Пророчество Пятой скрижали

— Назимов из «Нефтетрейда»? — уточнила Марина.

— Ну да, какой же еще! Босс с ним почти договорился о рекламной кампании, сегодня у них решающий разговор… сам-то он куда-то на полдня уехал, а мне приходится дышать краской!

— Не понимаю, сейчас же много хороших красок, почти без запаха… и как же он в такой атмосфере собирается принимать Назимова? Они же все отравятся!

— Да в этом все и дело — это какая-то специальная краска, которая очень быстро сохнет. Через час высохнет, помещение проветрят, и к приходу начальства все будет в ажуре. А что я тут загибаюсь, никого не волнует…

В это время на Сашином столе зазвонил телефон. Она снова страдальчески поморщилась, но взяла себя в руки и сняла трубку.

— Да, Никита Андреевич… поняла, Никита Андреевич… передам, Никита Андреевич…

Повесив трубку, Саша повернулась к Марине:

— Представляешь, босс звонил, велел передать Камилле, что встреча с Назимовым переносится на пять часов.

— Так что, Камилла тоже будет на этой встре shy; shy;-че? — неприятно удивилась Марина.

— Именно! Босс планирует сделать ее лицом этой рекламной кампании! Добилась Камиллочка чего хотела!

— Это мы еще посмотрим… — пробормотала Марина вполголоса.

— Что говоришь? — переспросила ее Саша и снова сняла телефонную трубку.

— Ты Камилле собираешься звонить?

— Да, а что?

— Ну… подожди, не звони сейчас.

— А в чем дело? — в Сашиных глазах загорелся интерес.

— Да девчонки из костюмерной говорили, что она куда-то с хахалем уехала. Приехал к ней какой-то интересный мужик, и она слиняла. Так что сейчас ей лучше не звонить, весь кайф собьешь.

— Да мне-то какое дело! Шеф велел передать… Ну надо же, когда она успела? Только что сюда заходила с этим… как его… где-то визитка валяется. Еще злилась, что босса не застала. Так ты говоришь, она с ним… или это другой кто…

— Ну, ты же знаешь, какая она мстительная! Затаит на тебя хамство… подожди часок, время еще есть. А пока пойдем кофейку выпьем, а то ты совсем зеленая!

Хорошо быть маленьким человеком — никто тебя всерьез не принимает, никто не опасается. Поэтому Марина была в прекрасных отношениях и с секретаршами, и с костюмершами, и вообще со всеми работниками студии.

— Ой, о чем ты говоришь! — Саша замахала руками. — Я тут сижу как прикованная. Не дай бог какой-нибудь важный звонок пропущу! В туалет и то выскочить некогда!

— Ну, если тебе надо, могу за тебя подежурить, — предложила Марина.

— Ой, правда? Ну, я быстро… — и Саша вылетела из приемной.

Почти тут же снова зазвонил телефон. Марина сняла трубку.

Звонил босс.

— Вы передали Неждановой о переносе сегодняшней встречи? — сухо осведомился он.

Все на студии знали, что босс не узнает голосов по телефону, и сейчас был уверен, что разговаривает с Сашей. Разубеждать его Марина не стала, изобразив голосом смущение и неуверенность:

— Нет, Никита Андреевич…

— Что значит — нет? — раздраженно переспросил босс.

— Вы понимаете… она просила никому не говорить… но я ей все непременно передам… позже…

— Что — не говорить? — босс повысил голос. — Что значит — позже? Что вы там лепечете? Что вы мнетесь?

— Дело в том, Никита Андреевич, что к ней… к Неждановой… приехал какой-то мужчина, и они вместе уехали… и телефон она выключила… но она через час вернется, и я ей обязательно передам… Ой! Она ведь просила никому не говорить…

— Черт знает что! — рявкнул босс и бросил трубку.

Едва дождавшись возвращения Саши, Марина покинула приемную и проскользнула в коридор, на двери перед входом в который висела табличка: «Осторожно, окрашено». За дверью действительно работала бойкая девица в заляпанном краской комбинезоне. Она уже заканчивала перекрашивать стены в жизнерадостный ярко-зеленый цвет. Запах краски здесь был просто непереносимый, малярша работала в респираторе.

— Вас срочно просил зайти завхоз! — сказала ей Марина.

— Что еще ему понадобилось? — фыркнула та, снимая респиратор.

— А я знаю? — Марина пожала плечами. — Просил зайти и сказал — срочно!

— У них все срочно! — проворчала девица, однако поставила кисть в банку с водой, вытерла руки и отправилась на поиски завхоза.

Марина знала, что поиски эти будут долгими — главным свойством завхоза Иосифа Ивановича была его неуловимость. Его так и называли на студии — неуловимый Джо.

Едва малярша свернула за угол, Марина взяла одну из банок с краской и спрятала ее в кладовку. Туда же отправила и табличку, которую сняла с двери.

После обеда Марина наведалась в костюмерную. Костюмерша Лиля сидела перед банкой с черничным вареньем и задумчиво смотрела на ложку. Лиля была беременна, и вся студия была в курсе этого ее состояния. Впрочем, не заметить его было сложно.

— Как самочувствие? — вежливо осведомилась Марина.

— Издеваешься, да? — огрызнулась костюмерша. — Вот думаю, примет организм чернику или нет… сперва думала, что примет, а вот теперь сомневаюсь…

Она вдруг побледнела и бросилась прочь, прикрывая рот рукой.

Марина проводила ее взглядом и открыла стенной шкаф с запасной одеждой дикторов и ведущих на случай непредвиденных неожиданностей. Среди этих вещей она сразу же нашла костюм Камиллы — дорогой, итальянский… У нее все тряпки были дорогие и модные. Что есть, то есть: одеваться Камиллочка умела.

С непередаваемым удовольствием Марина взяла банку с вареньем и аккуратно выложила несколько ложек на бледно-оливковый костюм. Эффект получился поразительный.

Закрыв шкаф, она вернула варенье на место и отправилась восвояси, по дороге приветливо кивая всем встречным.

— Привет, Маришка! — крикнул на бегу оператор Андрей. — Хорошо выглядишь!

— Мариночка, зайди к нам, там тебе торт оставлен! — прощебетала, пролетая мимо, редактор Соня. — У меня сегодня день рождения, торт хороший, фруктовый!

После обеда Марина занималась текущими делами, а после четырех снова заглянула к Саше.

Краской в приемной и правда больше не пахло. Секретарша была на своем рабочем месте и сосредоточенно красила ядовито-розовым лаком ногти на левой руке.

— Ну что, передала Камилле про перенос встречи?

Саша закрыла пузырем с лаком, полюбовалась ногтями и только потом ответила:

— Ага, она сказала, что находится в комитете по средствам массовой информации, но на встречу обязательно успеет. В комитете! — Саша фыркнула. — С мужиком она была, я тебе точно говорю!

Она уже совершенно забыла, что именно от Марины услышала утром эту сенсационную новость, и с удовольствием поделилась ей с подругой.

— Откуда ты знаешь? — спросила Марина, стараясь продемонстрировать неподдельный интерес.

— Ну, такие-то вещи по голосу всегда понять можно! — авторитетно проговорила Саша.

— А шеф вернулся?

— Ага, как только краска выветрилась — тут же появился. Сидит, ждет Назимова! — Саша небрежно кивнула в сторону кабинета и скорчила физиономию.

— Что-то Камилла опаздывает. — Марина взглянула на часы. — Уже без двадцати пять…

— А вот это меня не волнует. Я передала, все остальное — ее заботы. — И Саша принялась за другую руку.

Определенно у секретарши Камилла авторитетом не пользовалась.

Покинув приемную, Марина снова свернула в коридор, где перекрашивали стены. Работа давно уже была закончена, и запах краски выветрился. За углом, перед входом в кладовку, стояла сложенная стремянка.

Чувствуя себя террористкой, она вытащила из кладовки банку с краской и табличку с надписью: «Осторожно, окрашено». Сложила в большую матерчатую сумку и отправилась ко входу на студию, где за стойкой перед несколькими мониторами скучал охранник Витя.

Не успела она с ним заговорить, как дверь распахнулась и вошел высокий подтянутый мужчина в дорогом солидном костюме. Марина узнала известного бизнесмена Назимова. На студии его все знали, и уже давно шли разговоры о том, что канал получит большой заказ на рекламу. Назимов подошел к вертушке, чуть заметно нахмурился и проговорил:

— Моя фамилия Назимов…

— Да, прошу вас! — Витя угодливо привстал. — Никита Андреевич ждет! Вас проводить?

— Сам найду! — и Назимов зашагал по коридору.

Выскользнув из-за угла, Марина подошла к ох shy;раннику:

— Вить, а что, Камилла еще не вернулась? Шеф беспокоится… в пять совещание, на котором она обязательно должна быть, а уже без семи минут…

— А тебе-то что? — Охранник покосился на Марину и перевел взгляд на один из мониторов. — А вот и она, как раз приехала, так что вовремя успеет…

Витя как мужчина Камиллой восхищался. Если бы она еще замечала его при встрече, вообще боготворил бы.

Взглянув через его плечо на экран, Марина увидела, что Камилла подошла к лифту на первом этаже, и вернулась в коридор.

Отсюда к кабинету шефа вели две двери: главная, через большой холл, где размещались разные выставки и проходили презентации, и еще одна, через боковой коридор, которым почти никогда не пользовались. Марина повесила на главную дверь табличку: «Осторожно, окрашено», а сама скользнула в коридор. Перед самой дверью она прислонила к стене стремянку и на верхнюю ступеньку поставила открытую банку с краской. Потом вывернула лампочку из бра, и коридор погрузился в темноту.

Проделав эти манипуляции, она спряталась за дверью кладовки, откуда все было видно, и приготовилась к зрелищу, которое так тщательно подготовила.

Прошло чуть больше минуты, и за дверью послышались быстрые приближающиеся шаги. По резкому, энергичному стуку каблуков Марина узнала Камиллу.

Та на мгновение задержалась перед развилкой, прочла предупреждение на табличке и толкнула вторую дверь. Войдя в полутемный коридор, чертыхнулась, шагнула вперед…

Стремянка покачнулась, и с верхней ступеньки упала банка. Краска расплескалась по коридору, но большая ее часть попала на одежду и волосы Камиллы. Та издала дикий вопль, затем из ее уст посыпались такие ругательства, которым позавидовали бы портовые грузчики.

Марина осторожно выглянула из своего укрытия. Камилла стояла перед дверью с непередаваемым выражением лица. Весь ее костюм был залит жизнерадостной зеленой краской, волосы тоже позеленели и слиплись, несколько зеленых клякс красовались на щеках и подбородке.

— А что, — прошептала Марина еле слышно, — в этом что-то есть! Говорят, что Назимов любит все зеленое… может быть, зеленая ведущая ему тоже понравится!

Прислушавшись к себе, она осознала, что это — один из самых приятных моментов в ее жизни. А ведь это далеко не конец! Впереди будет еще масса удовольствий!

В этот драматический момент зазвонил мобильный телефон Камиллы. Судя по всему, звонила Саша, чтобы узнать, где она находится и успеет ли на совещание.

С трудом справившись с яростью, Камилла проговорила:

— Передай Никите Андреевичу, что я буду через пять минут! — и бросилась в костюмерную.

«Упорная женщина! Удар держит, что твой боксер. Мохаммед Али!» — не могла не восхититься Марина и крадущимися шагами отправилась вслед за Камиллой в костюмерную.

Камилла ворвалась туда, как цунами врывается в сонный курортный поселок.

Увидев ее, Лиля испуганно залепетала:

— Ой, что это с вами…

— Только слово еще ляпнешь — сотру в порошок! — рявкнула Камилла. — Быстро принеси какой-нибудь растворитель!

Лиля через секунду принесла флакон растворителя, и Камилла принялась оттирать краску с лица и волос. От растворителя кожа покрылась красными пятнами, но с волосами дело обстояло гораздо хуже — они превратились в зеленые сосульки, и все попытки оттереть их от краски привели к тому, что на голове у нее образовалось зеленое воронье гнездо.

— Черт! — рявкнула Камилла. — Ничего не получается… дай какой-нибудь платок или шарф…

Она обвязала голову шарфом, посмотрела на себя в зеркало… и еще больше перекосилась.

— Нет, все равно пойду! — сказала она, ни к кому не обращаясь, открыла шкаф с одеждой, нашла свой запасной костюм… и снова затряслась от ярости. Прекрасный костюм нежно-оливкового цвета покрывали художественные черно-лиловые разводы.

Повернувшись к Лиле, Камилла ткнула ей в лицо перемазанный вареньем костюм и заорала:

— Ты, сволочь, что устроила? Что ты сделала с моим костюмом? Да я тебя сегодня же на улицу вышвырну! Да ты больше никакой работы не найдешь, будешь улицы подметать!

Лиля, которая до этого молча сносила ее придирки, подбоченилась и бросила в ответ:

— А вот фигушки! Никуда ты меня не уволишь, я беременная! По судам затаскаю! Ты мне за моральный урон огромные деньги заплатишь, и на работе меня восстановят! И плевала я на твой костюм, так тебе и надо, выдра зеленая!

Камилла затряслась от ярости и замахнулась на Лилю с самым зверским выражением лица, так что Марина в дверях забеспокоилась и решила вмешаться. Будь что будет, но беременную Лильку надо было спасать.

В это время снова позвонила секретарша босса.

— Иду! — рявкнула Камилла, вытащила из шкафа первую попавшуюся кофточку (которая оказалась велика ей на два размера) и какую-то юбку (в которую, наоборот, еле втиснулась), бросила в зеркало еще один злобный взгляд и помчалась в кабинет директора.