Арбалетчик с Тверской – 3

Я же рассчитывал схватку. Самый опасный противник и он же самый трезвый. Ведет в поводу мерина с вьюками. Двух остальных можно не учитывать. Они настолько пьяны, что едва держатся на ногах. И они безоружны. Их оружие приторочено к вьюкам на мерине.

Не зря Горбатый говорил — бабы доведет до цугундера. Здесь просчет в цели привел к смерти всех троих. Вместо веселого времяпровождения с беззащитной монахиней они нарвались на свою смерть. Опять вопрос стоял так — или они или я. Никаких промежуточных вариантов не было. Время стояло слишком тяжелое и опасное. Меня при любых раскладах ждала смерть. Хоть в мужском костюме, хоть в женском. И потому я ударил первый. Возчик не ожидал удара и не держал руку на мече. Но всё-таки попытался уклониться от удара. Безуспешно. Дубина врезалась в висок и с мерзким хрустом впечаталась в голову моего врага. Затем я отпустил свою дубину и вытащил меч из ножен у поверженного мной противника. Пока шла наша схватка оставшиеся двое протрезвели и оценили обстановку. И надо признать оценили они обстановку верно и приняли единственно правильное решение и смогли спасти свои жизни. Эти пьяные морды рванули в лес. В сумерках и в ночных условиях найти их в лесу было невозможно. Я не стал никого преследовать. Труп возчика я перекинул через вьюки на мерине и повел лошадь в лес в другую сторону. Надо было осмотреть трофеи и переночевать. Уже утром определяться с дальнейшим направлением движения.

Далеко в чащу я не стал забираться. На первой же поляне и остановился. Костер развел и стал разбирать трофеи. Денег оказалось неожиданно много, видимо взяли купца и везли добычу на прогул. Мне же эти семьсот талеров вполне хватало добраться до окрестностей замка, где уже меня заждались мои ценные бумаги. Хватало и добраться до Амстердама. Но без акций там мне нечего было делать.

Из оружия мне досталось пара пистолетов, неплохой арбалет и интересная штука чисто разбойничья, маленький арбалет, но многозарядный. Этакая киллерская штука.

Отступление 2.

Инженерный гений человека вдохновляет, озадачивает, а некоторых случаях и пугает. Так уже в III веке нашей эры в Китае для ведения боевых действий активно применялись «автоматические» арбалеты, способные делать несколько десятков выстрелов без необходимости совершать привычный «ритуал» перезарядки с натягиванием тетивы вручную или при помощи зарядного поручня, как это делали в Европе.

В Китае было создано множество удивительных вещей, в том числе и тех, что использовались для ведения войны. Взять хотя бы многозарядный арбалет под названием Чо-Ко-Ну. Его главное отличие от традиционного европейского арбалета в том, что Чо-Ко-Ну способен делать множество выстрелов. Как правило, конструкция арбалета предусматривала использование боекомплекта в 10 болтов. Когда точно появилось это специфическое оружие — не известно.

Интересный факт: изобретение и введение в использование многозарядного арбалета приписывается китайскому полководцу Чжугэ Лян, который жил с 181 по 234 год нашей эры. Впрочем, археологические данные оспаривают эту точку зрения. Дело в том, что в китайских захоронениях удавалось найти как целые арбалеты, так и их фрагменты, датируемые еще IV веком до н.э.

По устройству взводного механизма магазинные арбалеты относились к рычажным и были довольно слабыми — энергия не превосходила 90 Дж, зато эффективный рычаг позволял взводить их быстро, прилагая небольшую силу.

Болты с утопленным оперением в количестве 8—12 штук располагались в верхнем магазине и скатывались в жёлоб под собственным весом. Скорострельность с прицеливанием достигала 8 выстрелов в минуту. На расстоянии 50—70 метров магазинный арбалет был достаточно эффективен против не защищённых доспехами людей.

* * *

Очень удобная штука для работы против противника, который не ожидает нападения. Потому и был запрещен Церковью. Но для меня это не было аргументом против использования. Пара мечей, которые традиционно использовали наемники и продукты. Из брони нашлась только кольчуга и стеганка. Старенький шлем, но по размеру мне как раз подошел. Остальная одежда мне тоже подошла. После того как я одел штаны, стеганку и кольчугу, подобрал себе меч и приготовил арбалеты и разобрался с болтами, я окончательно успокоился и более не опасался каких-то неожиданностей. Я был одет и вооружен. Меня больше не пугала дальняя дорога и розыск, объявленный Инквизицией. Теперь можно было приготовить похлебку и поспать. Спать пришлось на высоте, на дереве. Спать на земле у костра было просто глупо. Охранять мой сон было некому и в лесу бродили не только сбежавшие от меня два дезертира. В лесу хватало и дикого и хищного зверя. Расплодилось и волков, и медведей. И двуного зверья хватало. Потому поужинав я забрался на дерево и устроился в его ветвях на ночлег. Костер я затушил, чтобы не привлекать ничьего внимания. Существовала опасность, что мерина могут задрать хищники, но пришлось пойти на риск.

Подтвердилась старая истина — кто не рискует, тот не пьет шампанское. Ночь прошла спокойно и на мой лагерь не вышли ни лихие люди, ни хищное зверье. Из груза пришлось выкинуть те вещи, которые могли связать меня с разбойниками. Это были улики — личные вещи купца, ограбленного дезертирами. Я оставил только оружие и продукты. И походные принадлежности. Обратно к своему бывшему замку я отправился уже напрямик. Переправы через реки меня больше не интересовали. В одно лицо с вьючной лошадью я мог двигаться, минуя мосты и оживленные тракты. Искать меня будут везде, но в первую очередь на оживленных торговых путях. Только там одиночка мог хоть как-то обезопасить себя, присоединившись к охраняемому каравану. Но мне эти приемы розыска были знакомы, и я решил не идти путем который был наиболее примитивным. Я пошел напрямик, через леса и брошенные земли. Да была опасность нарваться на банду дезертиров или крестьян, мстящих за свою жизнь всем подряд до кого смогли дотянуться. Но у меня было оружие и знания. Потому я решил рискнуть. Терять то мне уже было нечего. И теперь меня опять ждала дальняя дорога и неизвестность. Но любой дальний путь начинается с первого шага. Или как меня учили — слона надо есть маленькими кусками и строго по плану. В общем, совсем старое — не верь, не бойся и не проси. Я отошел от этого принципа и решил купит себе титул и почти погиб. И сейчас ещё было далеко до безопасного места, но сейчас у меня хотя бы имелся шанс. И я решил использовать этот шанс на всю катушку.

Глава 10

Спать было не очень-то и удобно. Но сил не было и не смотря на нервное напряжение, я уснул и проснулся уже когда вышло солнце практически в зенит и стало довольно жарко. Только тогда я проснулся и долго не мог понять почему я сплю в таком странном месте. Но недолго длилось это состояние. Я вспомнил все события, которые произошли и потеряв веселое настроение, полез вниз на землю.

Костер давно уже прогорел, лошадка устала ждать свой завтрак и опять я только на твердой земле опомнился и огляделся вокруг, нет ли врагов поблизости от моего лагеря. Врагов не было, друзей правда тоже не наблюдалось. Помощников у меня не было и потому хворост для костра и, собственно, и сам костер пришлось разводить самому. Рваться вперед, сломя голову уже не хотелось. Надо было сесть и хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию. Потерял я много, прямо скажу очень много. Но такие события у меня в жизни уже случались и нечего я всегда выкарабкивался из этих сложных ситуаций.

Что нового случилось что бы терять голову и впадать в панику. Деньги потерял, большие деньги. У меня ещё более крупные суммы прикопаны. В розыск меня инквизиция объявила. Так сейчас таких списков на розыск не одна тысяча выпущены. Накрылась моя карьера при дворе Императора. Так при здравом рассуждении, никакой карьеры у меня и не могло быть там, при том императорском дворе. Самое обидное — мня предала моя команда. Да с этим действительно тяжело. С чем именно — с преданностью личного состава. Кидают солдаты своих командиров и переходят на сторону противника. В моем случае так вообще они считай и не предавали. Как были на стороне Императора, так и остались. Меня правда прокинули. На будущее надо учесть и личный состав подбирать из тех, для кого здесь все чужие. Это конечно аксиома. Но вот для меня это теперь только стало ясно. В ближний круг надо брать лично мне обязанных людей и проверять таких кандидатов очень тщательно. Ладно что уж о печальном.

Вот вода в котле закипела и можно начинать готовить себе обед. Описывать процесс приготовления обеденного блюда не буду. Скажу только блюдо было очень простое в разных странах называемое по-разному шотландское рагу или каша из топора и так далее и тому подобное.

Почему я не стал аврально собираться и отправляться в дорогу. Здесь тайны нет. Розыск только начинался, и мои преследователи ещё не потеряли азарт и пока они в диком азарте прочесывают местные дороги и села мне можно устроить небольшой привал. Двигаться стоит в темное время суток и на день останавливаться в укромных местах. Хотя насчет укромных мест я погорячился. Укромные места мои преследователи прочешут в первую голову. Потому останавливаемся в самых дорогих гостиных домах и самые дорогие кабаки для меня послужат лучшим прикрытием от розыска. Ни один мой преследователь не подумает меня искать в таких пафосных местах. Причина — причина на поверхности. У меня по сведениям, которыми располагает моя погоня, совершенно отсутствуют финансы. Меня взяли со всеми потрохами и все мои деньги теперь находятся в императорском казначействе. Я голодранец и могу себе позволить только ночлег под кустами и ни один постоялый двор меня не примет. Мне нечем будет заплатить за приют. Но тут у погони ошибочка вышла, есть у меня теперь деньги, и я могу себе позволить и постоялый двор и даже гостиницу и не только сухари с солониной, но и более изысканные кушанья. Из трофейного имущества я вполне могу построить себе костюм благородного дона, временно пребывающего в рядах ландскнехтов, но не нищего пса войны, нет удачливого и богатого наемника. Богатого и щедрого наемника следующего к месту нового найма. Но по дороге решившего слегка загулять и на время отвлечься от свинцового и совсем мрачного окружения и действительности. Образ у меня получается достоверный, вот только отсутствует пара коней. По крайней мере пара. Для достоверности мне нужен слуга и четыре коника. Два лошади под вьюками и пара лошадей заводных. И как ни крути пара сопровождающих слуг необходимы для придания достоверности образу удачливого и богатого пса войны.

Значит опять надо устраивать засаду на дороге и опять готовить нападение на проезжающих путников. Подбор цели. Это должна быть небольшая группа военных с добычей и желательно конных. Но численность группы для нападения — не более четырех- пяти человек. Это оптимальное число. Меньше — они будут идти настороженные и готовые к отпору. Больше — я в одно лицо не справлюсь. Решено. Выдвигаюсь к дороге и жду подходящую цель.

Любой план на войне действует только до первого выстрела. Дальше начинаются импровизации. Не верите. Зря. Вся военная истории тому подтверждение. В моем случае всё пошло сразу кувырком. По моему плану. Я должен был тихо подобраться к дороге и ожидать подходящую группу для нападения. Но опять всё завертелось и закрутилось сразу и совсем не по моему плану. Меня ожидала засада. Ждали не меня. Засада просто поставили для профилактики разбойных нападений. Но вместо ожидаемых дезертиров, в засаду приехал я и попал в пекло. Вернее, должен был попасть в пекло. Но опять случайность меня спасла.

В засаде или карауле — нельзя спать, курить и разговаривать. Естественно, и разводить костры, и готовить себе ужин тоже нельзя. Например, будь в засаде испанские солдаты то шансов у меня не было. Не было бы от слова совсем. И меня бы или пристрелили или взяли бы в полон. И ждала бы меня темная камера и пытки до самой моей быстрой и мучительной смерти на костре.

Вот только в засаде были не представители испанской пехоты. В засаде были обычные наемные солдаты, причем не самого лучшего толка. Эти наемники привыкли сопровождать черные сутаны и собирать хворост для костров, на которых будут сожжены еретики или просто несчастные, чьё имущество приглянулось представителям инквизиции.

Итак. В кустах у дороги за рогатками сидели и лежали на земли пятеро наемников. Один из них был вооружен мушкетом. Мушкет этот мегамозг расположил на рогатках и теперь раструб ствола мушкета смотрел в сторону дороги, и чтобы произвести выстрел этому мушкетеру надо было — снять мушкет с рогатки, повернуть на опасную сторону и укрепить на подставке, раздуть фитиль, обновить порох на полке и затем поднести фитиль к полке и произвести выстрел. Да совсем забыл ещё и прицелиться во врага. Это всё надо было сделать быстро. Для начала всех этих телодвижений, мушкетер должен был проснуться и подняться с земли. В настоящее время этот самый мушкетер просто спал на своем плаще и никаких нападений не ожидал. Ещё двое резались в карты и отставили свои алебарды в сторону. Опять-таки в случае опасности или сигнала «тревога» им нужно было бросить карты и поднявшись с земли, взять свои алебарды и уже, тогда как то реагировать на врага. Был ещё арбалетчик со своим помощником. Эти совсем уж расслабились. Они чинили арбалет и уж совсем не имели возможности участвовать в боестолкновении. При этом все они сняли с себя и кольчуги и стеганки и были в обычных рубахах. И никак уж не были защищены. Теперь чтобы привести себя в условную боевую готовность им нужно было надеть подоспешник, затем кольчуги и уж затем стеганки. Пикет не мог быть засадой и не имел боевой ценности. Кроме этих пятерых изображающих из себя пикет, имелись еще пять наемников. Это были трое в карауле над арестованными. И двое которые разводили костер и что-то готовили в котле. Лошади были привязаны к импровизированной коновязи и еще были три воза которые были поставлены более или менее правильно и могли служить укреплением, если бы сопровождающие следователя инквизиции соблюдали хотя бы минимальные требования к караульной службе.

Обе стороны боестолкновения не ожидали схватки и не были готовы к бою. Я вылез на них просто как слепой носорог и вломился в их лагерь по тупому и безо всякой подготовки. Одно меня спасло. Все мои арбалеты были готовы к стрельбе, пистолеты и мушкетон заряжены. Стрелять я стал сразу. Мне подготовка не была нужна. У меня вокруг были только враги. Союзников не было вовсе. Потому мой любой выстрел попадал в цель. Отстрелявшись, я отправился к арестантам. Ещё не подойдя к арестантам мне стало понятно это не немцы и не голландцы и не испанцы. Итальянцами они тоже не были. Да сейчас нет таких людей по национальности итальянцы. Это я просто так назвал представителей племен, населяющих территорию Апеннинского сапога. Ещё подходя к кандальникам, я услышал русскую речь. Так и оказалось.

В цепях сидело пятеро изможденных мужика. На меня они смотрели без всякого интереса и не ожидали никаких перемен в своей судьбе. Они были православными и для всех религиозных течений и учений были врагами. Снимать цепи я не стал и обратился к ним с речью. Кратко — мне нужны воины для перехода в Амстердам, это Нидерланды. Там они могут либо купить себе возможность перехода в сторону Московского царства с купцами. Следующими в Московию с товарами либо строить свою жизнь в самих Нидерландах. Но они должны целовать крест и принести клятву отслужить мне службу. У меня был крест на шее, но для клятвы он не подходил. Нужен был крест по православному канону. Такой крест нашелся и не один. В вещах следователя инквизиции их оказалось почти два десятка.

Эти кресты принадлежали замученным беглецам и частью арестантам. Закончив с формальностями и приняв от каждого клятву на кресте и вернув каждому его крест, разрешил сбить оковы. Свою клятву мои новые солдаты подтвердили почти мгновенно. Только -только сбили цепи и стали разбираться с оружием на наш лагерь, уже наш лагерь выскочили два десятка конных. Это были какие-то разноцветные легкие кавалеристы. Но этим кавалеристам не повезло. Бывшие пленники за свою свободу просто порвали нападавших на части. Оглоблями и топорами вновь почуявшие свободу люди просто порвали на части всех этих разноцветных павлинов. Топорами подрубали ноги лошадям и алебардами рубили всадников и ножами резали коней. Крови было очень много.

Уже закончив с этими всадниками, по захваченным трофеям и бумагам я выяснил, что это были представители славного города Неаполя. Эти славные кавалеристы искали себе славы и золота на просторах боевых действий, но нашли только смерть. После Неаполя и его искателей приключений к нам никто не появился.

Пока разбирали трофеи и готовили полевую баню. Одно название баня — нагрели воду, и мужики отмылись от грязи и вшей и заодно подправили свои бороды. Они больше не были пленными или еретиками, которые шли на следствие, пытки и костер. Теперь у них была надежда. Надо было только под моим командованием добраться до Голландии и там уже свобода.

Теперь о тех, кого мне удалось спасти из цепких лап инквизиции. Это были представители городового казачества. Они несли службу на краю Дикого поля. И попали в плен крымским татарам. Затем их продали в рабство в Османскую Империю. Там их поставили в обоз и с тем обозом они пришли на войну с Империей. Там они сбежали и думали, что все их беды закончились. Но не тут-то было. Они для католической Империи были еретиками и их погнали дальше опять в цепях. Но нам мое счастье наши пути пересеклись и теперь они пойдут со мной уже в Нидерланды и там наши дороги разойдутся.

Городовые казаки- ка­за­ки, нёс­шие гар­ни­зон­ную и по­гра­ничную служ­бу на ук­ре­п­лён­ных ли­ни­ях по южным и восточным гра­ни­цам Русского государства в 15–18 вв. Обыч­но име­но­ва­лись по на­зва­нию го­ро­да, в ко­то­ром не­сли служ­бу, по­лу­ча­ли жа­ло­ва­нье и на­де­ля­лись зем­лёй. У городовых казаков от­сут­ст­во­ва­ла еди­ная во­ен. ор­га­ни­за­ция. В 16–17 вв. на служ­бу при­вле­ка­лись це­лые ка­за­чьи от­ря­ды (ста­ни­цы) с До­на, Вол­ги, Яи­ка (ны­не р. Урал) и Те­ре­ка, у ко­то­рых со­хра­ня­лись их вы­бор­ные ата­ма­ны, под­чи­нён­ные ка­зац­ко­му го­ло­ве или го­ро­до­во­му вое­во­де. В со­став городовых казаков на­би­ра­лись так­же воль­ные («охо­чие») лю­ди, имев­шие по­ру­чи­тель­ст­во не ме­нее чем от 10 ста­ро­слу­жа­щих ка­за­ков.

Организационное устройство городовых казаков было такое же, как и у стрельцов. Казаки находились в приборе (полку) у своего атамана, набиравшего их на службу. Нормальный состав прибора (полка) исчислялся в 500 человек. Приборы делились на сотни. Возглавлял сотню сотник. Сотни в свою очередь подразделялись на полусотни и десятки. Права и обязанности должностных лиц, были такие же, как у должностных лиц стрельцов. За службу правительство расплачивалось с казаками денежным жалованием и земельными наделами (поместные казаки), поселяя их преимущественно в пограничных городах.

Городовые казаки бы­ли кон­ные и пе­шие, служ­бу не­сли со сво­им ору­жи­ем и за­па­са­ми. Чис­лен­ность городовых казаков со­став­ля­ла 5–6 тыс. чел., к 1680-м гг. она воз­рос­ла до 7 тыс. чел. С по­яв­ле­ни­ем пол­ков но­во­го строя в кон. 17 в. городовые казаки ут­ра­ти­ли своё зна­че­ние как во­ин­ские фор­ми­ро­ва­ния и в нач. 18 в. во­шли в со­став од­но­двор­цев. Толь­ко в Си­би­ри городовые казаки, све­дён­ные в 7 пол­ков (То­боль­ский, Си­бир­ский, Том­ский, Ени­сей­ский, Ир­кут­ский, За­бай­каль­ский и Якут­ский), лишь в нач. 20 в. пе­ре­да­ны в со­став ка­зачь­их войск, а Якут­ский полк городовых казаков. уп­разд­нён по­сле Окт. ре­во­лю­ции 1917.

Ужинали мы уже спокойно, караул стоял надежный. И там никто в карауле не спал и не пренебрегал обязанностями часового. Снова в цепи желающих не было. Народ был в приподнятом настроении. Только что никаких перспектив и вот сейчас в руках есть оружие и есть цель и есть надежда.

Мне же опять не спалось. Да, у меня под рукой теперь два десятка воинов. Мотивированных и готовых рвать всех, кто встанет между ними и свободой. Но всё-таки опаска имеется. Несколько дней назад я тоже сидел на цепи и перспективы были самые мрачные. С другой стороны, если никто из моей команды не будет знать размеры сумм, о которых идет спор, то, вероятно, и опасности нет. Надо просто не доводить до сведения личного состава какой куш на кону. С представителями инквизиции мои казаки общего языка не найдут. Священная Германская Империя тоже для них не подходит. Без меня они тоже особо с дорогой не разберутся. И надеюсь, клятва на кресте для них будет не просто пустой звук. В любом случае, теперь я путешествую ни в одно лицо и теперь меня сопровождают два десятка лихих мужиков, которые уже показали на деле, что они за свою свободу порвут любого.

Утром в поход выступили как приличные люди. Три повозки везли запасы и трофеи. Конный отряд сопровождал обоз. Нападать на такой отряд мелким группам бандитов и дезертиров было уже не с руки. И что мне особо нравилось. Удалось вооружить всех ружьями. Пороха и пуль тоже было в достатке. Арбалеты и сабли — это конечно неплохо. Но сейчас правит балом порох и свинец.

Идти на марше без песни. Нет так не пойдет. С третьего раза пели уже без подсказок

Я ныряю в жизни,

Как птица в облаках

По фени, я как доктор по латыни

Так много золотишка

я держал в своих руках

Что стали эти руки золотыми

Припев:

Ветер северный хлестнет

Боль по сердцу полоснет

Месяц денежкой блеснет

В небо вылезет

Пронесет, не пронесет

Повезет, не повезет

Даже если повезет куда вылезет

Пронесет, не пронесет

Повезет, не повезет

Даже если повезет куда вылезет

А та гори, гори не гасни

В сердце огонек

Гуляй братва, шальная, шебутная

А чем он может кончится

Мой нынешний денек

Не знает бог, и черт

И я не знаю

Глава 11

Вот так с музыкой и песнями стали происходить переходы нашей компании. Если преследователи ожидали от меня скрытности и передвижений по глухим дорогам, то я выбрал совсем другой вариант. Моя колонна шла совершенно открыто и для всех наблюдателей было совершенно ясно — это искатели удачи, псы войны направляются в район боевых действий для найма в любую из враждующих армий.

И если мои спутники не имели сомнений или скажем так не демонстрировали открыто свою озабоченность будущим, то мне пришлось серьезно обдумывать маневры. Меня ждали трудные дни. Получить причитающиеся мне дивиденды было не так уж и просто.

Что я знал о компании.

20 марта 1602 г. в Голландии, вступившей в борьбу за азиатские рынки с великими морскими державами, появилось первое в мире акционерное общество. Для финансирования флота Голландская Ост-Индская компания провела размещение акций: это стало датой рождения фондовых рынков.

Площадка для свободной покупки и продажи акций, дивиденды, форвардные контракты, фьючерсы и опционы, маржинальная торговля и даже «игра на понижение» — подобные атрибуты современного фондового рынка возникли более 400 лет назад благодаря Голландской Ост-Индской компании, которая провела первое в истории IPO — первичное публичное размещение акций.

Одна из крупнейших частных компаний в истории и первая в мире транснациональная корпорация, Голландская Ост-Индская компания навсегда изменила финансовый мир, совершив революцию в финансах, и превратила Амстердам в мировой финансовый центр на два столетия — до своего банкротства в 1795 г.

Рынок акций не изобретался специально — он возник скорее как «побочный продукт» торговой войны Нидерландов с Испанией и Португалией за азиатские рынки, которая велась на рубеже XVI–XVII веков.

Начало этой истории можно датировать маем 1598 г., когда восемь кораблей под командованием адмирала Якоба Корнелиуса ван Нека отправились из голландского порта Тексел в Бантам, крупнейший рынок Ост-Индии на севере острова Ява (нынешняя Индонезия). Там велась торговля экзотическими специями — гвоздикой, корицей, мускатным орехом и перцем. Этот товар в Европу привозили только подчинявшиеся испанской короне португальцы, которым принадлежала монополия на торговлю с Ост-Индией — территорией, охватывавшей современную Индию, Индонезию и ряд стран Юго-Восточной Азии. Ван Нек вел корабли по морским картам, наличием которых голландцы были обязаны шпионажу в Португалии.

Экспедиция ван Нека оказалась успешной: через год с небольшим флотилия вернулась в Амстердам с ценным грузом экзотических специй. По подсчетам историков, доходность вложений в экспедицию ван Нека, которую финансировали голландские купцы, составила около 300%. Это вдохновило инвесторов.

Многие голландские корабли, отправлявшиеся на Восток в конце XVI — начале XVII века, тонули, попадая в бури, и подвергались нападениям испанцев, с которыми Нидерланды находились в войне за независимость, португальцев, японцев и просто пиратов.

В частности, до похода ван Нека две экспедиции, попытавшиеся достичь Юго-Восточной Азии через Магелланов пролив и Тихий океан, потеряли практически все свои корабли. Но в случае возвращения суда приносили огромный доход — до 400% от вложений. Стоили экспедиции немало — отправка одного торгового корабля в Ост-Индию обходилась примерно в 100000 гульденов. Это была огромная сумма: для сравнения, большой дом в центре Амстердама, который в период своей славы, в 1639 г., купил голландский художник Рембрандт Харменс ван Рейн, стоил 13000 гульденов; а, например, заработок голландского плотника составлял около 450 гульденов в год, пастора — 500 гульденов в год.

В 1378 г. Нидерланды начали чеканить собственную версию флорина — золотой монеты, которая появилась в XIII веке во Флоренции и служила основной валютой внешней торговли в Западной Европе. Монета называлась золотой флорин — по-голландски gulden florijn. Название оказалось слишком длинным для использования в речи, и «золотой флорин» постепенно стал гульденом.

Для инвестирования в столь дорогие проекты голландские купцы объединялись в товарищества, которые прекращали свое существование сразу после возвращения судов, когда делилась прибыль или подсчитывались убытки. С 1595 по 1602 г. Голландия отправила в Азию как минимум 50 торговых судов. Их финансировало порядка двух десятков различных синдикатов, начавших конкурировать между собой, — голландские корабли, возвращавшиеся с дорогим восточным товаром, бывало, вступали в вооруженные столкновения друг с другом. К тому же цены на пряности для голландцев в Ост-Индии подняли, а на родине они снизились. Это снижало поступление налогов в казну и мешало бороться с внешними конкурентами — заинтересованными в колонизации Азии Португалией, Испанией и Англией. В 1600 г. Англия создала картель для управления экспедициями и поставками в Азию — английскую Ост-Индскую компанию (East India Company), что грозило разорением голландским купцам. В ответ власти Голландской республики настояли на слиянии компаний, финансировавших отправку голландских торговых судов на Восток.

Так 20 марта 1602 г. была основана Голландская Ост-Индская компания — Vereenigde Oostindische Compagnie (VOC). Голландская республика, объединявшая семь провинций, от их имени предоставила VOC монопольное право на морскую торговлю со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, взамен возложив на компанию политические обязательства — «борьбу с врагами республики» и «препятствование доступу других европейских стран к торговле в Ост-Индии». Для этого VOC получила право нанять частную армию, строить форпосты от Персидского залива до Японии, заключать договоры с азиатскими правителями и основывать колонии: по сути, VOC отчасти выполняла государственные функции, став государством в государстве (в том числе с собственной системой правосудия и с правом чеканки собственных монет, которые она использовала в своей торговле). Управляли компанией шесть региональных палат, каждая из которых имела совет директоров, и высший управляющий орган — Heeren XVII, состоявший из 17 человек, назначавшихся региональными палатами из числа своих директоров. У VOC был свой логотип, который она размещала на различных принадлежавших ей предметах, от пушек до монет, и который считается первым в мире корпоративным логотипом.

Вскоре VOC, сочетавшая в своей стратегии боевые действия против коммерческих конкурентов с политическими манипуляциями в отношении местных правителей, вытеснила испанцев и португальцев из региона, отвоевав, в частности, Яву, Малакку, Цейлон, Малабар, а также мыс Доброй Надежды на Капском полуострове Африки. Земли Голландской Ост-Индии охватывали около 2 млн кв. км и включали в себя территорию современной Индонезии и часть Новой Гвинеи. Штаб-квартира компании обосновалась в Джаякерте — нынешней Джакарте, — которую голландцы переименовали в Батавию, а на Капском полуострове, на пути между Голландией и Ост-Индией, VOC обустроила военно-морскую базу — нынешний город Кейптаун, один из крупнейших городов ЮАР. Сотрудникам VOC принадлежат несколько географических открытий.

Британский мореплаватель Генри Гудзон, нанятый Голландской Ост-Индской компанией и искавший путь в Азию через Северную Америку, в 1609 г. открыл названные впоследствии его именем реку и залив. Окружающие их территории были присоединены к Голландской республике, а на берегу залива построено поселение Нью-Амстердам — впоследствии ставшее Нью-Йорком. В 1606 г. экипаж голландского судна Duyfken под командованием капитана Виллема Янсзона, искавшего для VOC золото в Новой Гвинее, высадился на западе австралийского мыса Кейп-Йорк. Тогда же был зарегистрирован первый контакт между европейцами и коренным населением Австралии. Правда, Янсзон принял место, в котором очутился, за продолжение южной части Новой Гвинеи и даже нанес на карту острова. В 1642 г. VOC организовала экспедицию на юго-восток Тихого океана, где, по предположениям, находилась «неведомая Южная земля», полная золота и других сокровищ: экспедицию возглавил Абель Янсзон Тасман, который, исследуя береговую линию, открыл остров, позже названный его именем (Тасмания), архипелаги Тонга и Фиджи, а также остров Южный, входящий в состав Новой Зеландии, — Тасман считается открывшим ее европейцем, впервые описавшим внешность и вооружение маорийцев. В 1643 г. вторая экспедиция Тасмана выяснила, что Австралия — это отдельный материк.

Кстати, о этой земле есть у меня повесть — Не ходите, дети, в Австралию гулять… https://author.today/work/296262

Компания, просуществовавшая почти 200 лет, имела в Ост-Индии собственные плантации (например, кофейные на западе Явы) и держала монополию на торговлю мускатным орехом и корицей. Ее торговая сеть, кроме Ост-Индии, охватила Африку, Аравию, Персидский залив, Китай, Японию и Дальний Восток. За два века VOC оснастила около 5000 кораблей — у Англии, второй в мире по этому показателю в тот же период, кораблей было почти вдвое меньше — и привлекла к работе около 1 млн европейцев — больше, чем все остальные европейские морские державы, вместе взятые.

Создание VOC связано с началом золотого века Нидерландов, когда страна стала ведущей экономической державой, центром мировой торговли и капитала и кредитором иностранных государств. Этому способствовала совершенная VOC революция в мире финансов. Финансировать масштабный проект по экспансии на Восток испробованными на тот момент способами было сложно. Во-первых, стоимость отправки корабля в Ост-Индию была в несколько раз выше, чем, например, подготовки экспедиций в Африку или на Карибские острова. Во-вторых, множественный риск представляли собой расстояние и время: каждый пятый голландский корабль, отправленный в Ост-Индию в 1595–1601 гг., домой не вернулся, а удачные походы длились порой по 10–15 лет, что сильно затягивало получение прибыли. Выходом из ситуации стало привлечение финансирования множества заинтересованных граждан — оно было произведено, говоря современным языком, за счет первичного размещения акций (initial public offering, IPO). Опробовав его в 1602 г., VOC изобрела акции и заложила основу современного фондового рынка. «Всем жителям… Соединенных провинций (официальное название Нидерландов в то время — Республика Соединенных провинций, или Голландская республика. ) будет разрешено участвовать в этой компании — как с небольшим, так и с большим количеством денег, как они выберут», — говорилось в уставе VOC, принятом в день ее создания 20 марта 1602 г.

С одной стороны, компании предстояло вести войну против португальцев в Азии, что дорого и не очень привлекательно для инвестора. С другой стороны, было понятно, что это гораздо более долгосрочный проект, чем все предыдущие морские экспедиции. В IPO Голландской Ост-Индской компании, которое проходило с апреля по август 1602 г., активно участвовали ее директора — богатые голландские купцы, и это вызвало интерес к акциям, в том числе среди менее обеспеченных людей. Например, в Амстердаме подписка на акции проходила в доме богатого купца и соучредителя VOC Дирка ван Оса, и, судя по отметкам в реестре, его горничная купила долю в VOC, заплатив 100 гульденов.

Всего же в IPO в Амстердаме участвовали 1143 человека (при населении города в 50000) — они внесли в капитал почти 3,7 млн гульденов. Подписка проходила еще в пяти городах, где компания открыла подразделения, — Мидделбурге, Энкхейзене, Хорне, Делфте и Роттердаме. В общей сложности VOC привлекла в капитал астрономические 6,4 млн гульденов.

Устав Голландской Ост-Индской компании предполагал, что она, как было тогда принято, будет ликвидирована после выполнения миссии. Это должно было произойти через 21 год после ее основания. Таким образом, деньги инвесторов были «заперты» также на 21 год. Учитывая, что прежние подобные проекты, как правило, закрывались через 3–4 года, это казалось вечностью. Однако на первой странице реестра от руки была добавлена отметка, гласившая, что участники, желающие выйти из капитала раньше, могут перепродать свои доли другим инвесторам, о чем в том же реестре в присутствии двух директоров компании должна была быть сделана соответствующая запись.

Так на Амстердамской бирже, где до этого торговались только сырьевые товары, практически сразу после основания VOC

появился вторичный рынок акций. Первые два десятка лет на нем торговались только акции VOC. Когда прошел 21 год, в 1623 г., директора VOC проголосовали против ликвидации компании. Это превратило ее акции из инвестиций с фиксированным сроком в бессрочные — именно так «работают» акции сегодня. Кроме того, отказ от ликвидации Голландской Ост-Индской компании означал, что для того, чтобы вернуть свои деньги, инвестору нужно было продать их на рынке.В 1623 г. к акциям VOC на Амстердамской бирже добавились бумаги новой, Вест-Индской компании (Westindische Compagnie, WIC), которая тоже провела IPO. Как и VOC, Вест-Индская компания выполняла не только коммерческую, но и политическую задачу, ведя экономическую войну против испанцев и португальцев в их колониях на Карибах, в Южной Америке и на западном побережье Африки. Вплоть до 1800 г. в листинге Амстердамской биржи среди акций крупных компаний были только бумаги VOC и WIC.

Первые трейдеры не преминули воспользоваться возможностями, которые давал новый рынок: акции можно было покупать и продавать с большой прибылью, а под их залог — занимать средства, в том числе для финансирования сделок с другими активами. Уже к концу 1607 г. около трети акций, выпущенных Амстердамским подразделением VOC, поменяли владельцев.

Биржа появилась в Амстердаме в середине XVI века, когда на одной из старейших улиц Вармусстрат стали собираться зерновые трейдеры. Затем к биржевым товарам прибавились сельдь, специи и китовое масло. Позже трейдеры переместились к Новому мосту через канал Дамрак, потом — на площадь у Старой церкви (Oude Kerk), а в 1611 г. торги под открытым небом прекратились — биржа переехала в собственное здание (сейчас здесь находится Университет Амстердама). В годы тюльпаномании, охватившей Голландию в 1630-х, в Амстердаме торговались опционы на луковицы тюльпанов, и площадка стала первой в истории биржей, столкнувшейся с финансовым пузырем. Он лопнул в феврале 1637 г., когда цены на луковицы, достигшие невиданных уровней, упали до 1–5% от своих максимумов.

За изобретением акций последовало новое изобретение — дивидендов. Это стало результатом первого в истории опыта борьбы акционеров за свои права, которую возглавил один из сооснователей и бывших директоров VOC Исаак ле Мэр. Требуя компенсировать инвесторам потери, которые они несли из-за «запертых» вложений, ле Мэр организовал в 1609 г. опять же первый в истории медвежий рейд — игру на понижение, обвалившую котировки акций VOC. За этим последовало первое в истории регуляторное ограничение на фондовом рынке: запрет коротких продаж.

Летом 1610 г., когда из Ост-Индии вернулись первые четыре тяжело груженных корабля VOC, компания предложила акционерам вознаграждение за счет натуральной выплаты, такое же предложение они получили в 1612 г. Общая стоимость мускатного ореха и перца, которые причитались акционерам, соответствует 162,5% от вложений, то есть полному возврату инвестиций плюс доход по ставке в среднем 6,25% годовых за 10 лет, в течение которых компания пользовалась деньгами инвесторов.

Появление на рынке большой партии муската и перца, ввезенного VOC, обвалило цены на этот товар. К тому же некоторые акционеры просто не знали, что делать с таким количеством специй, и отказались их забирать. К 1618 г. они получили компенсацию деньгами, которая также соответствовала возврату 162,5% вложений. С тех пор компания регулярно платила дивиденды деньгами, но иногда и «натурой» или облигациями компании, которые она активно выпускала для финансирования своей деятельности. В качестве дивидендов иногда предлагались и бонды правительства. В среднем за 200 лет существования компании дивиденды от VOC приносили инвесторам в год по 18% от вложений. Выплаты дивидендов и рост цен на акции VOC (в 1630–1635 гг. он составил 200%, в 1648–1663 гг. цена достигла 400% от уровня 1602 г., а в 1689–1698 гг. — 500%) сделали их более привлекательными, и из места, где торговцы время от времени передавали свою долю в компании, биржа превратилась в полноценный активный финансовый рынок.

Главным преимуществом появления вторичного рынка акций для инвесторов начала XVII века была возможность получения спекулятивной прибыли без серьезных проблем с ликвидностью, а также повышение мобильности капитала при снижении издержек на получение информации и рост доверия (трейдеры создавали специальные торговые клубы и знали, с кем заключают сделку).

Правда, возникновение всех этих плюсов не значит, что над Амстердамской биржей никогда не нависали тучи. За первые восемь десятилетий своего существования ей пришлось пережить три войны с Англией (1652–1654, 1665–1667 и 1672–1674 гг.) и одну с Францией (1672–1679 гг.), что вызывало резкие обвалы цен. «Прибыль на рынке акций — это сокровища гномов: в один момент — это рубины, в другой — уголь; в один момент — алмазы, а в следующий — мелкая галька» —

Confusión de confusiones («Путаница путаницы»), — самое старое из известных описаний первой в мире биржи.

«Никогда не советуйте никому покупать или продавать акции. В деле, где угадывание — колдовство, нельзя давать советы», — делился опытом трейдер периода раннего Нового времени Джозеф де ла Вега. Заключение сделок в Амстердаме и правда напоминало культовый обряд. Каждое предложение, как и ответ на него, сопровождалось сильным ударом договаривающихся по ладоням, за чем следовали пинки, новые шлепки по рукам и крики. «Участник биржи протягивает другому открытую ладонь, тот ударяет по ней, это означает продажу акций по фиксированной цене, и это подтверждается вторым шлепком. За этим следует новое предложение, и это сопровождается тем же… руки краснеют.… За ударами и рукопожатиями следуют крики, затем ругательства… затем толкание друг друга и снова шлепки, пока дело не будет завершено», — для обозначения этого действа в голландском языке есть специальное слово handjeklap.

Глава 12

Далеко мы не уехали. Немного остыв от первого яростного желания и подумав, я остановил отряд и приказал готовить укрепленный лагерь. Деньги меня манили, но после долгих размышлений — было принято решение возвращаться к замку Орлик. И если там не будет моих денег, то просто спалить этот замок до основания. Причина была простой и довольно примитивной. Злость на себя и желание отомстить тем, кто отнял у меня деньги. Вот такой я мстительный тип.

Возможно, не все мои читатели согласятся с моим мстительным поступком, но вот такой я человек. Не могу оставить без воздаяния любое не понравившееся мне деяние. Особо те поступки, которые касаются моих денег лично.

Теперь почему приказал остановить поход и делать укрепленный лагерь. Да, вокруг война и мечутся туда-сюда наемные армии и просто бандиты и дезертиры. Да, вокруг сожженные поля и деревни. Но при этом есть те, кто не простил никому свои сожженные дома и растоптанные посевы. Теперь у меня есть цель — сформировать за несколько дней крупный отряд и навести шорох в этих районах. Думаю, сотню — другую добровольцев я найду меньше, чем через неделю. И тогда я вернусь к замку Орлик и проведу ревизию собранных таможенных платежей. Будем компенсировать мои потери. Не хватит в этом замке, то пройдусь и по остальным замкам, вдоль реки там пять замков. Кого я обманываю, не остановлюсь я на одном Орлике, сожгу все пять.