Конкурс убийц

— Все это так грустно, — сказала она и посмотрела на Льва Ивановича снизу вверх. — Мы можем чем-то помочь несчастной женщине?

— Привет, — от дверей раздался встревоженный голос Станислава Крячко. — Что тут у нас с утра происходит? Нас целый час не пускали к вам на этаж.

— Мы только что видели заплаканную Ольгу в сопровождении полицейского, — добавила вошедшая за мужем Наталья. — Народ в коридоре говорит, что кого-то убили. Лева, Маша, что случилось?

— Кирьянова убили, — хмуро отозвался Лев Иванович.

— Ты говоришь, убили Евгения Петровича? Да, дела… А кто это сделал, еще неизвестно? Впрочем, я уже догадываюсь, кто у местных оперов на подозрении. Ольга?

— Что ты такое говоришь?! — вскинулась было на Станислава Наталья, но потом, посмотрев на хмурую физиономию Гурова и грустное лицо Марии, всплеснула руками и категорично заявила: — Не может такого быть!

Глава 6

— Так что там все-таки случилось? — Крячко посмотрел на друга.

Лев Иванович вкратце рассказал все, что он узнал о происшествии от Пятакова и Ольги, и добавил:

— Так что может или не может такое быть, наверняка знать мы не можем, простите за каламбур. Не так уж много времени вы, вернее, мы все знаем Ольгу Михайловну. Да и каковы ее взаимоотношения с мужем, вы с Натальей наверняка не в курсе. — Он вопросительно посмотрел на жену. — Или?..

— Нет, мы с Олей ни разу не говорили на эту тему, — смущенно согласилась Мария.

— Ну, а раз так, то к чему гадать, — подвел итоги Лев Иванович.

— Чужая семья всегда потемки, а уж что говорить о семье малознакомой, — откликнулся, соглашаясь с Гуровым, Станислав. — Вполне может оказаться, что у нее был некий мотив для убийства, который нам неизвестен.

— И все-таки мне кажется, что Ольга не виновата. Не знаю почему. Скорее всего, это интуиция, какое-то женское предчувствие, — вздохнула Наталья.

— Лева, Станислав, — Мария задумчиво поглядела на мужа и Крячко. — У меня к вам просьба. Думаю, что Наташа тоже ко мне присоединится. Вам нужно обязательно заняться этим делом. Хотя бы до тех пор, пока не станет ясно — причастна Ольга к убийству или нет.

Гуров и Крячко переглянулись, а потом словно по команде одновременно вздохнули.

— Что ж, рыбалку придется отложить на какое-то время, — почесал в затылке Станислав. — Вот только подпустят ли нас к этому делу местные оперативники — это вопрос.

— Неофициальное добро мы уже получили от… — Маша посмотрела на Льва Ивановича, — Пятакова? — уточнила она фамилию оперативника.

— Да, Пятаков, — Лев Иванович снова вздохнул.

— В крайнем случае, у нас всегда есть к кому обратиться, — многозначительно посмотрела на Станислава Наталья, имея в виду их начальника Петра Николаевича Орлова. — К тому же у вас есть мы, которые будут держать ушки на макушке и передавать вам все разговоры и сплетни, касающиеся этого дела. Наверняка сейчас среди постояльцев начнутся пересуды, толки, обсуждения, будут строиться догадки…

— Отличная идея, — поддержала подругу Мария. — Двум любопытным посторонним женщинам наверняка расскажут больше, чем двум полковникам уголовного розыска и местным операм, вместе взятым. Как вы думаете?

— Мы думаем, что раз вы так уж обеспокоены судьбой Ольги Кирьяновой, то нам со Станиславом придется заняться ее делом, — с серьезным видом кивнул Лев Иванович. — Но на голодный желудок заниматься расследованием я не согласен. Так что пойдемте завтракать, а потом мы уже решим, что делать и с чего начать.

— Я за такое предложение двумя руками. Пойдемте поедим, — отозвался Станислав.

Все направились на выход из номера, но в дверях столкнулись с тем самым молодым оперативником, который прибыл на место происшествия вместе с Пятаковым.

— Э… Лев Иванович? — вопросительно посмотрел он на Гурова и, когда тот кивнул, продолжил: — Мне позвонил Илья Ильич и просил передать вам, что вы можете осмотреть номер после того, как уедут криминалисты. Так вот, они уже уехали. И еще… — Парень замялся. — Он сказал, что я могу быть полностью в вашем распоряжении.

— Вот даже как? — удивился Гуров. — Интересно. Ну да ладно, о мотивах такого решения я потом подумаю. — Лев Иванович переглянулся с Крячко. — Что ж, спасибо, Андрей. Я правильно запомнил ваше имя?

— Да.

— Что ж, раз так, то пока оставайтесь на этаже и следите, чтобы никто не сунул нос в номер, пока нас не будет, — добавил Лев Иванович и вместе с супругами Крячко направился к лифту.

— Хотите, мы принесем вам кофе и чего-нибудь перекусить? Наверняка вы сегодня еще не завтракали, — улыбнулась молодому оперативнику Мария, задержавшись и закрывая двери номера.

Парень смутился от такого внимания и отказался:

— Нет, спасибо, не стоит.

— Как хотите, — пожала плечами Маша и быстрым шагом догнала всю компанию.

Возле лифта, кроме Гурова и Станислава с Натальей, стояли еще двое мужчин, которые с любопытством поглядывали на сыщиков и многозначительно переглядывались между собой.

Когда вся компания вошла в лифт, один из писателей обратился к Гурову:

— Извините за неожиданный вопрос, но вы не подскажете, что же все-таки случилось с Кирьяновым Евгением Петровичем, нашим председателем конкурсной комиссии? Вы ведь соседи и должны знать.

— Пока что мы знаем не больше вашего, — ответил Лев Иванович и, в свою очередь, задал вопрос любопытному мужчине: — Вы ведь тоже с этого этажа?

— М-м-м… Да, но с другого крыла, — неопределенно махнул тот рукой в пространство и замолчал.

Все вышли из кабинки и направились в кафе, которое находилось на территории отеля. Писатели хоть и отстали, но шли за сыщиками и их женами как привязанные и даже сели за соседний с ними столик.

— Интересно, они что, теперь все время будут за нами ходить? — шепотом спросил Гуров Станислава, покосившись на парочку, что ехала с ними в лифте.

— Лева, у тебя мания преследования, — так же тихо отозвалась Мария, которая слышала вопрос мужа. — Расслабься. Люди просто пришли позавтракать.

— Кстати, можете распрощаться с идеей насчет того, чтобы узнать что-нибудь от местных сплетниц. Все видели вас с нами и теперь будут осторожны в словах, — заметил Гуров.

Станислав как бы невзначай осмотрелся вокруг и так же, как и Лев Иванович, тихо произнес:

— Мне кажется, что мы в центре внимания. Насколько я успел заметить, все в этом кафе, начиная от официантов и заканчивая постояльцами, прямо-таки…

Он не успел закончить предложение, как к их столику быстро подошел официант.

— Что будете заказывать? Кофе и чай сегодня за счет заведения, — улыбаясь и пытливо глядя на Крячко и Гурова, бойко отрапортовал он.

— У вас сегодня акция? — как бы невзначай спросила Наталья.

— Что-то вроде того, но это только для вас, — продолжал улыбаться официант.

Все четверо понимающе переглянулись и сделали заказ. Когда официант испарился так же быстро, как до этого возник возле столика, Лев Иванович сказал:

— Кажется, вокруг нас что-то назревает. Неспроста все эти вопросительные взгляды, акции только для нас и перешептывания, — кивнул он на соседний столик.

К двоим мужчинам с их этажа присоединились еще трое — две женщины и мужчина. Теперь они сидели и, наклонившись друг к другу, о чем-то тихо переговаривались, изредка бросая взгляды на столик, за которым сидели сыщики с женами.

— Наверняка Кирьянов вчера уже успел заочно нас представить всей этой писательской братии, — предположил Станислав. — Ведь если бы не убийство, то сидели бы мы сегодня в десять часов в конференц-зале и отвечали на разные вопросы относительно нашей работы.

Официант принес заказ, и все занялись завтраком, на время оставив все разговоры и об убийстве, и о предстоящем расследовании. Хотя то, что не обсуждали утреннее происшествие, вовсе не означало, что все о нем забыли. Во всяком случае, Лев Иванович все время видел перед собой бледное личико Ольги и ее умоляющий взгляд. Все ее заверения, что она не убивала мужа, выглядели, по мнению Гурова, вполне убедительно. Но вот то обстоятельство, что у нее не было на время убийства твердого алиби и пистолет был найден именно в ее сумочке, перевешивало для Гурова слова о невиновности.

Лев Иванович прекрасно знал, как хорошо порой могут преступники изображать невиновность. В его практике бывали случаи, когда жены, хладнокровно убив мужей, могли вполне реалистично падать в обмороки, заламывать в отчаянии руки и заливаться безутешными слезами.

В его профессии оперативника не было места для чувств и эмоций. Все доказательства виновности или невиновности строились только на неопровержимых фактах, уликах и свидетельских показаниях. Да, возможно, современные методы поиска преступника и предполагают наличие профилирования — составления психологического портрета преступника, его привычек и индивидуальных особенностей, но Гуров привык больше доверять материальным свидетельствам, чем прогнозам, какие бы умники и профессионалы их ни составляли. Хотя в интуицию он, конечно же, верил. Но опять же, в интуицию, основанную на многолетнем опыте и на знании всех доказательных и вещественных аспектов в деле, на знании мотивов преступника, которые и привели его к преступлению.

Вот и теперь он, тщательно, но машинально пережевывая пищу, размышлял обо всем, что было ему известно об убийстве Кирьянова на этот момент. Лев Иванович все больше приходил к выводу, что однозначного мнения на сей счет он не имеет, и до этого однозначного мнения ему еще очень даже далеко. Мотив убийства пока что не просматривался, а поэтому говорить о том, виновата Ольга или нет, не имело ни малейшего смысла.

— Э, простите, еще раз…

Из задумчивости Гурова вывел знакомый уже голос. Он поднял голову и увидел, что перед их столиком стоит все тот же бородач, что ехал с ними в лифте, а рядом с ним — женщина в сарафане линялого голубого цвета с огромными воланами на груди и довольно безвкусной шляпке с огромными полями. Дама натянуто улыбалась, пытаясь выглядеть приветливой, но ее небольшие глазки настороженно и оценивающе бегали по лицам и нарядам сидевших за столиком Гурова женщин.

— Разрешите представиться, — протянул мужчина руку для рукопожатия, но как-то неопределенно, словно не зная, кому ее лучше протянуть — Гурову, Крячко или кому-то из их жен. — Игнат Иванович Переделкин. Это мой псевдоним, — быстро пояснил он. — А это, — он повернулся к стоящей рядом женщине, — Ирина Яковлевна Реус. Не знаю, слышали ли вы эти фамилии, — нервно рассмеялся он. — Но, впрочем, я не к тому веду. Мы, знаете ли, писатели. Детективы пишем. Впрочем, — снова повторил он это слово, — мы уже слышали о вас от Евгения Петровича… Да. Кирьянова.

— Послушайте, Игнат Иванович, что вы, в самом деле, мямлите как маленький, — вмешалась Реус. Она недовольно посмотрела на Переделкина, а потом, взглянув на Гурова и Крячко, прямо заявила: — Мы бы хотели просить вас заняться расследованием этого неприятного дела.

— Мы — это вы и Игнат Иванович? — скрывая улыбку, поинтересовался Станислав.

— Мы — это все писатели, которые находятся в этом, — она небрежно махнула в сторону входа в отель рукой, — доме, в этой гостинице. Мы не верим в виновность Ольги Михайловны. Мы все знаем ее уже не один год и готовы заявить, что она замечательный человек и не способна на такие вот…

Дама, не находя, по-видимому, нужного слова, покрутила кистью руки в воздухе.

— Да, мы не верим, — эхом отозвался Игнат Иванович.

— А почему вы решили, что мы согласимся расследовать? — Гуров серьезно посмотрел на Переделкина и Реус. — Мы тут в отпуске и не имеем полномочий. К тому же расследованием уже занимаются местные оперативники.

— Ах, — Ирина Яковлевна закатила глаза. — Местные. Какой-то там капитан непонятный и молоденький мальчик, который недавно школу закончил. Что они могут раскрыть? А вы, — она торжественно взглянула на Крячко и Гурова, — вы полковники как-никак, да еще и из Москвы, из Главного управления.

— А вы весьма осведомлены, Ирина Яковлевна! — удивленно приподнял бровь Гуров. — Даже мы не знаем звания оперативника, ведущего расследование.

— Хм, — улыбнулась довольная собой Реус. — Профессия, знаете ли, обязывает. Я ведь, кроме того, еще и журналистка, — с пафосом добавила она.

— Ах, вот как! Ну, тогда мне многое понятно, — Гуров не удержался от иронии и, чтобы не выдать себя улыбкой, откинулся на спинку стула и опустил голову.

— Что понятно? — не понял Переделкин и посмотрел на Реус.

— Лев Иванович имеет в виду, что понял мой намек, — загадочно ответила Ирина Яковлевна.

— А вы на что-то намекали? — В голосе Игната Ивановича пробивались нотки обиды из-за того, что он не смог разгадать игры своей коллеги.

Реус промолчала, за нее ответил Гуров:

— Даже если мы возьмемся за расследование, я не думаю, что мы будем рассказывать вам обо всем, что узнаем, — сказал он.

— А вот с вами мы бы с удовольствием переговорили, — улыбаясь, добавил Станислав Крячко. — Наверняка у вас и ваших коллег по перу найдется много интересного на тему взаимоотношений в писательской среде, и в частности, с Кирьяновым Евгением Петровичем. Может, вы даже знаете некоторые подробности его личной жизни. Ведь ратуете же вы за Ольгу Михайловну по какой-то причине.

— По какой-то причине… — фыркнула Ирина Яковлевна. — Причина одна — эта женщина не могла убить своего мужа, она его просто боготворила.

— Ну, это не аргумент, — все так же улыбаясь, ответил Крячко. — В нашей практике мы повидали всякого.

— В любом случае я так думаю, что вы более компетентны и сможете разобраться в этой истории лучше, чем… — Ирина Яковлевна не договорила, давая понять, что и так все понятно.

Внимательно наблюдавшая за диалогом Мария, взглянув на мужа, поняла, что он готов ответить назойливой даме резкостью, и решила вмешаться.

— Знаете, — сказала она миролюбиво, посмотрев на Реус, — мы и сами думаем так же, как и вы. Обещаю, что наши мужья сделают все возможное, чтобы найти убийцу. Но вы ведь понимаете, что расследование будет неофициальным. Они, — Мария посмотрела на мужа и Станислава, — не имеют права вмешиваться в официальное расследование.

— Боже! Да хоть бы и так. Пусть неофициально. Мы поможем, чем сможем. Правда ведь, Ирина Яковлевна?! — воскликнул Переделкин.

— Конечно. — Тонкая бровь Реус многозначительно приподнялась.

— А теперь можно, мы спокойно доедим наш завтрак? — тихо, но тоном, не терпящим возражения, спросил Лев Иванович.

— Прошу нас простить, — ничуть не смущаясь и абсолютно не жалея о своем бесцеремонном вторжении, ледяным тоном произнесла Реус и, развернувшись, отправилась к столику, за которым за ними внимательно следили три пары глаз.

— Э-э-э, извините нас, что помешали, — чуть ли не расшаркался Переделкин и тоже поспешил ретироваться.

— Вот увидите, спокойно расследовать нам это дело они не дадут, — проворчал Лев Иванович, отодвигая от себя уже остывший кофе.

Глава 7

Едва они встали из-за стола и направились к выходу из кафе, как все вокруг них оживились. Посетители начали оглядываться на них и перешептываться еще активнее. Несколько человек торопливо стали заканчивать свой завтрак и расплачиваться с официантом с явным намерением последовать за всей их компанией.

Наталья и Мария вели себя так, словно не замечали ничего странного, и спокойно прошествовали через зал. Станислав Крячко находил ситуацию забавной и тоже шел, улыбаясь и кивая налево и направо, отвечая на приветственные кивки в их сторону. Один Лев Иванович тяготился этим повышенным вниманием и, хмурый, заложив руки за спину, шагал, не глядя по сторонам.

— Это еще только цветочки, — ворчал он в спину Станиславу. — Ягодки будут, когда мы и выйти из номера не сможем, чтобы не наткнуться на какого-нибудь писаку, дежурящего у наших дверей.

Его прогнозы начали сбываться сразу же по выходе из лифта. На этаже была тьма народу. Причем это были не только гости отеля — писатели, журналисты и рецензенты, но и персонал гостиницы — парочка горничных, какой-то тип в униформе — не то посыльного, не то шофера отеля — и один из дежурных охранников. Гуров и Крячко сразу же выделили их из всей толпы и, переглянувшись, молча шагнули в их сторону, тогда как их жены спокойно направились к номеру, где остановились Гуровы.

— Здравствуйте, — поздоровался Гуров за руку с охранником. — Это хорошо, что вы тут стоите, но вот почему столько народу на этаже? Разве вы не должны следить, чтобы люди не толкались возле места преступления?

— Ну, в общем-то, я тут и стою, чтобы безобразий никаких не случилось, — тут же нашелся с ответом немолодой уже охранник. — Но никто ведь близко к номеру не подходит. Да и вон, — кивнул он в сторону Андрея Лемешева, — оперативник стоит. Они и не посмеют приблизиться. А так-то чего мне их гонять? Писатели — народ любопытный…

Словоохотливый охранник и дальше бы объяснял то, что и без слов было видно и понятно, но Лев Иванович его перебил:

— Кто сегодня дежурил на этаже из горничных?

— Я, — пискнул кто-то за его спиной тонким девичьим голоском.

Лев Иванович оглянулся и увидел симпатичную девчушку лет девятнадцати-двадцати, круглолицую, с ямочками на щечках и с глазами, похожими на две черешенки. Кудрявые черные волосы горничной были спрятаны под бело-голубой платочек, и только одна непослушная завитушка выбивалась кокетливо на висок. Сама она была немного ниже среднего роста, стройная, но несколько полноватая, если сравнивать ее с теми критериями, которая современная мода навязывает всем девушкам ее возраста. Гуров невольно улыбнулся. Девчушка понравилась ему своей необычной внешностью и тем, как она держалась — скромно и чуть боязливо. По ней сразу было видно, что девушка она простая, и эта простота подкупала оперативника.

— Вас как зовут? — спросил он и, взяв ее за локоток, повел в сторону от остального народа. Станислав сразу же приступил к опросу второй горничной — худой и высокой женщины лет тридцати шести, крашеной блондинки, которая назвалась Катериной. Гуров, краем уха услыхав имя, подумал: «Наверное, та самая, которая нам доступ на крышу открывала». Эта мысль отвлекла его, и он не расслышал, как назвалась девушка.

— Простите, я не расслышал. Как вас зовут? — переспросил он.

— Мира, — ответила девушка и настороженно посмотрела на Льва Ивановича. — Мира Евсеева. Мира — с одной «р», — добавила она после некоторой паузы.

— Мира с одной «р», расскажите мне о ваших обязанностях дежурной по этажу, — улыбнувшись, попросил ее Лев Иванович. Он подумал, что если начать с нейтрального вопроса, то девушка постепенно перестанет стесняться или бояться его. Он не мог сразу распознать ее чувств, но знал наверняка, что именно он был причиной ее скованности и зажатости, а не ее скромный характер.