Через пламя и ночь

Скоро вышел Смородник с Варде на привязи и с козлом. Мавна отметила, что и Варде, и козёл выглядели неплохо и, наверное, успели выспаться. В отличие от неё.

– Вижу, ты сегодня собираешь вокруг себя девиц, – буркнула Мавна.

– Девиц-упыриц, – хмыкнул Смородник.

Мавна приоткрыла рот.

– О, так она…

– Нежичка, дочь корчмаря. Очень просила не говорить никому, что меня тут укусили. Иначе дело отца рухнет.

– И ты согласился? – спросила Мавна с сомнением. – Не знала, что у тебя мягкое сердце.

Смородник красноречиво поддел повязку на шее.

– Сердце, может, и не мягкое. – Он подался вперёд, к Мавне, и сказал на ухо, так, чтобы Варде не слышал: – Только сил, увы, потратил много. Она сожрала бы меня быстрее, чем я мог бы её убить. Проще было согласиться.

Мавна хотела сказать что-то поддерживающее, но он прислонил палец к губам и, взяв у неё мешок, взвалил себе на плечо. Чтобы не думала, что он совсем уж беспомощный?

Мавна хмыкнула и пошла следом.

Ночь была ещё в разгаре, широкая дорога уводила вдаль через поле, и огромные звёзды мигали на чёрном небе. Мавна с тоской вздохнула, сидя в седле Ласточки: эх, вечером, приближаясь к корчме, она так надеялась на отдых… Но проснуться солнечным утром в мягкой постели так и не удастся. Будет хорошо, если до рассвета они не встретятся с упырями.

– Эй, Варде! – Она окликнула упыря, плетущегося за конём Смородника. – Ты хочешь есть?

Варде слегка улыбнулся. Мавна с любопытством заметила, что он выглядел лучше, чем вечером: уже не походил на упыря, был тем же парнем, который приходил к ней в Сонных Топях.

– Благодарю. Меня угостила новая подруга Смородника.

– О. – Мавна отчего-то засмущалась. Значит, та упырица и к Варде заходила. Шустрая. – И… чем она тебя угостила?

– Ты не захочешь знать. – Варде опустил голову. – Но было вкусно.

– Ладно-ладно. Как себя чувствуешь без шкурки?

– Были бы мы одни, я бы рассказал. А так – не хочу, чтобы враги слышали и доносили своим ратным главам.

Мавна загрустила. Мало того что ночь не задалась, так ещё и разговорами нельзя отвлечься. Так недолго и заснуть прямо в седле. Не хватало ещё свалиться.

Но Смородник, видимо, тоже нуждался в разговоре, чтоб не уснуть. Он, проверив, поспевает ли Варде за шагом коня, спросил, старательно скрывая любопытство:

– Как получилось, что вы познакомились?

Пока Мавна подбирала слова, Варде с готовностью выдал:

– Я пришёл к ней свататься. Поймал венок на празднике.

Смородник кашлянул и повернулся к Мавне.

– В самом деле?

Мавна порадовалась, что темнота скроет её покрасневшие щёки. Ну Варде и ляпнул! Да какой он ей жених? Просила же, чтоб перестал про это говорить.

– Нет. Он поймал мой венок, а потом сказал, что если я хочу вернуть Раско, то надо выйти за него и попасть к болотному царю.

– О, ну это совсем другое, – холодно фыркнул Смородник.

Мавна выругалась про себя. А ведь она и правда, взяв шкурку, отправилась искать царя, чтобы сделать так, как сказал Варде… Жаль, что нельзя сейчас заставить его наконец-то всё объяснить от и до. При Смороднике он и слова больше не скажет про себя и свои цели. Поговорить бы с ними обоими с глазу на глаз, но как?..

Ещё некоторое время они проехали в тишине. В перелесках начинали петь птицы, и небо светлело, предвещая восход. Хоть что-то хорошее.

– Ну и чем ты занималась в своей деревне? – спросил Смородник, едва заметно обернувшись к Мавне. – Помимо свиданий с упырями, конечно.

Она раздражённо фыркнула. И обязательно постоянно припоминать редкие встречи с Варде? Какие уж это свидания.

– Я пекла хлеб, – сухо ответила Мавна. – И не только хлеб.

– Значит, ты умеешь растопить печь?

– Каждый умеет. Иначе замёрзнешь. Зачем спрашиваешь?

Смородник ответил не сразу, будто замялся, но голос прозвучал вполне беспечно.

– Просто хочу знать, что, если я умру, ты сможешь развести костёр и сожжёшь меня. Не собираюсь доставаться упырям.

Мавна поперхнулась.

– Даже не знаю, что хуже: новость, что ты собираешься умереть, или что мне придётся возиться с твоим трупом.

– Она не умеет разводить костры, – подал голос Варде. – Я наблюдал за вами, это ты разжигал огонь своей мерзкой искрой, а чтобы сжечь человека, нужна куча брёвен. Так что не обольщайся, я тут помогать не собираюсь. С удовольствием посмотрю, как в тебя вселится кто-то из наших.

Смородник выругался и дёрнул верёвку, к которой был привязан Варде.

– Как я мог забыть о тебе, чудовище? Ладно, больше ни слова при тебе не скажу.

– Но ты же предупредишь, если всё-таки соберёшься умирать? – Мавна на самом деле забеспокоилась. – Я, упырь без шкуры и козёл… Мы без тебя не дойдём.

– Укушенный чародей – такой себе помощник, – злорадно заметил Варде.

Смородник отмахнулся, как от комара.

– Осталось недалеко. Упыря отпустишь, так и быть, а с козлом дойдёте до Озёрья. Обратно тогда уж как-нибудь сами.

Мавна заметила, что Смородник едва заметно улыбается. У неё немного отлегло: непонятно, умел ли он шутить, но хотелось бы, чтобы все разговоры о смерти и сожжении оказались просто неуместной шуткой.

– Ему просто льстит, что ты считаешь его ценным попутчиком, – буркнул Варде, будто прочитав её мысли. – Чародеи ужасно заносчивы, ты не могла это не заметить.

Они незаметно свернули с основной дороги на другую, тоже широкую, но убегавшую через молодой ивняк. Мавна уже и не пыталась запомнить путь и прикинуть, далеко ли они от Сонных Топей – только надеялась, что Смородник достаточно хорошо знает эти места и точно приведёт их в Озёрье.

Ласточка щипала ивовые листья, пока проезжали через рощицу, а Мавна кормила её и козла кусками булок, переваливаясь в седле то в одну, то в другую сторону.

– Ты бы поберегла хлеб, – проворчал Смородник, заметив, чем она занята. – Когда ещё купим?

– Так Озёрье недалеко, ты же говоришь.

– А денег у тебя настолько много, что можешь позволить себе быть такой щедрой?

Ивняк постепенно закончился, и дорога снова вывела к полю – огромному, почти бескрайнему, сизому от росы и тумана.

– Если придётся, заработаю в Озёрье. Ты бы своего коня тоже угостил.

Мавна протянула Смороднику булку. Он быстро взглянул на неё, фыркнул, но вдруг осёкся, тихо охнул и замер, уставившись на пустырь. Его глаза расширились – будто он смотрел на что-то, чего Мавна никак не могла увидеть. Для неё пустырь оставался обычным топким полем, влажным и поросшим сорной травой.

– Да чтоб вас…

Козёл заблеял, натянул верёвку, стремясь убежать. Мавне пришлось спешиться и дать ему краюшку хлеба, чтоб успокоить.

– Что там такое? – спросила она. По спине ползали мурашки: она никогда не видела Смородника настолько ошарашенным.

– У него, должно быть, просыпается совесть, – едко заметил Варде. – Тут был наш город.

– Чей город?

Она и так догадалась. Город упырей. Но почему она ничего не видит, кроме поля?

Травы затягивал туман, белёсый и плотный. Наползал из низин, поднимался выше, окутывал каждый стебелёк. Ветер совсем перестал дуть, и от влажности стало душно, как если бы она вновь провалилась в самую топь.

– Ничего не делай. Не шевелись. Держись за мной, – тихо бросил Смородник.

Мавна видела, как он пытается незаметно приготовить оружие. Нож и стрелы слабо замерцали алым, но самое жуткое было не это.

Глазницы козлиного черепа у седла чародея тоже загорелись алыми огнями.

– Можешь не стараться, – хмыкнул Варде. – Всё равно не поможет. А о Мавне я позабочусь.

– Да о чём вы говорите?! – У Мавны заканчивалось терпение. – Может, объясните?

– Лучше прячься, – посоветовал Смородник, поворачиваясь к ней. Он сорвал повязку с шеи, собрал волосы в хвост и закатал рукава, чтобы ничего не мешало. Но чему? Битве? Страх растёкся по телу и стиснул горло, перекрывая воздух. Мавна тяжело сглотнула.

– А ты?

– Чародеи не прячутся.

Туман стал ещё плотнее. Мавне показалось, что она различает в нём какие-то фигуры. И правда: скоро стало понятно, что на поле собралась целая толпа.

Но не людей. Это были упыри.

Глава 4

Защита без огня

Комнату заливало солнце, это чувствовалось даже с закрытыми глазами. Илар со стоном перевернулся на бок и разлепил веки.

Тело ощущалось словно набитый соломой мешок. Илар по очереди ощупал свои руки и ноги, особенно – места, где были раны. Удивительно, но боль почти ушла, остались только неприятные ощущения, как после хорошей драки. Усталость по-прежнему давила и кружила голову, но в целом всё казалось куда лучше, чем в последний раз, когда Илар был в сознании.

Солнце играло на стенах и потолке, переливалось на блестящих боках крынок и кружек. Комната была небольшой, но чистой и опрятной, свежо пахло цветами и травами. На столе стоял кувшин с букетом цветов и тарелка с хлебом и сыром, а внизу, у кровати, – ведро воды и ковш.

От облегчения сильнее закружилась голова. Значит, Купаве всё-таки удалось уйти от погони и привезти их в безопасное место. Ай да Купава! В памяти всплыло её лицо, и губы Илара растянулись в невольной улыбке.

Он лежал ещё некоторое время, то впадая в дрёму, то просыпаясь и вновь осматриваясь: не верилось, что всё-таки вокруг жилая изба, а не туманная топь. Скрипнула дверь, и в комнату осторожно заглянула Купава. Илар снова улыбнулся: казалось, будто сбывается счастливый сон.

– Проснулся? – обрадовалась она. – Можно?

– Ещё спрашиваешь. Заходи.

Илар сел на кровати, зачерпнул воды из ведра и протёр лицо. Купава пристроилась рядом, с тревогой разглядывая Илара.

– Ты как? Как нога? А рука? Два дня лежал.

Илар кашлянул, поперхнувшись водой.

– Два дня?! А ты… А та девушка…

Купава положила руку ему на плечо.

– С нами всё хорошо. То есть как… Сначала было не очень. Мы едва оторвались от упырей, довольно долго ехали, потом ещё и дождь пошёл. Ты был без сознания, Сана тоже ни жива ни мертва. Но потом мне помогли, люди возвращались в деревню и забрали нас. Так что будем считать, что повезло.

– Ты цела? Хорошо себя чувствуешь?

Купава опустила глаза и чуть ссутулилась.

– Хорошо. Но постоянно думаю о доме.

Голос дрогнул. Илар дотронулся до её пальцев и легонько сжал. Глупый вопрос, конечно. Как она может себя чувствовать? Убежала из дома после того, как её чуть не изнасиловал чародей, знает, что водит за собой упырей, потеряла близкую подругу и вынуждена ещё заботиться о нём. О том, кто должен был защищать, но только прибавил проблем. Захотелось сгрести Купаву в охапку и долго целовать и просить прощения, обещать впредь оберегать от всего, но Илар не решился: она казалась такой грустной и хрупкой, что не хотелось её тревожить. Вместо этого Илар только поправил ей волосы и легонько чмокнул в висок.

– Ты умница. Спасибо тебе.

Щёки Купавы вспыхнули, как цветы мальвы. Она повернула лицо к Илару и тихо сказала:

– Это тебе спасибо. Без тебя у меня совсем ничего не осталось бы.

– Но это из-за меня тебе пришлось бежать.

– А без тебя я бы уже утопилась в колодце.

Илар покачал головой.

– Не надо так говорить. Не шути этим.

– Какие уж тут шутки…