Помоги проекту - поделись книгой:
Предполагаемый маршрут «Геркулеса» вокруг мыса Желания осенью 1912 г.
По всей видимости, удача была на стороне Русанова. Теми же ветрами «румбов норд-вестовой и норд-остовой четвертей», о которых писал Л. Брейтфус, льды северной части Карского моря сдвинулись далеко на восток, открыв полынью от мыса Желания Новой Земли и до меридианов шхер Минина.
В этой ситуации, увидев свободное ото льда море к востоку от мыса Желания, В. Русанов и А. Кучин, как и планировали, взяли курс на остров Уединения и попытались продвинуться в этом направлении хотя бы до кромки льда. Пройдя, таким образом, по чистой воде до смещенного к юго-востоку Северного Карского ледяного массива, «Геркулес» мог обойти его с W и S и выйти к устью Енисея или сразу к шхерам Минина. В настоящее время указанный маршрут используется в случае, когда длительные ветра северных румбов перекрывают южные проливы новоземельским ледяным массивом. Протяженность пути от мыса Желания курсом 142° к острову Диксон 250 миль.
Похожая ситуация сложилась и в августе 1912 года, подтверждением чего могут быть материалы экспедиции Русского общества беспроволочного телеграфа и телефона (РОБТиТ) и выписки из бортового журнала яхты «Святая Анна» экспедиции Г. Л. Брусилова.
В конце июля в Югорский Шар пришли пароходы «Иоанн Богослов» и «Вассиан» с грузом и рабочими для строительства станций радиотелеграфа. В проливе стоял лед, который вышел только в середине августа. Пароход «Вассиан» несколько раз пытался пересечь Байдарацкую губу и пройти к станции в Маре-Сале на западном побережье Ямала, но безуспешно. Прибывшая 11 августа в Югорский Шар по фрахту РОБТиТ английская паровая баркентина Nimrod даже не пыталась войти в Карское море, южную часть которого заполнили льды. Такая же ситуация была и в проливе Карские Ворота. В сентябре 1912 года на восток ушла только «Святая Анна» – ее печальная история известна.
Предположения некоторых исследователей, что «Геркулес» зимовал на восточном берегу Новой Земли, не имеют каких-либо оснований. Опровергают эту версию материалы плавания паровой шхуны «Андромеда» летом 1915 года, обследовавшей северо-восточное побережье острова от мыса Желания до залива Течения. Капитан судна Г. Поспелов, руководивший поисковой экспедицией, отметил в вахтенном журнале только знак на мысе Виссенгер-Гофт, поставленный Г. Седовым во время зимних походов 1913 года. Признаков пребывания экспедиции В. Русанова на Карской стороне Новой Земли обнаружено не было.
Таким образом, можно с уверенностью сказать только, что в конце августа – начале сентября 1912 года «Геркулес» пересек Карское море и вышел к западным берегам Таймыра.
Гипотезы и версии
Более ста лет прошло с тех пор. Выдвинуто множество самых разнообразных версий о дальнейшей судьбе экспедиции. Но, к сожалению, ни одна из них не дает полной картины происшедшего, не предлагает конкретных районов и направлений поисков. Все сходятся во мнении, что только новые находки продвинут поиски вперед. Наверное, все так и есть. Но безрезультатность этой работы наталкивает на мысль, что исследователи и поисковые отряды совсем мало обращают внимание на научные работы по географическим особенностям района поиска пропавшей экспедиции. А ведь именно они могли бы дать необходимые подсказки в этом непростом деле, помогли бы понять логику действий руководителя экспедиции и капитана судна.
Одним из основных источников могут стать работы по осеннее-зимнему ледообразованию северо-восточной части Карского моря. В настоящее время известно, что образование льдов начинается на северной его границе в конце августа – первой декаде сентября, чаще всего среди остаточных льдов. Достаточно быстро, к концу сентября, процессы ледообразования распространяются на большую часть акватории северо-восточной части моря. Окончательно эта часть моря покрывается молодыми льдами к концу октября[19].
В северо-восточной части Карского моря формируется припай толщиной до 10–15 см, состоящий в основном из однолетних льдов. У берегов архипелага Северная Земля возможно включение двухлетних и многолетних льдов, сформированных здесь из остаточных льдов, не вытаявших за прошедшее лето.
Граница припая стабилизируется в марте – начале апреля и занимает около 25 % северо-восточной части Карского моря.
В годы, благоприятные для развития припая, в него оказываются включенными острова Свердрупа, Арктического института, Известий ЦИК, Исаченко, Кирова, Воронина. В такие годы площадь припая распространяется более чем на 30 % акватории северо-восточной части Карского моря[20]. Судя по сводкам того времени, именно такой припай начал формироваться осенью 1913 года. Подтверждают это и материалы следующих экспедиций.
22 августа (4 сентября) 1914 года барк «Эклипс», отправленный на поиски экспедиции В. Русанова, вышел из Диксона курсом на восток. Уже на следующий день у островов Скотт-Ганзена судно вошло в сплошное ледяное поле. С большим трудом пробиваясь узкими каналами вдоль берега Харитона Лаптева, экспедиция О. Свердрупа только 13(26) сентября вышла к мысу Вильда и встала на зимовку под широтой 75°45′N и долготой 92°О, неподалеку от мыса Штеллинга. Участник экспедиции, представитель русского морского ведомства доктор И. И. Тржемесский в своем отчете указывал, что «за все время, несмотря на сильные ветры от зюйда, лед на ост был непроходимым…» По мнению самого капитана О. Свердрупа, лед был двухлетним.
Все эти сведения говорят о том, что у Русанова оставалось совсем мало времени на принятие решения. Двигаться вперед, скорее всего, никакой возможности уже не было. По всей видимости, прошлогодний припай так и не вскрылся. Возвращаться к устью Енисея, как известно, он не стал, решив зимовать дальше к востоку. Всеобщий оптимизм после удачного и быстрого прохода к берегам Сибири несколько притупил здравый смысл. Увлеченные идеей чистой воды в высоких широтах, члены экспедиции безоговорочно поверили В. Русанову и, скорее всего, согласились на зимовку.
Следующим вопросом в поисках пропавшей экспедиции становится место зимовки «Геркулеса».
Некоторые исследователи полагают, что судно встало на зимовку, вероятнее всего, возле острова Вейзеля (ныне Геркулес) или в небольшом от него удалении. В своей работе «Путь, прочерченный пунктиром» участники экспедиции газеты «Комсомольской Правды» А. Шумилов и Д. Шпаро писали, что группа Леденева после безуспешного обследования группы островов Мона высадилась на остров Геркулес и развернула лагерь «на берегу удобной, уютной бухты, которая выходит на юг, а с трех других сторон закрыта гранитными скалами. Берег тут густо покрыл плавник, и ребята рассказывали потом, что лучшего места для зимовки корабля среди ближайших островов трудно придумать». Конечно же, эту версию можно принять за основу в дальнейших поисках, если бы не обстоятельства, которые позволяют выдвинуть другие предположения, часть из которых имеют не меньшую вероятность.
А. Шумилов и Д. Шпаро, выдвигая версию зимовки в бухте острова Геркулес, абзацем ниже сами себе противоречат: «…острова, которые надо было исследовать, лежат в открытом море, в 40 километрах к северу от материка. Много тут могло быть неожиданностей. Припай, например, ломается неравномерно. Может случиться так, что идешь по нему, и вдруг весь массив льда начинает движение. А коли будет туман, то, пожалуй, и не узнаешь, что плывешь в океане»[21].
Берега острова Геркулес совершенно открыты для торошения и подвижек льда. Зимовка у острова равносильна зимовке в открытом море. Очевидно, что «Геркулес» мог встать у островов Мона только на вынужденную зимовку, если его затерло льдом. Капитан А. Кучин знал, что заходить в лед в 40 километрах от берега – это обречь судно в лучшем случае на длительный дрейф.
На острове нет следов зимовки. Нет остатков костра, нет никаких вещей, даже мелких. Столб, сломанные нарты, крышка цинковой коробки из-под патронов, обнаруженные А. И. Гусевым, и наконечник багра, найденный участником экспедиции «Комсомольской правды» Ф. Склокиным, только подтверждают кратковременность пребывания русановцев на острове.
Кроме того, если бы судно пришло к островам Мона осенью 1912 года, то и надпись на столбе, без сомнения, вырезали бы «Геркулес 1912 г.», а при зимовке – двойную дату «Геркулес 1912–13 гг.» Общая практика установки таких знаков указывает на время прибытия к этому месту.
Все это и многое другое говорит о том, что А. Кучин и штурман А. Белов, встретив непроходимые льды, возможно, как и «Эклипс» чуть восточнее островов Скотт-Ганзена, начали поиск стоянки на зимовку в прибрежной полосе.
Теперь, чтобы понять, где экспедиция встала на зимовку, необходимо обратиться к карте, которой мог располагать капитан «Геркулеса». Готовясь к экспедиции на Шпицберген и затем на восток, В. Русанов должен был заготовить комплект карт всего Арктического побережья России.
Скорее всего, среди них имелась карта, подобная той, что была на борту «Святой Анны» экспедиции Георгия Брусилова – «Карта Северного Ледовитого океана в границах Российской Империи, составленная на основании гидрографических исследований с 1734 по 1871 год».
Рассматривая участок карты с приблизительным расположением островов шхер Минина (объединены одним названием Каменные острова), нетрудно предположить, как рассуждал руководитель для поиска места стоянки. Хорошо заметный с моря мыс Михайлова, обозначенный на карте выступом, мог стать ориентиром для входа в шхеры Минина. Многочисленные острова и проливы шхер с неизвестными глубинами вряд ли заинтересовали моряков. Двигаясь вдоль западного побережья полуострова, капитан вошел в бухту Михайлова и ошвартовал «Геркулес» у берега неподалеку от мыса (ныне мыс Русановцев). Лучшее место вряд ли можно найти. Маленькая бухта закрыта со всех сторон. В ней нет торошения берегового припая. В нее не втекают реки, а летом потепление и туманы быстро размягчают морской лед, давая возможность судну выйти к морю. К тому же на карте отмечены зимовья, расположенные неподалеку на побережье – Тундра, Кетимское, Сулановское и Верхне-Пясино.
Судя по набору вещей, оставленных участниками экспедиции, на мысе Русановцев размещался небольшой лагерь. Основным же местом зимовки, скорее всего, было судно. Спустя несколько лет, в 1921 году следы берегового лагеря обнаружит партия Никифора Бегичева и Ларса Якобсена. Поисковая группа, организованная по просьбе норвежского правительства, должна была искать следы двух норвежцев, участников экспедиции Р. Амундсена на судне «Мод» П. Кнутсена и П. Тессема, погибших осенью 1919 года при переходе к Диксону.
Поисковики прошли вдоль берега Харитона Лаптева от мыса Вильда до Диксона. У западного края полуострова Михайлова на нынешнем мысе Русановцев Н. Бегичев нашел остатки костра, а в нем среди пепла и головешек, как сообщал он в Комсеверопуть, «лежат обгорелые кости человека и много пуговиц и пряжек, гвоздей и еще кое-что: патрон дробовой бумажный и несколько патронов от винтовки». Предметы, найденные у костра, были собраны Л. Якобсеном и упакованы для доставки в Норвегию. Заместитель заведующего научным отделом Комитета Северного морского пути при Сибревкоме инженер С. А. Рыбин их подробно осмотрел и описал в своем рапорте: «Вещи, найденные у костра на мысе в бухте Глубокой 10-го августа 1921 года:
Фрагмент карты Северного Ледовитого океана в границах Российской империи, составленной на основании гидрографических исследований с 1734 по 1871 год
1. Медные патроны от винтовки – 6 штук, высота каждого – 55 мм, диаметр выходного отверстия – 7 мм, диаметр нижнего конца – 12 мм. Год всех патронов – 1912-й (на сделанном С. А. Рыбиным рисунке – цоколь патрона с клеймом ”R2P–1912”).
2. Монета – по-видимому, никелевая – французская. Диаметр – 24 мм. На одной стороне изображение бюста женщины с лавровым венком на голове. Ясно разбирается надпись: ”FRANCAISE”; на другой стороне: ”RTE 25 CENTIMES”. Год монеты – 1903.
3. Ложка чайная, на обороте с трудом разбирается клеймо: ”ALPAGHA”.
4. Один медный патрон от охотничьего ружья, диаметр – 17,5 мм, на обороте клеймо: ”H. UTENDOERFFER NORNBERG № 16”.
5. Патроны охотничьи, бумажные, сильно порченные, на обороте клеймо: ”RWS 16–16 GASDICHT”. Бумажные патроны заряжены и не стреляны, а медный – стрелянный (так же, как все винтовочные).
6. Остаток медного карманного барометра: диаметр верха – 48 мм, высота коробки – 21 мм, покрыт сильной ржавчиной, на циферблате легко разбираются цифры 72–74–76, есть и другие надписи, но совершенно неразборчивые. На лицевой стороне и оборотной стороне довольно ясное клеймо, в круге 4 буквы: ”PIIBN”.
7. Пуговицы от одежды металлические; на одной из них вполне ясное клеймо с надписью: ”PARIS SAMARITAINE”; диаметр этой пуговицы – 16,5 мм, другая из металлических пуговиц, по-видимому, от нижнего белья, имеет ясное клеймо: ”KODAK”.
8. Заржавленные остатки перочинного ножа с двумя лезвиями.
9. Сильно заржавленное лезвие большого ножа.
10. Металлическая оправа от одного глаза очков или пенсне.
11. Большое дымчатое стекло от снежных очков-консервов.
12. Разные пряжки и крючки от одежды, кнопка от сапога. На одной пряжке (от брюк или жилета) клеймо: ”PRIMA SOLID”; французская булавка, гвозди, маленькие обрывки стального троса диаметром 3,5 мм, длина отдельного обрывка сантиметров до 5–6.
13. Обрывок толстой бумажной ткани, черной и белой в клетку.
14. Обрывок резинки, по-видимому, от очков-консервов.
15. Железный наконечник от багра длиной 24 сантиметра.
16. Железная тонкая полоса – подшивка полозьев саней».
В начале рапорта С. А. Рыбин пишет: «Фотографом отдела В. И. Лухтанским сделаны снимки: а) с записки Кнутсена и Тессема; б) с предметов, найденных в остатках костра; в) с Якобсена и Карлсена»[22].
В 1973 году полярный исследователь Никита Яковлевич Болотников, сравнивая эти находки с находками острова Попова – Чухчина, выдвинул версию о том, что на мысе полуострова Михайлова была еще одна стоянка – экспедиции В. Русанова. Подтверждал эту версию и Николай Урванцев, указывая на дробовые патроны, которых, по его мнению, не могло быть у Кнутсена и Тессема. К тому же разнообразие предметов говорит о длительной стоянке, маловероятной в случае с норвежцами.
Предметы, найденные поисковой партией Н. Бегичева и Л. Якобсена в 1921 году на безымянном мысе (ныне мыс Русановцев). Фото В. И. Лухтанского
На сегодняшний день неизвестно, где находятся все эти предметы. Опись инженера С. А. Рыбина – это единственный документ, который становится главным доказательством версии о стоянке экспедиции В. Русанова.
В списке под номером 2 обозначена французская монета 25 сантимов 1903 года (аналог представлен на фото).
Под номером 3 указана чайная ложка с малоинформативным клеймом «ALPAGHA». Дело в том, что alpacca (другой вариант – alpagha) – это похожий на серебро сплав металлов (20 % никеля, 55 % меди и 25 % цинка), который в 1823 году разработал немецкий химик Эрнст Август Гайтнер. Он назвал этот сплав аrgentan.
Под номером 6 обозначен «остаток медного карманного барометра: диаметр верха – 48 мм, высота коробки – 21 мм, покрыт сильной ржавчиной, на циферблате легко разбираются цифры 72–74–76… На лицевой стороне и оборотной стороне довольно ясное клеймо, в круге 4 буквы: ˝PIIBN˝».
Исходя из указанных данных можно определить, что это был барометр французского производителя Pertuis, Hulot, Bourgeois und Naudet (в сокращении PHBN). По всей видимости, стерлась перекладина буквы «Н», и С. А. Рыбин прочитал ее как «II». Известно, что в первом десятилетии ХХ века компания Pertuis, Hulot, Bourgeois und Naudet производила подобные приборы для главного управления торгового мореплавания и портов Морского министерства Российской империи.
Под номером 7 указаны металлические пуговицы с клеймом «PARIS SAMARITAINE».
Возле церкви Сен-Жермен Л’Оксерруа в самом центре Парижа располагается один из известных магазинов модной одежды La Samaritaine, открытый в 1869 году. Мало сомнений в том, что пуговица с таким клеймом когда-то была пришита к предмету гардероба из этого бутика.
Такое значительное количество предметов французского производства естественным образом наводит на мысль о присутствии на мысе невесты В. Русанова, врача экспедиции Жюльетты Жан-Сосин.
Но самым главным доказательством принадлежности находок с мыса полуострова Михайлова членам экспедиции Русанова стал сравнительный анализ имеющихся в запасниках музея Арктики и Антарктики предметов с острова Попова – Чухчина со списком С. А. Рыбина и фотографии этих предметов. Еще в 70-х годах прошлого столетия такую работу провели участники поисковой экспедиции «Комсомольской правды» Д. И. Шпаро и А. В. Шумилов, подтвердившие версию Н. Я. Болотникова.
7 апреля 2012 года автор этих строк и начальник поисковой экспедиции клуба «Приключение» Валерий Тарков провели еще более подробное исследование предметов с острова Попова – Чухчина и их клейма сравнили со списком С. А. Рыбина и фотографиями этих предметов. Итогом работы в запасниках музея Арктики и Антарктики стало следующее заключение.
1. Охотничьи патроны 16-го калибра с латунной гильзой и клеймом вокруг капсюля «H. UTENDOERFFER NORNBERG № 16», находящиеся в коллекции предметов с острова Попова – Чухчина, принадлежавших экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес».
Патроны соответствуют описанию и фото патронов, обнаруженных партией Н. Бегичева – Л. Якобсена (в списке С. А. Рыбина № 4, «медный патрон от охотничьего ружья, диаметр – 17,5 мм, на обороте клеймо: ˝H. UTENDOERFFER NORNBERG № 16˝»).
×
H. Utendoerffer – немецкая патронная фабрика, основанная в Нюрнберге в 1886 году. В 1889 году поглощена компанией RWS. Особо надо отметить тот факт, что с 1918 года маркировка «H. UTENDOERFFER NORNBERG» не употребляется.
2. Охотничьи патроны с бумажной гильзой и клеймом вокруг капсюля «RWS 16–16 GASDICHT», находящиеся в коллекции предметов с острова Попова – Чухчина и принадлежавших экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес».
Это патрон 16-го калибра (GASDICHT в переводе с немецкого газонепроницаемый, в русской версии – воздухонепроницаемый) известной немецкой фирмы RWS.
Патроны соответствуют описанию и фото патронов, обнаруженных партией Н. Бегичева – Л. Якобсена (в списке С. А. Рыбина № 5, «Патроны охотничьи, бумажные, сильно порченные, на обороте клеймо: ˝RWS 16–16 GASDICHT˝»).
3. Патроны винтовочные с клеймом вокруг капсюля (в четырех секторах, разделенных чертами в виде креста) «R|2|P|1912», находящиеся в коллекции предметов с острова Попова – Чухчина и принадлежавших экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес».
Это патроны 6,5 × 55 R к винтовке Krag Jorgensen (Дания – Норвегия).
Патроны соответствуют описанию и фото патронов, обнаруженных партией Н. Бегичева – Л. Якобсена (в списке С. А. Рыбина № 1: высота каждого – 55 мм, диаметр выходного отверстия – 7 мм, диаметр нижнего конца – 12 мм. Год всех патронов – 1912-й, цоколь патрона с клеймом «R2P–1912»).
4. Барометр-анероид, находящийся в коллекции предметов с острова Попова – Чухчина и принадлежавший экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес», имеет плохо различимую надпись с последним словом предположительно «…RICHARD».
По всей видимости, это анероид французской компании Jules Richard Instruments. Он не является ни копией ни аналогом барометра компании PНBN, обнаруженного партией Н. Бегичева – Л. Якобсена (в списке С. А. Рыбина № 6), и поэтому не может быть свидетельством принадлежности анероида PНBN экспедиции В. Русанова.
5. Две столовые ложки, находящиеся в коллекции предметов с острова Попова – Чухчина и принадлежавшие экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес», не имеют надписей и клейм, но по форме схожи с чайной ложкой, обнаруженной партией Н. Бегичева – Л. Якобсена (в списке С. А. Рыбина № 3). Однако говорить о том, что они из одного набора, оснований недостаточно.
Кроме того, можно согласиться с выводами участников поисковой экспедиции «Комсомольской правды» и относительно других предметов.
Пуговица с клеймом KODAK, обнаруженная Рыбиным, действительно могла быть кнопкой от ремня фотоаппарата KODAK с острова Попова – Чухчина.
Металлическая оправа от одного глаза очков или пенсне, скорее всего, принадлежала механику «Геркулеса» К. А. Семенову. Он запечатлен на сохранившейся фотографии в похожих очках. Тессем и Кнутсен очки не носили, как, собственно, не могли они носить и очки-консервы в полярную ночь, «большое дымчатое стекло», о которых писал Рыбин.
Аналог фотоаппарата экспедиции А. В. Русанова (экспонат № 7) карманный складной фотоаппарат EKC 25BT50 компании KODAK, 1910 год
Железный наконечник от багра вряд ли был у норвежцев, так как он попросту не нужен при езде на собачей упряжке[23].
В связи с этими исследованиями необходимо отметить одно важное обстоятельство. Принадлежность предметов острова Попова – Чухчина экспедиции В. А. Русанова на шхуне «Геркулес» сомнений не вызывает, но непонятно, как они попали на остров. Для понимания этих вопросов вернемся к истории их обнаружения.
Поделиться книгой: