Помоги проекту - поделись книгой:
Оскар огляделся по сторонам. Здесь было очень красиво и очень шикарно. Елка под потолок, вся в бантах и шарах, сверкающие полы, длинные люстры, кожаные кресла, в одном из кресел — невиданный зверь, как будто тоже синтетическо-синтепоновый, но оказалось, что настоящий. Оскар понял, что он настоящий, когда зверь зашевелился, зевнул и пошёл на коротких мягких лапах. Шерсть отражалась в зеркально начищенном полу и почти мела по нему, как мягкая щётка.
Кошка, прикинул Оскар. Или, может, лев?… Или медведь? Во всяком случае, точно не обезьяна!..
— Я не хочу учить физику эту и ни за что не буду!
— Дашенька, ты просто устала. Впереди Новый год, каникулы, папа обещал нас отвезти в какое-нибудь чудесное место. Ты отдохнёшь, выспишься и с новыми силами…
— Мама, я не буду учить физику! Какая мне разница, где электроды, а где катоды! Я всё равно буду телеведущей!
— Хорошо, конечно. А эта гадость точно физичкина?
— Да точно, мам! Я не знаю, как она ко мне в рюкзак попала! Небось сунул Темка! Он дебил, и он всё время ко мне клеится!
— Тёма нормальный мальчик из хорошей семьи, так что…
— Ой, мам, отстань!..
— Всё равно эту… обезьяну придётся вернуть. Если она физичкина.
— Я что, в портфеле её понесу?! Да никогда в жизни!..
Оскар весь сжался. Он не хотел здесь оставаться. Тогда уж лучше в грузовик и в речку с ледяной коричневой водой!..
— Так, девчонки, из-за чего сыр-бор?
В комнату вошёл молодой и очень деловой мужчина.
— Папа, я не стану учить физику! Ни за что! Ты сам говорил, что я свободный человек, а не совок!
— Образование не помешает и свободному человеку тоже.
— Смотри, что ей Тёма в портфель подложил. Ухаживает, наверное.
Оскара повертели в разные стороны.
— Старьё какое-то китайское. Ничего себе ухаживания!
— Да это физичкина обезьяна! Я не знаю, как она в портфель попала! Может, с неба свалилась!..
Молодой мужчина вдруг внимательно посмотрел на Оскара.
— Свалилась?…
Он сел на розовый диван, разглядывая Оскара.
— Мне лет семь было, я в первом классе учился. Какой же это был год?… И завтра тридцать первое число, а тогда учились как раз до тридцатого, до последнего.
— Это что, вечер воспоминаний? — осведомилась Даша, а молодая женщина присела рядом с мужем на диван.
— Вот я получил дневник и пошёл к матери на работу, а это далеко, через весь город. И главное, ёлки нет и не будет. Не купили мы ёлку. Их мало тогда продавали, и достать было трудно.
— Как это — нет ёлки? — заинтересовалась Даша.
— На работе у неё я до вечера просидел, и мы домой пошли, тоже далеко. А уже вечер, пусто, никого нет. — Молодой мужчина ещё порассматривал и повертел в разные стороны Оскара. — И вдруг издалека мчится какой-то грузовик. Я его даже не разглядел. Метель была, вообще ничего не видно!.. Но слышно, что мчится, громыхает!.. Вот он пролетел, ни единой живой души вокруг, а на дороге лежит ёлка. Почти трёхметровая!.. Мы с матерью вышли на дорогу, подняли её и понесли. Она тяжелая, ветки колючие, а мы несём. И молчим. Так домой и принесли. И у нас такой был праздник! Всем праздникам праздник!..
— Да ладно тебе, пап, — неуверенно сказала Даша.
— И я потом долго думал, что не было никакого грузовика, — продолжал мужчина. — И ёлку нам оставил Дед Мороз. Я представлял — это его сани мимо пролетели.
— Так и было, — быстро сказала женщина. — Точно тебе говорю!..
— Так что обезьяну нужно вернуть, — заключил он, — особенно если она свалилась с неба.
- Ну… хорошо, — немного растерянно сказала Даша. — Я верну. Пап, неужели ты веришь в Деда Мороза?
— А?…
— Нету никакого Деда Мороза!
Мужчина потянулся и усадил Оскара на диван.
— Ты потом сама решишь, есть или нет, — сказал он. — Как свободный человек решишь. Только он мне сегодня как раз подарок подкинул! У нас есть один инженер, способный, но применение ему никак не найдём. Так я как раз сегодня схему смотрел, которую он ещё два месяца назад предлагал для осушения труб большого диаметра. И это, Дашенция, не схема, а подарок судьбы!.. Затрат всего ничего, технологично, просто, одно удовольствие!
— Трубы — удовольствие? — не поверила Даша.
— Схема — удовольствие!.. И я ему, Дашенция, такую премию к празднику подписал, что сам от зависти чуть не помер!.. А после Нового года я его в Уренгой в командировку отправлю, там на месте будет установкой своей руководить. Эта его схема Клондайк, бриллиантовые россыпи, а мужик в два счёта придумал! Озолотится теперь. А ты говоришь — образование тебе не нужно!.. Это с какой стороны поглядеть!..
Утром в школе Даша нос к носу столкнулась с Тёмой. В одной руке она несла розовый портфель, а в другой Оскара, ночевавшего под шикарной ёлкой.
— Ой, — сказал медлительный и недотёпистый Тёма, не обратив на Дашу никакого внимания. Его взор был прикован исключительно к Оскару. — Ты где взяла? Это же наша обезьяна! Это Оскар!
— Значит, ты мне его в портфель подсунул?! — вспыхнула Даша.
— Мама сказала папе: «Ты его потерял, теперь всё пропало!» Где ты его нашла?! И починила! Он же совсем растрёпанный был!
— Забирай своего Оскара и больше не дари мне никаких подарков.
— Хорошо, — согласился недотёпистый Тёма и схватил Оскара и прижал к груди. От Тёмы пахло родным и тёплым.
Всю дорогу из школы Тёма не выпускал Оскара из рук, как когда-то. Он играл с ним, крутил его и пел с ним новогоднюю песню, подпевая приёмнику, как маленький.
Они заехали за Ниной на её работу, и она тоже схватила Оскара, и прижала его к себе, и обняла, и сунула под дублёнку. А потом они поехали ещё в магазин и купили малиновый торт, и Нина сказала глупость, что-то вроде «медведь очень любит малину» — и Оскар все время был с ними.
— В субботу поедем ёлки покупать, — тараторила Нина, очень весёлая, как когда-то — Жень, поедем?
— Ну конечно!..
— И Оскара домой возьмём, что он, в машине будет Новый год встречать! Как хорошо. что он нашёлся! Смотри, его кто-то постирал и починил!..
— Дед Мороз? — предположил недотёпистый Тёма.
Когда они выгружали из багажника пакеты, мимо них прошли соседи, отец с сыном. Они шли гордые и счастливые, разговаривали очень громко, на всю улицу, и парень тащил коробку с соблазнительной картинкой на крышке.
— Пап, спасибо тебе, — говорил парень. — Вот мы сейчас домой придём, я вам с мамой покажу, чего он может, этот комп! Ты не думай, не буду я на нём целыми днями балду гонять!
— Только попробуй, — радостно говорил отец. — Я тебе тогда уши надеру!
— Да ладно тебе, пап, уши какие-то! Ты молоток, что купил! Я вот… я… даже не ожидал… что ты мне… да ещё на Новый год…
— Я сам этой премии не ожидал, Илюха. Честное слово!.. А оказалось, твой отец чего-то стоит! Соображает ещё пока!
— Соседей с Новым годом! — прокричала Нина.
— И вас с праздничком! — отозвались отец с сыном и прошли мимо со своей коробкой.
…Когда привезли ёлки, Оскара усадили рядом с гномами, оленями и другими новогодними персонажами. Была даже одна стеклянная обезьяна, необыкновенная красавица!
Но Оскар всё равно знал, что он самый главный.
«Я ее ненавижу! Эта гламурная дура с невинным личиком — на самом деле хищная, мерзкая пиявка. Она пьет мою кровь, благодаря чему она сейчас там, на экране, под восхищенными взглядами публики! Лживое ничтожество, как искренне она улыбается, отвечая на вопросы идиота ведущего! Сейчас начнет про свой новый роман рассказывать… СВОЙ роман, о боги!»
Николай крутил в одной руке пульт, разрываясь между желанием вырубить ящик или все же послушать, что эта дрянь там несет, — а в другой стакан с неразбавленным виски.
Один в квартире, будто в клетке. И это 31 декабря, когда все носятся, как пациенты психушки при пожаре! Поклонников у него нет, от друзей он отвернулся сам, поскольку стал раздражительным и желчным… Жена ушла два года назад. Когда-то он был симпатичным весёлым парнем, девушки липли. Одной удалось его на себе женить. Но не прошло и месяца, как она потребовала, чтобы он зарабатывал приличные деньги.
— Ты ведь знаешь, что я пишу книгу, — ответил он ей тогда. — Подожди немножко, ее напечатают, и будут у нас деньги!
Пока что он тогда пробавлялся написанием статеек в интернете на заказ.
Она согласилась: ей пригрезилась мужнина слава, в лучах которой она будет греться и нежиться.
Наконец он закончил роман. Отправил в издательство. Оттуда позвонили на удивление быстро и пригласили… к самому Главному Редактору! На встречу он не шёл — летел.
Напрасно.
«У вас прекрасный стиль, — сказала ему сухопарая шатенка со светлыми холодными глазами, которая Главным Редактором и являлась. — Но нет сюжета. На такую литературу сегодня не имеется спроса. Напишите любовный роман — у вас бы отлично получилось, вы тонко описываете ощущения… И тогда мы вас издадим!»
Он хлопнул дверью.
Любовный роман, слышали?! Эти бездари… Никакого вкуса, никакого понимания литературы!
Он обошёл все московские издательства. Ответ был тем же: «Прекрасный стиль… но нет сюжета».
Жена вскоре спросила: и зачем я вышла за тебя замуж?
Он искренне удивился: он понятия не имел зачем.
Она собрала вещи и уехала к маме. А он упрямо начал писать следующий роман. Бессюжетный и изысканный.
И вдруг ему позвонили. Из того, первого издательства. И пригласили на беседу.
Он снова летел, как на свидание к любимой. Его талант оценили!
Главред любезно предложила ему кофе. Ему такое начало не понравилось. Если его роман решили напечатать, чего тянуть кота за хвост?
— Я помню вашу замечательную, талантливую прозу… — в ее голосе прозвучала льстивая нотка, и Николай окончательно понял, что публиковать его не собираются.
Не ошибся он. Ему предложили… Предложили написать книгу для … страшно выговорить… Негром ему предложили стать!
Для одной светской дуры, победительницы какого-то идиотского конкурса! Чтобы все думали, что за чистым гладким лобиком копошатся хоть какие-то мысли… И в придачу к ним — талант!
Он вскочил со стула, кипя негодованием, — но тут же рухнул обратно, сраженный суммой гонорара, которую Главред поспешила озвучить. На такие деньги он мог бы безбедно прожить почти год! И закончить второй роман!
И потом, это хоть какая-та лазейка в издательский мир. Там, глядишь, и его книги напечатают!
Он тогда ещё не знал, что соглашается на кабалу, из которой невозможно выбраться. Негры никогда не становятся белыми людьми.
За два года он написал три книжонки для дуры, которая успела трижды перекраситься: из блондинки в шатенку, из шатенки в рыжую, потом снова в блондинку. Отметила этапы, так сказать, своего духовного пути.
Первая же его книжка под ее именем произвела фурор.
Сюжет выдала Главред: жизнь якобы сиротки и детдомовки, которую якобы мучил гнусный педофил директор и которая сумела несломаться, сохранить чистый и невинный взгляд на мир… и прочая туфта. ГлавРед так и сказала, с неподражаемым сарказмом: туфта. И он, Николай, приложил весь свой талант, свой бесценный Дар, — чтобы расписать туфту убедительно.
«Сиротка» взлетела в рейтингах до небес.
Читатели рыдали взахлеб. Распродажи бумажных носовых платков повысились в несколько раз. О том, что книжка фальшивая от начала до конца, не знал никто, — зато написана она была блистательно! Им, Николаем Гридиным. Но об этом тоже не знал никто. Он, по договору с издательством, не имел права сказать правду даже самым близким! Для всех он оставался неудачником и бездарью. Народ ведь судит как: раз не печатают, значит, бездарный. А раз печатают, значит…
Тьфу.
Дура, она же Сиротка, все вещала о чем-то с экрана. Он прибавил звук.
— А как вы обнаружили в себе талант?!
- Сама не знаю, — обворожительно сложился в задумчивости ротик, а носик чуть наморщился. — Мне захотелось рассказать о своей судьбе, и я решила попробовать… Начала писать и с удивлением обнаружила, что у меня получается!
Поделиться книгой: