Каменная бойня

— Да так, — беспечным тоном ответил Ливерпуль. — Зависли тут с девочками. А чтобы никто не мешал, мы отключили телефоны. Сам понимаешь, в такой ситуации телефоны только мешают.

Вся эта фраза была заранее придумана оперативниками. Для пущей убедительности Лосенок даже прорепетировал ее с Ливерпулем целых пять или шесть раз. «Вот так и говори! — напутствовал он Ливерпуля. — Именно таким тоном и такими словами».

— Ты где сейчас? — спросил Акробат.

— В машине, вместе с Мопсиком, — ответил Ливерпуль. — А что?

— Переключи телефон на видеосвязь! — потребовал Акробат.

— Зачем? — не понял Ливерпуль.

— Сказано — включи!

— Ну, включил…

— Покажись на камеру!

— Ну, вот он я…

— Поверти телефоном вокруг!

— Ну…

Ливерпуль, недоумевая, повел телефоном вокруг себя. Должно быть, Акробат на другом конце линии увидел и Мопсика, и салон машины и остался увиденным удовлетворен. Потому что никаких других требований он больше не выдвинул.

— Через полчаса я жду вас на условленном месте! — тон, которым Акробат произнес эти слова, напоминал категоричный приказ. — Успеете?

— Успеем, — ответил Ливерпуль. — Мы тут неподалеку…

Он, наверно, хотел сказать еще что-то, но Акробат отключил видеосвязь.

— Где это условленное место? — спросил Мешалкин.

— Там, — ответил на этот раз Мопсик. — В том самом переулке, где вы сегодня нас повязали.

— Понятно, — ответил Мешалкин.

— И что нам делать теперь? — спросил Ливерпуль растерянным тоном.

— Выполнять наши инструкции! — четко произнес Мешалкин. — И не вздумайте хитрить! Иначе не видать вам свободы, и никакой папа вас не спасет. Вы меня поняли?

— Да, да, — дружно закивали Ливерпуль и Мопсик. — Мы сделаем все, как надо!

— Тогда поезжайте на своей машине на условленное место. А мы поедем за вами. Когда приедете, остановитесь, заглушите мотор и ждите. Если Акробата не окажется поблизости, позвоните ему и сообщите, что вы прибыли. И ничего больше!

«Порше» дернулся один раз, дернулся другой и тронулся с места. Мешалкин и Железняк поехали следом. Ехали они на этот раз на другой машине, которую майор ради такого случая выпросил у начальника уголовного розыска. Лосенка и Герасимова с ними не было. Они отправились на условленное место загодя, причем также в другой машине. Машина эта была рабочей вахтовкой, а сами Герасимов и Лосенок были одеты в костюмы водопроводчиков. Это чтобы Акробат, при всей его бдительности, не заподозрил в них оперативников.

«Порше» быстро доехал до места. Мешалкин и Железняк, как привязанные, ехали следом.

Прибыв на место, «Порше» еще раз дернулся, остановился и заглох. Мешалкин и Железняк, оставив машину за углом, с отсутствующим видом пошли по тротуару, постепенно приближаясь к «Порше». Лосенок и Герасимов находились неподалеку. Изображая водопроводчиков, они пытались открыть крышку канализационного люка. То ли крышка и в самом деле не поддавалась, то ли Герасимов с Лосенком делали вид, что она намертво заблокировалась, но факт оставался фактом: крышка упорно не желала открываться, и Лосенок на весь проулок поносил ее самыми отборными словами, которые присутствуют в лексиконе любого уважающего себя водопроводчика.

— А вот и наш клиент! — вполголоса произнес Железняк.

— Вижу, — так же тихо ответил Мешалкин.

— Двигается прямо как зверь, — хмыкнул Железняк. — Осторожный человечек. Бдительный…

Акробат подошел к «Порше», осмотрелся и побарабанил пальцами в окошко. Задняя дверца автомобиля распахнулась, и Акробат, еще раз осмотревшись, сел внутрь. Тотчас же к машине с двух сторон подскочили Мешалкин и Железняк. По предварительной договоренности задние дверцы авто не должны были быть запертыми на замки, они и не были заперты. Мешалкин вломился внутрь машины с одной стороны, а с другой на сиденье с размаху плюхнулся Железняк. Что же касается Герасимова и Лосенка, то они не должны были приближаться к машине. Они выполняли роль подстраховщиков, потому что Акробат мог прибыть на встречу не один.

— Всем сидеть и не двигаться! — свирепым голосом заорал Мешалкин.

При этом он будто клещами ухватил руками Акробата за локоть. С другого боку точно такое же действие проделал и Железняк. Теперь Акробат не мог свободно двигаться, а значит, не мог тайком избавиться от наркотиков, если, конечно, они при нем были. Впрочем, он и не пытался двинуться, а тем более вырваться из цепкой хватки оперативников. Он был совершенно спокоен или, может, делал вид, что спокоен, — кто его знает? Второе было гораздо хуже первого. Если человек, застигнутый врасплох при совершении преступления, может сохранять спокойствие и выдержку, — это очень опасный человек. Он хуже зверя, потому что зверь, загнанный в угол, ведет себя совсем по-другому, он пытается вырваться на свободу…

— И что дальше? — бесстрастным тоном спросил Акробат.

Вместо ответа оперативники свободными руками бегло и умело принялись обыскивать Акробата. И очень скоро они нашли то, что и хотели найти, — сероватый порошок, расфасованный в отдельные маленькие полиэтиленовые пакетики, которые были соединены в общее целое. По сути, это была длинная полиэтиленовая лента со множеством отдельных кармашков, и в каждом кармашке находилось одно и то же содержимое — сероватый порошок.

— Вот что дальше, — ответил Мешалкин, извлекая ленту из-под одежды Акробата. — Еще какие-то вопросы у тебя будут?

Акробат ничего не ответил, лишь передернул плечами. Он по-прежнему казался спокойным и невозмутимым.

— А тогда прошу из машины, — сказал Мешалкин.

Все так же спокойно и невозмутимо Акробат вышел из автомобиля.

— Протяни руки, — сказал ему Железняк, доставая из кармана наручники.

Акробат, не глядя на Железняка, протянул ему руки, но как только сталь коснулась его запястий, он вдруг сделал кульбит в воздухе — буквально-таки перевернулся через голову — и таким образом оказался от Железняка и Мешалкина на расстоянии двух, а то, может, и двух с половиной метров. И тотчас же побежал по переулку.

— Ах, ты ж, собака!.. — только и сказал ошарашенный Железняк.

Понятно, что ни он сам, ни Мешалкин просто не ожидали от Акробата такого поступка. Зато, похоже, что-то подобное ожидали Лосенок и Герасимов. Когда Акробат оказался рядом с ними, Лосенок неожиданно бросился ему под ноги. Акробат не успел ни притормозить, ни свернуть, он запнулся о Лосенка и со всего маху упал на асфальт. И тут же сверху на него навалился Герасимов. Пока Акробат приходил в себя, Герасимов успел защелкнуть на его запястьях наручники. Но даже в таком безвыходном положении Акробат пытался вывернуться, стряхнуть с себя Герасимова, подняться и бежать дальше. Пытался, да ничего у него не получилось: во-первых, Герасимов сам по себе был грузноват и тяжеловат, а во-вторых, попробуй-ка вскочить на ноги, когда на твоих запястьях наручники.

— Лучше не трепыхайся, — спокойно посоветовал Акробату Герасимов. — А то ведь ненароком втопчу тебя в асфальт так, что соскребать потом придется…

— Вот теперь, кажется, я понимаю, почему этого парня прозвали Акробатом! — проворчал Лосенок, вставая. — Слышь, а ты и вправду акробат, что ли?

Но Акробат на это ничего не ответил. К ним уже бежали Мешалкин и Железняк. Акробата подняли с асфальта, для острастки встряхнули его за шиворот и повели к машине, стоявшей за углом. Когда его вели мимо «Порше», оттуда раздался истошный крик. Похоже, это кричал Ливерпуль, а может, Мопсик, а может, и оба разом — кто его разберет?

— Акробат! — вопили из «Порше». — Это не мы! Мы не виноваты, мы тебя не сдавали! Это они сами!

Акробат никак не отреагировал на эти крики, у него лишь нервно дернулись уголки губ.

Глава 6

Когда тебя поймали с поличным, да еще с крупной партией наркотика, да вдобавок в твоем деле имеются свидетели, то отпираться или играть в молчанку может лишь круглый дурак или самоубийца. Похоже, Акробат не был ни тем, ни другим. А поэтому он не стал ни отмалчиваться, ни отпираться. Наоборот, он почти сразу же изъявил готовность сотрудничать со следствием и оказывать ему всяческое содействие. Тем более что Мешалкин и его подчиненные весьма доходчиво объяснили ему положение вещей.

— Если ты воображаешь, что легко вывернешься из наших рук, то мы тебя в этом разочаруем, — сказал майор. — Не вывернешься, даже не мечтай.

В ответ Акробат лишь передернул плечами.

— Вот ведь дурачок, — усмехнулся Мешалкин. — Ты, наверно, представляешь себя этаким крутым парнем, мафиози высокого пошиба и все такое прочее? Думаешь, что кто-то тебя выручит, выкупит, устроит тебе побег… Ну, так думаешь ты потому, что ты покамест непуганый. А вот я тебя сейчас напугаю. Ты обыкновенный посредник, сбытчик, так называемый бригадир, у которого в подчинении находится всякая шелупонь вроде того же Ливерпуля или Мопсика. Зато над тобой — ребята покруче. А уж они-то с тобой церемониться не станут. Расколешься ты перед нами или не расколешься — это для них без разницы. Ты попался, а значит, ты им больше не нужен. Ты — отработанный материал. Теперь ты для них представляешь опасность, потому что можешь нам рассказать о них. Значит, проще всего тебя прихлопнуть. Вот сунем мы тебя в общую камеру, там-то, я думаю, все и случится. Найдется кому и в камере…

— А вот если ты парень с головой, то согласишься на наши условия, — продолжил Железняк. — Поможешь нам кое в чем…

— А взамен мы убережем тебя от неминуемой расправы, — сказал Лосенок. — У нас есть такая возможность, и даже не одна, можешь в том не сомневаться.

— Но, конечно, поможем мы тебе не за твои красивые глаза и не за твои акробатические таланты, — вступил в разговор Герасимов. — Правило здесь простое: ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Такое, стало быть, условие задачи…

— Что вам надо? — после молчания спросил Акробат.

— Всего-то — честно ответить на наши вопросы, — сказал Мешалкин. — И не думай, что можешь нас провести. Коль уж мы тебя вычислили и поймали, то и поймем, врешь ты нам или нет.

— Я так думаю, что мне выгоднее молчать, чем откровенничать с вами, — мрачно усмехнулся Акробат. — Взять все на себя… Тогда останусь целым и без вашей помощи.

— Нет, не останешься! — усмехнулся Мешалкин. — Ты рассуди сам. Ладно, сегодня ты нам ничего не расскажешь и завтра тоже ничего не расскажешь. А вот, допустим, послезавтра — можешь и рассказать… А потому ты — потенциальная опасность для тех, кто выше тебя в вашей цепочке. Этакий источник сведений… И самое простое — заткнуть этот источник. Нет источника, нет и опасности.

— И молчал ли ты перед нами как герой-подпольщик, или все нам поведал сразу и во всех подробностях — никого это интересовать не будет. В любом случае им без фонтана проще и надежнее, чем с фонтаном. Ты уясняешь такое иносказание? — дополнил слова Мешалкина Лосенок.

— Но только не говори нам, что наркотик, который мы у тебя изъяли при твоем задержании, тебе подбросили или ты нашел его на улице! — усмехнулся Железняк. — Все равно не поверим, да еще и обидимся. Вот тебе еще одно иносказание.

— Хорошо, — угрюмо произнес Акробат. — Спрашивайте…

* * *

Перво-наперво оперативники пожелали узнать, кто поставляет в город «тоннель» и в каком количестве.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Акробат. — Вы правильно сказали: я — бригадир. Я имел дело с одним поставщиком. Мое дело распространить наркотик и отдать поставщику деньги. Конечно, за вычетом моего гонорара, — усмехнулся Акробат.

— А что, большой гонорар? — уточнил Железняк.

— Десять процентов от суммы, — ответил Акробат.

— Это много или мало? — спросил Герасимов.

— Мне хватало, — Акробат еще раз мрачно усмехнулся.

— Сколько людей работает на тебя? — спросил Мешалкин.

— Шестеро, — сказал Акробат, помолчал и добавил: — Хотел завербовать еще двоих, да вот…

— Мопсика и Ливерпуля? — спросил Лосенок.

— Их…

— Тебе придется всех их назвать, — напомнил Мешалкин.

На это Акробат ничего не ответил, лишь скривился.

— Впрочем, об этом потом, — сказал Мешалкин. — Сейчас нас интересует тот человек, кто поставлял тебе наркотики.

— Только не убеждай нас, что ты о нем ничего не знаешь и что является он к тебе на встречу в маске летучей мыши! — усмехнулся Лосенок, и усмешка получилась жесткой и холодной, равно как и тон, которым были сказаны эти слова. — Не поверим…

Непонятно было — то ли усмешка, то ли слова, то ли все вместе подействовало на Акробата, но он с испугом взглянул на Лосенка, мотнул головой и ответил:

— Ну да, летучая мышь… Конечно… Елизаветой ее зовут. А фамилия — Матвеева. Она и поставляла.

— Вот так дела! — присвистнул Лосенок. — Поставщик женского пола! Дама!

— Дама, — подтвердил Акробат. — Моя любовница…

— Ну да? — не поверил Лосенок, но в голосе его слышалась ирония. — И поставщик, и по совместительству любовница. Или, может, наоборот?.. Ну, да неважно. Но только вот чего я не пойму. Что ж ты ее так легко обозначил, коль она, так сказать, предмет твоей душевной и разной прочей страсти? Уж не врешь ли ты?

— А почему я должен был молчать? — со злостью ответил Акробат. — Пускай и она ответит, коль уж втравила меня в это дело! — Он помолчал и добавил нецензурное ругательство.

— Ого! — воскликнул Лосенок. — Да тут, похоже, целый сценарий для стотридцатисерийного сериала! Роковая женщина и доверчивый юноша! Домохозяйки обрыдаются! А только для чего же ты встрял в такое нехорошее дело? Ведь не силком же она тебя вынудила!

— Думаю, что и ты встрял бы, как и я, коль увидел бы ее, — усмехнулся Акробат. — Не устоял бы…

— Что, такая раскрасавица? — усмехнулся в ответ и Лосенок.

— Познакомишься — оценишь, — сказал Акробат. — К тому же нужны были деньги… Которые я в основном тратил на нее.

— А что, ей было мало своих денег? — спросил Железняк. — Небось, от этого дела она имела больше твоего.

— Таким всегда мало! — буркнул Акробат.

— Ну, ты вообще! — покрутил головой Лосенок. — Идти на такое паскудное дело из-за бабы, которая, насколько я понял, стерва стервой! Ведь она же стерва, я правильно уразумел? Ну, вот… Я даже начинаю тебе сочувствовать как мужчина мужчине…

— Ладно! — прервал всю эту лирику Мешалкин. — Адрес ее ты знаешь?

— Если я там ночую… вернее, ночевал, то, конечно, знаю, — ответил Акробат. — Записывайте или запоминайте…

— Еще один вопрос, — сказал Мешалкин после того, как адрес был назван и записан. — Почему наркотик называется «тоннель»?

— Ну, надо же его как-то назвать, — пожал плечами Акробат. — А вообще-то… Помню, Лизка как-то обмолвилась… Говорила, будто поставляют его к нам через какой-то тоннель. Оттого и название…

— Тоннель? — переспросил Мешалкин. — Какой тоннель?

— Не знаю… — дернул плечом Акробат. — Тоннель… Лизка говорила, что он где-то в горах. На границе. Таинственный тоннель, о котором никто не знает. Кроме тех, кто через него поставляет наркотики. А где именно он находится, того она не говорила. Да я и не спрашивал…

— Тоннель, — задумчиво произнес Мешалкин. — Таинственный тоннель в горах. На границе… Ну-ну…

Глава 7

После того как Акробата отвели в камеру, оперативники устроили небольшое совещание. Нужно было решать, что делать дальше.

— А что делать? — пожал плечами Железняк. — Понятно что — брать за жабры эту самую Елизавету.