Убийца магов

— Это генеалогическое древо нашего рода, — сказал Князь, глядя на него. — Ваша линия вот здесь, — он указал направо. — Видишь? К сожалению, ты являешься последним представителем Оболонских. И унаследуешь графский титул, если выживешь.

— Почему я не должен выжить? Убийцы моих родителей попытаются от меня избавиться? Мне казалось, вы сказали, что они…

— Да, мертвы. Но у них есть родственники, которые способны отомстить.

— Мне-то за что?

— Не тебе, Владимир. Мне. Теперь, когда ты со мной, и я стал твоим опекуном — кстати, поздравляю, ибо моё ходатайство удовлетворили — ты стал целю для наших врагов. И тебе придётся быть очень осторожным.

— Так, может, стоило оставить меня в монастыре? Хотя нет, дурацкая идея.

Князь кивнул.

— Совершенно с тобой согласен. Негоже потомку нашего рода вести подобный образ жизни. Он тебе нисколько не подходит. Думаю, мы оба в этом убедились. Как и прятаться в любом другом месте не вариант. Нужно встречать опасности лицом к лицу. И всеми силами стараться победить.

— Лучше и не скажешь. Так кто мои враги?

— Наши, Владимир. Взгляни вот сюда. Это я и мои жёны. К сожалению, я бесплоден, так что детей у меня нет.

— А наследник нужен, — понимающе сказал я.

— Именно. И поверь, ему есть, что унаследовать.

— Вы хотите меня усыновить?

— Возможно, однажды. Ничего не обещаю. Да и обстоятельства сейчас таковы, что тебе лучше пока оставаться лишь под моей опекой. Надеюсь, они изменятся.

— Что конкретно мне угрожает?

— Ты смышлёный парень. Не зря я тебя разыскал. Тебя могут попытаться убить. Любым способом. Никому не доверяй. Постарайся выжить.

— Мне что, придётся сидеть здесь?

Если да, то я лучше найду способ сбежать. Заточение меня совершенно не устраивало.

К счастью, мой собеседник отрицательно покачал головой.

— Нет, конечно. Как я и сказал, опасности нужно встречать лицом к лицу. Просто предупредил. Эти парни, которых ты отделал, ерунда. Те, кто придут за тобой в следующий раз, будут профессиональными убийцами. А я не всегда буду рядом. Кстати, завтра ты отправляешься в школу.

Меня словно холодным душем окатило!

— В какую ещё школу⁈

— В обычную. Ну, то есть, не совсем, конечно. Это учебное заведение для дворянских детей. Ты много пропустил, и нужно навёрстывать. Светлана позаботилась о том, чтобы у тебя было всё необходимое. Вещи доставили в твои покои. Скоро посмотришь, что там.

Мне очень хотелось сказать, что никакая школа мне не нужна, но пришлось помалкивать.

— Надеюсь, ты и там проявишь себя не слабаком, парень, — Князь похлопал меня по плечу. — А теперь ступай к себе. Или куда ты там собирался. Завтра тебя разбудят рано, так что ложись пораньше.

Таким образом я стал учеником Императорской гимназии, куда и отправился на следующий день в сопровождении телохранителей. На мне была синяя форма с серебряными пуговицами, рядом на сиденье лежал полупустой кожаный портфель. В нём были только письменные принадлежности.

В половине девятого меня высадили на школьной парковке перед большим старым зданием, к которому явно пристраивали новые корпуса. К крыльцу вела асфальтированная дорожка.

— Машина приедет в половине четвёртого, господин Оболонский, — сказал мне на прощанье водитель. — Мы будем ждать вас здесь.

Также перед тем, как отправить меня после завтрака на уроки, Князь вручил мне плоское устройство, которое называлось телефон. Видимо, подразумевалось, что я умею им пользоваться, потому что ничего объяснять он мне не стал. Сказал только, что в прибор введены основные номера, которые могут мне понадобиться. По пути в школу я пытался разобраться в телефоне, и, вроде, у меня получилось понять в общих чертах, как он работает. К моему удивлению, Интернет там тоже был — почти как в ноутбуке.

Прихватив портфель, я вылез из машины и направился к входу в здание. Вместе со мной по дорожке шагали и другие дети — мальчики и девочки разного возраста. Все были в форме. Некоторые спешили, другие еле волочили ноги. Кто-то шёл один, кто-то с друзьями.

Поднявшись по ступенькам, я открыл дверь и оказался в холле. Там находилась будка охраны и похожие на клетки гардеробы. По тёплому времени никто не носил куртки и не переодевал обувь. Я двинулся вслед за другими учениками и почти сразу отыскал лестницу. Поднявшись на второй этаж, отправился по нему, разглядывая таблички на дверях, пока не увидел надпись «Заместитель директора по учебной части Ерофеев В. И.». В неё я и постучал.

— Входите! — раздался приглушённый голос.

Заглянув в небольшой кабинет, я увидел мужчину лет сорока в сером костюме, белой рубашке и заколотом серебряной булавкой галстуке.

— Чем могу помочь, молодой человек? — поинтересовался он, глядя на меня поверх очков.

— Меня зовут Владимир Оболонский. Я должен узнать, в какой класс меня определили.

— Ага, новенький, — кивнув, мужчина достал с полки папку, полистал и ткнул в одну из страниц ногтем. — Шестой «А». Давайте посмотрим, где у вашего класса сейчас будет урок, — он поводил пальцем по висевшему справа расписанию. — Математика, двадцать шестой кабинет. На этом этаже. Найдёте?

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо.

Закрыв дверь, я оправился искать аудиторию и вскоре, свернув за угол и пройдя мимо заставленной пальмами в кадках рекреации, увидел нужный номер на двери.

Перед ней стояло человек двадцать детей. Они уставились на меня — кто с удивлением, а кто с любопытством.

— Ты сюда? — спросил через полминуты рыжий паренёк с зачёсанными назад волосами. На носу у него поблёскивали круглые очки. — Ты новенький? Я тебя, вроде, раньше не видел.

— Новенький, — ответил я. — Первый день. В шестой «А» определили.

Мальчишка кивнул.

— Значит, всё правильно. Тебе к нам. Меня Никитой зовут.

— Владимир.

Он протянул руку, которую я пожал.

— А фамилия? — спросил подошедший поближе высокий и худой парень, чем-то похожий на аиста.

— Оболонский.

Аист нахмурился.

— Не слышал такой.

Я пожал плечами.

— Ну, бывает.

Представляться он не стал.

Больше ко мне интереса никто не проявил. Возможно, потому что через минуту раздался звонок, дверь распахнулась, и дети начали заходить в класс.

Учителем математики оказался мужик лет пятидесяти, грузный, лысоватый и с кустистыми чёрными бровями на круглом плоском лице бульдога.

Когда мы расселись, он обвёл класс тяжёлым взглядом, кивнул и постучал по доске указкой. Тут же воцарилась тишина. Урок начался.

Я сел один. Учебника у меня не было, но через несколько минут кто-то коснулся моего плеча. Обернувшись, я увидел Никиту. Он сидел с миленькой девчушкой, чью голову украшали два огромных пышных банта. Парень протянул мне книгу.

— Держи, — шепнул он.

Я взял учебник, который был открыт на нужной странице.

После урока, записав в дневники домашнее задание, ученики высыпали в коридор.

— Надо тебе в библиотеку зайти, — сказал Никита, проходя мимо. — Это недалеко. Иди направо, увидишь железную дверь.

— Спасибо, — кивнул я. — И за то, что выручил.

— Обращайся, — серьёзно отозвался парень. — Следующий урок в четырнадцатом кабинете. Постарайся не опаздывать. Калинов этого не любит. И ему плевать, новенький ты или нет.

Соседка Никиты неуверенно мне улыбнулась, и они вдвоём направились в другую сторону. Я же пошёл искать библиотеку.

Она оказалась открыта, внутри никого не было.

Не сказал бы, что было жарко, однако на столе работал маленький вентилятор. К его решётке были зачем-то привязаны тонкие полоски бумаги, которые трепетали, издавая тихий шелест.

— Доброе утро, — сказала высокая блондинка в синем блейзере, подняв голову. Глаза у неё были голубые и прозрачные, как вода. — Что вам угодно?

— Я в школе первый день. В этой, в смысле, — поправился я, чтобы фраза не звучала странно. — Мне нужно получить учебники?

— Фамилия?

— Оболонский.

— Имя?

— Владимир.

— Какой класс?

Задавая вопросы, девушка быстро заполнила сложенную вдвое картонку и ушла. Но вскоре вернулась со стопкой учебников. Она записала на бумажку книги, которые выдавались, попросила расписаться, а затем спросила:

— У вас есть, во что их положить?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Не подумал об этом.

— Ничего, — библиотекарша достала из-под стойки полиэтиленовый мешок и протянула мне. — Можете оставить себе.

Поблагодарив девушку, я сложил книги и направился к выходу. Когда оказался за дверью, уже собирался пойти искать четырнадцатый кабинет, как вдруг передо мной нарисовались три парня. Все — на голову выше. Явно из старшего класса.

— Так это ты Оболонский? — глядя на меня сверху вниз, спросил тот, что стоял в центре.

Тон его мне сразу не понравился. В нём звучала неприкрытая агрессия.

— Он самый, — ответил я сдержанно. — С кем имею честь?

В общении с людьми я старался подстроиться под их манеру разговаривать, постепенно изучая нюансы: как аристократы общались с равными себе, со стоящими ниже на социальной лестнице и так далее. Конечно, прошло маловато времени, чтобы овладеть всеми тонкостями, но, поскольку уже было ясно, что в этом мире мне придётся провести некоторое неопределённое время, приходилось маскироваться.

Парень хмыкнул. Его дружки тоже оскалились.

— Черепов, — представился блондинчик, глядя на меня с превосходством. — Леонид.

Повисла пауза, в течение которой он словно ждал, что фамилия меня поразит или смутит. А то и испугает. Но, по понятной причине, никакого эффекта она на меня не произвела.

— Не слыхал, — ответил я, наконец, пожав плечами.

Парень нахмурился. Затем его губы скривила усмешка.

— Неужели? — процедил он. — Так-таки и не слыхал?

Я покачал головой.

— Увы. А должен был?

На этот раз мой собеседник уже открыто ухмыльнулся.

— Да было бы неплохо. Ну, да ничего. Ещё услышишь, — добавил он с угрозой. А затем махнул рукой приятелям. — Пошли, парни! Скоро звонок.

Все трое вальяжно двинулись по коридору.

Хм, интересно, какие у них претензии к новичку. Надо бы вопрос прояснить. Только как?

Пока шёл к кабинету, решил для начала поинтересоваться у Никиты — раз уж мы с ним начали общаться. Если это можно так назвать.

До урока перемолвиться с ним я не успел: припёрся только к самому звонку. Но после урока русского языка, на котором было откровенно скучно, ибо я не видел смысла изучать какие-либо правила (демоны владеют всеми языками мира, а если даже каким-то и нет, то мгновенно обретают его понимание — это наш общий дар), подошёл к нему и его соседке.

— Прошу прощения, можно кое-что спросить?

— Конечно, — улыбнулся Никита. — В чём дело?

— Я тут встретил некоего Леонида Черепова. Не скажу, что мило пообщались. Мне показалось, что у него ко мне какие-то претензии.

Рыжий озадаченно покачал головой.