В лабиринтах лжи

– А где же твой любимый доктор, которого давненько не было? – решила расспросить я.

– Он приходил, пока ты спала. – Мама развернулась и неторопливо направилась к дверям.

– Почему у меня болит голова? – допытывалась я.

Мама успела только взяться за золотую ручку двери, замерев на месте. Лили молчала несколько секунд, стоя спиной ко мне. Не знаю, о чем она думала, но внезапно вся ее собранность и решительность куда-то испарились. Когда мама развернулась, в ее глазах я увидела сочувствие и искру боли. Не уверена насчет последнего, но такой отчаянной и расстроенной мне еще не приходилось ее видеть.

– Мне жаль, что я ужасная мать, которая не уследила за своим ребенком, – искренне и сочувственно призналась она с грустью в глазах. – Ты вчера много выпила и, когда уходила, упала с лестницы.

– Вон оно что. – Положила вилку на стол и облокотилась на спинку стула. – А в честь чего я пила и почему расслабилась?

– Мы отмечали день рождения нашей компании, но не важно. Все уже позади. Сейчас главное – лечись и не забывай пить таблетки, как почувствуешь себя хуже, – пожелала мама, а затем вышла, закрыв следом дверь.

– Как скажешь, – жестко процедила я и принялась пить чай.

Воспоминания вчерашнего отдельными фрагментами начали возвращаться. И первое, что я вспомнила, – стол. Снова забравшись на него с бокалом, точно не знаю чего, произнесла очередной тост, затем появился момент с каким-то парнем и танцы с ним. Он что-то говорил, обняв меня за талию, но я не могла оторвать взгляд от его глаз и практически не вникала в наш разговор.

«Ты же понимаешь, что пешка в этой игре, которая вот-вот оборвется», – всплыла фраза незнакомца в воспоминаниях.

Зажмурив глаза, я попыталась избавиться от голосов, но они не хотели покидать меня. Следующее воспоминание врезалось и окончательно сбило с толку.

Я наклонилась и игриво прошептала на ухо незнакомцу:

– Я все прекрасно понимаю и знаю конец этого спектакля.

Вскочив со стула, я открыла глаза и посмотрела на таблетки. Ничего я не собиралась принимать, сегодня точно. Голова продолжала болеть, а мысли путаться, но можно было потерпеть, пока само пройдет. Я села обратно за стол и отодвинула от себя недоеденный хлеб с маслом. Из-за боли пропал аппетит, а таблетки, лежавшие рядом, так и манили, ждали, когда их выпьют, но нет, свое желание я пыталась удержать. Они будто наркотики, к которым начинаешь постепенно привыкать, становишься зависимым. Вспомнив про красные таблетки, что всегда носила с собой, достала из кармана джинсов и положила рядом на стол. Вот они – мои подружки, привязывающие к себе все сильнее. Я долго смотрела на них, боролась со страстным желанием выпить и надеялась избавиться от ненавистной головной боли и галлюцинаций, которые преследовали меня, не давая спокойно жить и спать. За окном прогремел гром, а взгляд был все так же направлен на упаковки таблеток. Головные боли не отпускали и усиливали странный звук, напоминающий вой сирены. Я встала из-за стола, схватила таблетки и сунула в задний карман джинсов, поправляя кофту. Пожалуй, сегодня мне достаточно будет просто отвлечься от боли, представить, что ее нет. В голову пришла отличная мысль.

Я вышла из зала и не спеша двинулась по широкому светлому коридору, где горели несколько светильников в виде черных классических канделябров, у которых вместо свечей были белые, с острой верхушкой лампочки. Белый плиточный пол, до блеска натертый Зои, что любила свою работу и ответственно всегда ее выполняла, высыхал в некоторых местах. После нее не оставалось ни одной паутинки и пылинки даже в самых темных уголках особняка. Все выглядело как новое. Однако, сколько раз ни убирай старый особняк, свежестью он никогда не пах. Стены коридоров и комнат пропитались холодом, гарью и еще чем-то, чей запах я никак не могла понять и различить. Больше всего его начинала ощущать на первом этаже около таинственной двери, куда запрещено было ходить и даже прикасаться к ручке. Это место возле лестницы и большого, на всю стену, окна каждый раз манило и тянуло к себе словно магнит. Я вдруг приостановилась, проходя мимо загадочной двери. Хотелось открыть ее и войти внутрь, узнать, что за тайна, к которой так сильно тянуло, скрыта там. Борясь в очередной раз с собственными желаниями, я не выдержала. Оглядевшись внимательно по сторонам и убедившись, что рядом нет лишних и посторонних, бросилась к двери, хватаясь за ручку.

– Разве вам мама не говорила, что туда нельзя заходить? – неожиданно раздался за спиной голос служанки, напугав до смерти. Я вздрогнула, машинально развернувшись и облегченно выдохнув, когда увидела девушку, а не кого-то другого.

– Зои, тебя учили не подкрадываться к людям? – возмутилась я, немного повысив тон.

– Прошу прощения, больше такого не повторится, – извинилась служанка. – Вы что-то искали?

– Да, – на автомате кивнула я, придумывая на ходу ответ. – Мне нужно принять ванну, – вспомнила о своей недавней идее.

– Хорошо, пойдемте со мной.

Ничего не оставалось делать, как молча последовать за ней. По пути я лишь радовалась, что попалась не матери, и ругала себя за глупость, которую чуть не совершила. Мое неумение контролировать свои чувства и эмоции когда-нибудь сведет с ума. И никакие таблетки не помогут, так что единственный выход – взять себя в руки. Никогда не понимала полностью значения этой фразы, а точнее, мозг не соображал и повторял те же ошибки, за которые приходилось расплачиваться. Всякий раз, когда что-то происходило, я не запоминала происходящее, но головные боли и головокружение преследовали меня. Вот и сейчас я вошла в комнату, где принимали водные процедуры, моя голова начала кружиться, из-за чего пришлось придержаться за плиточную стену, чтобы не упасть.

Пока Зои набирала воду, я сидела на банкетке, закрыв лицо ладонями. Состояние ухудшалось. Я надеялась, что ванна поможет хоть ненадолго отвлечься от боли, которая поглощала, колола, словно шипами роз, все клетки и нервные окончания. Таблетки лежали в кармане, но не хотелось становиться еще больше зависимой от них. Должен быть другой способ предотвратить эти мучения, и именно сейчас я искала его. Служанка закончила набирать воду, добавив последние штрихи, и помогла мне раздеться. Избавившись наконец от одежды, я почувствовала, будто часть лишнего груза спала с меня. Осталось избавиться от остального – внутреннего. Я развязала пучок – волосы свободно рассыпались по спине, и я опустилась в теплую, с пеной и ароматом лепестков роз воду. Все тело сразу накрыла волна, что смыла тяжесть. Я не слышала, как ушла служанка и закрыла дверь, не видела, как вокруг на полу и тумбе горели свечи, не ощущала запаха ванили и роз. Закрыв глаза, я погрузилась с головой в воду. Звук заглох, а боль отступила. Я нашла способ избавиться от нее. Не обращать внимания и не чувствовать. Волна уносила за собой все: мысли, звуки, голоса, запахи. Она окутала, словно большое теплое одеяло, тело полностью. Я была в ее власти. В ее объятиях.

Тишина. Почувствовав, что мне перестает хватать воздуха, я собралась вылезти наружу, но неведомая сила, завладевшая мной в эту секунду, не отпускала на свободу, а тянула, как якорь, вниз. Дышать становилось труднее, будто бы легкие заполнились цементом, который начинал застывать. Открыв глаза, я увидела себя в образе незнакомки, что появлялась в моих видениях или галлюцинациях не в первый раз. Сильные мужские руки резко обхватили шею девушки, что бежала по ночному лесу, оглядываясь с опаской назад, но не заметила, что враг давно опередил ее. Он напал на нее, прижав к ели, пытался задушить. Незнакомка барахталась, цеплялась руками за одежду убийцы, но безумец был одержим какой-то целью и не сдавался. Его дикий зверский взгляд означал одно: смерть. Но вдруг смертельная хватка ослабла, а тело мужчины рухнуло в снег. Спустя долю секунды на белоснежную землю закапала алая, подобно цвету темной спелой вишни, кровь. В руке незнакомка держала сердце.

– Memento mori, – раздался властный и ледяной голос, обладательница которого вышла из-за высокой елки, поглаживая сидевшего на руке черного ворона.

Непонятные слова пронеслись эхом в голове, а после я наконец-то выбралась из ловушки, откашливаясь и жадно хватая воздух. Вода, что до этого была прозрачной, стала алой, лепестки белых роз исчезли вместе с пеной, а восковая белизна свечей преобразилась в кровавый цвет. Комнату наполнил совсем другой запах, отнюдь не ванильный, – сухой розы. Взглянув на свои руки, я увидела, что они испачканы до локтя кровью. Хотелось закричать, но в то же время я понимала, что все это не по-настоящему. Очередные иллюзии. Галлюцинации, которые пытались свести с ума. Да, жутко. Страшно. Неприятно. Зажмурив глаза, я замерла на несколько секунд. Старалась ни о чем не думать. Когда снова открыла их, все было как прежде. Кровавый цвет исчез, но головная боль и головокружение продолжались. Я вылезла из ванны, обмоталась чистым махровым полотенцем и достала из кармана штанов таблетки.

– Все-таки без вас никак не обойтись, – признала свое поражение я, а затем проглотила синюю, кислую на вкус таблетку, скривившись.

Ночь V

Ты видишь сон, прошлое или галлюцинации?

После чудо-таблеток я почувствовала себя намного лучше. Все сомнения по поводу них были лишними. Все-таки лучший способ избавиться от болей и галлюцинаций – принять лекарство, а не топиться в ванне. Уже в который раз я убедилась в том, что я сумасшедшая. Не сидится на одном месте и думается о всякой ненужной хрени. Сама себе делала хуже, подозревала всех и непонятно зачем. «Когда-нибудь до самоубийства дойдешь», – пронеслось в мыслях, когда села на качели. Солнце немного выглянуло из-за угрюмых туч, и мне захотелось выйти подышать свежим воздухом, покататься на качелях, которые висели в любимой небольшой круглой беседке, где кругом цвели алые розы. Да, я обещала себе не сталкиваться с ними, но цветы так манили, звали, шептали, что сопротивляться было бесполезно. Дышать свежим воздухом и наслаждаться ароматом этих замечательных роз – невероятный кайф, а еще лучше сидеть в любимом месте и слушать шелест страниц книги, чириканье птиц, что редко сюда прилетали. В Бен-Йорке, кроме надоедливых черных воронов, голубей и иногда воя голодных волков по ночам, больше никого не встретишь. Может, и другие животные обитали здесь, но пока я не встречала их или не замечала.

Пока читала книгу, один из воронов занял место в беседке и наблюдал за каждым моим движением. Не знаю почему, но казалось, что эту птицу будто специально кто-то подослал следить за мной. Захлопнув роман, я встала с качелей и только сделала шаг, как ворон переместился на другое место, но все так же продолжал пялиться на меня.

– Кыш! – махнула я и попыталась согнать гостя, но он не хотел покидать ни беседку, ни двор. – Что ты здесь забыл? – поинтересовалась, не скрывая недовольства.

«Ну вот, уже и с птицами разговариваешь, а меня игнорируешь».

Услышав Голос, я закатила глаза и вернулась на качели.

«Это как-то несправедливо, тебе не кажется?»

– Нет! – твердо заявила я, открывая книгу. – Проваливайте вы все и не мешайте мне читать!

«Читаешь о вампирах и в то же время игнорируешь их».

– Оставь меня в покое! – крикнула я, стараясь ровно дышать.

«Все хотела спросить: ты так и не разобралась в том, что часто видишь в последнее время – сон, прошлое или галлюцинации?»

Я игнорировала Голос, читая роман Брэма Стокера «Дракула».

«Могу дать подсказку».

– Мне от тебя ничего не нужно, – ответила и перевернула страницу.

«Это неправда, и мы с тобой понимаем это».

– И в чем же тогда правда, по-твоему? – Перевела взгляд на ворона.

«Правда в том, что мы бежим от нее».

– Благодарю за беседу, а теперь оставь меня, пожалуйста, – вежливо попросила.

Я закрыла роман и посмотрела задумчиво на мокрую после дождя алую розу. С цветка катились бусинки воды. Они словно путешествовали: одна с зеленого листка – на асфальт, другая сразу растворялась в почве после падения, третья отправлялась в путь к соседним цветам, благоухающим рядом. У крохотных прозрачных капель были свои выбор и свобода, которые давали им возможность потом снова подняться в небо, а затем опуститься и путешествовать уже по другому лепестку или розе. Некоторые решали остаться здесь навсегда, растворившись в земле, дав впитать себя корням, которые нуждались в них. Даже у природы были выбор и права. Я лишь завидовала тем, у кого не отняли самое главное – свободу. Размышляя почему-то об этом, я подошла к одному из кустов роз. Они манили меня, и в какой-то момент мне захотелось сорвать ту, которая была больше и темнее остальных. Ее алый цвет напоминал сладкую спелую вишню. Поддаваясь соблазну, я потянулась за ней. Все внимание приковано только к розе. Остальное вокруг перестало иметь значение.

Когда я дотронулась до цветка, книга выпала из другой руки на мокрую землю, а разум снова охватили галлюцинации, напоминающие отрывок чьих-то воспоминаний. Сначала я увидела девушку в длинном черном платье с пышными разрезанными рукавами, с красной лентой и вышитым символом белой розы. Незнакомка подала кому-то руку, согласившись на танец. Раздался шум аплодисментов, и заиграл оркестр, но затем картина сменилась следующей, где уже никого не было. Лишь крупные снежинки сыпались на белоснежную землю, а вскоре появились три алых пятна, которые, словно краска, забрызгали чистый фон. Послышался женский душераздирающий крик, потом все резко стихло, и на снег упала серебряная, испачканная кровью корона. Галлюцинации прекратились, вместо них меня сковала внезапная головная боль. Закрыв глаза, я не смогла их больше открыть. Спустя время, лишь когда переборола боль и нашла силы, я очутилась в узком прохладном и туманном лабиринте босиком. Снова сон забрал меня.

Я опять куда-то или от кого-то убегала, слыша позади тысячи неразборчивых голосов на разных языках, перевести которые было невозможно. Единственные слова, что смогла разобрать: «Respue quod non es». На латыни они означали: «Отбрось то, что ты не есть». Эти слова я слышала часто. Они, как яд, впитались в мое сознание.

Открыв глаза, я смотрела в белый, высокий, с разнообразными золотыми узорами потолок и на гигантскую люстру, которая благодаря слабому освещению посылала тень по стенам от свисающих стеклянных сосулек. В комнате горел неяркий свет. По бокам располагались и тянулись ввысь гигантские шкафы из черного дерева, заполненные книгами, привезенными со всех концов мира. Жизни не хватит, чтобы прочитать здесь все. Единственной комнатой, объединяющей три занятия: чтение, отдых и игру за роялем, – была моя любимая библиотека. Несмотря на старинный готический стиль и мрачность, я здесь проводила много времени, погружаясь в мир книг разных эпох и стран. Когда надоедало читать, всю скуку я переносила в музыку, играя на рояле. Моими преданными фанатами и зрителями в такие моменты были книги и луна, что умудрялась заглянуть через окно сквозь прозрачный тюль и тяжелые бордовые бархатные шторы. Я вспомнила, как однажды играла вальс с мамой, и в голову ударила внезапная тяжесть, словно сотни книг положили на нее и заставили пройтись по горячему, нагретому солнцем песку. Делая шаги, я каждый раз ощущала волну слишком теплого воздуха, как будто перепрыгивала через огонь. Зажмурилась на несколько секунд, а затем снова посмотрела в потолок на один из рисунков, которые образовывали своими переплетениями золотые крупные узоры. Никогда не понимала их значений и символов, создавшихся в итоге. Они продолжали ветвями опускаться по темным стенам. Сколько бы раз я ни разглядывала их, ничего не соображала. Но радовало сейчас хотя бы то, что головная боль утихла и слух вернулся.

Кругом бубнили знакомые голоса, но мне ничего не было понятно. Все образы расплывались. Чуть приподнявшись и опершись на правую руку, я увидела Софи, что села в кресло, закатив глаза и сложив руки на груди. Мое зрение окончательно улучшилось, поэтому теперь я могла все четко видеть.

Итак, не знаю, как и когда, но все друзья почему-то собрались в библиотеке. Даже Марьяна здесь присутствовала, спорив о чем-то с Владом и Тимофеем возле широкого окна рядом с роялем, на котором пыталась что-то играть Диана, заглушая бурный скандал между парнями и девушкой. В последнюю минуту подруга не выдержала, взяв несколько аккордов подряд.

– Вы когда-нибудь заткнетесь?! – с пылающим гневом воскликнула она, из-за чего мне захотелось для безопасности покинуть этот шумный борт. Рыжие волосы подруги, казалось, сейчас вспыхнут от злости.

– Попугаев не заткнешь, если только язык не отрежешь им, – прокомментировала Софи и положила ноги на черный журнальный столик.

– А что происходит? – наконец осмелилась узнать я.

– О, ты проснулась! – обрадовалась Мия и села рядом со мной на диван. – Надеюсь, тебе удастся успокоить тех троих, – недовольно смерила подруга взглядом Влада, Тимофея и Марьяну.

Я села, оглядев всех присутствующих с недоумением. Во-первых, что они тут делали и Марьяну какого черта в мой дом занесло?! Во-вторых, почему за окном уже ночь и светит луна? В-третьих, какой сегодня день недели? Заметив мою растерянность, Мия первой решила объясниться и восстановить ход событий.

– Сегодня после уроков ты во время десятого задания, – начала подруга, волнуясь и нервничая, – случайно упала с лестницы…

– Я попросила тебя просто сидя съехать с перил, ну а ты в середине отвлеклась на что-то и соскользнула, потеряв равновесие, – перебила Марьяна. – Драматично, да?

– Если бы ты не загадала этого, то ничего бы не случилось! – продолжал ругаться и повышать тон Влад.

– Да если бы вы эту дичь не выдумали, было бы вообще замечательно! – высказался Тимофей, а Макс устало выдохнул, покачав головой и опершись плечом на книжный шкаф.

– Тогда в школе скука бы убила нас всех, – возразила и фыркнула Марьяна.

– Тим прав. Мне кажется, нам бы всем было проще жить без той дичи, которую вы придумали, – поделился мнением Макс, находясь на стороне Тимофея. – Посмотрите, что наделали эти ваши игры с Ками.

– Она сама виновата, раз согласилась на это все, – непонятно в чем обвиняла меня Марьяна.

Дальше я уже ничего не слышала и не понимала. Все опять, как петухи и куры, прицепились друг к другу и начали кудахтать. Шум поднялся такой, что весь лес, наверное, слышал, а животные собирали чемоданы, чтобы переехать отсюда подальше. Пока друзья спорили, ругались, я, зажмурившись, вдруг увидела отрывки воспоминаний, в которых мелькнула сначала мать за завтраком рядом со мной, а потом – школа, уроки и, наконец, лестница. Я все-таки после своего проигрыша в «Правде или действии» предложила еще раз сыграть, но уже по старым правилам. Мы с Марьяной снова боролись за трон королевы, выполняли все задания: рисовали что-то, бежали наперегонки куда-то по коридору, чуть не сбив идущего мимо завуча, искали по классам какой-то предмет. Оказавшись на перилах лестницы, я услышала Голос в голове, который прошептал слова. Голова закружилась, а потом и вовсе окружила тьма и поглотил долгий сон.

«Тебе не убежать от прошлого».

«Прекрати переделывать свои воспоминания».

«Твое настоящее там, где тебя больше нет».

Лес, розы, беседка, качели, снег, корона и ворон проносились, словно кадры старого фильма. И Голос, чье эхо повторяло одно и то же на латыни: «Помоги мне». Оказывается, все это время я спала, а не принимала ванну, не пила таблетки и не разговаривала с матерью. Такого не было на самом деле. Я просто выдумала, чтобы хоть как-то заглушить Голос и перестать видеть те отрывки, где лилась кровь на белые розы, падала корона и приземлялся черный ворон кому-то на руку. Открыв глаза, я поняла, что друзья продолжали скандалить, поэтому оставалось только подойти к роялю и нажать на несколько клавиш, что я и сделала. Лишь после этого в библиотеке воцарилась тишина. Все замерли, обратив на меня внимание, которого я так долго ждала.

– Где. Моя. Мама? – медленно, с паузами проговорила я.

– Лили срочно вызвали на какое-то мероприятие по работе, поэтому она не смогла быть с тобой и попросила нас не отходить от тебя ни на шаг, – ответил Тимофей, проводя рукой по темным волосам и устало вздыхая.

Из всех присутствующих парень выглядел самым уставшим, хоть и старался это скрыть, но взгляд его выдавал.

– И ждать, когда ты очнешься, – добавила Софи и встала с кресла, поправляя джинсовую юбку. – Раз все ок, а ты жива и здорова, давайте отметим пятницу тринадцатое, что ли? – предложила подруга.

– Неплохая идея. Я за, – согласился Макс, который в любых ситуациях не против выпить.

– А ты что думаешь, Ками? – Вскоре дошла очередь спросить меня.

– Разве моя мама разрешила в доме что-то устраивать, пока ее нет? – засомневалась я.

– Да брось, не спалим мы твой замок, – отмахнулся Макс.

– Заодно отметим твою победу, – предложила еще один повод для праздника Диана. – Ты же стала королевой школы, – гордо заключила она.

– Ладно, уговорили, – сдалась я.

После моего согласия парни принялись искать телефон и обсуждать, какую пиццу и роллы заказывать, а Макс, как всегда, отвечал за алкоголь. Где-то через час нам все привезли, и мы начали накрывать на стол. Я предложила ужинать в зале, где обычно проходили праздничные и светские посиделки. Если мамы дома нет, значит, можно не беспокоиться по пустякам, а выпить и расслабиться. Весь вечер меня не покидало ощущение, что что-то не так, но после третьего бокала сладкого вина все прошло.

– О да, такое забыть невозможно, – хохотала Ди, когда Софи напомнила ей о том, как девушка нелепо пыталась оправдаться за опоздание. – На самом деле я тогда проспала, а не ходила к зубному, – призналась она.

– Помните, на вечеринке я хотела отомстить своему бывшему? – Мы все с интересом взглянули на Мию, которая с улыбкой отпила вина. – Знаете, что я сделала?

– Дала пощечину? – предположила я.

– Нет, – хищно улыбнулась подруга, отрицательно помотав головой, – вырвала клок волос у его новой девушки.

– Вау, такие скромницы мне всегда нравились, – гордо восхитился Тим. Послышалась фальшь в его речи. Либо я сама себя накручивала, либо друг действительно не старался скрывать ложь.

Я не совсем помнила те моменты, о которых друзья говорили. Что-то мне было знакомо из их диалога, а что-то слышала впервые, но делала вид, будто прекрасно помнила. Не хотела казаться лишней в компании, поэтому смеялась и вспоминала все вместе со всеми. Мы ели, пили, общались, хохотали, вспоминая нелепые ситуации, что с нами случались. Даже Марьяну, которую я ненавидела, уговорила остаться еще на чуть-чуть. И это «чуть-чуть» продлилось до глубокой ночи.

– Ну хорошо, раз ты просишь меня, – отодвинула стул блондинка. – Тогда я требую танец, ваше величество, – с вызовом бросила Марьяна и забралась на стол.

Парни с восторгом ахнули и загудели, а девочки с недоверием покосились на одноклассницу. Я же, оценивая взглядом блондинку, допила свое вино, молча поставила пустой бокал и аккуратно забралась на стол, с трудом удерживаясь на каблуках. Никто не ожидал такого поворота, поэтому в следующую секунду раздались аплодисменты и восторженный свист парней. Марьяна ухмыльнулась и сняла туфли, призывая сделать то же самое. Я не стала возражать и повторила. Когда Влад сделал музыку в колонке погромче, мы с Марьяной отдались ритму. Не знала, что у нее неплохой музыкальный слух. Девушка соблюдала вместе со мной ритм и ни разу не сбилась. Движения она придумывала моментально и при этом логично под песню. Остальные нам аплодировали и поддерживали возгласами. Когда в строчках песни прозвучали слова на иностранном языке, кто-то из девочек выключил свет в зале, а Тимофей с Максом включили в телефонах фонарики. В такие моменты я чувствовала себя свободным ребенком, который жаждал жить и начинал пробовать жизнь на вкус. Мой внутренний ребенок ничего не понимал, но зато ощущал, как билось сердце, как волна новой энергии заряжала его и заставляла двигаться дальше, не останавливаясь.

Веселье продолжалось. Вскоре танцевали все, но уже как нормальные люди – на полу. Тимофей зажигал с Дианой – она же у нас Ди, – что неудивительно. Между ними давно что-то происходило. Софи кружилась с Мией и Марьяной, а вот Макс – вместе со своей бутылкой, с которой не расставался с самого начала. Одинокий алкоголик. Я вальсировала с Владом, не отрывая от него взгляда. Мы, как принц и принцесса, король и королева, представляли себя на балу. Пусть музыка играла неподходящая, но главное, что парень находился здесь, со мной. Его сердце билось в такт с моим, а родные, завораживающие глаза смотрели прямо на меня. Я не знаю, какой цвет был у моих глаз, ведь это не так важно. Самое главное – насладиться моментом, который, возможно, больше не повторится. Сегодняшняя ночь была бы последней, а может, и нет. Никто никогда не узнает. Я жила в настоящем времени. У кого-то существовало прошлое, настоящее и будущее. У меня только что-то одно. Я позволила Владу прикоснуться к губам, и в следующую минуту неуверенные намеки превратились в долгий нежный поцелуй. Музыка, друзья и все остальное отошло на задний план. В животе не порхали бабочки, как обычно описывали в романах. Вместо них были яркие искры, которые, словно из застывшего вулкана, рвались наружу. Искры, что украшали серый мир. Искры, которые дарили глубокие и сильные чувства. У каждого человека может быть своя искра вместо бабочки. У любви нет точной метафоры или сравнения. У всех она разная, неповторимая, особенная, уникальная. Главное, чтобы эта искра или бабочка не улетела от тебя, когда ты больше всего нуждался в ней.

Да, я любила Влада, но любил ли он меня? Некоторые вопросы не требовали ответов. Здесь должно быть все понятно. Однако меня что-то тревожило в последнее время в парне, но что именно, я не могла понять. Пока остальные продолжали дурачиться, я решила отдохнуть от шума, налила в бокал немного вина и вышла в темный широкий коридор. Сев на подоконник, я задумчиво оглядела центральный двор особняка. За окном властвовала ночь, изредка покачивая макушки деревьев. Некоторые листья срывались, покинув навсегда родной дом, улетали кружиться в вальсе, отправлялись в далекое путешествие. Я с интересом наблюдала за мелкими деталями, погружаясь в мысли. Бывали случаи, когда хотелось веселья, шума, смеха, но иногда я страстно желала отгородиться от всего и всех. Одиночество и уединение помогали разобраться в себе. Восстановить память, которая довольно часто подводила. Кажется, скоро я перестану отличать реальность от сна и галлюцинаций.

«Если поможешь мне, то все забытое вернется».

Услышав Голос, я немного обрадовалась. Странно, что мне не хватало его. Он будто являлся частицей меня. Той версией, которую я представляла. Тем кусочком от целой картинки, где изображена была моя душа. Этот портрет я не видела, но четко представляла. Если художник рисует кистями, то я рисовала мыслями, и это помогало, особенно когда слишком много всего накопилось внутри. В музыке я передавала свои чувства и эмоции, а в мыслях восстанавливала и перерисовывала то, что недавно увидела или сочла подозрительным. Сегодня, например, сны и галлюцинации, которые перемешались, запутав окончательно в паутине. Запомнилось не все, но было ощущение, словно кто-то проник в мою голову и забрал часть того, что посчастливилось увидеть. Или я сходила с ума, или…

– О чем задумалась? – Меня вернул Влад из мира мыслей в нашу суровую реальность. Парень сел на подоконник напротив, отпив из бутылки. Вот алкоголик! Не думала, что Макс не один такой.

– Да так, решила побыть с собой наедине, – призналась я, повертев пустой бокал.

Мы замолчали. Иногда вместо слов требовалась тишина. Когда человек молчал, в этот момент говорила его душа, а он слушал. Влад задумчиво смотрел в окно, а я любовалась им, как дурочка, впервые увидевшая самого сексуального и накачанного парня. Надеюсь, мои слюни еще не потекли изо рта.

– Долго будешь пялиться? – спросил парень, переводя хитрый взгляд на меня.

Я усмехнулась:

– Почему твои глаза разного цвета?

Давно хотела узнать, но решилась только сейчас. У Влада красивые, необычные глаза, в которых запросто можно было утонуть: один – обсидиановый, завораживающий, а другой – с оттенком алого, как будто художник, рисующий глубокое синее море, вдруг случайно макнул кисть в другую краску и капнул, но свою ошибку осознал поздно. Два разных цвета перемешались, создав новый необычный оттенок: кроваво-синий закат.