Глэрд VIII: Базис (Часть вторая)

Остальные погибли.

В общем, любая следственная группа установит, сражались живые и злобный архилич на драконе при поддержке свиты, останки ящера обнаружат на месте падения. Защитники смогли, прикладывая невероятные усилия, но победить его, однако Винсент Шумар не зря носил свое звание, поэтому вышел в итоге победителем. Как он выжил? Неизвестно. Однако, то, что продолжил существовать и нести зло в массы доказывало послание:

«Клятвопреступники! Лжецы! Воры! Хотели обмануть? И кого? Меня! Я открыл дверь, а вы, не выполняя своих обязательств, завладели сокровищами! Но я их вернул! И покарал виновных! И вам отомщу! Всем! За вероломство! За подлость! Вы не аристо, гномы и эльфы — вы склизкие мроки! Нужен жезл? Придите и возьмите! Но помните, вы — жалкие смертные, а я в шаге от следующего Возвышения! И вы все будете проклинать тот день, когда решили преступить все клятвы и обмануть меня! И пусть каждому из вас в глотку зальют красное золото в Гратисе, за которое продались!», — именно так гласила сквозная надпись на каменной стене, сделанная при помощи копья праха и четкого понимая, как мыслил мертвый отморозок.

На уцелевший шпиль донжона, как самую высокую точку в округе, сейчас была нанизана голова глэрда Лоуэла, рот которого заполняли монеты из красного золота. Его длинные волосы чуть развевались на ветру, дождь пока прекратился. Такие же украшения имелись на других башенках по периметру крепости. На мир взирали мертвыми глазами гномы, эльфы, хуманы и аристо…

Я надеялся, что дикие мертвецы, если пожалуют, то не доберутся до них.

В общем, покарав вероломных живых, завладев ценностями и оставив сообщение, разобиженный Винсент скрылся в тумане, отправившись, где пешком, а где и с помощью магии в свои владения далеко-далеко за северо-западными горами. Однако он обязательно должен был вернуться в силах тяжких или послать подручных. Ведь кости и броня дракона немало стоили, да, одни когти из адамантита — это целое состояние, но главное, ценнейший ингредиент для создания следующего дракона. А скупость и бережливость нежити нашла отражение даже в народном фольклоре. Предположим, у Солянки имелась связь с учениками архилича, но любым их уверениям, что Шумар пропал с радаров, цена ничтожна. Доказательства его разрушительной деятельности налицо, как и того, что он живее всех живых.

Если бы в битве принимала участие третья сторона, то она не оставила бы такие ценные трофеи, а еще присутствовали бы следы ее действий. Невозможно их скрыть, когда задействуются такие силы. Сумеречная ночь окончательно уничтожит все возможные искажения в магическом плане.

Поэтому после открытия портала, а это можно было осуществить и с «той» стороны, прибыв на место сопоставив все события и даже не обнаружив на месте жезла, Солянка и Ко обязательно дождутся конкурентов и предложат им объединить усилия в поисках пропажи и подлого лича. Почему? Потому что у тех имелся прямой доступ к государственному ресурсу, а эти знали характер подлеца и его координаты. Ну и в качестве вишенки на торте, встретят братьев, с которыми никто не станет договариваться (это самое желаемое развитие событий). Пустят конкурентов под нож. Поэтому… Нормально. Должно все получиться.

Вопрос-вопросов, будет ли смотреть на этот бардак безучастно мертвый колдун?

Я так не думал. Он должен всем показать, что земли Хаоса — это не то место, которое можно грабить невозбранно. Впрочем, даже если все случится иначе, и братьев встречу сам, главное, все заинтересованные лица будут знать, что жезл и другие сокровища упер Винсент Шумар.

Прямо сейчас возникала еще одна проблема — отсутствие магической энергии. Даже на какую-то долю секунды ощутил себя беззащитным. И нет-нет и проносилась мысль, вдруг чертова нежить выйдет из-под контроля, больше всего опасался лича — заклинания величина неизвестная, как и моя защита от них. Да, гвардия мне поклялись служить Тьмой, когда я усомнился в лояльности нового подразделения. Скорее нагонял страху, но сразу от всех пришли соответствующие образы, как и после последних мыслефраз тончайшие нити искажений связали мое родовое кольцо и мертвецов. Другое дело, что границ повиновения и самостоятельности я пока не знал. Плюсом пока шло увеличение радиуса общения на порядок, а когда тянулся мысленно к подчиненному и проходил по нитям то знал, чем в данный момент тот занимался.

Первое же хитрое умертвие — Ник, с которым проводил эксперименты, так не поступило. Следовательно, без драугров и лича оно либо не понимало важности данного ритуала, либо знало, но не стало присягать на верность по всем правилам, усыпляло мою бдительность выказываемой лояльностью, само же выжидало момента безнаказанно впиться в горло.

Командиром назначил драугра, назвав его Стальным Джо (он очень походил на героя-скелета одного из сериалов), который сумел сохранить обоих псов и умертвие — это были его подконтрольные существа. А еще, ему меньше, чем остальным собратьям требовалось ресурсов для перехода на следующий уровень бытия. Личу, окрещенному Фаустом, поручил управление самобеглыми повозками — Первой и Второй. Остальные именами не были удостоены.

Всем разрешил собрать энергию и сожрать трупы врагов, если требовалось — это тоже в духе земель Хаоса, и не выбивалось из общей картины произошедшего. Тем паче, уверен, здесь к концу сумеречной ночи появятся «дикари». Велел лишь притаскивать головы, сам занялся оформлением послания. Затем приказал Джо обеспечить охрану живых важных пленников. Тот организовал пост из драугра, умертвия и гончей. Я специально оставил за собой лишь высшие командные и наблюдательные функции. Увиденное мне понравилось, как и сообщение, что в случае нападения превосходящих сил и внештатных ситуаций часовые успеют послать сигнал. Нормально.

Жаль, что пьяных пленников никак не вытащить из пятна, а хотелось бы допросить их с толком, с чувством, с расстановкой в уютной домашней обстановке, которой стали развалины крепости. Еще отметил, что нежить испытывала к живым, которых я приказал не трогать, чувства такие же, как к элементам ландшафта. И это меня порадовало, когда бойца грызут сомнения, то при отсутствии в пределах видимости начальства, он мог сделать многое.

Из чересседельных сумок дракона сгрузил в мешок Рунигиса все имеющиеся вещи, особо не разбирая, но руководствуясь мыслью, что архилич с собой не брал хлам. А так, ценность даже трех фолиантов, вероятней всего, на страницы которых пошла кожа разумных, а в качестве чернил использовалась кровь, мне была неизвестной, язык незнакомый, картинки крайне занятные для любого маньяка. Если судить по ним, то один талмуд являлся трудом по кадавро- и химеростроению. Отметил два яйца очень похожие на плазменные гранаты, пять явно ритуальных кинжалов, материал клинков которых варьировался от вулканического стекла до туманного адамантита; какие-то гвозди из черного серебра, испещренные рунами и заряженные магией под завязку. Сумка с разными ингредиентами, два набора для резьбы по кости и камню, если все правильно определил, и так далее, так далее, так далее. Единственное, в чем имелось какая-то уверенность относительно четкого понимания применения — шесть антимагических наручников, как у меня. Даже искажения идентичные. Прикинул, поклажи набиралось приблизительно на обычный заплечный мешок. С другой стороны, вряд ли Винсент кого-то допускал проверять содержимое сумок.

И вот настал самый ответственный миг, ради которого столько всего уже наворотил. Да, я знал, что никаких опасностей поблизости нет, единственная и убийственная ловушка обезврежена, но все равно, когда щупальце из перчатки оплело рукоять жезла, испытал мандраж. Миг. И вот он уже в реальности. А я в тени за дверьми из сокровищницы. Последний финт — на всякий случай.

Замер.

Ничего. Все так же где-то выл ветер, никаких подземных толчков или чувства, что Аргасс сошел со своей оси. Рассмотрел предмет вожделения многих. Ослепительно белый жезл около полметра длиной, весом чуть меньше полкилограмма, рукоять и сам он сплошь покрыт вязью рун, образовывавших затейливые рисунки. Синий шар в навершии слепил даже в обычном зрении и при таком освещении, его оплетали восемь щупалец. Искажения мощнейшие, на порядок сильнее, чем от тех же прутьев. В магическом плане наследие де Тисса полыхало.

Убрал в мешок Рунигиса. Присмотрелся. Ага, чуть-чуть все же искажения проходили. Использовал второй. Вот теперь почти порядок. Пока убрал все в рюкзак «Рейдер». И взялся за следующие предметы, ничего экстраординарного не произошло ни когда я вынес браслет, ни когда корону. А еще, четыре шара, пирамиду и последним забрал кольцо.

Без всякого сожаления посмотрел на посохи, меч и хитрый доспех, который похоже сам являлся боевым механизмом. Не испытывать алчность и другие низменные чувства помогало абсолютное незнание, какие свойства имели предметы передо мной. Впрочем, я собирался вернуться. Предварительно расспросить того же дер Ингертоса, для чего перенес в родовую книгу их изображения. Указал и примерные размеры, так как проекции соответствовали реальным. По крайней мере те, которые я достал. Сейчас же они для меня являлись не более, чем важным элементом в планах на будущее.

Решил распределить трофеи следующим образом, в один мешок Рунигиса упаковать все несвязанные с заданием Кроноса, а в два оставшихся к жезлу добавил кольцо Синквела Дарующего Жизнь. Проверил и еще один важный момент. Извлек, хранимое в них же колечко-указатель, которое вручил Кронос для поисков. Посчитал, что искажения от земель Хаоса и сумеречная ночь должны были скрыть его активацию.

Что же, все, как и предполагал. Оно указывало маршрут до двери в главный зал. При этом жезл, пылающий в магическом зрении и находящийся в десяти сантиметрах, целеуказатель игнорировал. Более того, внутри помещения прокладка курса опять же происходила до входа. Нормально.

В обычную тару в ставших доступными лабораториях сгружал целые книги, предметы, наполненные магией или испускающих мощнейшие искажения. Фауст, которого вызвал, относился одобрительно к моему выбору, присовокуплял сам некоторые банки, склянки или просто пуки каких-то сушеных трав, говоря об их уникальности. Напоследок я использовал три раза «Сметатель» отчего остатки и даже некоторые столы и верстаки смело к стенам, образовывая живописные кучи из алхимическая посуды, инструментов, ингредиентов, пробирок, мензурок и прочего хлама.

Здесь все.

Из заготовленных к транспортировке и находившихся под тенью мраморной беседки сокровищ, собранных паствой Винсента, я забрал большую часть, но и оставил много, создав впечатление, либо об общей малой добыче, либо дракон сделал рейс, а может и не один, к логову архилича. В первую очередь мои мертвецы загрузили компактные монеты из красного золота — всего около полтонны, столько же украшений с камнями, тут велел опять же мертвому колдуну выбрать самые лучшие, и черного серебра в брусках и изделиях килограмм триста.

Картина стала окончательно завершенной.

Алчность даже не шевельнулась, потому что если все пройдет грамотно, то профит ни на какие деньги не купишь, более того, это все остается тут лишь на время. Низшую нежить, которую можно было ждать в гости, ценности не интересовали, априори. Живые же сделают правильные выводы, а я все, чтобы они надолго запомнили об опасностях земель Хаоса.

Сегодня получился самым долгим путь до развалин крепости за все время нахождения здесь, я путал следы и заметал их за двумя «повозками», лич и остальные остались на обороне живых. Без запаса магии мне приходилось быть крайне аккуратным. Да, больше пока не хотелось возвращаться в форт на берегу озера, но для работы требовалось пополнить заряд в артефактах, те же «Оковы боли» почти на нуле. Дополнительно, не особо отвлекаясь от основных занятий, успел накрошить призраков на еще одно восполнение ятаганов.

Самый «малоценный» и тяжелый груз не составило труда спрятать в заранее приготовленных тайниках в паре километрах от развалин, куда и должен был по первоначальным планам отправиться презренный металл и поделки. Имущество архилича оставил в укромном месте в самом замке, а затем их решил спрятать минимум в пятнадцати лигах от Трехгорного. С артефактами из сокровищницы Орма Созидающего пока не расставался.

Когда все двадцать два кристалла рассыпались в пыль, а у меня, кроме полного заряда во всех артефактах, в накопителях Исмиллы заплескался эквивалент четырех больших, только тогда я себя почувствовал более или менее готовым к свершениям. Единственное, возвращение в Черноягодье не избежать. Впрочем, и эта ситуация продумана.

Ник — подлое умертвие, принес-таки клятву на Тьме, в результате и от него возникла нить. Тварь сначала изображала из себя дебилку, однако, когда я потянулся к «Когтю», сразу вспомнила правильный ритуал. После чего была отпущена на волю. Велел ждать снаружи.

Сам перекусил, затем добавил сна молодому магу, кентавров оставил на месте, приказав укрыться в разрушенной постройке.

Вновь прошел прошлый маршрут, не найдя возможных следов, которые могли привести врага в мое логово, остался доволен. Впрочем, и ПВД сегодня-завтра верну первозданный вид.

В крепости никаких изменений. Мертвецы бдели, обстановка спокойная, пока никто не забредал на огонек. Пленников по очереди приводил в адекватное состояние при помощи холодной воды и боли, немного пожалел, что у меня нет средства, как у Лоуэла, которое вмиг снимало все последствия возлияний.

Считал самым сложным гнома, с него и начал. Тот на контакт идти не собирался.

— Ригмар восстанет из мертвых! И тогда придет вновь наше время! Мы снова будем приносить ваших детей, матерей, женщин и остальных ему в жертвы. С алтарей будет течь ваша жидкая алая кровь! Приходящий из горной Тьмы будет становиться сильнее! Его горн разожжется, как никогда! О-о, как я мечтаю об этом времени, когда можно брать и разрывать ваших выродков на части! Вы такие мягкие, податливые… — гном долго перечислял зверства, а я думал: какая же паскудная раса, точнее, ее особенности. На коротышек нормально не действовали «Оковы Боли», как и не проходили оглушения. Видимо, они заметно отличались от остальных разумных, тем более, совместных детей — полукровок вроде бы не бывало. Но здесь доподлинно неизвестно.

Пришлось напрягать память, вытаскивая гобловские и эльфийские заготовки на подобные случаи. В итоге Ларс Сторм ответил на все вопросы, но продолжал злобствовать, перечисляя с вожделением, как будет убивать людишек. И в большей мере отчего-то не воинов, а беззащитных женщин, детей, даже стариков.

Мысленно велел зайти Стальному Джо внутрь постройки. При виде драугра пленник забеспокоился.

— Он твой, забирай, и не спеши поглощать, ешь медленно, пусть насладится! Выпей его душу полностью, без остатка! — сказал я вслух, а сам послал соответствующие картины командиру.

Тот кивнул, совсем по-имперски, ударил кулаком в грудь. Затем схватил скованного бородача, легко поднял и понес наружу.

— Аристо! Ты будешь проклят! Аристо! Так нельзя! Ты не посмеешь! Нет… Нельзя…

И визги, писки и мольба.

Быстро закончился задор. Это вам не детей резать.

После экзекуции, когда от гнома остался лишь обтянутый кожей скелет, а драугр довольно заметно изменился, он стал чуть выше ростом, глаза загорели ярче. И выглядеть начала как-то величественнее.

Маг и эльф мне показались настолько интересными собеседниками, что с них снял все клятвы на крови. Остроухий сразу позабыл, как сдирать кожу с младенцев аристо и радоваться вспоротым женским животам, а маг, как приносить в дар Раоносу разумных. И обстановку прояснили настолько, что впору бежать отсюда, и никогда не возвращаться.

Фаусту я отдал колдуна в единоличное пользование, а Нику сообщил, что если бы он вел себя правильно, то получил бы целого эльфа, а теперь последний будет разделен между всей командой, за исключением кентавров, по причине их отсутствия.

— Больше такого не повторится, господин! — был бы хвост, хитрый гад бы им завилял. Но мне и такие требовались.

В целом же, Ринлонг оказался прав, троица знала намного больше о текущей обстановке, чем остальные, поведали кто за всем стоял, кому противостоял и с кем конкурировал. Так же, если ученик мага о конечной точке телепорта даже не догадывался, то эти ведали.

Я на секунду задумался о прекращении игры с этим огнем, затем мысли складывались, возникало понимание, если все сделать правильно, то можно решить сразу несколько проблем. Одним выстрелом. Да, Турин, будет не рад, но я не тот, кто должен воплощать его мечты в жизнь.

Когда Трехгорный остался позади, вновь пошел дождь, но уже мелкий-мелкий. Скоро он совсем прекратится, а с воцарением Сердца Иратана земля наконец-то полностью проснется, зазеленеет все вокруг, заиграет яркими красками. На горизонте показались два скелета не первой свежести. И Джо, и Фауст захотели пополнить воинство, но я запретил.

…Иногда хорошо иметь командиров над собой, ведь любое непопулярное решение можно списать на них. Оправдаться перед совестью и общественностью: «я всего лишь выполнял приказ». Соответственно, снимая с себя всякую ответственность за происходящее.

Лэрг Ринлонг умер во сне. Затем я его отправил в загробное царство, соблюдая все каноны. Нет, он не был каким-то злодеем, вполне обычным человеком со своими слабостями и достоинствами, но он нес угрозу. И не просто мне, а всему делу, цели, как и тем немногим, кто уже вошел в мой Дом и становился ближайшим окружением.

Из-за кольца аристо и пройденной инициации его всегда можно было найти и опознать. А противник знал о личном ученике глэрда Лоуэла, и если тот где-то проявится, то к нему возникнут вопросы, которые приведут ко мне. Даже, если я не стал бы его заставлять клясться на крови, слишком приметные у меня доспехи… Да, не одну сотню косвенных улик моей причастности к случившемуся можно было бы найти. А затем последовали бы прямые вопросы, на которые ответить неоднозначно нельзя. И все. Я ничуть не сомневался, что имперская служба безопасности бдела и имела своих шпионов повсюду.

К трудностям мимикрии под среду обитания добавлялся поганый характер визави. Ринлонг был из тех, кто считал, что ему все должны. В его сознании схема: «ты — мне, я — тебе» не работала. Она у него приобретала другую форму: «ты — мне, а я никому ничего не должен, а если кто-то что-то потребует взамен, он использует меня и, вообще, нехорошая тварь!». Даже ненавистное отношение к богам базировалось на уверенности в том, что ему они мало дали или не дали ничего, если бы ситуация сложилась иначе… Впрочем, это невозможно. Дед рассказывал мне в детстве сказку про Козу-Дерезу — точное отражение таких людей, с другой стороны, это типичный портрет гумми.

Из оговорок и ответов на уточняющие вопросы мне становилось понятно, что его положение было совершенно не таким, каким он его видел сам. Например, пленник искренне считал, что папаша его продал, а глэрд только пользовался. На деле, отец Ринлонга не обладал возможностью снарядить сына в Ледяной путь — он еле-еле сводил концы с концами. И на том этапе молодой человек был согласен на любую возможность стать настоящим магом. Вовремя подвернулся Лоуэл — объезжал свои новые владения, ему достался соседний участок с «паскудным папашей», на котором находились три деревеньки, где сорок лет уже не бывало урожая, еще из ценного ресурса непроходимый лес. Что делать с этим приобретением маг не знал, так как кусок земли оказался почти за сто лиг от основных владений.

И не он уговаривал лэрга отдать сына, а тот мэтра взять в ученики умного мальчонку, вняв слезливым просьбам чада: «Папа, хочу стать волшебником!». Ринлонг смог произвести на глэрда очень хорошее впечатление, начитан он был с детства. А деревеньки аристо выкупил у Лоуэла за бесценок, и не за сына, за него он еще и приплатил, отдав некий кубок — фамильную реликвию. Мэтру же эти земли были просто не нужны — чемодан без ручки. Оброк с них не соберешь, поднимать же и развивать — логистика получалась дикой.

Изначально Лоуэл хотел провести юношу по Ледяному пути — он поражал его живым умом, однако подопечный не желал именно учиться. Да, он запоем читал исторические хроники и романы, изучал различного рода познавательную литературу, обладал отменной памятью. На этом все. Он любил воображать себя древним героем, но как дело касалось учебы и тренировок — весь пыл и жар пропадали. Ринлонг не хотел заниматься физической подготовкой, рассказывая о негуманных методах воспитания: «они заставляли меня вставать в семь, а порой и в шесть утра! Каждый день в семь! Представляешь?». Корпеть над формулами, расчетами, создавать и применять заклинания тоже оказалось скучно.

Не помогали ни розги, ни плети, ни различного рода другие воспитательные методы. И Лоуэл бы давно выставил или прибил нахлебника, но его единственной дочке Ринлонг очень понравился, скорее, та влюбилась. Везде защищала юношу от гнева отца, который души не чаял в своей кровиночке. И ученик мага воспринимал, как должное, что не знал никаких забот и часто избегал наказаний благодаря девушке. Глэрд же не знал, куда приткнуть это чудо. Какое бы дело он не поручал, тот везде с очень умным видом обгаживал начинания, и всегда находил крайних.

Даже картина с прислуживанием за столом приобрела в моих глазах другие черты, но не в молодого волшебника. Тогда собрались очень представительные люди, где самым молодым по возрасту с самым низким статусом был как раз визави, а слуг на тайную вечерню не допустили. Соответственно, он и становился разливающим.

И все это мелькало в беседах.

Я не оправдывал себя, четко понимая, что я — убийца, причем стал им в десять лет еще на Земле, когда выстрелил в голову обидчику, пусть и юному бандиту, который пытался подмять под себя нас с Германом. Как и знал, что можно всегда подтереться слезливыми бреднями: «это не я такой, это они виноваты». Есть поступок, есть его название. Точка.

Я вел речь про другое, связав клятвами Ринлонга, пусть он и обрадовался бы изначально, но уже через месяц стал бы тяготиться своим положением. Мало этого, он возненавидел бы меня столь же рьяно, как и отправленного в царство Мары глэрда. Принялся бы искать обходные пути и маневры. А если бы враги пронюхали, что ученик Лоуэла каким-то образом остался жив, они бы все сделали, чтобы прояснить обстановку. Кровь — не помеха, сам недавно у двоих ее обошел.

Затем вероятному противнику сложить два плюс два — легче-легкого. Это бомба замедленного действия. И зачем? Чтобы потом рвать седины и смотреть на погребальные костры действительно ценных людей? Проклинать себя, что не сделал должного из-за непонятного порыва гуманизма? Ну-ну. Все же я не герой сериала, вот те всегда шли сложными путями.

Поэтому в минус.

А все вокруг неожиданно принимало грандиозный масштаб, враги же заставляли напрягать мозги на двести процентов. Вводные. У Императора имелось три жены: аристо и эльфийки, светлая и темная. От первой одиннадцать детей, от второй пятеро, от третьей восемь. Негласным теневым лидером Солянки был восьмой внук от пятого сына последней дамы — Инэль (любимейшей жены) по имени Андерс. Казалось бы, седьмая вода на киселе. Однако, здесь вступало в игру то, что, во-первых, на Аргассе родная кровь ценилась превыше всего. Во-вторых, заочный противник был у бабушки любимчиком, и она ему задницу подтирала с младенчества. Сейчас он пытался доказать окружающим право на реальную власть. В-третьих, Андерс являлся ревностным почитателем Раоноса Кровавого. Именно с легкой руки последнего и сколотил коалицию, наладив связь с младшими отпрысками эльфийских Великих Домов и с такими же из кланов злобных карапузов. Сам телепорт располагался в окрестностях Великого Арса, в одной из резиденций, принадлежащих правящему Дому. Царственный дед о таких инициативах не знал, как и не ведал, что экспедицию при поддержки Главной канцелярии для добычи жезла, организовал его одиннадцатый младший сын от жены-аристо, тоже очень тепло относящийся к Раоносу и... и Ситрусу.

Оба действующих лица хотели доказать Императору и другим родичам, задействованным на службе, что достойны быть допущены до реальной политической жизни страны, которой жаждали. И не наместниками захудалых районов, а мечтали сразу попасть в высший эшелон. Было еще одно, и дядя, и племянник оказались слабо одарены в магическом плане. Кровавый же пообещал, что если они возродят Ригмара, то тот их наделит такими возможностями, какие не снились и сильнейшим колдунам древности. И, как уже предположил я, нацелились родственники на трон. В краткой выжимке из Кодексов был четко прописан один из главных критериев императорства — претендент должен обладать способностями и умениями соответствующими магистру. В остальных случаях ничего подобного не упоминалось.

За препятствия членам императорского Дома, учитывая, что даже младшая его ветвь в лице журналистки-Раены творила, что угодно, могло прилететь не только мне, а всем окружающим.

Да, вызов я вольно или невольно бросил тем, кому хотел меньше всего, но теперь понимал, лучшего в моем положении не придумаешь, главное, остаться для всех в стороне. Непричастным ни к чему. Имелся еще Кронос, но вот с ним-то я точно знал, как поступать.

Глава шестая

32.05.589 от основания Новой Империи, Земли Хаоса, окрестности Черноягодья

Черноягодское чистое пятно начиналась приблизительно за четыреста метров от мыса на моей «исконной» территории. Вроде бы все продумал и учел, но остановился, вновь прошелся по ключевым моментам. Ситуация со штандартом помогла вернуть старые стандарты осмысления на прежний уровень, а то расслабился...

Несколько секунд потребовалось, чтобы отправить послание дер Ингертосу по защищенному каналу о месте встречи и что захватить обязательно, а затем я вновь нырнул на земли Хаоса, где эманации сумеречной ночи отрезали от всех остальных. Руководствовался простым, неизвестно могли ли меня почувствовать под той же «Тенью Арракса» и «Вуалью Тьмы» лэрг и Лаена. Основания, что их не смогли бы обмануть артефакты на скрытность, базировались на примере верховного жреца Ситруса в Демморунге, которого не замечал Турин, я же его вычислил при помощи метки, а нас с упомянутыми разумными связывало нечто большее.

Так, демонесса определяла реальное эмоциональное состояние настолько хорошо, что, казалось, читала мысли, поэтому возможно и близкое присутствие смогла бы ощутить, а сотник — величина неизвестная. До сих пор до конца не разобрался, как работала связь между учеником и наставником. Однако в любом случае, кратковременное срабатывание можно списать на некий сбой из-за сумеречной ночи. При этом его еще нужно определить и отследить. Целительницу не опасался, Амелия в Род пока была принята лишь формально, поэтому вряд ли между мной, как главой, и ею сформировались некие незримые связи. Мэтр… С ним сложнее, вообще, если бы не обстоятельства, то не стал бы его посвящать даже в часть планов. Сейчас мне требовалось прояснить общую обстановку, кроме этого, пополнить запас магической энергии — без нее можно смело ставить крест на начинаниях, мясо дракона — иначе рост физических показателей замедлился бы.

А еще стал бы больше и чаще уставать, и с этими средствами, иной раз только легкие не выплевывал и не падал от усталости, без запаса праны бороться с ней можно было только зельями, но не уверен, что они не имели побочных эффектов.

Покой же пока мне только снился.

Еще возникла необходимость выйти на связь с Оринусом, а это сейчас можно было проделать только в чистом пятне, а его переносной алтарь находился в фургоне в поселении. К Эйдену пока решил не обращаться, было подозрение, что он вскоре будет сам искать возможность переговорить.

За прошедшие трое суток сделал немало, развалины замка вернул к первозданному виду, кадавров пока разместил километрах в трех от них, в неприметных развалинах башни, скрытых лесом, с ними оставил на обороне Ника. Лича, драугров, умертвие и гончих отправил в сторону пиратского анклава, где они должны были ждать меня, не пересекая реку Глубокую, возле высокой скалы, похожей на палец. Рядом с ней просматривались руины непонятных строений, с высоты птичьего полета не получилось определить их назначение. Достичь точки бойцы должны были ориентировочно через сутки — нежить не нуждалась в дорогах, в свете и в отдыхе. Внутренний компас у каждого имелся. В походе велел Фаусту и Стальному Джо брать всех встречных собратьев под контроль.

Дополнительно проверил Ника, Первого и Второго в водолазных работах. По заверениям лича, длительное нахождение в этой среде, никак не сказывалась на боевых характеристиках. Но воду нежить не любила, если для призраков текущая становилась непреодолимой преградой, то мертвые спокойно преодолевали такие препятствия, единственное — жидкость им не нравилась. И без необходимости они всячески избегали с ней контактов. Прямого приказа никто не посмел ослушаться, пусть и без воодушевления, но личный состав вместе со мной провел пару часов в глубинах озера. Выяснил, максимальная скорость перемещения по дну личного состава достигала километров десяти-пятнадцати, плавать они не умели. В целом, нормально.

Еще, меняя деятельность и отдыхая, скопировал фолианты Винсента в родовую книгу, опять порадовавшись, что на нее я не пожалел ни золота, ни ресурсов. Фауст сообщил, что написаны они на языке мертвых, из которого лично он знал пока три руны. Все барахло Шумара я оставил в тайнике.

Гшундары получили приказ уничтожить следы своего пребывания на острове, а затем отравляться вниз по течению реки, выйти в море и идти вдоль берега до приметного мыса в километрах четырех от Черноягодья, там разбить новый лагерь, где я их и должен был найти.

— Справимся! — уверил меня Рурх Стальные Пальцы.

Кстати, логово ценной рыбы они обнаружили. Минимум двенадцать особей обитало в безымянной речушке, которая стремительно мелела. Огромные орхи, наметав икры, должны были вскоре подняться по течению и до самой весны обитать в озере, но и оттуда для черехруких здоровяков их выловить не представляло труда. Поэтому можно разжиться минимум сотней великанов или запасами природной виагры, или сотнями килограмм вкуснейшей копченой рыбы.

Я же выдвинулся в Черноягодье по суше, моя скорость передвижения на порядок превышала воинства, благодаря «Повелителю пространства». Особенно, если учесть «Призрачные крылья». Даже широкие реки преодолевал легко, двадцатиметровый высокий прыжок, там активация «тверди», отталкивался от нее, затем «призрачные крылья» или «ветра» несли меня к цели. Их нематериальность являлась бонусом, позволяя приземляться, наплевав на ветки и прочие нюансы лесистой местности.

Первая остановка — бандитско-пиратский анклав, который я окрестил «Веселым». Реку Глубокую я пересек не останавливаясь. Судя по картам, если сравнивать ее с той же Великой Леей, узкая, в некоторых местах не превышала тридцати-сорока метров. Возле поселения анархистов она образовывала довольно приличных размеров затон, где при желании можно было разместить с десяток морских судов, а не только три которые сейчас чуть покачивались на водной глади. Два были похожи на земные каравеллы, а одно явно военное, назвал его фрегатом. Насчитал сорок две рыболовецкие лодки, четырнадцать баркасов и две посудины, напоминавшие драккары викингов. Захват малоразмерного флота позволил бы мне решить проблему с рыбалкой — натуральные налоги никто не отменял. И Брукус сразу указал, на очередную брешь, требовавшую закрытия, так как местные мастера просто не успели бы изготовить и оснастить нужное количество к сроку. Управляющий уверил, что с людьми проще, и он найдет специалистов.

Поселок изначально, являющийся частью некого староимперского города, застраивался затем хаотично. Между древними двух- и трехэтажными домами, возведенными по плану, тут и там понатыкали потомки и лачуги, и вполне добротные здания. Нормальной стены вокруг городка не имелось, лишь участки с засеками и завалами, но посты с наблюдателями были выставлены. Служба велась отвратительно — часовые нередко спали, пили, курили джуних и занимались другим непотребством, вплоть до ублажения продажных девок.

За день удалось выяснить, что сейчас разгорался конфликт между тремя стихийно образовавшимися группировками после исчезновения верхушки, которую уничтожил я. Всеобщее пьянство, являющиеся лучшим способом борьбы с эманациями сумеречной ночи, только усугубляло раскол. Всего насчитал пятьсот тридцать четыре свободных разумных, почти сотню из которых можно было выкидывать из любых раскладов — шлюхи всех рас и верований, часто добровольные обитательницы двух борделей. Сильных магов здесь не имелось, амулеты даже у элит — довольно посредственные. Конечно, по сравнению с моими. Дополнительно, на всю братию приходилось двести тридцать шесть рабов.

Расклад сил мне понравился. Первую представлял эрин Ларс Хитрый со своей сухопутной бандой. Он оправдывал прозвище на все сто, добился своего положения — фактически коменданта поселения, присев на все денежные потоки, не столько силой, сколько умением плести интриги. Имел за собой приблизительно сто пятьдесят подготовленных (по местным меркам) воинов и четверых дерзких колдунов. Только благодаря Ларсу пока не случилось всеобщей резни.

Вторая — капитанша одной из каравелл — Арина из Дома Ра. Девкой та была, пусть и красивой, но вспыльчивой, жестокой до беспредельности и отбитой на всю голову, ее команда сто двадцать отморозков, среди которых треть — дамы. Эта братия постоянно задирала остальных пиратов. Главный их оппонент — третья стихийная сила, называющая себя «Вольными» — в целом аморфная масса, но под предводительством бандита Кембера Золотого — тоже ушибленного на всю голову, могла натворить дел. Она вобрала в себя одиночек и небольшие компании головорезов.

Главарь и Арина находились в состоянии перманентной войны, как я понял, это у них личное. Оба характерами и умственными способностями соответствовали друг другу. Учитывая, что пили они, как не в себя, дополнительно не брезговали разными наркотиками от легкого джуниха до некой черной пыльцы, на язык оказались невоздержанными, постоянно говоря друг про друга гадости. Например, Кембер постоянно обещал утопить оппонентку в сортире, та кастрировать урода, но оба сходились, что Хитрому надо вырезать сердце.

Оставалось только воспользоваться информацией. Похитить у Золотого кинжал, когда он спал сном праведника, добавив несколько часов сверху, не составило труда. Затем проникнуть в логово отчаянной капитанши, которая тоже после обильных возлияний и прелюбодеяний отправилась на боковую, я ей тоже обеспечил объятия Ороса. Воплощать мечты Кембера в реальность не стал. Поступил по-другому.

Снял со стены белый флаг с черной птицей раст — чем-то похожей на земного орла и так же неуловимо от него отличающейся. Это был местный символ пиратства. Антрацитовые точки в правом верхнем углу обозначали количество захваченных кораблей. У Арины их было намалевано двадцать шесть. И она по праву гордилась достижениями, вызывая лютую боль у Золотого. У того не имелось ни флага, ни точек, ни корабля.

Туалет находился неподалеку, поэтому зачерпнув ведром нечистот, обильно ими все полил в спальне и рабочем кабинете мадам, не забыл окатить и ее. Воткнул в стол вражеское оружие. И вернулся к Кемберу. Там пустил на лоскуты стяг, разбросал их в комнате, самого здоровяка измазал в дерьме. Чтобы всем было ясно — кто показал силу капитанше. Кстати, пират явно был неграмотен, поэтому оставлять девушке пламенные послания я не стал.

Да, для тех бандитов вокруг, охрана Хитрого даже была избыточной, но не для меня под двумя артефактами на скрытность. Поэтому комендант лишился жизни во сне, затем сердце я водрузил в золотое блюдо, стоящее на столе. Подставлять ни одну сторону не стал, чтобы не разрушать интригу.

Никем незамеченный покинул поселок. Не прощаясь, скрылся в ночи.

Конечно, будь у меня время, я бы устроил тотальный террор, прокачивая подконтрольную нежить, но этого ценного ресурса, как раз и не имелось.

Не стал дожидаться ни мертвецов, ни развития дальнейших событий. Надеялся, что к моему возвращению количество пиратов заметно сократится. Затем еще полдня обустраивал тайники, точнее, вырезал в скалах (спасибо, «Кровопийце») приблизительно в десяти лигах от Черноягодья, в которое отправился ближе к вечеру.

…Дер Ингертос показался даже раньше намеченного срока — за спиной и в руках объемные тяжелые баулы — одного драконьего мяса он должен был принести не меньше полутора сотен килограмм, однако веса поклажи он будто не чувствовал. Я наблюдал глазами Призрачного ворона, как маг легко преодолел скальный утес, спрыгнул метров с сорока вниз, плавно приземлился, и зашагал вдоль кромки берега. Через полкилометра, находясь уже на землях Хаоса, свернул налево, направляясь к исполинскому вывороченному дереву, которое далеко вышвырнул на берег сильный шторм. Остановился возле разлапистого корневища, выше человеческого роста раз в пять-шесть. Стал осматриваться. От него и до этого исходили сканирующие заклинания, теперь они обрели большую интенсивность, а еще во все стороны рванули щупальца искажений. Я не спешил показываться, проверял, сможет ли он меня найти под «Тенью Арракса» с «Вуалью Тьмы» и сработают ли связывающие нас узы Дома.

Еще внимательно следил за обстановкой, но хвоста по косвенным признакам не обнаружил. Сканирование не применял, а «Восприятие Арракса» чужого облучения, кроме исходящего от мэтра, не фиксировало.