В лабиринтах лжи

Подруга замолкла, терзаясь в сомнениях. Она словно хотела начать говорить уверенно, гордо, что было свойственно ее натуре, но внезапно кто-то заткнул, поселил страх и неуверенность. Я догадывалась, кто влиял на нее, но притворялась ничего не знающей и глупой Ками. У меня тоже был тяжелый камень на душе, который напоминал о вине перед ней и остальными друзьями за то, что втянула их в это грязное дело. Из-за меня им пришлось играть тех, кого они ненавидели; тех, чье доверие я когда-то предала.

Мия продолжала кусать нижнюю губу, отводила от меня грустный потерянный взгляд, погруженная в сомнения. Девушка была не готова рисковать ради той, что снова может вонзить в сердце нож. Я ее понимала, ведь заслужила недоверие, презрение и сомнения друзей.

Нам было больно смотреть друг другу в глаза, в которых давно угасли общие мечты.

– В общем, не важно о чем. Я хочу тебе помочь разобраться в себе. – Узнала старую подругу. Рада, что все же она не изменилась в качествах, что сейчас редко у кого встретишь. – Возьми мой рюкзак. Здесь все необходимое для того, чтобы найти ответы на вопросы, которые ты ищешь.

Я молча приняла розовый рюкзак, что отдала подруга. Мия натянула улыбку, затем встала со скамейки, собираясь уходить. Мне не хотелось ее отпускать, но я не имела права задерживать девушку, ведь, кто знает, может, за нами сейчас следили из организации Лилианы. Внутри что-то кололо сердце, как будто тонкой иглой прокалывали шары. Когда они лопались, становилось трудно дышать. Воздуха не хватало, но слова все равно пытались рваться наружу. Сдерживать их было невозможно. Они, подобно шипам, царапали душу.

– Зачем ты мне помогаешь? – не выдержала я.

«Почему до сих пор дружишь с монстром, который забрал твою жизнь?»

Мия остановилась, услышав вопрос, но не обернулась. Она боролась с этим желанием. Я чувствовала, как ей хотелось подбежать, ударить несколько раз, встряхнуть, накричать, наказать за все глупости и только потом обнять, не выпуская долго из объятий.

– Я захотела тебе помочь, что бы ни случилось, и сделала это, несмотря на риск. Дальше твой ход, королева. – Девушка засунула руки в карманы пальто. – И, кстати, советую на будущее придумывать мотивацию не только себе, но и другим персонажам. Картонные герои не двигают сюжет, а портят его.

«Я сохранила свою человечность, как ты и просила», – прозвучал в мыслях ее голос.

Ответ удивил, но к чему был совет, я не поняла. Еще никто из друзей, которых я предала, не говорил спустя столько лет так просто, без фальши. Мы все когда-то дали обещания и клятву держаться вместе и помогать друг другу. К сожалению, после той ночи, когда королевство распалось, я думала, что потеряла их навсегда. Все-таки ошиблась, ведь Мия – тот самый ангел, который никогда не отвернется от тебя, сколько бы ножей ни летело в его сторону.

«Никогда не теряйте человечность. Не давайте жажде победить себя», – пронеслись эхом слова, которые я говорила каждому после того, как обратила в бессмертных чудовищ. В вампиров.

Ночь IX

Твое время истекло

Дмитрий привез меня домой, ничего не заподозрив. Мужчина заметил новый рюкзак, но, как ни странно, ничего не спросил, а может, и вовсе подумал, что он давно был. Это неважно. Главное, что водитель не вмешивался и не допрашивал. Лишь когда я вышла из машины, задержал, схватив за запястье.

– Я знаю, что ты вернулась, – почти прошептал Дмитрий.

– Побежишь докладывать новость Лилиане? – с издевкой спросила я, заглядывая в его глаза, в которых перемешались страх и ненависть. Все как я любила.

– Если что-то натворишь, то да.

Его угроза ничуть не пугала, а только вызывала смех. Дмитрий пытался выглядеть телохранителем, крутым парнем, но больше всего он походил на испуганного маленького щенка, которого выбросили в мусорный бак в центре города. Бедняга, не повезло ему в этой и во всех прошлых жизнях тоже.

– Поторопись, – бросила я с ухмылкой и выдернула руку. – На твоем месте я бы нашла другой способ заработать «легких денег». Слышала, что король вампиров не любит, когда кто-то за его спиной нарушает правила и законы.

– Королю плевать на нас. – В его глазах сверкнула ненависть.

– Что ж, время покажет. Если тебе дорога Зои, то покинь этот театр с ней раньше, чем я разрушу его.

Интересно, что бы он сказал Камилле? Догадываюсь, дал бы бессмысленные советы, как правильно вести себя и почему нужно слушать мать, работающую с утра до ночи. Какие же все стали скучные во время Ками. Неужели им так много платила Лилиана за этот скучный цирк?

Лилиана хорошо постаралась с жильем, но вот почему-то самое главное не убрала с моих глаз – розы. Я говорила ей сжечь эти ненавистные цветы, но женщина не послушала, из-за чего наш план сорвался снова. Если бы она выполнила все, как я просила, то Камилла бы продолжала жить и верить всем. Но нет, Сойлер не послушала меня в очередной раз.

Задержав взгляд на алой розе, я вспомнила, как Ками почти что сорвала ее и погрузилась в сон прошлого. На этот раз я подошла и прикоснулась к лепесткам. Воспоминания лезли в голову, но я упорно старалась их игнорировать. Злость душила, рвала на части. Хотелось сорвать цветок и смять так, чтобы он больше не смог цвести. Я поддалась порыву эмоций, и уже в следующую секунду роза крошилась в сжатом кулаке. Вскоре ее остатки приземлились в мутную воду фонтана, который располагался в центре двора, а вокруг него росли те самые цветы. На миг показалась кровь, вытекающая из круглого источника. Я зажмурилась и отошла подальше. Чертовы воспоминания! Ненавижу их! Чтобы не позволить им завладеть мной, я поспешила в дом. Нужно отвлечься и подготовиться ко дню рождения Анны.

Женщина находилась тут, я это чувствовала; ощущала ее присутствие за таинственной дверью, куда запрещалось входить Ками. Стараясь не думать ни о чем, я направилась к лестнице, где столкнулась с Зои. Увидев меня, служанка заметно напряглась, но пыталась не подавать виду. У нее плохо с самоконтролем. Бессмертная не справлялась с чувствами и эмоциями, хотя при Ками она держалась отлично. Сияла как никогда. Но со мной же Зои соблюдала дистанцию. Боялась, что отниму ее сердце. Смешно становилось от одной лишь мысли об этом. Я преградила ей путь, положив руку на перила. Бессмертная застыла, переведя испуганный взгляд на меня. Усмехнувшись, я пропустила несчастную, а сама поспешила к себе в комнату. Уже там с облегчением плюхнулась на кровать и откинула рюкзак Мии в сторону. Веселье только начиналось, а я чувствовала себя слишком уставшей, мечтая об одном: отправиться спать. Желательно заснуть еще на сто лет в лабиринте. Меня разбудили, заставили заключить сделку, обещая новую жизнь без воспоминаний о прошлом, но не исполнили ничего из перечисленного и натворили в городе множество проблем, от которых король наверняка был в бешенстве. Лили заигралась, позабыв о том, кого она пробудила. Что ж, пора менять правила игры. Королева не любила, когда ей лгали.

Чтобы не вызвать лишних подозрений у Лилианы, я слушала все ее указания. Надеюсь, Зои не сказала ей о моем возвращении, а если и проболталась, то Лилиана, видимо, не поверила ей, посчитав, что я опять заснула и приняла таблетки. Правильно делала, потому что наша игра становилась интересной. Было весело наблюдать за тем, как Сойлер играла заботливую мать и лгала. Актриса из нее, конечно, не профессиональная, но пойдет. В нашей сделке Камилла не должна была первой заметить в матери странности, однако заметила.

Когда служанка помогла надеть длинное черное платье с красными узорами и бархатной пышной юбкой с небольшим разрезом справа, мать попросила оставить нас наедине. Зои, кивнув, покинула комнату. Поскольку Ками практически всегда в натянутых отношениях с матерью, я изображала хладнокровное и сердитое лицо, избегая взгляда бессмертной.

– Сегодня днем я была неправа, – виновато признала поражение Сойлер. Я продолжала смотреть в окно, притворяясь, что не слышала никого. – Прости, что заставила учить вальс и забрала книгу. Ками, ты прекрасно знаешь, что мне тяжело…

– Тяжело работать или держать все под контролем? – скептически уточнила, встретившись взглядом с ней.

Бессмертная помедлила, переосмысливая вопрос. Наверное, заметила, что проигрывала в игре, но все равно продумывала новые ходы. Ее попытки не гарантировали успех, но я не выдавала себя, оставаясь в маске мертвой дочери, на которую, по словам Лили, была похожа.

– Ты права, я отвлеклась и загрузила тебя ненужным.

– А сейчас просишь прощения и думаешь, что снова станешь хорошей, заботливой матерью?

– Если дашь мне шанс.

– И какой он по счету? Пятый? Десятый?

Я не сводила с нее острого взгляда. Лилиана не теряла гордости, продолжая давить на несчастные отмазки с работой.

В спальне повисла натянутая, словно струна, пауза.

– Твоему отцу я тоже давала множество шансов, – резко сменила тему Лили. Молодец, неплохая попытка отвлечь. Завидую такому мастерству. – Он их использовал, но так и не понял свою ошибку.

– Что за ошибка? – изобразила заинтересованность, хотя знала ответ. Просто было любопытно, какую ложь она выдумала на этот раз.

– Он ошибался в том, что всегда и во всем прав. Николай любил драмы и истории, где в конце всегда начинались войны и кровопролития. Однако твой отец сам стал героем истории с трагическим концом. Я уговаривала его не создавать конфликты и интриги среди политики, ведь в стране и так царил хаос, но меня никто не послушал. В конце концов он поплатился за свое развлечение.

Впервые услышала горькую правду от нее. Надоело лгать или устала прятаться за сладкой ложью? Без понятия.

– Ты узнала, кто его убил? – вспомнила я наш недавний разговор. – Сегодня ты упоминала, что знаешь убийцу.

– Да, у меня есть подозрение на одного человека из кругов нашей организации, но сегодня я хочу убедиться в своих догадках.

– Что ж, надеюсь, убийца найдется и будет как следует наказан.

Я знала, кто он, но держала язык за зубами.

– Перед смертью твой отец попросил, чтобы я позаботилась о тебе и обеспечила лучшее будущее. – Лилиана замолчала и открыла красную бархатную коробочку, что все время держала в руках. – Подарок, который он хотел подарить любимой дочери, но не успел.

Подарок, к сожалению, предназначался не мне, а настоящей дочери, которая вместе с ним умерла в ту ночь. Мужа Лилианы убили, а маленькая Камилла задохнулась дымом, пока огонь поглощал особняк. Я не понимала, зачем бессмертная дарила мне то, что должно было принадлежать ее дочери.

В коробочке лежал украшенный черными бриллиантами тоненький чокер с подвеской в виде серебряного полумесяца, переливающегося при попадании света. Мое сердце сжалось от острой боли, как будто кто-то вонзил острую иглу. Я не могла принять подарок из-за мук совести, которая проснулась, но сейчас нужно было внушить, что Камилла – это я… Та девочка с крохотными ручками и ангельскими голубыми глазками, что заглядывали тебе прямо в душу. Девочка, у которой отняли самое дорогое – детство и жизнь. Девочка, чье хрупкое сердце остановила смерть. Знаю, Лилиана стала бы счастливой матерью и прожила прекрасную жизнь обычного человека, если бы ее муж последовал совету не вмешиваться туда, куда не просили. У всех есть прошлое и слабости, ради которых мы жертвуем многим. У Лилианы это семья. Будучи вампиром, она пожертвовала собой, надеясь вернуть мужа и дочь, но судьба посмеялась над ней.

Я натянуто улыбнулась, позволяя надеть чокер. После этого Лилиана поправила мои распущенные волосы и крепко обняла. Не ожидала подобной реакции, но не оттолкнула Лили, поглаживая по спине. Объятие оказалось нежным и теплым. То, чего не хватало всю жизнь; то, чего я лишилась в детстве. Материнская любовь всегда согревала и дарила надежду, но не мне. В моей жизни не было места настоящей любви и вниманию родителей. Я воспитывалась и выросла по другим правилам, где главное – выжить. Собственный опыт показал, что эмоции и чувства делали нас слабыми. Из-за них человек становился уязвимым, терял самоконтроль. Таких, как я, считали чудовищами, дьяволами, демонами, вампирами, но никто не знал, чем им пришлось пожертвовать. Ни один никогда не спросил, кто или что их сделали такими.

Как бы мне хотелось и дальше находиться в тепле и безопасности, но сейчас не время раскисать в чужих объятиях. Я первой выбралась из них, напоминая о том, что мы здесь не для этого. Лилиана поняла мой намек и снова надела маску холодной королевы. Ей шло быть сдержанной и решительной леди, но женщине не хватало хитрости и жестокости. Возможно, в этом был проигрыш Лилианы.

– Надеюсь, тебе понравился подарок и ты простила нас с отцом, – проговорила она, прежде чем выйти из комнаты.

Я ничего не ответила, лишь пропустила ее и потушила свет.

Игра началась.

Всю дорогу я молчала и смотрела в окно, за которым проносился ночной город. В Бен-Йорке всегда быстро темнело, днем солнце практически не светило. Оно пряталось за хмурыми тучами, иногда выглядывая. Как говорила Камилла: «Здесь вечная дождливая осень». Она права. В городе было только два времени года – осень и зима. Весна и лето проходили незаметно, погода царила осенняя: прохладная, дождливая, ветреная. Я любила и ненавидела Бен-Йорк одновременно. Слишком много в нем следов и воспоминаний. Темные узкие улочки напоминали об убийствах, а роскошные бывшие особняки – о праздниках и балах, на которых мы с сестрами веселились, соблазняя молодых аристократов просто так, от скуки. Сейчас, конечно, все изменилось. Стало больше гигантских небоскребов, современных зданий, необычных сооружений, много магазинов и крупных торговых центров, появились кинотеатры, музеи. Они затмевали то, что осталось от прошлого. Некоторые достопримечательности старались даже восстановить. Сад звезд, мимо которого мы проехали, снова открыли возле метро. Он назывался так потому, что в нем, кроме скамеек, искусственного озера и ночного звездного неба, ничего не было. Туда часто приходили влюбленные парочки понаблюдать за звездами и помечтать. Днем в саду делать нечего, лишь на озеро можно посмотреть или устроить пикник под деревьями.

Камилла любила бывать на скале у моря. Я заставила себя в новой жизни полюбить те места, где больше всего ненавидела находиться. Это наказание за прошлое. На той скале произнесенные мной слова самому близкому человеку ранили нас обоих. Сейчас я ненавидела себя за ту глупость, но то, что сделано, уже не вернешь. Отложив мысли о той ночи в дальний ящик, я переключила внимание на пешеходный переход, по которому шли люди. Ничего особенного. Однако в городе присутствовали те, кто выделялся среди обычных жителей и нас, убийц. Я не хотела о них вспоминать, особенно сейчас, когда мы подъехали к дорогому, недавно открытому ресторану. Надеюсь, там будут только знакомые и коллеги с родственниками из круга Лилианы.

Я вылезла из машины самостоятельно, не дожидаясь Дмитрия, который в это время открывал дверь Лили. Оглядев новый двухэтажный ресторан, построенный из белого кирпича и обвешанный гирляндами, что не особо заметны из-за призрачного белого света, я увидела розы, цветущие в круглых горшках возле ступенек. Опять они, чертовы цветы! Стараясь не обращать внимания на них, я последовала за Лилианой, придерживая одной рукой платье. Поднявшись, я обнаружила над высокой стеклянной дверью светящуюся золотым огоньком табличку, где прописными буквами значилось название ресторана – «Старый рояль». Когда мы с Лилианой вошли внутрь, нас окружили гул голосов, музыка оркестра и яркий свет. Бессмертная сняла черную меховую накидку, оставшись в атласном лиловом длинном платье с открытой спиной и плечами, в роскошном ожерелье из натуральных темно-синих сапфиров и белых цирконов бриллиантовой огранки. К нам подошел приятный на вид мужчина лет тридцати с аккуратно зачесанными назад светло-русыми волосами и в классическом костюме. Его лицо сияло фальшивой доброжелательностью. Увидев меня, он еще явственнее натянул приветливую улыбку. Видимо, прятал страх за ней, потому что узнал, кто перед ним стоял, или… не узнал?

– Добро пожаловать, леди! Позвольте мне позаботиться о ваших вещах.

Лилиана отдала ему накидку, а я помедлила, но отдала, задержав на мужчине взгляд. Интересно, он узнал меня? Надеюсь, что нет, иначе попытки начать все сначала увенчаются провалом. Каждый раз, когда я хотела забыть прошлое и притвориться Камиллой, на пути попадались те, кто напоминал о нем.

– Елизавета Алексеевна просила передать, что ждет вас.

Мужчина с нашими вещами скрылся справа, а мы с Лили направились в самый центр огромного помещения. Именинницу среди гостей я пока не увидела, зато выделилась Елизавета Раевская, мать Анны, идя навстречу нам с ядовитой улыбкой. Увидев ее, я всеми силами боролась, чтобы не скривиться и не вырвать кусок крашеных рыжих волос, которые так красиво были уложены назад и сбоку зажаты серой заколкой под цвет блестящего, узкого, подчеркивающего талию платья. Макияж, конечно, оставлял желать лучшего. Такое ощущение, будто сестра Лилианы либо делала его сама, либо не нашла нормального визажиста. Черные острые стрелки и слишком выделенные скулы на бледном лице, о которые можно порезаться от одного прикосновения. Про губы я промолчу, хотя чего и стоило ожидать от Елизаветы. Она любила все яркое, насыщенное и алое, а также не расставалась с лисьей шкурой, что всегда находилась на шее вне зависимости от образа. Всю жизнь я наблюдала за ней, впечатлялась ее талантам красиво врать и убивать, не оставив и следа после себя. Лиза, сводная сестра Лили, никогда не менялась. Бессмертная оставалась хитрой лисой, убийцей и мамой, готовой защищать своего ребенка вечно. Камилла ненавидела ее из-за высокомерия и гордыни, но будь я на месте Раевской, то стала бы такой же змеей.

В обществе мы все друг другу подражаем. Внушаем, что ненавидим, хотя внутри восхищаемся и завидуем. Именно так был устроен мир бессмертных, а точнее, вампиров.

Елизавета с распростертыми объятиями и сияющей улыбкой приняла нас, не забыв похвастаться и напомнить, что это ее личный ресторан, который месяц назад открылся после капитального ремонта, но уже успел прославиться в городе и стать самым посещаемым среди богачей. Я не удивлена, тут действительно было что оценить.

– Ками, Анна где-то здесь с друзьями. Она, кстати, ждала тебя больше всех.

Конечно, ждала, чтобы поиздеваться. Я сдержанно кивнула и оставила Елизавету с Лилианой. Их скучный разговор не стала подслушивать, хотя будь я Камиллой, то с радостью сделала бы это, так как та недавно узнала, что они сестры. Сейчас мне нужно изображать Ками, поэтому, притворяясь словно впервые здесь, принялась рассматривать зал. Последний раз я была в нем в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году.

Ресторан был исполнен в белой гамме, на окнах голубые шторы. На высоком потолке, обрамленном узорами, висели три гигантские серебристые люстры, освещавшие весь зал. Посреди комнаты стояли круглые столы с белоснежными скатертями и алыми розами в стеклянных вазах, вокруг них пять стульев, обшитых мягкой черной бархатной обивкой с золотистыми узорами. Слева от столов находилась барная стойка, за которой бармен протирал бокалы и разливал напитки. С другой стороны – маленькая сцена для оркестра, а среди столов стоял старый белый рояль с вазой алых и белых роз, накрытый светящейся гирляндой. Теперь стало понятно, почему ресторан носил название «Старый рояль». Интерьер необычный, радовал глаз, но единственное, что раздражало, – розы и их аромат, который хоть и перемешался с дорогими мужскими одеколонами и женскими сладкими духами, но все же пробирался до меня, дурманя разум. Я тряхнула головой, сжала кулаки и отвлеклась на официантов, разносящих на подносах салаты, сладкие десерты, жареное мясо, сок, шампанское и вино. Насчет последнего не очень уверена, но проверять не собиралась. Я здесь для другого: в планы входило повеселиться, затеять кое-что непредсказуемое и запоминающееся.

Пока играла тихая, спокойная мелодия скрипок и царила праздничная атмосфера, ничего не предвещало опасности, я, сев за один из свободных столов в самом углу спиной к Анне, напрягла слух. Именинница с друзьями проводила время в стороне от компании родителей и родственников, что, впрочем, неудивительно. Бессмертная разделяла их взгляды и старалась не принимать участия в сообществе и политике. Она, как и я, любила одиночество и наслаждалась свободой, но от прошлого не убегала, а смирилась с ним, приняв себя. У меня же с последним были проблемы.

– Заметили, как Лили изменилась? – спросила именинница с долей ревности.

– Не заметит только слепой, – раздраженно бросила ее подруга.

Бедняга, я понимала ее отвращение и гнев. Я сама ненавидела себя за то, что заставляла их видеть каждый день и ночь меня. Но что поделать, когда настоящее сталкивало нас с прошлым? Ничего. Смотреть друг на друга с лютой ненавистью и презрением, лгать, но всегда уходить от правды, потому что она слишком горькая. Слишком ядовитая.

– Из-за нее у всех скоро будут большие проблемы, – продолжала высказывать свое мнение Анна.

– Они уже есть, – сурово заметил кто-то из парней. Голос показался знакомым.

– Твой отец знает о том, что здесь происходит? – поинтересовалась дочь Елизаветы Алексеевны.

– Догадывается, но не хочет пока вмешиваться, – ответила подруга. – Однако посоветовал покинуть этот театр, если не хочу отвечать потом перед судом за свои поступки. Несмотря на то что я его дочь, защищать и прикрывать меня он не будет.

– Король есть король, – усмехнулась Анна.

И правильно делал. Еще не хватало его перед глазами.

– Ты скучаешь по ней? – спросила она.

Я закатила глаза, не желая их больше слушать, переключила слух в другую сторону, где беседа была поинтересней. Остановилась на разговоре Лилианы с семьей Раевских и сестер Леоновых, если я не ошиблась.

– Вы заключили договор и вас теперь не подозревает полиция города? – поинтересовалась одна из сестер.

– Да, – с гордостью заявила Лили.

– Давайте выпьем за потрясающую новость! – предложила Елизавета.

До меня донесся звон бокалов.

Значит, Камилла была права. Убийство и авария подстроены, но по какой причине? Я точно помнила, что девушка не принадлежала ни к какому сообществу или организации. Она обычная смертная, которая от скуки заключила сделку с кем-то из них, а затем случайно оказалась не в том месте и подслушала то, чего не следовало ей знать. Что ж, Лилиана, ты совершила очередную глупость и поплатишься за это. Я ведь предупреждала, со мной не шутят, но, видимо, мои слова не подействовали.

– Как здоровье у Ками? – спросила одна из сестер Леоновых после глотка вина.

– С ней все в порядке.

Я весело улыбнулась, сдерживая смешок, а затем сделала глоток фруктового сока, что принесла минуту назад официантка.

Со мной ведь правда все в порядке, да, Камилла?

Девушка молчала, а значит, все отлично!

– Привет, кроха! – Поцеловав меня в макушку, Владислав сел рядом.

На парне была белая рубашка и черные брюки, которые он ненавидел. Золотистые волосы взъерошены, будто он не успел их причесать или забыл. Ему все шло, а особенно очаровательная улыбка, что хорошо отрепетирована перед зеркалом дома. Я, изобразив удивление, подняла брови. Все-таки нужно быть Камиллой, глупой дурочкой.

– Влад?!

– Да, я. Сюрприз!

– Не знала, что ты знаком с Анной.

На самом деле знаю. Его сестра – лучшая подруга Анны.

– Ну не совсем, – уклончиво проговорил парень. – Софи с ней дружит.

– Моя лучшая подруга дружит с этой жабой?!

Своим разочарованным недоумением вызвала растерянность у парня. Тот понял, что ляпнул не по сценарию, но тут же взял себя в руки.

– Они познакомились недавно в школьном театральном кружке.

Вау, я впечатлена.