В лабиринтах лжи

Мия лишь скептически осмотрела нас с парнем, но ничего не ответила. Не знаю, одобрила ли и понравилась ли ей моя идея, но в последнее время подруга либо молчала, когда я что-то предлагала, либо долго, с недоверчивым взглядом изучала меня.

– Говорят, ночью Бен-Йорк очень опасен, – вспомнила мамины предупреждения и рассказы о том, что в это время в городе происходили чаще всего убийства или необъяснимые вещи. – Кажется, пора узнать, чем именно.

– Сейчас только без пятнадцати девять. Все самое интересное начинается ближе к одиннадцати вечера.

– Почему ты так уверена? – поинтересовалась у Мии и взяла Влада под руку, когда мы вышли на широкую длинную дорогу.

– На нее просто бомж однажды напал в это время, – сдержал за улыбкой смех парень.

– Не бомж, а экиммонуд, – поправила Мия.

– Кто? – не поняла я.

Друзья переглянулись. По их лицам читалось, что Мия сболтнула лишнего. Я остановилась, внимательно вглядываясь в глаза каждого.

– Что-то скрываете, значит? – Прищурилась. – Есть то, что я не знаю в этой жизни? Ну давайте, удивите меня.

– Весь фокус в том, что даже если ты сейчас узнаешь об этом, то спустя время забудешь. И так будет продолжаться до тех пор, пока Лили на свободе.

– Не неси чепуху, Мия! – Мне показалось, но прозвучало так, словно Влад угрожал ей. – К тебе просто прицепился попрошайка тогда в переулке, и все.

– Ладно, я поняла вас. Гуляете по ночам вместо того, чтобы учить уроки и спать.

Подруга вздохнула и перевела взгляд на полумесяц, показав, что не собиралась больше говорить. Влад махнул рукой и попросил не обращать внимания, и мы продолжили путь уже без споров.

Когда вышли из парка на центральную площадь, где был поставлен памятник королеве Иоланде, нас встретила музыка. Несколько скрипачей играли напротив фонтана, который ритмично менял цвет воды. Вокруг собрались люди. Кто-то вальсировал, кто-то снимал на телефон, а кто-то сидел на лавочках и отдыхал, наслаждаясь мелодией. Музыка завораживала и тянула присоединиться к ней. Походу, я не одна хотела танцевать. По глазам Влада я заметила, что он ожидал моего согласия.

– Да, я помню, что должна тебе танец.

– Ты много чего должна мне, Ками.

– Да что вы говорите!

Не дожидаясь моего ответа, Влад потянул меня в центр вечернего бала. Слившись с танцующими парочками, парень одной рукой обнял меня за талию, а другой взял мою ладонь. Взгляд Влада был прикован только ко мне, он ни на секунду не отводил его, казалось, что в тот момент для него все перестало существовать. Остались только я и музыка с властвующей луной над городом. Скрипка все играла, а я смотрела в глаза родного человека, в которых хотелось утонуть, зная, что он будет рядом и протянет руку, не даст так просто уйти. Влад ненавидел цвет своих глаз, считая их ошибкой природы и наказанием, но что бы он там ни говорил, они были прекрасны и делали его особенным. Цвет океана смешался с уходящим за горизонт солнцем. Я была готова на все, чтобы смотреть на эту картину вечно и чувствовать исходящее тепло и любовь от любимого человека.

Положив голову на грудь Влада, я закрыла глаза. Пока скрипка играла колыбельную для души, я слушала сердцебиение близкого и дорогого человека. Чувствуя прикосновения парня и тепло, которым он делился, я поняла, что вот оно, счастье. Большего и не нужно, главное – быть рядом и видеть каждый день того, к кому тянулось сердце и кто делал тебя счастливой в любую минуту, дарил улыбку и вселял надежду, даже когда казалось, что все потеряно и бессмысленно. Влад был для меня частицей души, без которой я не могла существовать. Нас будто сделали из одного материала, и, если разделят, мы не сможем больше жить, рассыпавшись на миллион мелких частиц.

«Ты точно в этом уверена?»

Не ожидая услышать Голос, вернувшийся в голову, я дернулась и резко оттолкнула парня. В глазах Влада появились беспокойство и непонимание того, что сейчас произошло. Я и сама не соображала, зачем вдруг между нами выстроила стену? Пока искала ответы на вопросы, парень осторожно подошел ко мне. Влад убрал выбившийся локон за ухо и обнял, поцеловав в макушку. Я, стараясь успокоиться, закрыла глаза и молилась, чтобы ничего не случилось, и заглушала Голос. Заметила в толпе Мию с белой окровавленной розой на груди, наблюдавшую за нами. Ее осуждающий и неодобрительный взгляд прожигал насквозь. Подруга что-то знала и зачем-то приклеила цветок. Голос и взгляд Мии вселяли сейчас панику, какой я никогда раньше не чувствовала. Сердце, точно птица, металось по клетке. Я пыталась сфокусировать внимание на парне, но не могла. Словно голодный зверь, охотившийся на добычу, я переводила взгляд то на танцующую парочку, то на мужчину, сидевшего на скамейке с девушкой, то на ребенка, бегающего за голубями. Умеренный ритм бьющегося сердца каждого, кто здесь находился, подобно барабану – по которому били все сильнее и быстрее, – заглушал все остальные звуки. Я ничего не слышала, кроме биения собственного сердца, а спустя несколько секунд в меня будто вселились демоны, требующие крови.

– Ками, все хорошо? – донесся голос Влада сквозь безумную мелодию, которая разыгралась в разуме.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как дыхание сбилось. Парень что-то говорил, но его не было слышно, а Мию и вовсе потеряла из виду. Шаг, затем еще один… Сердце все так же вырывалось из грудной клетки, миллион голосов шептали, что делать. Кровь. Они хотели крови.

Скрипка, барабан – все они перемешались и исполняли гимн, под который проснулись голод и жажда. Эти два зверя сейчас вселились и управляли мной. Один хотел крови, другой – смерти. Я не могла ничего с собой поделать, да и не пыталась. Влад что-то кричал, махал руками, но не он мне был нужен в данный момент, а тот, у кого в жилах текла, подобно реке, кровь. Шаг, затем еще один… И вот я уже в той реке кормила зверей, что требовали все больше и больше. Сердце постепенно замедляло ритм, а музыка с каждым глотком сладкой алой жидкости становилась тише.

Говорят, у безумия есть цвет. Если это так, то у него не только цвет…

Кровь и розы – вот что пробудило во мне монстра, от которого я убегала и пряталась. Когда закрыла глаза, помолилась лишь об одном – поскорее проснуться и забыть тот кошмар.

Ночь IV

Сон придет за тобой, чтобы показать прошлое

Открыв глаза, я схватилась за голову, скривившись от боли. Ощущение, будто по мне проехался танк, не покидало пару минут. Когда пришла в себя, огляделась и заметила Зои. Служанка поливала желтые лилии, стоявшие в хрустальной вазе на столе напротив окна.

– Доброе утро, – поздоровалась я и встала с кровати. – Надеюсь, не проспала. Сон был такой долгий и… – ненадолго замолчала, подбирая слова и пытаясь сообразить, что вообще произошло, – реальный? Он долго не отпускал меня.

– Доброе! Нет, как раз собиралась вас будить, но вижу, вы и сами проснулись. – Зои закончила поливать цветы и подала мне халат. – Завтрак уже готов. Вам принести его сюда или спуститесь в зал?

– Спасибо. Я лучше спущусь, наверное.

Накинув сверху на пижаму халат и надев тапочки, я направилась в зал, где проходили все завтраки и ужины с праздниками и собраниями маминых аристократов-бизнесменов. Пока шла по коридору, обнаружила, что что-то здесь не так, а боль в голове вернулась и стала прогрессировать. Остановилась, посмотрела на картину, где была изображена девочка в розовом платье с голубым бантиком и мишкой. Чем дольше вглядывалась в портрет, тем больше охватывало чувство, что за мной кто-то следит и насылает адскую боль. Сделав глубокий вдох и выдох, пошла дальше, игнорируя голоса и тени, ползущие следом по стенам и потолку. Я любила и ненавидела свой дом одновременно. Что бы в нем ни происходило и какую бы тайну ни хранил особняк, главное – не сойти с ума раньше времени и понять, как заглушить всю ту дрянь, что лезла в голову.

Пока я поняла одну вещь, когда сидела за столом в одиночестве и ковырялась ложкой в тарелке. Этот дом – и все, что меня окружало, – пропитан воспоминаниями, как моими, так и чужими, которые являлись в образе снов. Только вот бы знать, к чему все и как связано со мной? Некоторые из них забывались мгновенно, а другие – наоборот. Например, я точно помню и уверена в том, что вчера ходила с мамой в кино и после гуляла с ней по ночному Бен-Йорку. Все остальное либо сон, либо было на самом деле. Если я правда вчера напилась, то интересно, по какому поводу?

«Хватит тянуть время, и лучше помоги мне!»

Самое странное здесь то, что, сколько бы я таблеток ни пила, Голос никогда не затыкался. Кстати, о таблетках… В последнее время они не особо и выручали, а делали только хуже. Или мне казалось?

«Хватит притворяться глупой! Ты все знаешь! Прекрати пить ту гадость. Она стирает тебе память!»

– Кто ты? – спросила я вслух.

Со стороны выглядело глупо. В комнате никого не было. Мама сегодня со мной не завтракала. Либо опаздывала, либо, как она иногда выражалась, «появились срочные дела». Конечно, работа важнее семьи. От этой мысли стало противно, и я скривилась, бросив ложку. Лилиана возглавляла тайную организацию, управляла компанией V и состояла в каком-то Совете, где исполняла обязанности человека из высшего общества. Что она делала и чем занималась – я не знала. По словам Лили, запрещено было рассказывать даже близким подробности о том, чем занимались в Совете. Такое ощущение, будто они там воровали или убивали, а потом очищали карманы важных персон Бен-Йорка. Бизнес так себе, но справедливость здесь в чем-то проявлялась. Если все происходило так, как я думала, то интересно тогда, куда девались деньги? Надо будет узнать на следующем собрании с «аристократами», а точнее, подслушать их рабочие разговоры.

– Ну и почему ты не отвечаешь? – поинтересовалась после долгой паузы.

Тишина. Ясно, это все мои галлюцинации. На самом деле никакого Голоса не существовало. Я, видимо, больна и страдаю шизофренией, постоянно что-то забываю или ничего не помню. И дело тут не в таблетках тогда, а во мне?

«А ты никогда не задумывалась, кто тебя сделал такой?»

– Действительно, – усмехнулась и сделала глоток сока. – Послушай, если серьезно, то что ты хочешь? Почему поселилась именно в моей голове? Почему я только слышу тебя? Почему вижу тени и странные сны, в которых запутываюсь? И почему, в конце концов, должна тебе верить?!

«Я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила», – весело отозвался Голос.

– И что же?

«То, из-за чего ты перестанешь быть глупой дурой!»

Я молча закатила глаза, продолжив завтракать в тишине. Каждый раз, когда задавала эти вопросы, ответ был один и тот же. Пытаться вспомнить какую-то чепуху или заткнуть вторую личность, которая хочет занять мое место? Ответ очевиден.

«Нет! Не делай этого!»

Достав упаковку с маленькими таблетками из кармана халата, я закинула в рот одну и запила соком.

За окном надвигались тучи, закрывая солнце. Дождь. Хотя чего я ждала? Это же осень. Погода наводила усталость и сон. Хотелось спать, но через полтора часа у меня начнутся уроки, на которые не было желания идти. Вставая из-за стола, я, достав из кармана телефон, написала в группу девочкам: «Хай! Сколько сегодня уроков?» Ответ пришел через минуту от Дианы: «Семь». Мне стало так тяжко, что я скривилась и захотела проклясть весь мир. Ну за что мне все это? С сожалением и неохотой я покинула пустой одинокий зал, который хоть и был роскошным, обставлен дорогими предметами интерьера – как, например, два больших золотых льва, сидевших по бокам возле мраморного камина слева, или картины знаменитых итальянских и английских художников эпохи Возрождения, – был все равно мрачным и одиноким. Даже когда проходили праздничные ужины, за длинным дубовым столом собирались гости и играла иногда тихая музыка, здесь не чувствовалось никакого уюта. Старый, классический, с элементами готики особняк хранил внутри достаточно секретов и тайн прошлого. Здесь, как в лабиринте, множество комнат, длинные широкие и узкие коридоры, два этажа. В некоторых помещениях мне запрещалось находиться, поэтому я не знала, что в них скрывалось. Единственная деревянная белоснежная дверь с золотыми узорами, которая располагалась на первом этаже в одном из коридоров, манила больше всего. Всегда было интересно узнать, что находилось за ней, но, к сожалению, кроме матери, я не видела, чтобы туда кто-то заходил. Проходя мимо той самой двери, я с трудом унимала любопытство, которое каждый раз становилось сильнее. Жаль, ключи мама прятала в своем кабинете или, скорее всего, носила с собой. Я с грустью смерила взглядом дверь и направилась дальше к круглой широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Войдя наконец в свою комнату, встретилась вновь со служанкой, заправляющей постель. Зои всегда относилась ко мне дружелюбно, как к подруге, а работу выполняла качественно и с любовью. Она была одной из тех, кто более ответственно брался за задачи и никогда не жаловался на жизнь, не спорил, не обсуждал никого за спиной. С ней приятно было общаться, слышать короткий смешок. На милом и ясном личике редко появлялась улыбка, которая очень шла ей, но почти никому не удавалось заставить улыбнуться серьезную девушку с золотыми короткими кудрями.

– С возвращением, Камилла. Ваша школьная форма поглажена и висит на стуле, – озвучила она официально-деловым тоном.

– Спасибо, – поблагодарила я и начала переодеваться.

Терпеть не могла эту форму: алую ситцевую рубашку с длинным рукавом, черную юбку с красными полосками, темные колготки, которые постоянно рвались, и туфли на маленьком каблуке. В этом одеянии я чувствовала себя манекеном. Никакого комфорта и свободы. Каждая клетка кожи пряталась за строгим официальным стилем, все интимные места закрыты. Зеркала передо мной не стояло, но представляю, как выглядело это все. Они были, но почему-то я не могла увидеть в них свое отражение. Цвет волос только знала, и то крашеный, а настоящий не помнила. По словам мамы, они темные и волнистые, как ночь, не очень подходящие мне. Лилиана всегда решала сама, как должна выглядеть ее дочь, каким правилам следовать, какие законы соблюдать, чем заниматься и, главное, как учиться и вести себя рядом с ней на совместных мероприятиях, вечерах, важных встречах, да и в жизни в целом. Конечно, мне не нравилось жить по чужим правилам! Но сколько бы раз я ни ссорилась из-за этого с мамой – бесполезно. Ее не убедишь и ничего не докажешь, а характеры у нас совпадали. Обе упрямы, прямолинейны, целеустремленны, мстительны и властны. Одного только было больше у мамы – строгости. Один ее холодный жесткий взгляд нагонял страх и беспокойство. При воспоминаниях о нем по спине побежали мурашки. Все равно, несмотря на наши ссоры и разногласия, я любила ее, потому что она моя мама. Никаких других родственников у меня больше не было. Ах да, все еще надеюсь, что она исполнит то обещание, что недавно дала мне. Наша прогулка состоялась, но я как-то смутно ее помнила: фильм и беседа в кафе.

– Ваша мать просила передать, чтобы вы сегодня не опоздали на ужин и надели синее кружевное вечернее платье, которое она подарила вам месяц назад, – сообщила Зои, завязывая мне хвост.

– Передай ей, пожалуйста, что я не смогу присутствовать. У меня ведь безумие, боюсь опять на кого-то напасть, и вообще я плохо себя чувствую, когда нахожусь рядом с ее друзьями. – Вспомнила случай, когда из-за какого-то вопроса накинулась на владелицу одной из компаний. Ее слова, что я не должна здесь существовать, до сих пор кололи сердце.

– Хорошо, передам.

Зои молчала какое-то время, но вскоре снова заговорила:

– Все-таки она ваша мать. Что бы ни случилось, но вы должны помириться.

– Это она просила такое передать?

– Верите или нет, но это я вам сама говорю. Не слушать родителей или пытаться спорить с ними – все равно что не выполнять приказы королевы или нарушать законы.

– Моя мать – королева?! – Не могла сдержаться от смеха. – Смешно! А я тогда кто? Принцесса в ее играх?

– Высокомерная королева и самовлюбленная принцесса, – ответила служанка и тут же смутилась, покраснев от стыда и осознания, что сказала не то.

– Знаешь, в твоих словах есть смысл, – задумалась я, глядя в окно. – В этом замке они действительно живут. Не хватает одного короля. Интересно, каким бы он был? Эгоистичным, злым или добрым, романтичным? А принц? У него был бы белый конь или черный?

– А какими бы вы хотели, чтобы они были?

– Не важно. Я бы хотела в своей сказке плохое начало, но счастливый конец.

– Значит, будет так.

– Нет, неправда. Иногда, когда этого ждешь, все случается наоборот. Жизнь – одно разочарование. Реальность всегда подводит, – философствовала я.

– Ну разве не в этом смысл жизни? Ждать и верить. Когда ждешь, испытываешь удовольствие.

– Смысл жизни должен заключаться не в разочарованиях и ожиданиях, а в любви и взаимопонимании. Когда любишь, готов пойти на все, и еще главное, чтобы тебя понимал тот самый человек, ведь жить так становится легче.

– У каждого свой смысл жизни. У кого-то в любви и верности, у кого-то – в мелочах и радости.

– Пожалуй, ты права. Для каждого человека он свой. Жаль, что не все ценят это. Зои… – замолчала я, на несколько секунд задумавшись, – у тебя есть близкие или любимый человек? – Не знаю, зачем я об этом спросила. Вспомнилась почему-то спина парня, которого видела в кинотеатре.

– Когда я была маленькой, у меня была семья: мама, папа, сестры, братья, бабушка и дедушка, тетя. – Перечисляя и вспоминая их всех, девушка улыбалась, а в выразительных серебряных глазах светился светлый луч. Но все погасло. От радостной девушки и следа не осталось. Зои стала грустной и задумчивой. – Рано или поздно нам приходится кого-то отпускать или терять навсегда, – закончила она, подавая бежевое пальто.

Так вот почему девушка редко улыбалась и смеялась. Потеря близких разочаровала, ранила ее. Зои не могла смириться с этим, не могла отпустить, рана в душе не заживала. Есть то, что уже не исправишь и не вернешь.

– Должно быть, это очень больно, – с сочувствием произнесла я, принимая пальто. – А что случилось?

– Думаю, вам пора в школу, – напомнила служанка, посмотрев на часы, которые висели на стене и показывали без двадцати восемь.

– Школа подождет, – дала понять я, что не собираюсь уходить и разговор не окончен.

Прикрыв до конца дверь в комнате, я приказала служанке присесть за круглый стол, что стоял напротив окна. После того как она выполнила приказ, я села рядом с ней и принялась следить за реакцией и глазами блондинки.

– Я не очень помню, что вчера произошло, поэтому хотелось бы, чтобы ты напомнила что-нибудь, и, пожалуйста, давай будем честны друг перед другом.

Зои прикусила губу и отвела взгляд к окну. Девушка всегда так делала, когда сомневалась или погружалась в мысли. Ждать у меня не было времени, но и грубой не хотелось показаться перед ней.

– Мать запретила тебе что-либо говорить мне, – догадывалась я. – Что-то не по ее правилам сделала?

Служанка молча кивнула.

– Она за это пообещала что-то взамен? – продолжала я допрос, внимательно следя за собеседницей.

Взгляд Зои метался от окна ко мне. Она будто решала, кому говорить: окну или мне. Все-таки остановила выбор на втором. Все еще сомневаясь, девушка с опасением посмотрела на меня, а затем, закрыв глаза, выдохнула и сдалась.

– Вчера вас около одиннадцати вечера привез домой Дмитрий в не очень адекватном состоянии, из-за чего и разозлилась Лили. Друзей ваша мать выпроводила, а вас лишила ужина и приказала закрыть в комнате. Вы кричали и осыпали ее проклятиями, но вскоре успокоились. Когда я пришла вас проведать, вы спали.

– Под неадекватным состоянием что ты подразумеваешь?

– Вы были пьяны и напали на человека.

Я слушала ее и пыталась собрать картину, вспомнить, но ничего не выходило, как будто не хватало деталей. Прищурившись и заглянув в последний раз в глаза притихшей Зои, я поверила ей, но не до конца. Все, кто жил в особняке, боялись Лили, поэтому сложно добиться от них информации, а из некоторых слова не вытащишь, сколько бы я ни пыталась. С другой стороны, мне нравилась преданность рабочих хозяйке. Этому можно позавидовать, ведь сейчас редко найдешь людей, которые дорожили бы работой, и их не волновали никакие странности, хотя, конечно, здесь дело было в другом. Деньги. Ради них все готовы держать язык за зубами. Я сомневалась, что Зои способна на такое. Она будто ребенок, попавший в клетку и ставший манекеном, которым руководила мама. Не знаю, почему девушка выбрала эту работу, но деньги ей точно были не нужны. Здесь что-то другое. Натянув улыбку, я поблагодарила за честность и встала из-за стола.

Зои проводила меня до самого выхода. Пока я садилась в машину, успела заметить, как Дмитрий с ней переглянулся. Он посмотрел на девушку по-особенному. Так, как человек, который обещал, что будет готов на все ради него. В этот момент глаза водителя светились нежностью и заботой. Между ними точно пробежалась искра. Смотрелись вместе они мило, словно два ангела, упавших с небес на гнилую, пропитанную ложью и кровью землю.

Когда автомобиль выехал со двора, я подвинулась на середину и потянулась рукой, чтобы сделать чуть тише музыку.

– Мне кажется или между тобой и Зои…

– Кажется, – перебил Дмитрий, включая поворотник.

– Тогда почему ты так на нее посмотрел? – не успокаивалась я.

– Как? – Сделав вид, будто не понял, водитель повернул направо.

– Нежно, заботливо, ласково, – перечисляла я.

– Еще скажи «интимно», – ответил сурово мужчина, заезжая на мост.

– Этого я не говорила. Заметь, сам сказал. – Довольно улыбнулась.

Дмитрий покачал головой, а я сделала непонимающий взгляд.

– Ты всегда такая зрячая?

– Не знаю, наверное, – пожала плечами я.

– Тогда будь готова к тому, что однажды увидишь то, чего не следовало бы.