Толстяк смотрел на противника с не меньшим презрением, но не решался начать первым, вероятно, потому, что немножко побаивался взбалмошного юнца.

– Кого ты из себя строишь? – процедил Кук, и его рука потянулась за пистолетом. – Наверное, тебе представляется, что ты – сам Малыш Билли? Малыш Билли умер, и ты, сопляк, сейчас последуешь за ним!

– Оставь этого парня в покое, приятель, – будничным тоном проговорил Джордан, обращаясь к толстяку. – Иначе я сделаю решето из твоей жирной туши!

– А ты еще кто такой? – огрызнулся Кук. – Не лезь не в свое дело, придурок! – угрожающе произнес он и двинулся в сторону Джордана. Но уже в следующее мгновение на него смотрело дуло сорок пятого калибра, и толстяку ничего не оставалось, как поднять вверх руки.

Приблизившись к Куку, Джордан выдернул пистолет у него из-за пояса.

– Я дядя этого парня, приятель, – все тем же невозмутимым тоном произнес он. – Еще вопросы есть?

– Дядя Джордан! – воскликнул Гриффин, до этого увлеченный схваткой и не замечавший никого вокруг, кроме своего противника. – Я знал, что ты где-то здесь! Я искал тебя!

– Я мог бы всадить парочку пуль в твою тупую башку, – проговорил Джордан, обращаясь к толстяку, – да неохота руки марать об такого идиота, как ты. – Бросив пистолет Кука на землю, он отшвырнул его носком сапога. – Проваливай, пока я не передумал! И запомни: тронешь этого парня – я с тебя шкуру спущу!

– Хорошо, я ухожу, – сквозь зубы процедил Кук, – но объясни своему сосунку, что, если он и дальше будет обвинять людей в шулерстве, это может быть чревато для него большими неприятностями!

– Не беспокойся, объясню. Пойди попей лучше пивка, остынь немного…

Ворча что-то себе под нос, толстяк удалился.

– Зачем ты вмешался, дядя? – обиженным тоном стал выговаривать Гриффин. – Я и сам одолел бы этого индюка в два счета!

Джордан, не сдержавшись, наградил племянника ударом в челюсть, и тот отлетел на несколько метров, упав в пыль.

– Что ты воображаешь из себя, идиот! Этот тип мог бы раздавить тебя как муху! – прогремел Джордан.

Гриффин поднялся, потирая челюсть, и обиженно проговорил:

– Я справился бы с ним, дядя! Ты думаешь, я в первый раз дерусь?

– Этого еще не хватало! – воскликнул Джордан и хмуро посмотрел на племянника. – Твоя мама хотя бы знает, что ты здесь?

Гриффин пожал плечами:

– Может быть, лучше обсудим это за кружечкой пивка, дядя?

– Не рано ли тебе пиво? – сквозь зубы процедил Джордан. – Тебе бы лимонад пить, мальчик!

– Сам пей это г…! – огрызнулся юнец.

– Не выражайся, а то я заставлю тебя вымыть рот с мылом, – пригрозил Джордан и, перекинув сумку через плечо, направился к ближайшему трактиру.

Заказав себе и племяннику по яичнице и кофе, Джордан сел напротив парня, скрестив руки на груди, и сурово произнес:

– Надеюсь, ты мне все-таки расскажешь, какого черта здесь делаешь?

Гриффин улыбнулся, стараясь как-то разрядить атмосферу, но дядя был непреклонен и по-прежнему суров.

– Хорошо. – Парнишка пожал плечами. – Я искал тебя, дядя Джордан. Надоело все это – каждый день одно и то же! Мамаша только и делает, что пилит: то ей, видите ли, не так и сё не эдак. Отец тоже уже достал – «Работай на ранчо, почему не работаешь?»!.. Свихнуться можно! Что, мне так и прожить всю жизнь на этой вонючей ферме? Что я там забыл? У тебя-то вон какая интересная жизнь – ты, когда приезжал к нам на прошлое Рождество, только и рассказывал, что о своих приключениях! А я чем хуже? Что мне, всю жизнь подбирать г… за коровами?

– И ты решил на все плюнуть и податься сюда? – Джордан насмешливо посмотрел на парня, от чего тот вспыхнул до корней волос. – Ты думаешь, я одобрю твое решение, приятель?

– Я сюда приехал не просто так, – не сдавался Гриффин. – Хотел найти тебя. Мы получили письмо – ты пишешь, что ушел из армии и решил попытать счастья в Мексике, вот я и подумал присоединиться к тебе…

– Почему ты решил, что найдешь меня здесь? – озадаченно спросил Джордан. – Я, помнится, посылал это письмо недели три назад!

– Все очень просто, дядя. – Гриффин отхлебнул из чашки кофе. – Ты отправил это письмо из Форт-Уингейта где-то в конце мая. А путь оттуда в Мексику один – через Франклин. Он как раз на границе, так что логично предположить, что ты остановишься здесь на денек-другой.

– И как же ты добрался сюда? – Сообразительность парнишки подействовала на Джордана – взгляд его стал мягче. – И еще скажи, давно ты здесь?

– Очень просто. Взял деньги – у меня было немного накоплено – и купил билет на поезд. Добраться сюда не проблема, разве что скучновато – столько дней по этой пустыне… А здесь я уже третий день. Ты-то сам давно здесь? Джордан откинулся в кресле и посмотрел на племянника, решая про себя, что же с ним делать. Сам он собирался уже сегодня покинуть город и отправиться за золотом, но подвергать сына сестры неведомым опасностям не хотелось. Однако где гарантия, что, если он посадит упрямого юнца на поезд и отправит обратно, тот послушно вернется домой? Оставить его здесь тоже невозможно – Гриффин с его вспыльчивым характером наверняка еще с кем-нибудь сцепится и, не дай Бог, погибнет ни за что ни про что в чужом городе.

– И что же ты собирался делать в случае, если не найдешь меня? – спросил у племянника Джордан. – Вернуться домой?

– Домой? Что я там забыл? Нет, я бы подался в Калифорнию! – поделился Гриффин своими планами, хотя в глубине души понимал, что дядя скорее всего лишь посмеется над его мальчишескими мечтаниями. – Чем черт не шутит, может быть, мне и удалось бы найти там золото…

– Тебе сколько лет, Гриффин? – пряча улыбку, спросил Джордан.

– Семнадцать. То есть будет семнадцать, в марте…

– А сейчас июнь, – заключил Джордан. – Неплохо! И ты думаешь, твоя мама была бы счастлива, если бы ты, не дай Бог, бесславно сгинул где-нибудь в этой Калифорнии, разыскивая какое-то мифическое золото? Ты ее первенец, Гриффин, и она, сколько я помню, всегда гордилась тобой. Ты считаешь, что поступил правильно, сбежав из дома?

Гриффин сидел молча, уставившись в чашку с остатками кофе. Губы его были поджаты в тонкую линию. В этот момент он очень напоминал Джордану свою мать, Джасмин. Джордан вспомнил себя в шестнадцать лет и свои тогдашние идеи. Впрочем, во многом он и теперь остался таким же – взять хотя бы то, как он увлекся идеей Эймоса, будучи с ним едва знакомым. Нет, решил про себя Джордан, Гриффина не в чем винить – это у парня наследственное.

Гриффин поднял на дядю глаза и, заметив, как потеплел его взгляд, решил этим воспользоваться и дожать Джордана.

– А справедливо по отношению ко мне требовать, чтобы я всю свою жизнь чах на этой убогой ферме? Да мама и сама меня поддержит. Как часто, когда мы сидели вечерами на крыльце, я слушал ее рассказы о тех днях, когда она была еще не замужем, о ее приключениях, о том, как ей хотелось убежать куда глаза глядят, а приходилось нянчиться с тобой, ты же ведь был младшим… – вдохновенно проговорил Гриффин.

Джордан вспомнил, как шести лет от роду остался без матери. Джасмин тогда было всего шестнадцать, и на ее хрупкие плечи свалились заботы о малолетнем брате… Семья и раньше-то не была богатой, а тут и вовсе приходилось жить на те гроши, что удавалось случайно заработать отцу. Но Джасмин какими-то невероятными усилиями удалось превратить их скромное жилище в уютный дом, наполнить его теплом и любовью, и Джордан, пока жив, будет благодарен сестре за это. Потом Джасмин вышла замуж, но продолжала жить с мужем в доме отца. А когда отец умер, Флетчер, муж Джасмин, по сути, заменил его Джордану. Флетчер всегда был добр к нему, если бы не он, Джордан, возможно, так и не окончил бы школу. И теперь, раз уж так распорядилась судьба, он сам должен позаботиться о сыне Флетчера и Джасси, сделать из него настоящего мужчину.

– Вот что я тебе скажу, Гриффин, – проговорил Джордан. – Мне тут недавно предложили одно дело…

Глаза парня вспыхнули огнем, напомнив Джордану огромные голубые глаза сестры.

– …И я, пожалуй, готов взять тебя с собой. Только уговор – к осени ты вернешься домой и снова станешь ходить в школу.

Парень скривил лицо.

– Иначе не возьму, – пригрозил ему Джордан. – Ты хочешь, чтобы я отправил тебя домой первым же поездом? Я могу это сделать, и никто меня не осудит!

Гриффин откинулся на стуле и стал обдумывать предложение Джордана. Разумеется, перспектива провести лето с дядей, которого он боготворил, нравилась ему больше, чем снова торчать на надоевшем донельзя скотном дворе.

– Хорошо, – кивнул наконец он, – но обещай, дядя Джордан, что это будет действительно здорово!

– Зови меня просто Джордан. А вот, кстати, и мой друг, с которым я хотел тебя познакомить, – добавил Джордан, заметив в дверях огромную фигуру Эймоса. – Доедай пока свою яичницу, а я пойду к нему.

Расплатившись, Джордан направился к выходу.

– Где ты пропадал, капитан? – спросил Эймос недовольным тоном. – Я заметил твою лошадь перед магазином, но тебя самого нигде не было видно. Я уж было, грешным делом, решил, что ты передумал!

– Передумал? – Джордан усмехнулся. – Я похож на идиота, что отказывается от богатства, которое само плывет в руки? Просто возникли… – Джордан помялся, – кое-какие новые обстоятельства, Эймос.

– Новые обстоятельства? – Лицо негра, казалось, стало еще чернее. – Какие же, Джордан?

– С этими «обстоятельствами», Эймос, я встретился сегодня утром и не могу от них отделаться, так что придется, похоже, взять их с собой.

– Ничего не понимаю! – Эймос порылся в кармане, извлек оттуда кисет и скрутил две сигареты. Одну он предложил Джордану, другой затянулся сам. – Ты можешь выражаться яснее, капитан? А то я уже начинаю подумывать, не погорячился ли, заключив с тобой сделку…

– Могу. – Джордан пустил в небо кольцо дыма. – Проблема в моем племяннике, Эймос. Он, видите ли, удрал из дома и сейчас здесь, во Франклине. Бросить его я не могу, отправить домой – тоже. Придется взять с собой, Я согласился на это, заставив Гриффина поклясться, что к осени он всенепременнейше вернется домой. Так что придется, Эймос, ему ехать с нами – таковы мои условия. Ничего не попишешь – он мой племянник и я за него отвечаю.

– Что ж, – нахмурился негр, – я все понимаю, хотя, разумеется, не в восторге, что с нами поедет какой-то зеленый юнец.

– Я не виню тебя, приятель, сам не рад, что он свалился на мою голову. Да вот, кстати, и Гриффин собственной персоной – познакомься с ним, Эймос. – Джордан указал на племянника, который в это время выходил из кафе, поправляя пистолетный ремень на узких бедрах.

– Гриффин, – окликнул его Джордан. – Познакомься с моим другом и… скажем так, деловым партнером Эймосом Уэтерби.

Парень пожал негру руку:

– Здравствуйте, мистер Уэтерби.

– Рад познакомиться, мистер… мистер…

– Ах да, извини, Эймос, – засуетился Джордан, – я и не представил тебе своего племянника. Его зовут Гриффин Армстронг. Он, может быть, немного задирист, но, в сущности, парень неплохой.

– Привет, Гриффин, – улыбнулся в ответ негр. – Если нет возражений, перейдем сразу на ты.

– Не возражаю, – согласно кивнул паренек.

Взгляд Эймоса скользнул к пистолету, висевшему у Гриффина на боку. Грозное оружие на поясе юнца смотрелось нелепо, и Эймос не смог сдержать смеха.

Гриффин мгновенно вспыхнул – насмешка нового знакомого задела его самолюбие.

– Не беспокойся, я умею с ним управляться! – проговорил он, заметив, куда смотрит чернокожий. – Я каждый день тренируюсь по семь часов! Могу вслепую попасть в «яблочко»…

– Сомневаюсь, приятель, – скептически улыбнулся негр, – что ты на это способен. К тому же я пока что не знаю, на что ты еще годен. Но, – Эймос обернулся лицом к Джордану, – не желаю терять тебя, Джордан, – ты, кажется, хороший партнер, – а потому принимаю этого парня в нашу компанию. Как знать, – вздохнул Эймос, – может, он нам и пригодится!

– Гриффин, – ободряюще подмигнул племяннику Джордан, – у тебя есть шанс показать мистеру Уэтерби, на что ты способен. Пройдемся немного, там есть пустырь, где, никому не мешая, ты сможешь палить вволю.

Гриффин, обидевшись на Эймоса за насмешку, был рад продемонстрировать свое искусство. Вскоре все трое уже были за городской чертой. Единственным зданием в пустынной местности оказалась заброшенная церковь, и Гриффин поначалу хотел пострелять по ее колоколам, заставив их звонить, но потом решил, что это не произведет должного впечатления, и обратился к Эймосу:

– У тебя найдется монета покрупнее?

– Есть одна, – отозвался негр.

– Подбрось ее в воздух как можно выше, – приказным тоном произнес Гриффин и отошел от Эймоса футов на пять.

Порывшись в карманах, негр извлек большой серебряный доллар. Рукава Эймоса были закатаны почти до самых плеч, и солнце играло на его могучих мускулах, с лица струился пот. Пригнувшись к земле, он подбросил монету вверх. Сверкнув на солнце, она взлетела так высоко, что Эймос потерял ее из виду.

В этот момент прогремел выстрел.

– А теперь найди монету, – все тем же приказным тоном проговорил Гриффин, – и ты увидишь, что все без обмана.

Порывшись в пыли, Эймос нашел свой доллар. В самой середине его зияла дыра от пули.

– А ты малый не промах, Гриффин Армстронг! – одобрительно заключил Эймос и подбросил монету на ладони. – С таким метким стрелком не каждый может тягаться!

Негр многозначительно посмотрел на Джордана.

– Последнее слово за тобой, Эймос, – произнес тот. – Ты еще не отказался от нашего предприятия?

– Да о каком предприятии вы говорите? – раздраженно спросил Гриффин.

Эймос и Джордан переглянулись.

– Мы идем за золотом, – проговорили они в один голос.

Глава 4

Ночной ветер завывал в соснах, и Гриффину, хотя он и был надежно укрыт за стенами пещеры, от этого звука становилось не по себе.

– Вы сказали, что идете за золотом, но не предупредили, что для этого придется лезть в самое логово апачей! – недовольным тоном проворчал он.

– Разве я не говорил тебе об этом? – искренне удивился Джордан. – Какое упущение! Так вот, слушай меня внимательно, Гриффин, это очень важно. На окраине деревни есть один вигвам, в котором сейчас, по моим расчетам, спит внучка Викторио. На том вигваме еще нарисованы такие знаки… – Джордан начертил узор на полу. – Разведай как следует дорогу, а потом проведешь по ней меня. Ищи вигвам с такими знаками, понял? Сейчас сезон охоты, все мужчины от мала до велика, должно быть, ушли в леса. Есть еще кое-что, что надо запомнить… Да ты слушаешь меня, Гриффин?

– Слушаю, дядя… то есть Джордан, – без энтузиазма ответил Гриффин. Мыслями он был далеко отсюда. Паренек недовольно покосился на индейские кожаные штаны и мокасины, в которые его заставили облачиться. Краска из сока дерева, которой вымазали его тело, немилосердно щипала, а на душе было муторно. Искать какой-то вигвам, пусть даже и переодевшись индейцем, – разве это настоящее приключение? Вот если бы ворваться в деревушку на лихом коне, с воинственным кличем паля из пистолета…

– Гриффин! Ты меня слушаешь? – вернул его к реальности голос Джордана.

– Что?.. Ну да, конечно… – промямлил Гриффин.

– Точно слушаешь? Я должен быть уверен, что ты все сделаешь как надо, иначе мне грозит распрощаться со скальпом!

– Хорошо, постараюсь. – Гриффин поежился. – Слушай, здесь так холодно! Как только эти индейцы обходятся без рубашек?

– Они не всегда ходят без рубашек. Если им надо, они их надевают. Ты сам виноват, что так замерз. Тебе не терпелось переодеться индейцем, хотя это можно было сделать и позже. Теперь вот сиди и мерзни, ничего не попишешь, придется потерпеть.

– Хорошо. – Гриффин подвинулся ближе к огню. – Я только не понимаю, почему ты хочешь идти за девушкой сам, а не поручишь это мне. Я и ростом пониже, больше похож на апачей – они не такие крупные, как ты или Эймос, – да и меньше шансов, что меня заметят…

– Я тебе уже говорил, и не раз, – скучным голосом произнес Джордан, – я несу за тебя ответственность перед твоей матерью. Я не могу послать ребенка…

– Я не ребенок! – вспыхнул Гриффин.

– …не могу послать ребенка, – продолжал Джордан, не обращая внимания на его слова, – туда, где ему грозит опасность. Сам посуди, как я потом буду смотреть в глаза твоей маме?

– Господи, – устало прорычал Гриффин, – когда же все наконец поймут, что я не ребенок! – Еще немного поворчав, он улегся на расстеленное одеяло.

Переглянувшись между собой, Джордан и Эймос тоже легли. В запасе у них было еще несколько часов – лучше всего использовать их для сна.