Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь оставалось только размышлять, как три четверти негодных боеприпасов хотя бы частично привести в нормальное состояние. Сами 140 мм пушки тоже привели многих в уныние — у трех не закрывались затворы, еще три оказались совершенно непригодными для стрельбы, и даже опасными — их просто могло разорвать. Пришлось снимать их с броненосцев — теперь на каждом из них осталось восемь пушек из десяти. Командиры пришли в ужас, представив, что было бы в бою, когда три из четырех снарядов просто бы не срабатывали — взрыватели тоже оказались с дефектами. Можно было бы сослаться на то, что корабли отплывали в спешке, но так пушки и снаряды к ним были изготовлены задолго до войны.
Потрясающая картина безалаберности морского министерства, которое под предлогом «экономии» фактически потворствовало недоброкачественной работе поставщиков из казенных арсеналов. Пошли нездоровые разговоры об измене, хотя сам адмирал, прекрасно зная, что творится за «фасадом», склонялся к мысли о тотальном казнокрадстве, причем с покровительства королевы-матери. Но ведь в бой идти не ворам-сановникам и дельцам, гибнуть предстоит морякам, идти на дно вместе с кораблями. Ведь тот же «Кристобаль Колон», построенный в Италии, сделан куда более качественно, и его английские пушки исправно стреляют, и снаряды взрываются. Так почему же нельзя на казенных заводах и арсеналах так же работать⁈
— Кэптен многое недоговаривает — его знания огромны, у меня возникло ощущение, что еще больше он от нас скрывает. Я понимаю, что в Лондоне не хотят победы янки над нами, но открыто помогать не хотят. Вот и прислали на помощь только одну субмарину, да и то непонятно даст ли она результат. Хотя потопление одного броненосца было бы знаковым событием — моряки бы воодушевились. Ведь у американцев останется тогда четыре броненосца, а не шесть — потеря целой трети весьма ощутима. А если удастся потопить хотя бы пару в ночной минной атаке, то мы можем даже победить…
— Дон Хоакин, вы моряк, зачем бесплодно гадать, а тем паче желать подобное, мечтать о нем. Вы же не сеньорита в поисках жениха. Нам нужно ожидать известий из Гуантанамо — завтра к вечеру они придут, хорошие или дурные. И молиться за успех атаки кэптэна со своей субмариной — надеюсь, что он до нее доплывет со своим грузом. Будем ждать — дороги пока под защитой армии, и, надеюсь, гонцы прискачут вовремя…
Глава 12
Силы уходили с каждым гребком, и сейчас как никогда Сергей Иванович ощущал свой солидный даже по меркам 21-го века возраст — все же пятьдесят шесть лет это слишком много для подобных мероприятий. А по нынешним временам он вообще чуть ли не старик, которому о душе подумать надобно, а не диверсии на глубине восьми метров устраивать. Но в тоже время можно было гордиться тем, что сделал, вот только сейчас никаких мыслей в голове не имелось, одно сплошное отупение от навалившейся безмерной усталости. И даже страх перед акулами исчез — пока плыл до броненосца, тянул за собой баллон с взрывчаткой на полцентнера, ужасно боялся, но видимо американцы распугали этих тварей, или тем бухта показалась не очень удобной для охоты на двуногих.
Перед глазами был один из многих мелких островков, там его ждали испанцы на лодке. Оттуда он в течение двух дней готовил нападение на американский броненосец, судя по более длинным трубам, «Айову», ведя за кораблем наблюдение. На броненосец загружали уголь — янки сразу отказались от приема кардифа в открытом море, а высадили десант и захватили вход в бухту Гуантанамо. Находившаяся там маленькая испанская канонерка тут же ушла вглубь, на спасительное мелководье. Не с ее шестифунтовыми пушками противостоять неприятелю, что попаданием тринадцатидюймового снаряда в полтонны весом способен разнести кораблик на куски. Испанская пехота противиться высадке тоже не стала, отошла к городу, что располагался вне досягаемости стрельбы корабельных орудий.
Американцы принялись устраиваться на захваченном побережье всерьез и надолго, ведь они получили удобную якорную стоянку. Здесь одновременно находилось полдюжины транспортов, с которых выгружали стрелами какие-то связки мешков и коробок, ящиков и бочек. Но основным грузом был уголь — на берегу высились огромные терриконы, счет уже шел на многие тысячи тонн. Богатейшая страна мира, чьи основные экономические показатели равнялись совокупным британским и германским (а это две ведущие промышленные державы Европы), могла себе позволить очень многое. Для начавшейся войны янки не жалели золота и сил, стремясь показательно задавить одряхлевшую монархию с Пиренейского полуострова, все величие которой осталось в далеком прошлом.
Все правильно — «избиение младенца», или «старика», для подросшего и заматеревшего громилы не являлось трудной задачей, зато все страны мира должны сразу уяснить, кто в «Новом Свете» отныне хозяин!
Хотя береговые батареи американцы не установили, но десант высадили для охраны. К тому же сторожевую службу несли две вооруженные яхты и один-единственный миноносец, что явно использовался как быстроходное авизо — посыльное судно. Но не они действительно защищали стоянку — угрожающе топорщились стволы броненосца и двух небольших крейсеров, с высокими мачтами, приспособленными для несения парусного рангоута. А это свидетельствовало о том, что они не представляют для кораблей Серверы угрозы — тихоходные и слабо вооруженные, ограниченной боевой ценности. Будь вместо них один из двух новых броненосных крейсеров, «Бруклин» или «Нью-Йорк», Сергей Иванович не задумываясь подложил бы мину под его днище. Только эти корабли представляли реальную опасность для «инфант» — были сильнее за счет восьмидюймовых пушек, и могли догнать, имея большую на пару узлов скорость.
Но «на нет и суда нет», как говорят русские, и приоритетной целью для него стал новый американский броненосец, с двенадцатидюймовыми пушками главного калибра. И вот наступила ночь долгожданной атаки, двое суток он вел наблюдение, понимая, что если их обнаружат американцы, то все пропало — на веслах от парового катера далеко не убежишь. А до этого часа два дня готовился к этой экспедиции в Сантьяго, благо германскую взрывчатку выдали по приказу Серверы — отличный тол, еще не вошедший в широкое употребление даже в самом рейхе, но уже идущий на продажу, пусть и мелкими партиями. А потому полсотни килограмм это очень много, ведь заряд той же торпеды Шварцкопа всего в двадцать «кэгэ», и причинить смертельные повреждения броненосцу крайне проблематичное занятие, если только попадание не будет удачным…
— Сейчас, сеньор, сейчас!
Сильные руки подхватили его, затащили на шлюпку — испанские моряки все же рискнули и вышли к нему навстречу. Сил не осталось совсем, Сергей Иванович чуть ли в оцепенение не впал, чувствуя, что кровь в теле стала свинцовой — настолько он устал.
— На островке альферес Висенте Буис остался, с двумя маринеро, они будут дальше наблюдать за стоянкой янки. А мы решили вам помочь, все же плыть далековато, да еще акулы появляются, — в голосе склонившегося над ним лейтенанта перемешана тревога с восхищением. — А сейчас можно плыть обратно — нас ждут лошади, а вас карета. До Сантьяго к вечеру уже доберемся — там адмирал заждался…
— Отставить, — едва удалось прохрипеть, сил действительно не оставалось. Теньенте, приставленный к нему адъютантом и помощником, понимающе кивнул, ведь всем нужно увидеть результаты торпедной атаки мифической подводной лодки, на которую якобы он и отволок контейнер. И приложил к губам горловину фляжки — Сергей Иванович сделал несколько глотков рома, и спустя пару минут почувствовал себя лучше. Посмотрел на часы — до срабатывания химического взрывателя, сделанного им с замедлением на три часа, оставалось несколько минут. Но тут неточно, разлет до десяти минут в разные стороны, слишком ненадежны химические способы.
— Атака, сеньор, атака — торпеда попала!
Взрыв был ясно слышимым, хотя звук прошел почти полтора километра. Наступили предрассветные сумерки, но в бинокль Сергей Иванович увидел опадающий столб воды на корме броненосца. В полном молчании прождал четверть часа, прихлебывая ром и едва сдерживая радость — только тогда стало ясно, что броненосец опустился на грунт. Он бросил взгляд на островок, где остались испанцы — теперь Буиса точно попадет в плен, американцы допросят с пристрастием, «разговорят». И это хорошо — янки тогда не могут не принять мер, и «концы в воду»….
Глава 13
— Нет никаких сомнений, Уинфельд, что нашу «Айову» торпедировала построенная в Британии подводная лодка. Да-да, именно так — подло и коварно, в любимой их манере, как раз перед рассветом, ударила точно в борт. Мы потеряли наш лучший броненосец вслед за несчастным «Мэном»! А их у нас немного — осталось только четыре!
Командующий главной эскадрой флота САСШ контр-адмирал Уильям Сэмпсон едва сдерживал негодование, которое буквально распирало его. А вот командующий «Летучей эскадрой» командор Уинфельд Скотт Шлей был на диво спокоен — он уже переговорил с командиром прибывшего с горестным донесением миноносца, и имел на этот счет собственное мнение.
— «Айова» только легла на грунт, и это произошло в прилив, когда было десять футов под килем. Все произошедшее от безалаберности команды, халатности вахтенных, и попустительства командира — ведь началась приемка угля. На ночь не задраили отсеки, и вода безостановочно залила броненосец, к тому же паника. Пустяк — в отливы можно провести работы, задраить отсеки и начать откачку воды из них, одного за другим. Подвести к пробоине пластырь, водолазы опытные — на все уйдет две-три недели, не больше. И корабль своим ходом дойдет до верфи, где его за месяц отремонтируют в доке. Может быть за два — нужна переборка машин, и ремонт котлов, которые, к счастью не были в работе, кроме двух.
— Хорошо, пусть так — но наш лучший броненосец сейчас сидит днищем на водорослях, а проклятая субмарина где-то рыщет! И я ничего о том не знаю, дьявол бы всех пробрал!
— Сэр, захватили испанского мичмана, что наблюдал за атакой броненосца в бинокль. Удивительно безалаберны эти потомки конкистадоров — среди зелени наши сигнальщики разглядели белую мешковину, выслали катер и на островке пленили этого офицера. С ним уже «поговорили» с пристрастием, этот упрямец, поначалу молчавший, сейчас заговорил. Он вполне искренен, ручаюсь, даже очень. Вам следует с ним переговорить, сэр — он рассказывает удивительные вещи.
Шлей усмехнулся — на войне все средства хороши, американцы никогда в их наборе не стеснялись, этому научили бесконечные стычки и войны с индейцами. Так что испанский офицер уже хорошо «подготовлен» к откровенной «беседе» с адмиралом, и запираться не станет. Ведь есть своеобразные и весьма действенные методы «убеждения» несговорчивых, которые никому не захочется снова «отведать»…
— Кэптен приплыл уже под утро, передав какой-то груз на субмарину. А каков он, я не знаю — большой сверток. С ним отбыли его офицеры, что приехали из Сантьяго. Я остался наблюдать за броненосцем и транспортами, записывая все происходящее, и увидел взрыв под его бортом, ближе к корме. Потом подошли ваши катера и меня взяли в плен…
Испанец сглотнул, лицо было заплывшее от побоев — разъяренные от картины гибели собственного броненосца морские пехотинцы с ним не церемонились, избили жутко, зубы отсутствовали, а губы страшно разбиты, правый глаз полностью заплыл. На английском языке говорил хоть плохо, но вполне понятно. Многие испанские офицеры знают этот язык — ведь больше трех веков воевали с англичанами, в конечном итоге потерпев кошмарное поражение под Трафальгаром от легендарного одноглазого адмирала, которого и пристрелили во время сражения.
— Что за лодка, какова она?
— Не знаю, ваше превосходительство — при мне ведь не говорили, но когда они наблюдали, то кэптен был словоохотлив со своими офицерами, постоянно пил ром большими глотками, не как мы, и достаточно громко говорил, так что и мне было слышно. Имени его не знаю, но офицеры называли его на наш манер — сеньор дон Серхио Рамос.
— Вы его подслушивали?
— Нет, просто слышал. Он принятый на нашу службу англичанин, хотя его испанский язык совершенен, но со странностями, как и все
Произнеся эти слова, мичман испуганно поклонился, руки держал за спиной — их ему связали. И голос дрогнул:
— Этой ночью субмарина вернется в Сантьяго, а до того была на Ямайке. Ее будут встречать — разведут костры у входа, по обе стороны, и еще один в крепости Морро у подножия стен. И включат прожектор, чтобы сделать дорожку из света — лодка в надводном состоянии легко войдет в бухту. Ее будут обязательно встречать от двух до четырех часов ночи. Вот и все, что я смог услышать, ваше превосходительство, кэптен просто громко говорил, когда выпивал много рома, ругался на английском и еще на другом непонятном языке. Он, несомненно, моряк — и снаряжение у него странное для плавания.
— Каких только бродяг не встретишь в Королевском Флоте, а многие пираты там становились рыцарями, фыркнул Сэмпсон, и махнул рукой морским пехотинцам, что голодными взглядами пристально смотрели за пленником. Негромко распорядился, показав взглядом на испанца.
— Уведите, и не бейте — не стоит нарушать конвенции. К тому же он знает в лицо этого кэптена, а как он сможет его опознать, если вы ему глаза подбили. Держите под караулом, кормите, дайте одежду.
И после того как испанца увели и дверь закрылась, контр-адмирал посмотрел на командора, что весело улыбался.
— Сэр, у нас еще много времени, чтобы подготовить достойную встречу «Папаше» прямо на пороге родного для него дома…
Глава 14
— Да, такова цена революции, везде разорение, — задумчиво пробормотал Сергей Иванович, внимательно разглядывая разгромленную повстанцами гасиенду плантатора, на которой раньше были заводики по производству сахара и рома. Но теперь тут было пепелище, закопченные здания зияли почерневшими провалами окон, словно цинготные зубы. То, что здесь происходило, он великолепно знал, но воочию увидел только сейчас. Зрелище междоусобицы его ужаснуло — войну кубинцы вели не только против испанцев, нет — креолы выясняли отношения между собой. И самое страшное, так то, что победа инсургентов ничего им не давала, вместо испанцев появились бы новые колонизаторы, только более коварные и циничные, против которых придется восставать не раз, но безуспешно, и пойдет больше полувека, пока приспешники и наймиты ненавистных гринго будут окончательно вышвырнуты с «острова свободы». Американцы не отстанут — у них сейчас скуплены по дешевке девяносто процентов плантаций сахарного тростника, половина табачных плантаций и заводов по выделке рома.
Это же такой куш, за который «северный сосед» будет сражаться долго и яростно, пока не перебьет всех испанцев на острове!
Восстание креолов всегда были выгодны в первую очередь американским дельцам, которые их и финансировали. Сахарные плантации восставшие уничтожали, а потому цена на них резко падала. И желающих купить их из числа местных богатых креолов или испанцев не находилось — вкладывать деньги в то, что может быть уничтожено в любой момент, сродни безумию. Да и все работники плантации, не поддерживающие повстанцев, подлежали поголовному истреблению — взаимная ненависть возросла настолько, что примирение возможно только после физического уничтожения одной из сторон затянувшегося конфликта.
— Американцы не принесут свободы, это новые колонизаторы, только с хорошо подвешенным языком в виде газет, устроивших пропаганду «демократии» и всяческого шельмования метрополии. И взявших на полное обеспечение кубинских революционеров, чтобы их кровью оплатить завоеванные уже для себя колонии. Великолепный ход, лучше не придумаешь!
Сергей Иванович тяжело вздохнул — он любил кубинцев всей душой, но испанская кровь давала о себе знать. Да и не монархист — был и остался республиканцем. И сейчас понимал, что происходит страшное — в угоду американским дельцам и кастильской аристократии, с ее бреднями о величии испанской империи, сейчас происходит страшное — одни испанцы уничтожают других, ради того чтобы всем овладели люди, говорящие на английском языке. Но должен же быть выход из этой безнадежной ситуации взаимного озлобления и междоусобной брани⁈
— Американцы только обещают, и дураки или прохвосты им помогают. Мягко стелют, да жестко спать будет — и кубинцы это поймут со временем. Не все, конечно — плантаторы Вашингтону задницу лизать будут. А вот испанцы сейчас готовы к любым уступкам, в Мадриде, наконец, осознали, что могут потерять не только Филиппины, но и Кубу с Пуэрто-Рико. Вот только как бы этим воспользоваться? Тут уже не военные, а дипломаты нужны, союзников бы найти — в Европе к янки плохо относятся.
Но что за крики⁈
Вопрос завис в воздухе, разговор с самим собой закончился — подняв голову, ехавший нас смирной кобылке Сергей Иванович обомлел — из-за пальм показались всадники в лохмотьях и широкополых шляпах, размахивающие ружьями и мачете. Примерно сотня головорезов, настроенных крайне решительно — и всего в километре за спиной. Секунды хватило на то, чтобы осознать, кто это такие и сделать верные для себя выводы.
— А вот и кавалерия на холмах, этого только не хватало для полной остроты ощущений. Надо прибавить хода, сеньоры, а то зарежут!
К его словам моментально прислушались моряки, что, как и он наподдали лошадям, и те сорвались в галоп. За ними последовали солдаты — три десятка кавалеристов конвоя с лейтенантом, что дал в дорогу генерал Тораль. И через несколько минут, повернувшись в седле, Сергей Иванович ужаснулся. Кубинская конница выглядела страшно, ни дать ни взять махновцы, которых снимали порой в советских кинолентах. И судя по выкрикам, брать в плен испанцев они не намеревались.
— Сеньор коронель! Не жалейте коня, стегайте! Через две мили форт на станции, там железная дорога. Вас ожидает «блиндадо» — его отправил генерал Линарес. Он разгонит герилью — там опытные солдаты с капитаном. Поспешите — тогда нас не догонят!
Последняя фраза прозвучала очень убедительно, и Сергей Иванович стал стегать лошадь данным ему кнутом. И вскоре убедился, что главное не упасть на землю и не сломать себе шею. Ему показалось, что скачка длиться бесконечно долго, но тут услышал паровозный гудок, и все солдаты радостно взревели в единодушном порыве:
— «Блиндадо»! Сейчас он им покажет!
Это был действительно бронепоезд, вот только назвать его таковым у Сергея Ивановича бы язык не повернулся. Где закованный в броню исполин, известный по кинофильмам, с орудийными башнями, ощетинившийся пулеметами. Обычный паровоз. Причем небольшой, с двумя платформами, на которых высились бревенчатые срубы с бойницами для винтовок, обшитые котельным железом. Но и этого «убожества» хватило партизанам за глаза, они сразу прекратили преследование, бросившись наутек. На секунду появилась мысль, и он решил, что испанцам следует обзавестись не только настоящими бронепоездами, но железнодорожной батареей для береговой обороны. И пушки серьезного калибра для этого имеются. Вот самое радикальное средство для борьбы с колониальными крейсерами и канонерками.
— Успеть бы к вечеру до Сантьяго добраться — там будет весьма интересно. Янки явно будут поджидать «папашу» — на это у них дерзости хватит. Только бы Сервера не оплошал, не дал прийти снова «сонному царству»…
Глава 15
— Все как на бирже — акции подскочили и достигли высокого курса! Вот только удастся ли удержать планку⁈
Сергей Иванович хмыкнул, полностью удовлетворенный. Сервера не «подкачал» — в «сонное царство» эскадра не превратилась за эти дни его отсутствия, наоборот, даже сам город превратился своего рода хорошо разворошенный муравейник. Все были заняты делом, а офицеры теперь забыли о стаканчике рома или бокале вина, словно забыли о привычном «дольчефанниенте» — «приятном ничегонеделанье», любимом занятии для всех жителей Апеннин и Пиренейского полуострова. Скорее, они напоминали русских в годы первых пятилеток, когда был налицо запредельный энтузиазм рабочих, стремящихся к невозможному для испанцев результату — сделать все гораздо раньше установленных правительством сроков. И более того, моряки сами «зашевелили» извилинами, получив общее руководство к действию с предоставлением полной инициативы.
На «инфантах» чуть ли не круглосуточно велись работы, корабли уже полностью лишились всего «горючего материала» — от палубных досок настила до роскошной мебели офицерских кают. Число пушек среднего калибра уменьшилось с десяти до восьми — испанские арсеналы гнали откровенный брак, как и казенные верфи. На освободившиеся места на верхней палубе решили установить шестифунтовые противоминные пушки, убрав их из батареи — по паре на каждый борт, и на носовую и кормовую надстройки. Восемь стволов маловато, но так у американцев все равно миноносцев пока нет, замечен только один. С батарейной палубы сняли также все восемь «пятистволок», 37 мм пушек Гочкиса. По паре ушли на надстройки, с большими углами обстрела — орудия легкие, установка всего в три центнера весом. Другую половину, как и снятые с боевых марсов две картечницы под ружейные патроны сорок пятого калибра, планировалось передать дивизии бригадного генерала Тораля, для отражения возможного штурма Сантьяго.
Убрали носовые и кормовые торпедные аппараты, толку с них мало, они неподвижные, и нужно наводить на цель сам корпус крейсера. Потому боевая эффективность около нуля. Вреда от них гораздо больше — именно эти аппараты, совершенно не защищенные броней, стали одной из причин гибели всех трех «инфант». Сергей Иванович хорошо помнил, что от пожаров и попаданий подрывы торпед нанесли испанским броненосцам намного больший ущерб, чем вражеские снаряды. А вот поворотные бортовые аппараты оставили — в отличие от него, «рубящего с плеча» испанцы рассудили здраво — их можно наводить на цель в большом секторе, а для защиты установить листы корабельной стали. К тому же сами торпеды хранились под броневой палубой, пробитие которой маловероятно. Проблема только в сокращении времени зарядки аппарата, но она решаема интенсивными тренировками расчета. Зато в случае непредвиденной ситуации, или когда артиллерийские погреба опустели, и настоятельно требуется беречь снаряды, каких и так мало, то потопить транспорт одной торпедой будет куда сподручнее.
Вся снятая дюжина аппаратов ушла на вооружение больших миноносцы, или дестройеров, построенных в Англии «Плутона» и «Фуррора». Третий корабль ушел в Пуэрто-Рико после поломки, которую не смогли исправить на Мартинике. Жаль — троица таких «убийц миноносцев» гораздо лучше пары. Но что есть, то есть — зато на каждом будет по восемь заряженных аппаратов, таких кораблей с мощным торпедным вооружением на данный момент в мире попросту нет, да и понятия пока никто не имеет о торпедных залпах.
Все десять будущих торпедных катеров сейчас спешно переоборудовались — откидывающиеся платформы с бугелями стали изготавливать из дерева, так проще, пусть и конструкция несколько хлипче. Но поджимало время — на все про все оставалось всего десять дней, немыслимо короткий срок. Но у войны свои правила, и пока американцы по своей дурости продолжают вести ближнюю блокаду (еще ближе просто уже некуда), то такой ошибкой следует воспользоваться. Десять катеров это два десятка торпед, которые могут быть выпущены ночью в упор, с одного кабельтова. И если четверть попадет, то потопить не потопят, для броненосца одной торпеды с зарядом тола в двадцать килограмм маловато будет, даже двух недостаточно. Но долгий ремонт гарантирован, ведь поврежденному кораблю придется уходить на континент, в Норфолк, ближе доков просто нет…
— Хм, а ведь янки слишком демонстративно показывают свое безразличие, даже отошли от берега гораздо раньше, чем бывало. Неужто Буису поймали? Вообще-то должны, тот белый мешок, который к дереву подвесил, хорошо виден на фоне зелени. Тогда ночью подведут яхты поближе, чтобы обстрелять «мифическую» субмарину. Глубинных бомб у них нет, их еще не скоро измыслят. Постой, а это что за «зверь» явился?
Третья яхта была такой же однотрубной, и с крейсерскими обводами, что говорило о достаточно высокой скорости. Вот только на баке возвышались под наклоном три небольших «пенька», и Сергей Иванович понял, что видит перед собой «динамитный» крейсер, что наводил на испанцев мистический страх — при взрыве снарядов оставались глубокие воронки, к тому же с моря не доносились звуки выстрелов. Объяснение этому «явлению» простое — двадцать лет тому назад не было надежной взрывчатки, а имевшийся у янки в изобилии динамит не подходил для «начинки» — взрывался в стволе при выстреле. И придумали отправлять в полет бомбу в полтора центнера весом сжатым воздухом. Снаряд разгонялся в гладкоствольной трубе медленно, угроза непроизвольного подрыва динамита снималась. Стопроцентный взрыв при попадании гарантирован, причем настолько мощный, что оторопь пробирала даже храбрецов. Правда, имелись два недостатка, что напрочь лишали достоинств это дьявольское изобретение, и сводили боевую эффективность к нулю. Ведь дальность стрельбы всего в одну милю, десять кабельтовых, что для морского боя неприемлемо, к тому же орудия наводились самим корпусом крейсера. Так что стреляли с якоря по неподвижной цели, такой как крепость или город, и желательно побольше размером, так как точности никакой, каждый выстрел делался наудачу — «на кого бог пошлет».
— Все правильно — они ведь знают, как глушить рыбу, тут особой точности не нужно, она заменяется мощностью боеголовки. И будут палить по проходу, накроют вдоль и поперек. Три выстрела в три минуты, за четверть часа полтора десятка снарядов. Хм, соображают янки быстро, все продумали. Ничего, ночь покажет, что и мы не лыком шиты, как говорил один адмирал…
Глава 16
— Паровоз нужно давить, пока он еще чайник, потом поздно будет, — пробормотал Сергей Иванович, пристально вглядываясь в море. Там смутно угадывались три небольших темных силуэта, что держались в стороне от светлой «дорожки», подсвеченной слабеньким прожектором. А на обеих сторонах прохода в бухту уже пылали костры, и выше их еще один у самых стен старинной крепости. И все это было по большому счету грандиозной мистификаций, «представлением для дураков», не больше. Причем кроме него никто о «втором плане» не догадывался, все принимали происходящее за «чистую монету» — и не стоит этому удивляться, еще девятнадцатый век не закончился, тут на «слово» пока верят.
Испанцы ожидали прорыва своей собственной подводной лодки, которая как все знали, атаковала и повредила торпедой броненосец «Айова», да так, что тот затонул прямо на стоянке. А потому к встрече подготовились, и даже придвинули поближе к проходу крейсер «Кристобаль Колон», хорошо забронированный с многочисленной скорострельной артиллерией, способной засыпать снарядами небронированные американские яхты. Имелись на крейсере итальянской постройки мощные прожектора, которые в случае необходимости могли осветить подходы.
Американцы жаждали реванша, иного состояния для них быть не могло. Потеря броненосца была чувствительным ударом, ведь их осталось только четыре на весь флот САСШ, в это время отнюдь не такой и грозный на самом деле, а сильно уступающий по числу вымпелов боевой линии ведущим европейским странам. Не говоря о Британской империи, Франции или России, такое же количество броненосцев, и даже больше, имела Италия, Германия и Австро-Венгрия. Даже одряхлевшая Испания, выполни она свою кораблестроительную программ, имела бы достаточно мощные ВМС. Последние дополнительно усилились тремя малыми броненосцами, представлявшими «улучшенную» версию «инфант» (с которыми возились вот уже семь лет). Еще парочка бронепалубных крейсеров типа «регин», если бы так отвратно их не построили — «Альфонсо» и многострадальное «Лепанто». И это нищая Испания, тягаться же сейчас с одной из ведущих морских держав американцы не могут, хотя САСШ мощная промышленно развитая держава. Просто создание действительно сильной сухопутной армии и серьезного по количеству кораблей флота требует долгого времени, а прошло больше трети века со времен гражданской войны между «Севером» и «Югом». И ветеранов той междоусобицы осталось немного, они состарились, а их опыт оказался не востребованный дельцами и банкирами.
— Сейчас единственный момент, когда им можно преподать урок, потом будет поздно. Но если потянуть время, то можно еще кого-то втянуть в этот конфликт, — пробормотал Сергей Иванович, чувствуя растущее напряжение. Только он знал, что нет никакой субмарины, и скажи это, сейчас никто бы его словам не поверил, сочли бы за самый гнусный, преднамеренный обман. Слишком много приведено «доказательств» ее существования, а для его же спокойствия мифическая подводная лодка должна сейчас «утонуть», причем в развязавшемся бою. Когда у команд американских кораблей, что подошли к входу, нервы натянуты звенящими струнами, и любую тень на волнах, даже акулу, можно принять за выпущенную торпеду, или корпус тайком идущей в спасительную гавань субмарины. Начнут стрельбу, а там поди докажи кому и что померещилось. А топить «Папашу» янки нужно кровь из носа, иначе подойти ни к Сантьяго, ни к Гуантанамо нельзя — каждую ночь придется ожидать коварного удара из-под воды. Так что можно не сомневаться, что даже потерю двух яхт в «обмен» на подлодку, американцы сочтут немыслимой удачей, самой великолепной сделкой — они ведь умеют считать…
Темнота взорвалась орудийными вспышками, осветившими узкий корпус однотрубного корабля. И тут на «световой дорожки» он увидел какую-то тень, по которой прошлись россыпью небольшие всплески.
— Там наша лодка! Я ее вижу!
— И я вижу! Да стреляйте же!
С первыми выстрелами начался самый настоящий психоз, как у испанцев, так и у американцев. Нервы просто сдали, причем у всех участников этого действа, на что и рассчитывал Сергей Иванович, с удовлетворением наблюдая за происходящим. А картина все дополнялась новыми мазками ярких красок, и количество действующих лиц увеличивалось. На «световую» дорожку', как топ-модель на подиум, вырвалась еще одна яхта, бешено стреляя из всех своих пушек по воде. Было видно, как с палубы матросы скинули несколько ящиков, которые погрузившись в воду, взорвались, подняв из моря султаны воды. И тут около яхты вспух гейзер — то открыла стрельбу из единственной 164 мм пушки брандвахта «Рейна Мерседес», команда которой давно была готова к бою, и почти каждый день стреляла, пытаясь поразить какой-нибудь американский корабль. И пока безуспешно…
— Попали, попали!
Радостный вопль был понятен — старый испанский крейсер все же угодил в неприятеля своим вторым снарядом, ухитрившись это сделать с расстояния в десяток кабельтовых. Первый успех, что тут сказать!
— Она горит! Горит!!!
Эмоции стоявших вместе с ним за надежным каменным бруствером испанцев можно понять — они видели первое достоверное попадание в неприятельский корабль. А вот на яхте американцам резко «поплохело» — яркая вспышка на корме осветила весь корабль, были видны снующие туда-сюда человеческие фигурки. И тут что-то рвануло, добавив огня — видимо, заранее сложенные динамитные патроны.
— Начало интригующее, посмотрим, как пьеса будет развиваться дальше, актеры на роли хорошо подобраны, энергичные, — пробормотал Сергей Иванович, обращаясь с репликой непонятно к кому, и чувствуя сейчас себя уже не режиссером, а посторонним зрителем…
Поделиться книгой: