Через пламя и ночь

Купава со вздохом придвинулась чуть ближе. Илару хотелось притянуть её теснее, но что-то подсказывало: не стоит, они же не у себя дома. Да и вдруг Купаве будут неприятны его прикосновения после происшествия с Лыком? Лучше подождать.

Он кивнул на букет цветов.

– Красивые. Ты собирала?

– Что?

Купава, засмущавшись, поправила волосы и отстранилась.

– Цветы, говорю, нравятся.

Поджав губы, Купава помотала головой.

– Не я. Сана для тебя притащила. По двадцать раз на дню о тебе спрашивала. Влюбилась, наверное.

– Она в порядке?

Купава смешливо фыркнула и встала с кровати.

– Привести её тебе?

– Да нет. – Илар потянулся, разминая плечи, взъерошил волосы и черпнул ещё немного воды из ведра, растёр по лицу и шее. – Сам схожу.

– Лежи уж. Приведу её. Илар, ты, безусловно, спас нас, но побереги себя, не нужно тебе сейчас вставать и бегать. Где бы мы были, если бы не ты? Что было бы с Саной? И что было бы со мной?

Купава поправила цветы в вазе и развернулась, прислонившись поясницей к краю стола. Руки она скрестила на груди, будто собиралась строго отчитывать Илара. Он удивился такой смене настроения, но виду не подал.

– Ты пытаешься меня пристыдить? Не стоит.

– Нет. Я просто хочу, чтобы ты больше думал о себе. Без тебя мы бы не спаслись, а ты сейчас собираешься куда-то бежать, ещё даже не поев и не проверив повязки. Ты можешь хоть немного успокоиться, Илар? А о Мавне… – голос Купавы осёкся, – о Мавне ты думал? Ты ей тоже нужен. И нужен здоровым.

Ещё бы он не думал о Мавне…

Илар часто пытался вспомнить, когда и какой видел её в последний раз. Ему до сих пор было больно думать о том, что она просто сбежала, даже не попрощавшись. Ничего не сказав ему, тому, кто с детства был рядом, оберегал от всего и был готов убить даже за косой взгляд в её сторону. Разве он заслужил такое? Разве не стоило быть с ним честной?

И чего она добилась? Хорошо, если она жива. Илар и сам увидел, как устроена жизнь между деревнями: получится проскочить до темноты – повезло. Заночуешь в поле – жди беды. Если раньше упыри появлялись лишь изредка, то сейчас казалось, что все веси заполнены ими, куда ни плюнь.

Хорошо бы, если бы Мавне попался на пути надёжный чародейский отряд, где не было таких ублюдков, как Лыко. Есть ли отряды женщин-чародеек? Надо бы отнести свежий каравай Покровителям, чтоб Мавне попались такие защитницы.

И тут же закралась противная мысль: раньше надо было молиться, голубчик.

– Как я могу о ней не думать? Каждый день. – Илар встал, пробуя сильнее опереться на больную ногу. Вроде бы почти не болело. Это хорошо. Дельные лекари попались в этой деревне. – И боюсь за неё. Что, если ей встретились непорядочные люди? Какой-нибудь мразотный чародей. Или, ещё хуже, нежак… Говорили же в Сонных Топях про неё разное.

– И ты за эти слова бил без разбору. Я тоже беспокоюсь, Илар. – Купава сделала шаг вперёд и взяла его за руку. От её прикосновения в груди у Илара потеплело и будто бы даже тревога за сестру притупилась. – Но для Мавны будет лучше, если ты восстановишься и продолжишь путь здоровым. Тогда мы поедем быстрее, сможем отбиваться от упырей и спрашивать у встречных, не видели ли они незнакомую девушку. Ради Мавны ты должен потерпеть.

Илар склонил голову. В душе он был согласен с Купавой: раненый, забывающийся, теряющий сознание в пути – да уж, ну и помощник. Но хотелось скорее убедиться, что с Мавной всё в порядке, и любое промедление тяготило. Но как её искать? Ездить по всей округе? Да и ноге всё же было ощутимо лучше. Чего разлёживаться.

Высвободив руку, Илар тронул кончиками пальцев щёку Купавы.

– А как же ты? В последние разы ты рвалась ехать дальше, потому что боялась, что приведёшь упырей.

Купава смотрела на него в упор, в глазах читалась тревога, и Илар пожалел, что напомнил ей про это. Лучше бы молчал, в самом деле…

– И сейчас боюсь, – ответила она. – Придумаю что-нибудь. Ты, главное, поправляйся.

– Я уже придумал за тебя. – Стоило бы убрать руку от её лица, но вдруг нестерпимо захотелось ощутить всей ладонью мягкую кожу щеки. Илар осторожно выпрямил пальцы и чуть не задохнулся от радости, когда Купава не отстранилась, а наоборот, прильнула к его ладони. – Пускай идут за тобой, сколько хотят. Пускай все приходят. Я убью всех до единого, лишь бы ты больше не беспокоилась.

– Ой, простите! – пискнул кто-то сзади и, обернувшись, Илар увидел в дверях Сану, ту самую «невесту» из Сырого Ольшака. Теперь, без украшений и свадебного платья, она выглядела как самая простая деревенская девчонка и казалась ещё младше, чем в прошлый раз. Веснушчатые щёки залила краска.

– Проходи. Спасибо за цветы. – Илар улыбнулся, а Купава поджала губы и потёрла щеку – там, где только что были пальцы Илара.

– Да нет, я на минуточку. Посмотреть, живой или нет…

Сана покраснела ещё сильнее и шаркнула ногой по полу. Илар подошёл к ней, приветливо протянул руку, попутно рассматривая девчонку. Хорошо, что она выглядела здоровой и более-менее счастливой. А могла бы давно стать пищей упырям…

– Ты в порядке? Где будешь жить? Хочешь, поедешь с нами?

– Скитаться по болотам и убегать от нежаков. Не советую, – подала голос Купава.

– Ой, ну ты что, – отмахнулась Сана. – У меня тут старшая сестра с мужем и детьми, у них останусь. Их двор за углом, а вас пока разместила у себя сестра мужа сестры… Я правда так сильно-сильно тебе благодарна! Вам обоим.

Она переводила взгляд с Илара на Купаву и обратно. Глаза блестели восторгом, щёки горели, совсем не так, как в день «свадьбы». У Илара отлегло. Хоть тут они не прогадали. Вдруг Покровители увидят и сделают так, что Мавне тоже кто-то поможет?

– Я рад, что мы подоспели к тебе вовремя. Скажи, есть у вас тут хлебная лавка? Хочу размяться. Давно не работал с тестом.

Он подмигнул Купаве, которая уже сдвинула брови и открыла рот, чтобы возразить.

– Конечно-конечно. Сейчас отведу. Пойдём.

Сана хотела взять Илара под локоть, но застеснялась и неуклюже засеменила к выходу.

– Ну хоть воздухом подышать мне можно? – шепнул он Купаве с улыбкой. Та ответила строгим взглядом. – Обещаю идти медленно, беречь ногу и тесто сделаю самое воздушное, чтобы рука не болела. Иначе совсем ходить разучусь.

Она неохотно, но всё же согласилась.

Выйдя вслед за Саной, Илар прикрыл глаза рукой: солнце светило непривычно ярко, даже слепило. Привыкнув к свету, он спустился с крыльца и осмотрелся. Деревня была совсем маленькой, едва ли не меньше Сонных Топей, но все дома выглядели ухоженными, садики пестрели цветами, а стена вокруг деревни ещё пахла свежими сосновыми брёвнами.

После скитаний по болотам Илар чувствовал где-то подвох.

– Как тут необычно, – сказал он Сане.

Сана только развела руками.

– Так это солнце выглянуло, вот и кажется, что необычно. Деревня молодая, а стену недавно обновили.

Должно быть, дело и правда оказалось всего лишь в солнце, а Илар так накрутил себя за последние недели и дни, что никак не мог расслабиться. Хотелось верить, что и Мавне светит это же солнце. И что она ещё может ему порадоваться.

Лавку пекарей Илар узнал сразу. Сана вошла первой, договориться с хозяевами. Дождавшись приглашения, Илар вошёл внутрь, и от вида караваев и пряников тоскливо защемило на душе. Кто теперь печёт хлеб в Сонных Топях? Айна с отцом? Справляются ли? Хватает ли хлеба на всех? И испекут ли они его с Мавной снова, вместе, как в старые времена?

Илар стиснул щепотью переносицу, чтоб не щипало в глазах. Не хватало ещё показать слабость перед девчонкой. Хотя что уж там, она уже видела, как его везли по колдобинам.

– Ну, я пойду, чтоб не мешать? – спросила Сана, хотя по ней было видно, что уходить ей не хочется. Солнце падало из окна и золотило её рыжие волосы, а веснушки на носу горели, как искорки. Илар усмехнулся.

– Да оставайся уж. Научить?

– Да уж умею маленько. Но посмотрю потихонечку, если ты не будешь злиться.

Илар взял горсть муки, пересыпал из ладони в ладонь, проверяя, мелко ли смолена. Ссыпал на стол, а белым пальцем мазнул Сане по носу.

– Не буду злиться. Смотри на здоровье.

Он засучил рукава выше локтей и понял, что тут нет тесёмки, которая поддержала бы волосы. Отщипнул готовой закваски, положил в деревянное корыто. Щедро добавил муки и принялся вымешивать, как привык: взять за уголок, вытянуть, подтянуть к другому углу, сложить, перевернуть. Повторить.

Тесто и правда получалось воздушным, в лучах плясали белые пылинки муки. Руки почти не напрягались, но мышцы приятно отзывались на слишком знакомые движения. Илар чувствовал, как начинает приходить в себя: знакомые запахи, виды, действия – всё то, к чему привык парень-пекарь, а не беглец с неуправляемой искрой. Так пах его дом: закваской и мукой, печными углями и свежим хлебом. Не болотами, не кровью и не горелой плотью. Нет.

Сана всё крутилась рядом. Илар краем глаза видел, как она то смущённо отходит, то со стеснительным вздохом вновь приближается и заглядывает ему через плечо, не в силах сдержать девчоночье любопытство. Они с Мавной, когда были младше, тоже так крутились в пекарской и пробовали сырое тесто, а мать отгоняла их рушниками и ставила мучные следы на носах.

– А это правда, – робко начала Сана, в очередной раз подобравшись ближе, – что ты – бродячий чародей?

Последние два слова она произнесла с восторженным придыханием и резко замолчала. Илар медленно повернулся к ней.

– Что? Какой ещё бродячий чародей?

Щёки Саны раскраснелись, как свёкла.

– Я слышала, мне подружка рассказывала, как какой-то чародей без отряда спас целую деревню к востоку от нас. Туда пришли упыри, а он р-раз! И сжёг всех. А западнее, говорили те, кто приезжал с торга, нашли целую кучу убитых упырей. И у всех, – она понизила голос до сиплого шёпота, – были вырезаны сердца. Это был ты? Ты же чародей, я видела. Хоть меня и напоили отварами, но я помню, как ты из ничего разжигал огни.

Илар сформировал караваи, накрыл их влажным рушником и задумчиво вытер руки. Вот как, значит. Слухи быстро ползут по весям, но его удивило, что он сам стал героем слухов. Насчёт упырей с вырезанными сердцами он ничего не мог бы сказать, но про случай с деревней смутно помнил. Купава тоже не раз тогда говорила, что в Иларе проснулась чародейская искра, но он ещё никогда всерьёз не думал о себе как о чародее. Выходит, проклинал Лыко и Боярышника, а сам неумышленно стал таким, как они.

Илар кашлянул в кулак. Сана жадно ждала от него ответа, но что ей сказать?

– Я не чародей, – проговорил он, наблюдая, как на широком лице проступает разочарование. – Я пекарь. Дозорный. Я убивал упырей, но никогда не учился чародейству. Не стоит верить всему, что ты слышишь.

– Но я своими глазами видела, – не унималась Сана. – Видела, как ты послал пламя в упыря. И он умер. – Она содрогнулась, вспоминая тот вечер. – Ты спас меня. Зачем?

Илар со вздохом взъерошил волосы. Знать бы самому, зачем. Потому что Купава попросила? Да нет. Сам не позволил бы упырю сожрать девчонку.

– Я привык помогать людям. Особенно если им грозят нежаки.

– И ты не побоялся, что будет дальше?

Илар пожал плечами и вернулся к своим караваям. Надрезал поднявшиеся макушки крест-накрест и отправил в печь. Он не думал о том, что будет дальше. Только о том, что есть сейчас.

– Спасибо тебе, – тихо прошелестела Сана, не дождавшись от него ответа. – Я никогда тебя не забуду.

– Ну, уж этого не надо. – Илар закрыл дверцу печи и ободряюще улыбнулся. – Сказала спасибо – и ладно. Не смущай меня.

– Это тот самый чародей-спаситель? Какой скромный!

В пекарскую вошли девушки. Одна, самая высокая, была очень похожа на Сану – должно быть, та самая старшая сестра. Пятеро других, кто старше, кто младше Саны на вид, выглядывали у неё из-за спины и рассматривали Илара с любопытством.

– Такой хорошенький, – шепнула одна, и остальные захихикали.

Сана засмущалась и отскочила от Илара, хотя и без того не решалась подходить слишком близко. Илар обтряс руки и оперся спиной о стол.

– День добрый. Не чародей, но иногда выручаю.

Он приветливо улыбнулся девушкам. Не хотелось подкреплять и плодить слухи о себе, и повышенное внимание скорее досаждало, чем приносило удовольствие. Жаль, что девушки загородили выход, не то Илар непременно ушёл бы, оставив караваи на совести Саны.

Сестра Саны окинула его оценивающим взглядом и кивнула.

– Я Талана. Сана – моя младшенькая сестричка. Спасибо тебе. Приходи сегодня к нам домой, отблагодарим. И подругу свою приводи.

Услышав о подруге, две девушки сделали кислые лица.

– Придём непременно. Спасибо.

Покрутившись в пекарской ещё немного, девушки ушли, оставив Илара ждать, пока не испекутся караваи.

* * *

Тем не менее всё в деревне казалось Илару неправильно-непривычным. Солнечный день, приветливые местные, цветы в садах. Он постоянно прислушивался: не завоют ли упыри за оградой? Принюхивался: не запахнет ли от случайного прохожего илом и тиной, как от Стевро? Присматривался: вдруг готовится что-то нехорошее вроде свадьбы в Сыром Ольшаке?

Но ничего страшного не происходило, не слышалось и ничем не пахло.

– У тебя нога болит? Или рука? Какой-то ты напряжённый, – заметила Купава.

– Да нет. Всё неплохо. Просто странно, всё так спокойно…

Купава рассмеялась.

– Ты слышишь себя? Спокойная жизнь уже кажется тебе неправильной. Так не должно быть, Илар. Ты ведь помнишь, на самом деле у нас в Сонных Топях тоже всё было хорошо и мирно. До тех пор, пока я не…

Он поспешно схватил её за руку, чтобы отвлечь. Не надо ей постоянно вспоминать. Пусть хотя бы этот вечер проведёт в гостях и не думает о своей вине.

– Ты права. Я слишком привык нервничать. Иногда тяжело, знаешь ли, отвыкать. Да и не нужно. Лучше быть настороже, я считаю.

Купава замолчала, глядя на свою руку в его руке.

– Но расслабляться тоже надо. – Она подняла на него взгляд и улыбнулась. – Тебе полезно сходить на праздник. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Праздником это можно было назвать лишь с натяжкой. В доме Таланы, сестры Саны, и её мужа собралась семья: человек десять, не больше. Зато хозяйки – Талана и мать её мужа – постарались на славу, и на столе не было пустого места от тарелок, мисок и чаш.

Муж Таланы, смуглый и чернобородый мужчина по имени Рдан, усадил Илара и Купаву рядом с собой, прямо напротив Саны, которая розовела от удовольствия и смущения.

– Как у вас обстоят дела с дозорами? – спросил Илар, выпив сладкого клюквенного кваса. Хотелось понять, может ли Купава не бояться, защитит ли себя деревня в случае чего? – Алых огней на стене не видел. Чародеи к вам не заезжали?

Рдан, такой здоровенный, что занимал сразу два места и нависал даже над высоким Иларом, поставил свою кружку и зачерпнул печённых в сливках грибов.