Убийца магов

— Не знаю такого. Наверное, он из старшего класса?

— Вроде того.

— Я могу предположить, в чём дело, — заявила вдруг соседка Никиты. — Кстати, меня Алёной зовут.

— Строганова, — подмигнул мне Никита.

— Перестань! — сморщила носик девочка. — Это не имеет значения. Так вот, меня дома всё время заставляют изучать роды, гербы и прочее. Это важно для будущей светской жизни. Вам тоже не помешало бы, кстати.

— Скучно, — демонстративно зевнул Никита.

— Ага, скучно! Такие вещи надо знать. Иногда они позволяют избегать неприятностей.

— Я неприятностей не боюсь! — тут же выпятил грудь рыжий. — И, если ты про дуэли, то…

— Я, конечно, извиняюсь, — прервал я его, — но что ты хотела предположить насчёт Черепова?

— Да, точно! — спохватился Никита. — Выкладывай.

— Если не ошибаюсь, Череповы что-то не поделили с твоим родом. Вроде, даже суд был. Но что конкретно — не помню. Могу уточнить, если хочешь. Или сам поищи в Интернете.

— Так и сделаю, — кивнул я. — Спасибо.

— Да не за что. Слушай, а ты уже записался в какой-нибудь кружок? В школе полно внеурочных занятий.

— Мне и уроков хватает, — ответил я.

— Нужно записаться, — сказал Никита. — Это обязательно. Для всестороннего развития, бла-бла-бла. Мы вот ходим на живопись. Хочешь с нами?

— Пока нет. Спасибо. А какие ещё есть?

— Погляди на стенде возле учительской, — проговорила Алёна. — Там рядом с расписанием есть информация по всем кружкам.

До следующего кабинета мы так за разговорами вместе и дошли. Когда я опустился за свою парту — последнюю — ко мне неожиданно подсел высокий парень, которого я мысленно прозвал Аистом.

— Не против? — тихо спросил он, доставая учебники.

— Да пожалуйста, — ответил я, слегка удивившись.

Никакого дружелюбия он не проявлял, и такая инициатива была странной.

— Макс, — представился он, не подавая руки. — Видел тебя в коридоре с Череповым. Надо об этом поговорить.

— Ну, давай, — подал я плечами.

Стало даже интересно.

— Не сейчас. После урока. Встретимся в столовке.

В этот момент раздался звонок, и преподаватель встал из-за стола, чтобы поприветствовать класс.

— Добрый день! — проговорил он звонким и чистым голосом. — Присаживайтесь. Давайте начнём с переклички.

Когда до меня дошла очередь, учитель несколько удивился, что новенький оказался в классе не с начала учебного года.

— Вас ещё не внесли в электронный журнал, — сказал он. — Сообщите классному наставнику об этом, пожалуйста. Книги у вас есть?

Убедившись, что я полностью экипирован к занятию, преподаватель продолжил перекличку. Покончив с ней, встал из-за стола и подошёл к доске, на которой было написано «Расположение Зон сверхъестественной активности и природа Изнанки: теории и доказательства».

Я на эту надпись любовался уже некоторое время. Первые уроки были вполне обычными. В том смысле, что ни о какой магии на них речи не шло. А вот на географии, похоже, эту тему собирались затронуть вплотную.

— Итак, откройте тетради и запишите то, что видите на доске. Сразу под датой. Учебник, страница сорок три.

Пока преподаватель называл учеников, я карандашом записывал фамилии одноклассников на заднюю обложку дневника, чтобы при случае выяснить, с кем мне довелось оказаться в одном коллективе. Больше их самих меня, конечно, интересовали их семьи. Кажется, в этом мире именно роды имели главное влияние в обществе и, вероятно, политической жизни империи. Черепова я тоже записал. Отдельно. Этот кадр требовал особого внимания.

— Кто помнит, что такое Изнанка? — задал вопрос преподаватель, обводя ребят взглядом. — Не обязательно точное определение, можно своими словами.

Поднялось несколько рук. Учитель выбрал плотного паренька, сидевшего на третьем ряду возле стены, на которой была растянута большая географическая карта.

Он быстро встал и, слегка волнуясь, проговорил:

— Изнанка — это слой тёмной материи, который образует подобие прослойки между мирами. Изнанка служит одновременно и скрепляющей субстанцией, и разделяющей.

— Совершенно верно, Руслан, — одобрительно кивнул географ. — Разумеется, это только теория. Как вам уже известно, взаимодействовать с этой крайне опасной материей могут только так называемые маги. Однако далеко не все. Да и достоверных фактов, подтверждающих, что подобное взаимодействие имело место, у науки нет. Так что, к сожалению, на данный момент мы вынуждены опираться только на теории. Давайте их и запишем, а после перейдём к географии Зон или, иначе говоря, мест, где зафиксированы признаки истончения границ между реальностями и просачивание тёмной материи.

С этими словами учитель включил дистанционным пультом проектор, и на опустившемся вместо доски белом экране появился портрет автора первой теории, которую нам предстояло законспектировать.

Слушал я очень внимательно. И записывал всё, что успевал. Особенно меня заинтересовали Зоны аномальной активности, как именовал их преподаватель, тыкая указкой в экран, на котором карты с отметками сменялись фотографиями и графиками. Я был удивлён, что в шестом классе всё это рассказывается на таком уровне, но дети воспринимали информацию, как норму. Даже умудрялись срисовывать примерные схемы. По крайней мере, мой сосед это делал. Я же, в основном, отмечал, где находятся Зоны. Скорее всего, именно там есть шанс вернуться в мой мир. Правда, они почти наверняка надёжно охраняются. Но это можно решить. Нет мест, куда попасть невозможно.

Конечно, в первую очередь меня интересовали Зоны, находившиеся на территории Российской империи — страны, в которой я оказался.

Ближайшая называлась Воттоваара, или Смерть-гора и располагалась на северо-востоке от столицы империи в шестистах семидесяти километрах. По словам, учителя, туда можно было добраться на поезде.

Другая называлась Аркаим. Третья — Молёбкинский треугольник. И была ещё Долина реки Вилюй. Все они находились от Санкт-Петербурга гораздо дальше, так что их я оставил про запас.

На дом нам задали подготовить сообщение о какой-нибудь Зоне на выбор. Я решил, что буду штудировать Воттоваару. В первую очередь, для себя. Ну и заодно задание выполню.

Когда прозвенел звонок, Хитров быстро сгрёб свои вещи в портфель, шепнул мне: «Не забудь — встречаемся в столовке!» и поспешно выскочил из класса.

У меня сборы заняли чуть больше времени. В основном, из-за мешка с учебниками. Так что выходил я в числе последних. И едва успел переступить порог, как на плечо мне легла тяжёлая и крепкая ладонь. Справа раздался голос с металлическими нотками:

— Владимир Оболонский? Задержитесь-ка на минутку!

Глава 4

Обернувшись, я увидел потянутого мужчину лет тридцати пяти, с аккуратной причёской и небольшими усиками. Голубые глаза смотрели на меня сверху вниз. Как же непривычно быть маленьким! И некомфортно.

— Меня зовут Николай Александрович Чирковский, — представился человек. — Я классный руководитель шестого «А». Получает, что теперь и твой.

— Здравствуйте, — ответил я.

— Вижу, ты получил учебники, — скользнув взглядом по мешку, сказал Чирковский. — Молодец. Пойдём поговорим.

Идти пришлось недолго: кабинет классного руководителя находился на том же этаже, в левом крыле. На двери было написано «Французский язык».

— Садитесь, Владимир, — Чирковский указал на первую парту, стоявшую напротив учительского стола. — Рассказывайте, как вам у нас?

— Нормально, — ответил я, украдкой бросив взгляд на часы.

Мне нужно было встретиться в столовой с Хитровым, но, кажется, рандеву накрывалось из-за этой совершенно ненужной мне беседы медным тазом.

— Познакомились с коллективом? — продолжил классный руководитель, беря в руки тонкую папку. — В вашем личном деле я прочитал, что в прошлой школе вы не очень ладили с другими детьми. Не расскажете, почему?

Что б я знал, какие там проблемы были у прежнего владельца этого тела.

— Не помню. Давно было. Ерунда какая-нибудь, наверное.

Классный руководитель поглядел на меня очень пристально. Явно не поверил. Мне на это было, естественно, наплевать.

— Ладно, оставим это. Надеюсь, здесь у вас сложатся с одноклассниками хорошие отношения. Могу я на это рассчитывать?

— Конечно. Без проблем. С какой стати мне с кем-то ссориться.

Преподаватель кивнул.

— Мне нравится ваш настрой. Он… продуктивный. Это главное. Уже с кем-нибудь подружились?

Я приподнял брови.

— За несколько уроков?

— Вы правы. Прошло маловато времени. С кем сидите?

— Один.

— Ясно. Советую завести хотя бы пару друзей. Или приятелей, на худой конец. Это сильно поможет влиться в коллектив. Теперь что касается успеваемости, — Чирковский отложил папку, которая, очевидно, содержала личное дело Владимира Оболонского, заведённое ещё в предыдущей школе. — Вы много пропустили. Это нехорошо. Скорее всего, будете отставать. Так что вам придётся посещать дополнительные занятия. Регулярно. Я записал вас на них. Вот взгляните, — с этими словами он протянул мне литок, на котором были указаны предметы, кабинеты и время для посещения. — Не прогуливайте. Я буду за этим следить.

— Премного благодарен, — кисло ответил я, нехотя забрав бумажку.

— Раньше вы хорошо учились. Надеюсь, и сейчас всё быстро наверстаете. И последнее: указано, что ваш опекун — князь Шереметев. Всё верно?

Я кивнул.

— Он самый. Мой двоюродный дядя.

— Хорошо. Значит, именно с ним как классный руководитель я буду поддерживать связь. Что ж, на этом пока всё. Урок французского у нас завтра, так что скоро увидимся. Вы свободны.

Попрощавшись, я выскочил в коридор и поспешил в столовую. Которую ещё пришлось поискать. Так что, когда я туда, наконец, попал, ученик за столами почти не было. Трое стояли возле буфета, собираясь в последние до звонка минуты купить выставленные на витрине пирожки.

Меня еда не интересовала. Я окинул взглядом почти пустое помещение, уже понимая, что опоздал, и Хитров ушёл.

Ладно, ещё успеется узнать, что он хотел сказать. Вроде, не горит.

Я отправился на следующий урок. В расписании он назывался «Прикладное рукоделие». Оказалось, занятия проводились для мальчиков и девочек раздельно. В большом помещении были установлены верстаки, сверлильные и токарные станки, а также имелось большое количество аккуратно развешанных инструментов. Преподаватель, невысокий сухонький старик с венчиком седых волос и скрипучим каркающим голосом выдал нам синие халаты, после чего мы занялись выпиливанием какой-то ерунды с помощью пилок, которые он именовал лобзиками. Скучное и бессмысленное занятие, как по мне.

На уроке я попытался спросить Хитрова, что он хотел мне сказать, но он лишь отрицательно покачал головой.

— Не здесь. Почему в столовую не пришёл?

Говорил он тихо, почти шёпотом.

— Классный руководитель задержал. Беседу проводил как с новичком.

— Понятно. Давай встретимся после уроков на первом этаже у спортзала. Там в это время по средам никого уже не бывает.

— Ладно, — согласился я, не очень понимая причин такой таинственности. — Только не опаздывай, а то меня Чирковский записал на дополнительные занятия, и сегодня мне на биологию надо успеть.

Аист кивнул и принялся пилить свою фанерку дальше.

После урока ко мне вдруг подошла высокая брюнетка с розовыми бантиками и очень серьёзным бледноватым личиком, похожим на сердечко, как их рисуют люди.

— Привет, — сказала она, преградив мне путь. — Я Карина, староста в нашем классе. Добро пожаловать и всё такое. У меня к тебе небольшой разговор.

— О чём? — поинтересовался я.

— О делах коллектива. Например, есть у тебя какие-нибудь таланты? Рисовать, танцевать, сочинять стихи, играл в театральном кружке? Всё это может пригодиться.

Я глядел на неё, как на чокнутую, секунд десять, пока не понял, что она говорит всерьёз.

— Эм… Нет. Никаких.

— Что, совсем? — расстроилась Карина. — Да не может такого быть! Каждый что-нибудь да умеет.

Ну, я неплохо владел мечом и прочими видами оружия, водил и пилотировал военную технику, а также мог призывать молнию с небес, но эти умения вряд ли требовались коллективу шестого «А» на их грядущих классных и общешкольных мероприятиях.

— Никаких талантов, — твёрдо повторил я, глядя в карие глаза старосты. — Вообще. Мне очень жаль.

— Блин… Ну, ладно. Может, что-нибудь ещё проявится. Теперь другой вопрос: ты уже посмотрел какие-нибудь кружки? Для внеурочных занятий.

— Меня Чирковский записал на всё, что можно, — ответил я. — Не думаю, что у меня будет время ещё и на кружки.

Девочка покачала головой.

— Это обязательное требование школы. Допы допами, а кружок выбрать надо. Хотя бы один.

— Что, серьёзно?

— Увы. Я, например, хожу на гимнастику. Не скажу, что очень нравится, но делать нечего. По крайней мере, полезно для здоровья.