В лабиринтах лжи

Перед выходом из класса я заметила в углу паутину и трещину на стене. Я моргнула и пригляделась снова, но ничего не увидела. В коридоре я слилась с толпой и, точно как по течению, плыла, но не знала куда. На фоне кто-то что-то говорил, перебивал, перекрикивал, но я не слышала ничего, кроме того, как истекало время. В голове эхом отдавался звук сломанных часов, стрелка которых шла не вперед, а назад. Казалось, будто жизнь давно остановилась, но я отказывалась в это верить и продолжала цепляться за какие-то шансы, которых становилось все меньше с каждым днем. Наблюдая сейчас за тем, как дети из младших классов носились по коридору и лестнице, я задумалась, что завтра, возможно, их не увижу. Почему? Не знала ответ на этот вопрос. Почувствовав чью-то руку на плече, я перевела взгляд. Рядом оказался Влад. Его присутствие всегда спасало. Не знаю, как объяснить, но, как только он появлялся, голоса и странные звуки, ощущения с преследующими тенями сразу пропадали.

После того как прозвенел звонок на последний урок, я и Влад так и остались стоять посреди коридора, не сводя друг с друга взглядов, наполненных нежностью и светом. Где-то в конце коридора на нас смотрела Марьяна, хлопнув с лютой ненавистью и завистью дверцей шкафчика. Влад был для меня будто горящим пламенем, а я – его частицей, без которой огонь не смог бы зажечься. Мы долго смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Время, казалось, вновь перестало идти, бежать, лететь. Оно остановилось. Замерло. Это мгновение длилось вечно. Я и Влад. Больше никого. Его необычные обсидиановые завораживающие глаза с темно-красным отливом заставляли сердце биться чаще, забыть о реальности и происходящем вокруг. Одна прядь золотистых волос выпала из-за уха. Я потянулась ее убрать, но Влад перехватил запястье, не дав этого сделать. Мы с ужасом замерли, глядя друг на друга. В глазах парня мелькали тревожность и неуверенность, которых раньше не было. Он чего-то боялся и хотел одновременно что-то сделать, но сдерживал себя.

– Влад, что-то не так? – обеспокоенно поинтересовалась я, не отрывая от него взгляд.

– Нет, все хорошо, – попытался улыбнуться парень.

Я хотела еще раз спросить, но он не дал мне, прильнув к моим губам. Все произошло резко. Поцелуй не был требовательным или грубым. Влад будто ждал моего разрешения и не спешил. Я позволила ему целовать меня нежно, неторопливо и долго, отдаваясь полностью во власть чувств. Мне хотелось большего, но мы никогда не выходили за границы поцелуев и объятий. Такую любовь не назовешь страстной, а скорее нежной и детской. Когда поцелуй закончился, Влад взял меня за руку и повел к главной лестнице, где лежал красный длинный ковер. Он сел на одну из ступеней и пригласил присесть рядом.

– Рассказывай, как дела, что случилось? – попросил парень. – Увидев на перемене тебя здесь, я на секунду подумал, что в мою Ками кто-то вселился.

Я молча вздохнула, опустила с плеча рюкзак и села.

– Не знаю, – просто и без вранья начала говорить, потому что не видела смысла скрывать. – Возможно, в меня и правда кто-то вселился. А какой ты меня видел несколько минут назад?

– Твои глаза, – задумчиво произнес Влад и замер, но вскоре продолжил: – Я не знаю, показалось или все правда было, но они на какое-то время поменяли цвет.

– Цвет? – удивилась я, приподняв брови.

– Да.

– И какой цвет увидел ты?

– Черный.

Ответ парня заставил задуматься. Первая мысль, которая посетила меня, не понравилась, поэтому я спрятала ее сразу в самый дальний ящик. Вернусь к ней, если не подтвердятся другие теории, а их родилось несколько. Первая заключалась в том, что Владу показалось, а вторая – я больна и цвет глаз как-то связан с моим диагнозом.

– Знаешь, может быть, тебе показалось, но также я не отрицаю, что, наверное, все происходит из-за моего диагноза.

– Ты больна?

– Не знаю, но чувствую, что да, – поделилась тем, что до этого не могла признать.

– То есть как не знаешь? – сложил руки на груди Влад и вытянул ноги.

– Все настолько сложно, что я уже запуталась. Каждый день происходит то, что не всегда можно объяснить. Ночью вижу и слышу одно, а днем совершенно другое. Мать ругает за то, что, мне порой кажется, я не совершала. Может быть, я не помнила этого, но не суть. Не понимаю, почему должна слушать ее? Почему обязана выполнять все ее приказы? Почему сегодня она заботится обо мне, а завтра отвернется и не будет обращать внимания? По ее мнению, мое терпение вечное? Я что, всю жизнь должна терпеть все и верить в каждое ее слово? Но всегда ли мама говорила мне правду? Иногда сомневаюсь в этом.

Высказалась и почувствовала облегчение. Впервые слова звучали искренне и негромко. Кричать и возмущаться не хотелось, а душа требовала всего лишь выговориться, поделиться и выслушать мнение со стороны. Поговорить откровенно с тем, кто поймет и поддержит, – вот чего я хотела сейчас.

– Знаешь, есть соперники, которых называют «понимание» и «непонимание», «зависть» и «ревность», «самоотверженность» и «высокомерие», «правда» и «ложь». Эти слова похожи, но смысл у них разный. Каждый день между ними происходит борьба за право. Они не хотят понять друг друга, так как интересует их одно – трон, на котором они будут сидеть, а все остальные начнут подчиняться и признавать правоту. Но однажды никто из них не окажется прав, – произнес он после секундной паузы.

– И что ты предлагаешь мне?

В этот момент между нами повисла пауза. Я вглядывалась в задумчивое лицо парня, пытаясь найти ответ, но он словно отгородился от меня. Сложно было понять, о чем задумался Влад. Мне стало казаться, что моего вопроса не услышали, покинув реальность в мире мыслей и воспоминаний. Чувствовала себя неуютно, но продолжала ждать ответа. Не хотелось вытаскивать парня из того мира. Его задумчивое лицо и грустный, сосредоточенный взгляд завораживали. Интересно, о чем сейчас думал Влад?

– Я предлагаю тебе оставаться собой, но не преувеличивать с завистью и высокомерием. Добавь в свою душу понимания и доброты. Все мы люди, в конце концов, которым всегда будет чего-то не хватать. Главное – найти и понять причину происходящего. Возможно, твоя мама желает тебе самого лучшего и защищает, хочет, чтобы ты не допускала ошибок, подумала над своим поведением.

Я горько усмехнулась, задумавшись над словами Влада. Он говорил будто выученные наизусть реплики из сценария. Красиво и по-философски – да, но говорили ли подобные вещи в жизни – вряд ли.

– Даже если так, то мне кажется, мама слишком много времени уделяет работе, а не дочери. И иногда что-то недоговаривает, меняя тему.

– Ревность и непонимание – вот что тебе мешает жить. Постарайся взглянуть с другой стороны на ситуацию. Подумай, что тебя беспокоит больше: мать, которая мало проводит времени с тобой и что-то недоговаривает, или болезнь и все, что происходит вместе с ней?

– Меня беспокоит и волнует все.

Мы ненадолго замолчали. Вместе думали над сказанным. Слова парня заставляли задуматься и переосмыслить все, несмотря на то что в них скрывался подвох.

– Спасибо, что выслушал. Постараюсь воспользоваться твоими советами, – нарушила первой тишину. – Кстати, почему ты вчера не отговорил меня идти в NEON?

Кажется, парень не понял, о чем я, или делал вид, что не знал, о чем шла речь.

– Я не помню, что вчера мы натворили с тобой, но, судя по всему, нам было очень весело, – улыбнулся он.

– Вот так и ходи с тобой на свидания.

– Да ничего страшного не произошло, не беспокойся. Да, мы напились, танцевали и разговорились. Правда, наше свидание испортила моя сестра. – Лицо парня помрачнело при упоминании Софи.

– И она там была?

– Да. Я увидел ее с одним человеком, который мне не понравился. Мы чуть не кинулись друг на друга.

Эти подробности я не помнила, но поняла, что теперь точно не буду пить.

– Твоя сестра имеет право встречаться с кем хочет. Она взрослая и сама решает, кто ей нравится, с кем она чувствует себя хорошо. Не будь как моя мама, прошу.

– Спасибо за совет, но я сам разберусь. У нас с тобой разные ситуации в семье, – сменил тон на более холодный парень.

Мне не совсем понравился ответ Влада, но я не стала больше поднимать эту тему.

Софи – моя лучшая подруга, сестра Влада, хотя внешне на него совсем не похожа, если только цвет волос. Хотя для меня они не имели одинакового оттенка: у парня были светлее, а у девушки темнее, с рыжеватым отливом на нескольких прядях. Характеры тоже были разные, из-за чего отношения между братом и сестрой складывались сложные. Софи в некоторых случаях не могла себя сдерживать и, не стесняясь, высказывала все, что думала. Влад, наоборот, старался контролировать себя и не нарываться на того, кто что-то не так сказал в его адрес. Он мог решать конфликт словами, сдерживать внутри ураган эмоций, в драки старался не попадать, но, если противник напрашивался, Влад отлично мог припугнуть и одним угрожающим взглядом давал понять, что лучше не связываться с ним. Софи без драк никак не могла. Свои эмоции девушка не сдерживала. Вспомнив, как она в прошлом месяце чуть не вырвала клок волос Марьяне за то, что та назвала ее шлюхой, я улыбнулась. Боевая девушка, умеющая постоять за себя и не дающая врагам и обидчикам насмехаться над собой.

Влад встал со ступенек и подал мне руку. От помощи я не отказалась. Когда я встала, подняла рюкзак, прозвенел звонок с последнего урока. Ну что ж, вот и закончился школьный день, а впереди меня ждал праздничный ужин, на который не хотелось идти. Снова буду там сидеть, как статуя или кукла, с которой поиграют некоторое время и забудут. Заметив грустное лицо, парень приобнял за плечо, когда мы шли по коридору.

– Все будет хорошо, – старался приободрить он.

– Надеюсь, – шепнула я.

В конце коридора, за поворотом, нас встретили друзья, перебивая друг друга криками. Софи доказывала Мии, что все шло не по плану, а Тимофей просил всех умолкнуть, и лишь Диана с Максом молча и равнодушно следили за происходящим. Увидев меня с Владом, все утихли, но у Софи гнев не потух, а разгорался больше. Девушка не сводила с нас испепеляющего взгляда, и казалось, сейчас на всех направит огонь. Несколько часов назад Софи была совсем другой: милой, улыбчивой и раздающей советы, а теперь она походила на обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

– Что случилось? – обвела всех взглядом я и остановилась на Софи.

Подруга продолжала пялиться на Влада. Я теперь для нее перестала существовать.

– Софи не выспалась, – наконец дал ответ Макс, убрав упавшую пепельную прядь за ухо и почесав переносицу. – Теперь кричит на все и всех.

– Это не так! – запротестовала та. – Влад, я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Но парень не спешил отвечать сестре. Он недоверчиво изучал ее, прищурившись.

– Это касается вчерашнего, – нервно произнесла она.

Не знаю, что между ними произошло, но мне не совсем нравилось, каким тоном разговаривала подруга. Ощущение, будто какой-то ее секрет узнали и брат был в этом виноват.

Вздохнув, Влад посмотрел на меня, а затем вместе с сестрой ушел. Я долго провожала их взглядом, пока они не скрылись за поворотом коридора. Переключив внимание на оставшихся со мной друзей, я предложила выйти на улицу, потому что в школе находиться больше не хотелось, а уроки все, к счастью, закончились. Пока застегивала пуговицы пальто, мне на секунду показалось, что двери окутала паутина, но, когда пригляделась повнимательнее, ничего не обнаружила.

Выйдя на улицу, следом за друзьями направилась к ближайшей свободной скамейке. Макс, как всегда, расселся на ней, задрав ногу и обняв спинку, а Тимофей остался стоять и печатать в телефоне кому-то сообщение. Ди недовольно наградила взглядом Тима, но все-таки села рядом.

– Так все же что сегодня с Софи? – спросила я, присаживаясь между Мией и Дианой. – Что я опять пропустила?

– У них с Владом что-то в семье случилось, – ответила Мия. – Что именно, Софи умалчивает.

– Понятно. – Я достала телефон и увидела несколько пропущенных звонков от матери. – Кажется, дома меня ждет казнь.

– Что-то натворила? – усмехнулся Макс.

Он редко бывал в нашей компании, пропадая вечно после уроков на каких-то репетициях.

– Забыла про ужин с аристократами, – скривилась я. – Кстати, а у тебя разве нет репетиции сегодня, или что там у тебя обычно после уроков?

– Так сейчас еще и пяти нет. Что касается репетиций моих… – вымученно выдохнул, запрокинув голову. – Желания посещать их нет.

Я встала со скамейки, накидывая на плечо рюкзак.

– Мать может перенести ужин и на обед. – Перевела сочувственный взгляд на Макса и потрепала его пепельные волосы. – Если есть возможность, то откажись от репетиций и отдохни.

Поддерживала я так себе, но по-другому не могла.

– У меня выбора нет, но спасибо за совет. Удачи на ужине! – пожелал парень.

– Благодарю.

– Если что, пиши, – сказала напоследок Ди. – Может, украдем тебя с ужина.

– О, я не против, – улыбнулась.

Обняла всех, кроме Тимофея, он до сих пор с кем-то переписывался и не отрывался от телефона.

– Ты и спишь с ним?

– Да он скоро и женится на нем, – буркнул Макс. – Ди, поторопись, пока окончательно гаджеты не увели его от тебя.

На комментарии Макса Диана закатила глаза, а Мия усмехнулась.

– Я все слышу, – заговорил Тим, но не отвлекся от гаджета.

– Ладно, ребят, еще увидимся.

Вышла на центральную часть двора школы, а через пару секунд как раз подъехала машина за мной. Я обернулась и помахала друзьям. Сняв рюкзак и кинув его в салон, села и закрыла за собой дверь. За окном проносились серебристые небоскребы, прохожие, особняки и здания, но мне было не до них. В мыслях появлялись новые вопросы, на которые ответы вряд ли существовали. Как перестать думать, когда они все лезут и лезут в голову? Мысли – словно длинный ручей, что течет и никогда не кончается. Я с ума сойду скоро, а точнее, уже близка к этому. Таблетки хоть и помогали, но на некоторое время и не всегда. Не понимаю, почему мама никогда не рассказывала о моем диагнозе? Если все это правда? Если Влад действительно видел, что цвет моих глаз мог меняться? Я слышала голоса, не видела себя в зеркалах, постоянно забывала все и мало что помнила о своем детстве, о прошлом… Кто я? Плохо, когда ничего не помнишь о себе, потому что любые воспоминания – часть нашей жизни. Повезло тем, кто хранил их как драгоценную вещь и гордился ими. Мне же оставалось смириться и жить настоящим без прошлого.

С печалью и грустью я посмотрела во двор, в который заезжал автомобиль, когда открылись черные с узорами автоматические ворота. Снова появилось ощущение, словно в клетку вернули животное, не дав сполна насладиться свободой. Территория была огромной, но огораживал ее высокий каменный забор, где в каждом углу висели камеры наблюдения, так что сбежать крайне сложно, но возможно. Пару раз я сбегала, но, правда, потом получала нагоняй. А так здесь чуть ли не каждый шаг, движение и даже разговор отслеживали, подслушивали. Безопасность никогда не будет лишней, как говорила мама. Сюда все боялись пробраться из-за одного лишь строгого охранника в черной форме и очках, высокого роста и великанской силы. Их тут собралась целая армия, но мне удалось заметить только одного. Дежурил он тогда вечером возле ворот, а я случайно увидела его в окно, когда шла по коридору на ужин. Здесь все работники были суровыми и молчаливыми, кроме Дмитрия и Зои. Они самые общительные и милые люди, которых я знала и с которыми общалась здесь. Остальным будто языки вырвали или рты зашили. Никогда не понимала, почему охранники носили очки, если на улице солнца почти не было и не пекло, а еще зачем на заднем дворе высадили столько алых роз? Они занимали большую часть территории. Я, конечно, все понимаю, что цветы красивые, но какой смысл столько много сажать?! Причем они даже по забору разрастались, наверное, скоро и на особняк поползут, захватив его в рабство. Мне тоже нравились розы, но в последнее время я стараюсь не смотреть на них из-за галлюцинаций, которые вызывают не самые хорошие картины. Не всегда получалось отвести взор, так как они попадались на каждом шагу: в школе, дома, в городе, во снах. Вот и сейчас – я вышла из машины, а мимо них проскользнуть не удалось. Розы росли одним ровным рядом в мраморном длинном цветочнике, служившем украшающим элементом. Остановившись немного полюбоваться розами, я, не торопясь, стала подниматься дальше. Когда открыла тяжелую железную дверь и вошла в особняк, навстречу мчалась взволнованная Зои. По выражению ее лица было заметно, что что-то уже успело случиться.

– Почему вы не отвечали на звонки? Ужин пришлось перенести, поэтому… – тараторила девушка.

– Это не мои проблемы, – мрачно перебила. – Я четко придерживаюсь расписания. А то, что у некоторых оно меняется каждый раз, меня не интересует. В конце концов, я тоже иногда хочу уделить время друзьям и себе.

После короткого диалога я направилась прямо по широкому прохладному коридору к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, где находилась моя спальня. Там, где я обычно проводила свободное время, валяясь целыми часами на кровати и читая книги, которые брала в домашней библиотеке. Единственная комната, куда хотелось сейчас войти и не выходить до завтрашнего утра, предстала передо мной с белыми дверями и золотыми ручками. Была бы возможность, я бы замкнулась, и все. Никто бы не беспокоил и ничего не требовал, но жаль, что ключи находились у матери или у Зои. С сожалением вздохнув, я вошла в комнату, включила свет и увидела на кровати платье, которое предстояло надеть на ужин. И почему именно это? Ах да, мамин любимый синий цвет! Вспомнила! Если она его так любит, пускай сама и носит. С отвращением бросила обратно на постель. Мне надоело носить то, что хотелось ей, надоело вести себя так, как хотела она, надоело верить ей и надеяться на то, что выполнит данное мне обещание. Пожалуй, с меня хватит. Я устала быть всего лишь куклой и вещью, которой пользовались как вздумается. В конце концов, человек – не игрушка и не робот, а живое существо, имеющее право на все: на ошибку, на выбор, на чувства.

Выбрав наконец новое платье в гардеробе, я надела его. В голову пришла идея накрасить губы алой помадой и заколоть пряди на затылке, чтобы не мешались, заколкой в виде черной розы. Я не стала сдерживаться, игнорировать, поэтому воплотила эти мысли в реальность. Жалко, что не могла увидеть себя в зеркале, но ведь существует воображение, верно? Оно помогает человеку представить все, чего он хочет и желает. Наверное, сейчас в этой комнате находилась красивая девушка в черных туфлях с острым носом, на невысоких каблуках и в бархатном, цвета граната длинном платье с открытой спиной и разрезом справа; на руках были короткие кружевные черные перчатки, а в волосах – заколка в виде розы. В глазах разгорался огонь, взгляд стал строгим, холодным и властным; внутри меня сидела точно королева с верным хранителем или охранником – хищным волком, что ждал своей очереди, когда выпустят из клетки. Именно такую картину я сейчас представила и улыбнулась уголками губ, подходя к двери.

«Теперь ты похожа на себя, а не на наигранную школьницу».

– Благодарю, – сменила тон на холодный и властный, выйдя из спальни.

«Что ты задумала? Неужели собираешься помочь мне?»

Я не ответила, молча продолжила спускаться по лестнице, придерживая одной рукой подол платья, а другой свободно скользила по белым узорчатым перилам. Мысли сейчас ничего не занимало, как ни странно. В голове поселилась пустота, эмоции и чувства исчезли, не беспокоив больше. Лишь сердце оставалось на месте, отбивая умеренный ритм, а душа готовилась выйти из зоны, где вечно были начертаны границы и повешены железные замки на гигантских каменных стенах. Я словно нашла выход из одного лабиринта и сейчас шла к нему, чтобы выйти отсюда наконец-то… Но он не хотел отпускать меня, посылая холод и усталость. Сон звал по имени, шептал что-то, затуманивал дорогу и разум. Чем дальше шла, тем становилось сложнее. Вскоре спустилась с последней мраморной ступени и оказалась в мрачном пустом длинном коридоре с двумя окнами по сторонам. Шторы свободно двигались от ветра, пропуская свежий прохладный воздух и танцуя, будто в такт музыке. На плиточный черно-белый, в шахматном порядке, пол падали тени от кустов роз и качающихся деревьев. Я выпрямила спину, задрала гордо подбородок и принялась идти дальше, вперед, к серым деревянным узорчатым дверям, что находились в конце коридора. С каждым шагом становясь ближе к ним, я начала слышать разговоры и смех гостей. Все они оказались незнакомыми, а значит, мама завела себе новых друзей. Мне всегда запоминались голоса на слух, как и ноты в музыке, но эти я слышала впервые. Прежде чем войти, я остановилась и прислушалась на пару секунд. Голоса доносились разные: три женских и два мужских. Второй женский принадлежал матери, которая что-то сказала, из-за чего остальные дружно рассмеялись. Как всегда, их «аристократические» шуточки, непонятные и бессмысленные для меня.

Постучав три раза в дверь, я смело вошла в зал, где последний раз проходил подобный светский ужин и мой завтрак. За длинным роскошным столом по разные стороны сидели гости, а мамин трон по традиции находился в центре. Как только увидели меня, все прекратили разговоры и смех. Не обращая внимания на напряженную атмосферу и осуждающий взгляд матери, я подошла к столу и села на свободное место рядом с парнем, на которого даже не взглянула.

– Добрый день, уважаемые гости! Прошу прощения за опоздание, – снисходительно начала речь. – Принцессой в этом чудесном королевстве быть так трудно и сложно. Все обязанности приходится выполнять самой. Хорошо, когда ты королева и твой статус выше. За тебя делают большую часть работы подчиненные, – закончила я, беря бокал вишневого сока (или не сока?) и наблюдая за реакцией матери. Я смотрела прямо в холодные, ледяные глаза, внутри которых скрывался вулкан гнева.

Ну что ж, сыграем в высокомерную королеву и самовлюбленную принцессу? Интересно, какой финал получится у этой сказки?

«Мне нравится ход твоих мыслей, принцесса! Я уже знаю, чем все кончится», – холодно рассмеялся Голос.

Я проигнорировала его, продолжив следить за матерью. Как долго она еще будет скрываться за холодной маской? Я бы столько не продержалась, а сменила на другую, что, собственно, на данный момент и сделала. Зачем постоянно играть одну и ту же роль, когда театр огромный и актеров много? Всю жизнь играть послушную верную дочь и школьницу скучно, хотелось разнообразия и веселья. Побольше веселья – вот что нужно добавить в серую жизнь. Надоел мне образ скромной принцессы, которая каждый день делала одно и то же: училась, слушала и следовала всем правилам матери, терпела и держала все внутри себя, верила каждому слову и непонятно на что надеялась. Мне совершенно плевать, что сейчас думали люди за столом, так как я пришла сюда не для показухи или исполнения очередной роли куклы, на которую привыкли любоваться. Я здесь для того, чтобы напомнить о своем существовании матери, попытаться добиться правды, насладиться праздником и началом игры.

– За вас, дорогие гости, и за тебя, мама! – произнесла торжественно тост, приподняв бокал сока.

Все восприняли мой жест доброжелательно, даже матери пришлось со всеми чокнуться и натянуть милую улыбку на лицо, сверкающую из-за алой помады. Лилиана Сойлер, как всегда, выглядела элегантно и непринужденно: высокий пучок из белых волос, лишь два длинных накрученных локона висели спереди. Ни одной морщинки не было видно на лице женщины, которая хоть и старалась быть милой, доброжелательной леди, но ее леденящий душу взгляд выдавал обратное: это все маска. Да, внешность обманчива, как бы банально ни звучало. Человек должен быть красив не только снаружи, но и внутри. Подобное я уже миллион раз слышала и читала. Сотый, тысячный, миллиардный раз вглядываясь в таинственный холодный взгляд мамы, в очередной раз убеждалась в том, что практически ничего не знала о ней, но велась на ее слова. Да, Лили могла быть строгой, злой, недовольной, милой, доброй, задумчивой, решительной, но редко и практически никогда – неулыбающейся. Искреннюю улыбку я ни разу не видела на ее симпатичном, женственном лице. Всякий раз она получалась неестественной или фальшивой. Даже когда мама шутила, а гости смеялись, ее смех не звучал. Мне это напоминало сказку про грустную и холодную королеву, которая перестала улыбаться, когда случилось в королевстве что-то, что сильно на нее повлияло. К сожалению, конец истории мама никогда не рассказывала. Она всегда начинала молчать и задумчиво смотреть в окно. Тогда королева ушла на прогулку из замка. Вот и сейчас я смотрела на маму и представляла ее той героиней. Грустное, разочарованное личико и ледяной взгляд одновременно вызывали восторг, восхищение и печаль, сожаление, сочувствие. Не знаю, почему столько всего пробуждалось внутри.

– Ну что ж, Камилла, спасибо, что присоединилась к нам, – томно заговорила мама, сделав несколько глотков вина. – Позволь тебе представить: Карина и Марина Леоновы, – указала она на двух дам лет тридцати пяти.

Выглядели они на свой возраст достаточно хорошо и даже, я бы сказала, вульгарно. Судя по выкрашенным в белый и ярко-рыжий цвет волосам с искусственными синими прядями и коротким кожаным платьям, слишком вызывающий макияж выделял их на фоне присутствующих гостей. Видимо, эти дамы больше времени проводили в ночных клубах, никак иначе мне не представлялось. Как и где, интересно, мама успела завести с ними дружбу? Я хотела спросить, но воздержалась, молча и приветливо кивнув.

– Девушки очень талантливы, – продолжала хвалить их мама, – замечательно поют.

– Ну что вы, не стоит, – засмущалась… вроде Карина, сидевшая справа, рядом с сестрой.

– Я буду вам очень благодарна, если вы согласитесь выступить, а Камилла сыграет Моцарта, – перевела холодный взгляд мама на меня.

– А что за повод? – спросила я.

– Ты разве не помнишь? – с изумлением подняла бровь мать.

– А, благотворительный вечер! – вспомнила я. – Или выставка?.. – с сомнением добавила.

– Мы всегда не против, Лилиана, – согласилась Марина.