меня, и затихло. Мой дар заключался в особой чувствительности, я, как губка, могу впитывать чужую силу и пользоваться ей какое-то время. Обычно меня подпитывала мама своей магией воды, но уже месяц я была пуста, потому что мама болела. Я могла бы спасти папу, взяв у него часть силы, но он не велел мне никогда даже думать об этом. Тёмная магия слишком убийственна. Тем не менее, я очень сильно чувствовала магию в окружающих, как верблюд чует воду в пустыне. Так вот, источником магического порыва сейчас был не Олэнтор, у прислуги магии не бывает, иначе они не были бы прислугой. Но источник находился близко. Я невольно поглядела на девочек и поняла, что это кто-то из них.

Так рано?

Магия раскрывается сильно позже, годам к пяти, когда ребёнку можно хотя бы что-то объяснить. А в годовалом возрасте это очень опасно, они могут навредить себе или дому — вдруг у них опасный вид магии?

Проявившаяся сила может быть совершенно любой природы, это не зависит от наследственности, как, например, цвет волос или глаз, магия приходит к тому, кого сама выбирает. Так, дети неодарённой госпожи Линдон родились с магическим даром и, благодаря этому, поступили в королевскую магическую академию, где училась и я, всего год не доучилась…

На меня снова подул магический ветерок, и теперь я точно поняла, что это девочки.

Самое ужасное, что я не могу сказать об опасности генералу — тогда я раскрою свои способности. Придётся мне самой помочь девочкам. Без ведома его светлости.

Я пролистала договор. Обязанности — следить за детьми, кормить, одевать, купать перед сном, следить за ними ночью. Оплата сто крон в месяц. О да, мне нужна эта работа!

— Готово, — сказала я, поставив подпись в договоре: ровный росчерк “Луиза Линдон”.

— Держите, — генерал положил на стол круглый камень с зеркальной поверхностью — переговорный артефакт. — Это чтобы вы всегда были со мной на связи. Умеете пользоваться?

— Д-да, — сглотнула я нервно, утопая в бесконечных, словно бездны, чёрных глазах генерала.

— Хорошо, тогда в любое время, даже ночью, если что-то будет не так с детьми, сразу сообщайте мне.

— Поняла, генерал. Скажите, а я могу сделать с него личный звонок домой? Сообщить, что нормально добралась.

— Можете, — сказал генерал, убирая салфетку с колен.

После ужина мы переместились в гостиную. Генерал сел в кресло, взяв в руки папку с какими-то документами, и принялся изучать их со сосредоточенным видом. Его прямой аристократический нос, широкий лоб и военная выправка напоминали мне скульптуры прежних королей. Олэнтор видный мужчина, шикарный. Боги, о чём я думаю?

Девочки устроились на ковре и принялись возиться с полосатым мячиком, воркуя между собой.

Я поглядела на окно, за которым собирался дождь, и покрутила переговорный артефакт.

— Позвоните, куда хотели, я присмотрю за девочками, — сказал Олэнтор, оторвавшись от бумаг.

— Спасибо.

Я отошла к самому окну, глядя на медленно опускающуюся на старый сад ночь. По листве зашуршал дождь. Снова дождь. Джеральду будет не сладко добираться.

— Вызываю почтовое отделение Вестингса, — прошептала я в артефакт.

Надеюсь, они ещё не закрыты, обычно работают до восьми. В это же время выезжает последний дилижанс до столицы. А в столице можно нанять возничего — тут уже придётся раскошелиться, благо ехать недалеко — с полчаса.

Наконец, мне ответил скрипучий мужской голос:

— Почтовое отделение Вестингса на с-связи. С-слушаю!

11

— Здравствуйте, — тихонько проговорила я в артефакт, прикрывая рот ладонью. — Я хочу оставить срочное послание для господина Джеральда Найта, последний дом на улице Окраинной, с извещением.

— Только если завтра. Сейчас уже поздно-с, — ответили мне.

— Я заплачу двойную сумму, если доставите немедленно!

— Вик, ты сможешь с-сегодня передать послание Найту? — сказал куда-то в сторону мой собеседник.

— Ох, могу, но можно тогда уйду пораньше? Час всего остался, погода портится… — глухим голосом простонал помощник.

— Ладно, Вик, отпущу. Что у вас-с за послание, госпожа, от кого?

— Передайте, пожалуйста, Джеральду Найту, что его срочно просит приехать Л… — Лиззи, я хотела сказать Лиззи! Но испуганно оглянулась на центр комнаты: генерал с головой был погружён в бумаги, Мэри кусала мяч, а Кэти стягивала покрывало с цветами с дивана. Меня никто не услышит, но своё имя произносить в артефакт нельзя, вдруг ведётся запись. — Пусть Джеральд приедет в летний особняк генерала Олэнтора, сегодня же, это очень срочно.

— Кто оплатит-с?

— Джеральд. Сообщите ему также, чтобы оплатил.

— Принято-с, до связи, госпожа “Л”.

Сердце колотилось в груди как бешеное. Только бы передали Джеральду моё послание! Он должен приехать сегодня же — я отдам ему деньги для мамы, нельзя медлить, она очень плоха. Одна ночь может стать роковой.

Я сунула артефакт в карман дрожащими пальцами и вновь повернулась к генералу и девочкам, но прямо передо мной выросла огромная фигура тёмного, пожирая чернотой глаз! В груди запылал пожар! Надеюсь, Олэнтор не слышал разговор. Или слышал?! Что теперь делать?! А-а!

— Всё в порядке, Луиза? — сказал он строго.

— Да, ваша светлость.

— По вам не скажешь. Вы бледны. Просили кого-то приехать к вам?

— Да, это сын моей… сестры… — Я вспомнила, что по легенде считаюсь женщиной лет сорока. — Сестре нехорошо, очень нужен лекарь. Аванс мне был необходим, чтобы оплатить его.

— Серьёзно больна… сестра? — нахмурился Олэнтор.

— Кашляет уже месяц. Последние дни тяжело дышит и хрипит. Я думаю, это серьёзно, да, — зачем-то всё выложила генералу на тарелочке, и слёзы от отчаяния брызнули из глаз.

Клянусь, они сами. Я не плакала уже очень давно, не было сил плакать, нужно было выживать. А тут как прорвало.

— Тише, — прошептал Олэнтор, прижав меня к себе.

Мужское объятие подарило чувство давно необходимой надёжности. Мне так её не хватало долгое время. Олэнтор провёл по моим плечам тёплыми ладонями, и по коже пронеслись волнующие мурашки. Меня касается большой опасный мужчина, к тому же тёмный.

— И ваш племянник должен приехать за деньгами? Он далеко живёт?

— В Вестингсе. — Нет смысла скрывать, Олэнтор всё равно сможет узнать, куда был звонок.

— Это сколько час-два дороги?

— Три часа на дилижансе до столицы и ещё полчаса до особняка, — ответила я робко.

Почему я ему всё выкладываю?! Он меня одурманил что ли?

Олэнтор отстранил меня за плечи поглядел в глаза:

— Позвоните снова и скажите, пусть не едет.

— Что?!

— Я возьму своего лекаря и сам съезжу к вашей сестре. Мой личный экипаж доедет до Вестингса за два часа, а может и меньше.

— Нет, ваша светлость, не стоит так беспокоиться!