Каменная бойня

Добрых полчаса Мартьянов и Кольцов молча бродили среди экспонатов. Экспонаты же и впрямь были удивительными: старинное оружие, невиданная старинная одежда, покрытые пылью книги с непонятными изображениями на обложках, изящные, причудливые каменные и медные сосуды, из которых, казалось, вот-вот появится самый настоящий джинн… Старик никак не мешал Мартьянову и Кольцову, будто его и вовсе не было сейчас в музее. Вернее, даже не так — он все же здесь присутствовал, но сейчас казался не живым человеком, а тоже древним и загадочным музейным экспонатом.

— Да, — задумчиво произнес Кольцов и покосился на Мартьянова. — Не знаю, как тебя, а меня впечатляет… И единственное, чего мне сейчас не хватает среди всей этой археологии, — это…

— Девушки по имени Карима, — закончил Мартьянов.

— Представь себе, да, — ответил Кольцов. — И не вижу никакого повода для иронии.

— Да я и не иронизирую… — ответил Мартьянов и повернулся к старику: — Простите, но время все же нас поджимает…

— Я к вашим услугам, — шевельнулся настоятель музея.

— Скажите, а есть ли у вас какие-нибудь старинные карты или планы местности? — спросил Мартьянов.

— Разумеется! — с готовностью ответил старик. — Как не быть? Еще, знаете ли, со времен всяческих шахов, падишахов и султанов, которых в древние времена перебывало в здешних краях в невообразимом количестве. Совершенно напрасно те времена считаются эпохой мрака и безграмотности. Да-с. Упомянутые мною шахи, султаны и падишахи в большинстве своем были людьми весьма образованными. Разумеется, по тем временам… И свидетельством тому — карты местности и планы городов. Что именно вас интересует?

— Ну, в такие-то древности мы забираться не будем, — улыбнулся Мартьянов. — А вот есть ли у вас что-нибудь этакое, датированное, скажем, девятнадцатым веком? Или началом века двадцатого?

— Пожалуй, что найдется, — поразмыслив, сказал старик. — Где-то в архивах должны быть военные карты тех времен, когда здешние края только-только были присоединены к России…

— Вот они-то нам и нужны, — сказал Мартьянов.

— Если не секрет, — старик помедлил, прежде чем ответить, — то что вы намерены искать в тех картах? Какие такие объекты? Я это спрашиваю потому, что, может быть, я подскажу вам и так? Карта картой, но есть и устные предания и легенды. Я много знал их прежде, кое-что помню и по сию пору.

— Шайтан-хона, — сказал Мартьянов.

— Как вы сказали? — в голосе старика послышалось удивление.

— Шайтан-хона, — повторил Мартьянов. — В переводе — чертова нора. Вы когда-нибудь слышали такое название?

— Пожалуй, — в раздумье ответил хранитель древностей. — Пожалуй, что и слышал… Хм… Шайтан-хона… Ну да, конечно же! Так некогда называли одну местность. Или, точнее сказать, некий географический объект. Между прочим, не так и далеко отсюда. А именно — тоннель. Точно! Тоннель! Любопытное, скажу я вам, место! Так говорят… Вернее, так говорили прежде. Сейчас-то, наверно, о нем уже и не вспоминают…

— Еще как вспоминают, — вздохнул Кольцов.

— Что вы говорите! — удивился старик. — Неужели?

— Увы! — развел руками Кольцов. — На то она и чертова нора, чтобы о ней не забывать. А скажите, чем она была так знаменита в прежние времена?

— Ну, об этом вам подробнее мог бы сказать Степан Януарьевич Лозинский! — вздохнул старик.

— Кто это такой? — спросил Мартьянов.

— Ссыльный, из политических, — сказал старик. — Умер еще в начале двадцатого века. Исследователь-краевед. Есть данные, что он-то и набрел на этот тоннель. Разумеется, тоннель был и прежде, должно быть, еще во времена ханов, но, так сказать, предал огласке его местоположение именно Степан Януарьевич… Припоминаю, что я когда-то об этом читал в каком-то научном журнале. Дескать, господин Лозинский опубликовал некогда обширную монографию об этом тоннеле. Но в моем музее этой монографии нет, да и вряд ли вы ее где-нибудь найдете. Ведь сколько времени минуло! А сколько бед случилось за эти времена! Пропала, должно быть, монография. Но память о ней, как видите, осталась. Должно быть, этот тоннель и есть та самая Шайтан-нора…

— Знать бы еще, в каком месте она находится… — проворчал Кольцов.

— А вот в этом как раз и могут помочь военные карты! — воскликнул старик. — Должен вам сказать, что это точнейшие карты! А потому быть того не может, чтобы тоннель на них не значился. Вот погодите, я сейчас поищу. Пороюсь в архивах.

И старик торопливо скрылся в каком-то боковом помещении.

— Как думаешь, найдет? — спросил Кольцов.

— Думаю, что найдет, — ответил Мартьянов. — Основательный старик, ничего не скажешь. У такого ничего не пропадает. Тем более историческая реликвия.

— Это да, — согласился Кольцов, — основательный. Что ж, будем надеяться…

Старик отсутствовал недолго и вскоре вернулся с несколькими бумажными рулонами под мышкой.

— Вот они, древние карты, — сказал он. — Целых пять раритетов. Я на всякий случай захватил карты и более древних времен, а не только девятнадцатого века, как вы просили. Ну и на всякий случай принес военную карту советских времен. Одним словом, это все, что хранится в нашем музее. Только умоляю — обращайтесь с ними как можно осторожнее! Бумага очень ветхая и может рассыпаться от любого неосторожного к ней прикосновения. Это будет невосполнимая потеря для всего человечества. Да-да, именно так — для всего человечества!

С этими словами старик бережно положил карты на стол. Мартьянов, недолго думая, потянул к ним руки.

— Что вы делаете! — с ужасом воскликнул старик. — Это же древность! Ах, боже мой!..

— А что такого я сделал? — опешил Мартьянов.

— Вы слишком самонадеянно приступили к картам! — заявил настоятель музея. — С древними раритетами так поступать нельзя! Что вы! К ним следует подходить с благоговением и даже не дышать чересчур громко! Да-с! Ведь это, по сути, прах времен, который может рассыпаться даже от громкого звука. Э, да уж лучше вы к ним не прикасайтесь вовсе! Лучше командуйте, а уж я буду исполнять ваши команды. Итак, какую первую карту прикажете развернуть?

— На ваше усмотрение, — переглянувшись с Кольцовым, ответил Мартьянов.

— Это правильное решение, — одобрил старик. — Раритеты так и нужно изучать — начиная с самых древних и постепенно продвигаясь ближе к нашим временам. Вот, не угодно ли, — карта середины восемнадцатого века. Древнее, к сожалению, не нашлось… Смотрите, изучайте, ищите, что вам нужно. Но прошу — не прикасайтесь к карте руками! Боже вас упаси от такого святотатства!

— Обещаем даже дышать в сторону, — сдерживая улыбку, пообещал Кольцов.

— Вот это правильно, — самым серьезным тоном одобрил старик.

С величайшей осторожностью, можно даже сказать с благоговением, он развернул первую карту.

— Собственно говоря, — сказал старик, — это даже не карта как таковая, а план местности. Точнее сказать, план приграничной местности. В те времена, знаете ли, граница проходила в том же самом месте, что и сейчас. Прошу.

Мартьянов и Кольцов принялись изучать карту, стараясь не подходить к пожелтевшей от времени, грубой бумаге слишком близко. План был довольно-таки приблизительный и схематичный, однако же кое-какие знакомые штрихи на нем угадывались.

— Вот река, — сказал Кольцов, — правда, ее русло какое-то не такое, как сейчас…

— Ну, за столько-то времени река вполне могла изменить русло, — предположил Мартьянов. — С реками такое бывает.

— Может быть, может быть… — рассеянно ответил Кольцов, рассматривая карту. — Так-так… Вот — ущелье, вот — городок… А это горная гряда, и поверх нее какая-то линия. Параллельно гряде…

— Граница, — предположил Мартьянов.

— Именно граница, — подтвердил настоятель музея. — Начиная с восемнадцатого века она остается неизменной, то есть проходит по гряде.

— Понятно, — ответил Мартьянов. — А вот какие-то обозначения. Прямо на линии границы. И даже, кажется, надписи… Ах ты ж… — с досадой вымолвил он. — Почти совсем стерлись надписи-то за столько лет! А хотелось бы знать, что они обозначают, — Мартьянов вопросительно посмотрел на старика.

— Ну об этом нетрудно догадаться, — сказал старик. — Коль обозначения сделаны на линии границы, то, должно быть, они говорят о чем-то таком, что связано именно с границей. Скажем, это может быть тот же тоннель…

— Вполне возможно, — согласился Мартьянов. — Что ж, теперь давайте посмотрим другую карту.

Старик бережно свернул одну карту и так же бережно развернул другую.

— Это карта девятнадцатого века, — пояснил старик. — Обратите внимание — вот и дата ее составления. Семнадцатое июля тысяча восемьсот шестьдесят третьего года.

Эту карту уже нельзя было назвать приблизительным планом, это и впрямь была настоящая карта.

— Вот та же самая река, — сказал Кольцов. — Опять же ее русло несколько изменено, но все же это она, родимая. А вот сразу за ней по левому берегу — горная гряда. А по ней — черта… Неровная черта, извилистая, повторяющая все изгибы гряды.

— Граница, — сказал Мартьянов.

— Да, она, — согласился Кольцов. — И на ней всякие условные значки… Правда, почему-то без надписей. Но прошу обратить внимание… — Кольцов потер ладонью лоб. — И на карте восемнадцатого века, и на этой карте имеется одно нерушимое, так сказать, обозначение. То есть в одной и той же точке. Одно-единственное — я это запомнил. Вот оно, — и Кольцов, забывшись, ткнул пальцем в карту.

— Ради бога, осторожнее! — испуганно вскрикнул старик. — Я же вас просил!..

— А, ну да, — в некотором смущении произнес Кольцов. — Прошу прощения. Запамятовал. Увлекся, так сказать, поисками.

— Есть вещи, забывать которые преступно! — с негодованием произнес старик.

— Вполне с вами согласен, — кивнул Кольцов. — Впредь обещаю помнить… Так о чем бишь я? А, ну да… Об обозначении, которое нерушимо и на карте восемнадцатого века, и на карте девятнадцатого века. Что бы это могло быть?

— Тоннель, — сказал Мартьянов. — Тоннели — они могут существовать веками. А если к тому же тоннель пролегает через границу, то уж тут-то его просто-таки обязаны обозначить на карте. Хоть пограничники восемнадцатого века, хоть девятнадцатого, хоть даже ханские стражи… А разверните-ка нам еще одну карту. Самую новую, — Мартьянов взглянул на хранителя музейных реликвий.

На этот раз карта была основательная — со всеми ландшафтными и топографическими подробностями и даже с надписями рядом с этими подробностями.

— Вот это другое дело! — удовлетворенно произнес Кольцов. — Гляньте-ка, а ведь это таинственное обозначение и здесь никуда не подевалось! И при нем, прошу заметить, имеется надпись! Ба! Шайтан-хона! — прочитал он. — Ну вот, похоже, и закончились наши поиски. Вот он, тоннель! Правда, по-прежнему неизвестно, отчего нынешние пограничники упорно отрицают его существование… Ну да это вопрос отдельный. Интересно, далеко ли он от того места, где мы сейчас находимся? А вот мы сейчас прикинем по карте… А нет, недалеко — чуть больше ста километров! Так сказать, подать рукой. Что ж…

— Спасибо вам, — сказал Мартьянов, обращаясь к старику. — Вы нам очень помогли.

— Не надо меня благодарить! — замахал руками старик. — У меня была возможность вам помочь — я и помог. Только и всего.

— И все равно спасибо, — сказал Мартьянов. — Только… Вот вы говорили, что давно ничего не слышали о Шайтан-хоне. А местные пограничники о нем ничего не знают. Как вы считаете, почему так?

— Этого я вам сказать не могу, — развел руками старик. — Но могу предположить… Допустим, тоннель давно уже не существует, оттого о нем и забыли. Для чего помнить то, что не существует? Людям, знаете ли, свойственно больше думать о сиюминутном и о завтрашнем, чем о вчерашнем.

— Как это так — не существует? — удивился Кольцов. — А куда же он подевался?

— Скажем, обвалился, и вход в него засыпало, — сказал старик. — А почему бы и нет? В шестидесятых годах минувшего века здесь случилось землетрясение. Тоннель и засыпало. Потому о нем никто и не вспоминает. Я и то с трудом припомнил о Шайтан-хоне, а что уж говорить о других людях?

— Может, и так, — кивнул Мартьянов. — Может, и засыпало… Что ж, прощайте, уважаемый хранитель времени! Кто знает, свидимся ли еще когда-нибудь? Уж слишком разные у нас дороги… Да, кстати. Позвольте нам на прощанье сфотографировать эту замечательную карту. Пригодится для дела.

— Да, конечно, — печально покивал старик. — Пригодится для дела… У всех дела. Срочные, важные… А как же красота? Как же память? Вот это все, — он обвел руками зал, — и память, и красота. Когда же люди оставят свои дела ради красоты?

На это ни Мартьянов, ни Кольцов ничего не ответили. Потому что — а что тут было отвечать?..

* * *

Вечером того же дня к Мартьянову и Кольцову пришел Чары вместе с сестрой.

— Узнали мы про Шайтан-хону! — радостно сообщил Чары.

— Так скоро? — удивился Мартьянов.

— Ну так мы же вдвоем! — Чары с улыбкой посмотрел на сестру. — Карима и узнала. А я лишь задавал уточняющие вопросы.

— Рассказывайте, — сказал Мартьянов.

— Есть такой тоннель, — сказал Чары. — От нас на запад — чуть больше ста километров. Точнее сказать — был.

— Так есть или был? — уточнил Мартьянов. — И кто вам о нем сообщил?

— Старики на базаре, — сказал Чары. — Старики — они все знают и все помнят. Вот и рассказали. Правда, долго интересовались, для чего нам нужен Шайтан-хона. Пришлось сказать, что мы студенты и изучаем историю здешних мест. Старики на базаре очень уважают студентов — особенно тех, кто изучает историю родных мест. Вот они нам и рассказали все, что помнили, знали и слышали.

— И что же именно? — спросил Кольцов.

Он сидел в стороне и то и дело поглядывал на Кариму. Девушка чувствовала этот взгляд и сама также изредка смотрела в сторону Кольцова, стараясь при этом смотреть так, чтобы никто, в том числе и сам Кольцов, не замечали ее осторожного, изучающего взгляда.

— Что именно? — переспросил Чары. — Старики сказали — был такой тоннель. Много лет был. И их отцы о нем говорили, и отцы их отцов… Находился он в горах, в глухих местах, так что сразу его и не увидишь. Опасное место, таинственное. Многие раньше верили, что это настоящие ворота в ад. Но, конечно же, — улыбнулся Чары, — никакие это не адские ворота. Просто тоннель с двумя входами в него. Один вход — на нашей стороне, другой — на чужой стороне. За границей. Старики говорили, что раньше по этому тоннелю ходили люди. По нему даже проводили ослов с поклажей. Хороший был тоннель, просторный…

— Какие такие люди? — спросил Мартьянов.

— Старики говорили, что это плохие люди, — пояснил Чары. — Разбойники, контрабандисты…

— Вот как — контрабандисты… — задумчиво проговорил Мартьянов.

— Да, — подтвердил Чары, — контрабандисты. Так говорят старики, а они не стали бы лгать. Вот… А потом тоннеля не стало.

— Как так не стало? — удивился Кольцов.

— Старики говорят, взорвали тоннель, — сказал Чары. — Давно, еще в тридцатых годах.

— Кто взорвал? — спросил Мартьянов. — И зачем?

— Большевики взорвали, — сказал Чары. — Пограничники. Советская власть. Чтобы, значит, по нему не ходили всякие злые люди. Те же контрабандисты… Завалили вход, и перестали по нему ходить всякие злые люди. Давно это было, почти сто лет назад. Оттого почти никто уже и не помнит о Шайтан-хоне. А старики еще помнят. Но и они знают о нем от своих отцов и дедов. Нет теперь тоннеля Шайтан-хона…

— Спасибо, — задумчиво сказал Мартьянов. — Да вот только ошибаются слегка ваши старики. Похоже на то, что есть такой тоннель…

— Как так есть? — удивился Чары. — Старики говорят, что его взорвали. Старики не могут лгать!

— Ну, может, он появился опять, — предположил Мартьянов. — К примеру, в нем образовался новый вход. Может такое быть? Скажем, удачно обвалилась горная порода. Или ее размыло водой…

— Может, и так, — согласился Чары.

— Сходить надо туда, да и разведать все на месте, — предложил Кольцов. — Что понапрасну гадать?

— Да, сходить и разведать, — согласился Мартьянов. — Я и сам об этом думал.

— Вы что же, знаете, где он находится? — удивился Чары.

— Теоретически, — сказал Мартьянов. — То есть по карте. Но на местности — тут, конечно, придется поблуждать.

— Вам нужен проводник! — воскликнул Чары.