Помоги проекту - поделись книгой:
— Девчонка… — сиплю я. — Где она?
— Слушай, не знаю, что ты принял, но… — Ярослав осекается, и я чувствую повисшее в воздухе напряжение.
— Я ничего не принимал.
— Тогда не знаю, как это объяснить.
Блядь, о чем он?
Разлепив веки, обвожу расфокусированным взглядом снятые накануне апартаменты и первое, что вижу — кровь. Очень много крови. Она повсюду. На полу, на стенах, на мебели и даже на мне. Мои руки и рубашка покрыты засохшими бардовыми пятнами. Воздух пропитан металлическим запахом смерти. Я задыхаюсь, сердце рваными толчками пробивает грудную клетку. Возле дивана столпились парни из охраны, сосредоточенно переговариваясь между собой. Начальник безопасности с каменным лицом стоит немного в стороне. Почему всего пятеро? Где остальные?
— Какого черта, Яр? — неузнаваемым голосом скрежещу я.
— Девушка мертва, а пятеро бодигардов со вчерашнего дня не выходят на связь. Мы пытаемся выяснить их местоположение, но пока глухо, — мрачно глядя на меня, сообщает Артемьев.
Я холодею, снова устремляя взгляд к дивану, отгороженному от меня стеной из выстроившихся бодигардов. Чутье подсказывает, что мертвая девчонка там, за их спинами, но этого не может быть. Я ее не трогал. Нет. Она что-то подмешала в мою флягу, пока пиджак был у нее, и я отключился. Что было дальше пусть разбирается служба безопасности.
— Это подстава, — мотнув головой, я пытаюсь сесть, но док усилием укладывает меня обратно. — Ее ко мне подослали, — уверенно рычу в потемневшее лицо Артемьева.
— Мы нашли тебя рядом с ней. С ножом в руке, — сухо произносит он.
Парни, наконец-то расходятся, и от увиденного меня бросает в холодный пот. Мозг на автомате фиксирует детали: обнажённое тело, связанное красными лентами; многочисленные порезы на коже; кровь на обшивке дивана; пол под ним тоже залит густой алой субстанцией; окровавленные светлые волосы, слипшимися прядями свисающие с мягкого подлокотника; запрокинутое лицо с остекленевшими карими глазами.
Не она. Это не она. Меня накрывает волной облегчения, об истоках которого в данный момент я не хочу задумываться. То, что Тее удалось меня подставить и сбежать, вовсе не означает, что она намного переживет эту зверски убитую девчонку. Алатеей я займусь лично. Теперь это дело принципа. И поразительное сходство с Эмилией Моран вряд ли хоть как-то облегчит ее судьбу. Она сама сделала свой выбор, когда продалась моим врагам.
С незнакомой блондинкой разберется служба безопасности. Эти парни знают свое дело. Все следы бойни уберут, тело никто никогда не найдет, а я обязательно выясню, какого дьявола тут произошло, и виновные будут подыхать долго и мучительно.
— Я впервые ее вижу, — перевожу твердый взгляд на внимательно наблюдающего за моей реакцией Артемьева.
— Уверен?
— На сто процентов, — киваю я.
Лицо дока немного расслабляется. То, что его обязанности давно вышли за пределы врачебной практики, он давно принял, и не гнушается запачкать свои руки в дерьме, которое меня окружает. Однако иметь дело с убийствами ему еще не приходилось, но держится Артемьев на отлично. Далеко пойдет.
— Яр, я поднялся сюда с другой девушкой. Она меня чем-то опоила. Возьми мою кровь на анализ. Выясни, что за отрава меня так резко вырубила. Сучка была уверена, что я ничего не вспомню.
— Лаборатория уже занимается этим вопросом. Результаты по химико-токсикологическому исследованию узнаем через пару часов, — отчитывается Артемьев. — Что бы там ни было, она явно не знала, что у тебя выработан иммунитет к большинству ядов и наркотических веществ.
— Тогда почему меня вырубило?
— Полной неуязвимости моя сыворотка не дает, но последствия могли быть в разы хуже, вплоть до летального исхода, — поясняет док.
Я уже говорил, что он — гениальный ученый? Повторюсь.
— Тот, кто все это устроил, наверняка сделал фотографии, — добавляю я, отметив, что снова могу ясно мыслить.
— Я разберусь, — подает голос начбез.
— Не облажайся, Влад. Сам понимаешь, мне лишние проблемы ни к чему. И еще… через час устрой мне встречу с Роландом Фишером. В каком-нибудь неприметном месте. Если будет упираться, притащи силой. — Раздав приказы, перевожу взгляд на Артемьева. — Мне нужно в душ. Десять минут истекли? — Он коротко кивает, вытаскивая из моей вены иглу и отсоединяя капельницу. — Но со встречей через час ты погорячился, — осторожно произносит Ярослав.
— Я в порядке, — рывком принимаю сидячее положение и тут же осознаю, что немного погорячился.
Ни хрена я не в порядке. И за это Алатее Граф тоже придется расплатиться сполна. Пока она тешит себя тем, что я ни черта не помню из нашего вчерашнего рандеву, Фишер позаботится о том, чтобы ее имя навсегда исчезло с афиш.
Обещаю… падение будет жестким, Тея.
— Я на такое не подпишусь. Ни за какие деньги, — Фишер понижает голос до свистящего шепота и трусливо оглядывается, опасаясь, что кто-то мог подслушать наш разговор.
Напрасно дергается, дешевое придорожное кафе я арендовал целиком на пару часов. За соседними столиками под видом заехавших на перекус дальнобойщиков расположилась моя доблестная, но поредевшая охрана. Парней, что сняли возле апартаментов в Москва-Сити, пока так и не обнаружили, и вряд ли найдут какие-либо следы. Это наводит на мысль, что я имею дело отнюдь не с дилетантами.
— Девчонка, которую ты мне подсунул за весьма внушительный гонорар, пыталась меня отравить, — расслаблено откинувшись назад, я сканирую Фишера расстрельным взглядом, заставляя его потеть и нервничать.
— Вы в этом уверены?
— На сто процентов, — утвердительно киваю я. — Экспертиза обнаружила в моей крови остатки сильнейшего яда. Если бы не экстренная профессиональная помощь врачей, я бы сейчас с тобой не разговаривал.
— Зачем ей это делать? — сипит Фишер.
— Ты мне скажи. Может быть, вы с Алатеей действовали сообща? — я небрежно пожимаю плечами и лениво прикуриваю сигарету.
Судя по побелевшей физиономии и выпученным бегающим глазам, Фишер вот-вот наложит в штаны от страха. Очевидно, что тупой недоумок ни при чем. Он бы не рискнул своей задницей, кишка тонка и слишком труслив, чтобы ввязаться в подобную схему.
— Ладно, я вижу, что ты не в курсе событий, — милостиво бросаю я. — Но это не снимает с тебя ответственности. Как, по-твоему, я имею право на возмездие?
— Я вас предупреждал на ее счет, — ослабив узел нелепого пестрого галстука, Роланд хватается трясущимися мясистыми пальцами за кружку и делает несколько жадных глотков остывшего кофе. — Я изначально говорил, что девчонка не проста, но вы упорно настаивали на встрече с ней, — промокнув потное одутловатое лицо бумажной салфеткой, он пытается перевести стрелки на меня.
— Я купил эту встречу, Фишер, — с леденящим спокойствием напоминаю обстоятельства нашей сделки. — А ты продал не протестированный товар, подвергнув жизнь покупателя смертельной опасности. Мне положена компенсация, Роланд.
— Я могу вернуть вам…
— Деньги мне не нужны, — перебиваю я. — Ты окажешь мне услугу, и мы будем в расчете. — Фишер дергается от моих слов, словно я выпустил ему пулю в лоб. — Когда следующее представление?
— Завтра вечером, но я не могу сделать то, о чем вы меня просите, — продажный ублюдок ожидаемо идет в отказ и порывается встать, опираясь ладонями на стол, а в следующее мгновение визжит, как резанный поросенок, уставившись на вилку, торчащую из его кисти. Дешёвая белая скатерть моментально пропитывается кровью, от вида которой рыхлый толстяк едва не хлопается в обморок.
Я загоняю столовый прибор глубже и приказываю ему сесть. Болевой шок делает его на удивление покладистым. Плюхнувшись откормленным задом на стул, он воет в кулак, обезумевший взгляд лихорадочно бегает по залу, но немногочисленные посетители кафе продолжают спокойно есть, не обращая на нас ни малейшего внимания. Единственный официант тоже не спешит на помощь к истекающему кровью клиенту.
— Завтра во время выступления с Алатеей Граф произойдёт несчастный случай по причине обрыва креплений и отсутствия страховочной сетки, — наклонившись вперед, четко проговариваю я. — Как итог — быстрая и почти безболезненная смерть. Печально, но так случается. Акробаты каждый раз рискуют, выходя на сцену и, увы… — скорбно вздыхаю и растягиваю губы в ледяной улыбке. На лице Фишера расползается дикий ужас. — Иногда разбиваются насмерть. Это не первый и не последний трагический эпизод. Халатность технических сотрудников или неосторожность самих артистов — причин на самом деле может быть масса. Ты проведешь внутреннее расследование, назначишь виновных и выплатишь ее матери компенсацию, которая покроет расходы на содержание в клинике.
— Меня посадят. Я не могу, — хрипит Фишер и снова взвывает от боли, когда я медленно проворачиваю вилку. Его нехило колотит, лицо покрывается багровыми пятнами от лопнувших сосудов.
— Тюрьма — это не то, чего ты должен бояться, — усмехнувшись, я несколько секунд с садистским удовольствием наблюдаю за его жалкими кривляньями, после чего рывком вытаскиваю вилку из трясущейся окровавленной кисти и неторопливо протираю ее салфеткой. Затем бросаю кристально чистый прибор в его тарелку.
Фишер затравленно скулит, прижимая травмированную руку к груди, а здоровой шарит по карманам в поисках телефона.
— Не советую, Роланд. — цокнув языком, я киваю на кружку, из которой он пару минут назад так жадно пил. — Как тебе кофе? — мой вопрос заставляет его окаменеть, телефон с грохотом падает на пол, выскользнув из ослабевших пальцев. — Вкус не показался странным?
— Да кто… ты такой… — закашлявшись, он начинает судорожно хватать воздух.
— Тебе лучше этого не знать, — широко улыбнувшись, я смотрю на циферблат своих часов. — У тебя есть одна минута, чтобы принять решение. После противоядие не подействует, и ты сдохнешь, захлёбываясь кровавой рвотой и испражняясь в свои клоунские штаны.
Двое здоровых амбалов с соседнего столика резво поднимаются со своих мест и одновременно приближаются к Фишеру со спины. У одного из них шприц, у второго пистолет, дулом упирающийся в затылок загнанного в угол ублюдка.
— Думай быстрее, Роланд, — подсказываю я.
Остальные «посетители», как по команде, теряют интерес к еде и внимательно следят за исходом событий, терпеливо дожидаясь моих дальнейших указаний.
— Хорошо… Ладно! Я согласен, — задыхаясь и брызгая слюной, хрипит Фишер.
— Вот и отлично, — удовлетворенно бросаю я, и взглянув на парня с «противоядием», коротко киваю. Тот без промедления выполняет, вливая в вену трясущегося клоуна пять миллилитров физраствора. Панический страх в налившихся кровью глазах ублюдка сменяется облегчением. Ничтожный клоп, раздавить бы его прямо здесь, но он мне еще пригодится.
Встав из-за стола, я неспешно подхожу к обмякшему, воняющему потом Фишеру.
— Я рад, что мы нашли общий язык, Роланд, — ободряюще хлопаю его по полечу. — Но не надейся соскочить, иначе сдохнешь не только ты, но и вся твоя семья. Ты понял? — дождавшись согласного кивка, брезгливо вытираю ладони влажной салфеткой и уверенной походкой направляюсь к двери. — Трое остаются, чтобы все тут убрать и доставить мистера Фишера домой, остальные за мной, — не оглядываясь командую я. Через пару секунд в кафе остаются только четверо.
— Я считаю, что имеет смысл надавить на девчонку прежде, чем убрать. Прикажи, и я организую. — Предлагает начбез, как только мы рассаживаемся по машинам. — Она — ключевой свидетель и может указать на заказчика, — добавляет он, не дождавшись от меня никакой реакции.
Опустив стекло, я прикуриваю сигарету и задумчиво наблюдаю за мелькающими за окном рекламными билбордами.
— Она — мелкая сошка, Влад. Расходный материал. Уверен, что Тея никогда не контактировала с заказчиком напрямую. Я бы на его месте не стал так рисковать, а судя по всему, мы имеем дело с продуманным врагом. Попытаться можно, но я готов поставить миллион на то, что она ни черта не знает. Или ты хочешь взять на себя работу Фишера?
— Почему нет?
— Потому что у тебя другая задача, — отрезаю я. — Меня вычислили, Влад, и открыли охоту. Девчонка — первый удар, но будут другие. Оставаться в Москве больше небезопасно. Нам нужно убираться отсюда и зачищать следы, а Алатея напоследок пусть полетает. Нет никакого смысла оставлять ее в живых.
— Тогда зачем ждать до завтра? — резонно рассуждает Влад. — Одно твое слово, и проблема в ее лице будет решена.
— Нет, — резко бросаю я.
Снова накатывает испепеляющая ярость, но она уже не застилает глаза, как несколько часов назад. Алатея умрет — это решено и не подлежит пересмотру. У меня заготовлен сценарий — как и где это произойдет — и я не отступлю от него ни на шаг.
Пусть это блажь и безумие, но я хочу, чтобы она умерла красиво, а не после пыток с пулей в голове. Позже, когда я получу видеозапись с падением, я выберу особенный кадр и перенесу его на холст, чтобы навсегда запечатлеть момент ее расплаты. Тея станет единственной, кого я напишу мертвой… как напоминание, что никому в этом мире нельзя доверять. Даже ожившим призрачным фантазиям с лицом Ми. Слабости нужно вырывать с корнем, а еще лучше — не допускать, чтобы они проросли. Я отступил от правил, поддался мимолётному наваждению, потерял контроль. Очередной урок усвоен. Больше подобного не повторится.
— Создается впечатление, что ты специально оставляешь себе время, чтобы передумать, — ошибочно предполагает Влад.
— Я оставляю время тем, кто ее нанял, чтобы проявить активность, — усмехнувшись, поясняю я. — Где Алатея сейчас?
— У себя. Отсыпается, — рапортует начбез.
— Аккуратно наблюдайте, не отсвечивайте, и сообщи, если твои парни заметят подозрительную деятельность, — сухо распоряжаюсь я. — Но вряд ли кто-то из этой шайки сейчас сунется к ней. В любом случае, у них есть ровно сутки, затем она умрет.
Статья в новостной ленте:
РИА НОВОСТИ. МОСКВА: Трагический случай на шоу «Орбита Фантазий»: Акробатка потеряла сознание после падения.
РИА НОВОСТИ. МОСКВА: «Орбита Кошмаров»: один из организаторов шоу найден мертвым.
Глава 6
Как бы я хотела все вспомнить…
Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле произошло, это здорово бы облегчило мое существование.
А существую ли я? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками — и есть те самые врата безжалостного ада?
Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой. Мое сознание резко поглотила тьма.
Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант.
Почему здесь так пахнет краской? Как я здесь оказалась?
Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность.
Поделиться книгой: