Стала Машенька думать, как ей от медведя убежать. Кругом лес, в какую сторону идти – не знает, спросить не у кого…
Думала она, думала и придумала.
Приходит раз медведь из лесу, а Машенька и говорит ему:
– Медведь, медведь, отпусти меня на денек в деревню: я бабушке да дедушке гостинцев снесу.
– Нет, – говорит медведь, – ты в лесу заблудишься. Давай гостинцы, я их сам отнесу!
А Машеньке того и надо!
Напекла она пирожков, достала большой-пребольшой короб и говорит медведю:
– Вот, смотри: я в короб положу пирожки, а ты отнеси их дедушке да бабушке. Да помни: короб по дороге не открывай, пирожки не вынимай. Я на дубок влезу, за тобой следить буду!
Вот Машенька и только сделала вид, что покорно согласилась, а сама… Сама изучила своего «тюремщика», тщательно разработала и подготовила план побега и, собственно, реализовала его. Силушка богатырская у Миши была, а вот умом ему до Маши – как до Луны пешком.
Удивился медведь:
– Вот какая хитрая! Высоко сидит, далеко глядит! Встал и пошел скорее.
Пришел в деревню, нашел дом, где дедушка с бабушкой жили, и давай изо всех сил стучать в ворота:
– Тук-тук-тук! Отпирайте, открывайте! Я вам от Машеньки гостинцев принес.
А собаки почуяли медведя и бросились на него. Со всех дворов бегут, лают.
Испугался медведь, поставил короб у ворот и пустился в лес без оглядки.
Вышли тут дедушка да бабушка к воротам. Видят – короб стоит.
– Что это в коробе? – говорит бабушка.
А дедушка поднял крышку, смотрит и глазам своим не верит: в коробе Машенька сидит – живехонька и здоровехонька.
Обрадовались дедушка да бабушка. Стали Машеньку обнимать, целовать, умницей называть.
Это сказка для девочек именно с таким потенциалом. И в ней есть второй посыл: если ты умная, смелая и знаешь, чего хочешь – ты можешь получить желаемое.
«Маша и Медведь» мне нравится сильно больше, чем «Морозко», «Крошечка-Хаврошечка», где пропагандируется: «будь покорна, и тебе воздастся». Эдакое перекладывание ответственности на некое чудо или тупое ожидание. А безынициативность, как мы знаем, редко вознаграждается.
В современном мире, как и в прошлые века, покорность и терпимость – прямой путь в абьюзивные отношения. Но если раньше других опций к выживанию не было – то сейчас весь мир к ногам женщины. Двери всех возможностей открыты, но женщины по-прежнему попадаются в сети абьюзера. Позволяют физическое, эмоциональное и сексуальное насилие по отношению к себе. Потому что родители не дали безопасность. Потому что сказки подтверждали, что страдание – это норма.
«Заюшкина избушка» и черный риэлтор
Помните, да? У Лисы избушка ледяная, у Заюшки – лубяная…
Жили-были в лесу лисичка и зайка.
Жили они неподалеку друг от друга. Пришла осень. Холодно стало в лесу. Решили они избушки на зиму построить. Лисичка построила себе избушку из сыпучего снежка, а зайчик – из сыпучего песка. Перезимовали они в новых избушках. Настала весна, пригрело солнце. Лисичкина избушка растаяла, а зайкина стоит, как стояла. Пришла лисица в зайкину избушку, выгнала зайку, а сама в его избушке осталась.
Дом, избушка – архетип безопасного пространства. Места, где ты чувствуешь себя защищенным. Метафора внутреннего мира.
Пошел зайка со своего двора, сел под березкою и плачет. Идет волк. Видит – зайка плачет.
– Чего ты, зайка, плачешь? – спрашивает волк.
– Как же мне, зайке, не плакать? Жили мы с лисичкой близко друг возле друга. Построили мы себе избы: я – из сыпучего песка, а она – из сыпучего снежка. Настала весна. Ее избушка растаяла, а моя стоит, как стояла. Пришла лисичка, выгнала меня из моей избушки и сама в ней жить осталась. Вот я и сижу да плачу.
Зайка далеко от своего домика не пошел. Включил жертву и стал проситься «на ручки» каждому встречному-поперечному.
Синдром жертвы – атрибут инфантильного человека в созависимом типе личности. Жертвы в детском анамнезе всегда имеют незакрытую базовую потребность в безусловной любви. Психика, особенно детская, пластична. Она будет изворачиваться и находить варианты компенсации. Недолюбленный ребенок может удовлетвориться суррогатом любви в виде заботы или жалости. Этот алгоритм записывается в виде нейронных связей и реализуется потом во взрослой жизни.
Сирый и убогий, в смысле – серый и несчастный – Зайка упал на грудь сначала волку, потом медведю. Те, вдохновленные возможной геройской миссией, накинулись было на Лису, да быстро зубы и когти пообломали себе. Слились, в общем.
– Не плачь, зайка. Пойдем, я тебе помогу, выгоню лисичку из твоей избы.
Пошли они. Пришли. Медведь стал на пороге зайкиной избушки и кричит на лисичку:
– Зачем отняла у зайки избу? Слезай, лиса, с печи, а то сброшу, побью тебе плечи.
Не испугалась лисичка, отвечает медведю:
– Ох, медведь, берегись: мой хвост что прут, – как дам, так и смерть тебе тут.
Испугался медведь да наутек и зайку одного покинул.
Такая категория людей нередко встречается. «Много шума – мало дела». Возмущаются громко, что мусор во дворе, но на субботник не пойдут. Рьяно высказывают свое оппозиционное мнение чиновнику в телевизоре. И это следствие двух моментов. Первый – это потребность сместить фокус внимания со своей скучной и пустой жизни, наполнить ее хоть какими-то, пусть и иллюзорными впечатлениями. И второй момент – кастрация инициативности в детстве. «Не лезь», «не трогай», «Я кому сказала, сиди смирно».
Заюшка не на тех поставил. Пожалели его, конечно, но домик-то не вернули. Лису из личного пространства не выгнали. Лиса, кстати, – типичный абьюзер. Сначала песни сладкие споет, луну и звезды к ногам положить пообещает, а потом – раз! – и заметить не успеешь, как ты в его власти.
Вот что еще важно пояснить: как так получилось, что созависимый Зайка смог один жить?
У созависимых бывают такие периоды, как правило, совпадающие с возрастными кризисами, когда они «твердо» решают: «Все! С меня хватит! Лучше быть одной, чем издевательства очередного козла, ой, простите, Лисы, терпеть». И уходят в контрпозицию. Начинают заниматься собой, учатся самостоятельности. И если повезет и рядом окажется хороший психолог, то есть шанс из «контрика» к самодостаточности перейти. А если нет – жди срыва обратно в созависимую позицию. А кто больше всего любит «созиков» кушать на обед? Конечно, абьюзеры!
И вот идет по лесу бравый красавец Петух. Шпоры, клюв, коса острая при себе.
– Ой, петенька, – плачет зайка, – где тебе ее выгнать? Волк гнал – не выгнал. Медведь гнал – не выгнал.
– А вот я выгоню. Пойдем, – говорит петух. Пошли. Вошел петух в избушку, стал на пороге, кукарекнул, а потом как закричит:
– Я – петух-чебетух,Я – певун-лопотун,На коротких ногах,На высоких пятах.На плече косу несу,Лисе голову снесу.А лисичка лежит и говорит:
– Ой, петух, берегись: мой хвост что прут, – как дам, так и смерть тебе тут.
И – прыг на печь к лисе. Клюнул лису в спину. Как подскочит лисица да как побежит вон из зайкиной избушки, а зайка и двери захлопнул за нею.
Лисоньку не покромсал, но перспективу пойти на воротник донес четко. Ретировалась рыжая абьюзерша, уступив место… более крепкому абьюзеру. Променял Зая безопасность свою на сожительство жесткое. И теперь тем более не рыпнешься. Навряд ли в лесу найдется конкурент грозному сорвиголове Петуху.
И остался он жить в своей избушке вместе с петушком.
А как бы хотелось? А хотелось, чтобы Петух наставником был, а не сожителем. Потому что сожитель – это значит, Зайка остался слабым и нуждающимся в защите, то есть зависимым. Наставник же прокачал бы уверенность в себе, силу физическую (айкидо всякое), подрастил Внутреннего Взрослого и оставил бы Заю жить свою жизнь…
«Лиса и журавль» или спид-дейтинг для чайников
Сказка простая и коротенькая. Подружились Лиса и Журавль. Лиса друга в гости позвала, каши наготовила и подала на тарелочке плоской. Журавль «тук-тук» клювом – ничего в рот не попадает. Позвал и он Лису. Окрошку в кувшин налил. Сам ест, а Лиса только горлышко облизывает.
Вот вздумала лиса угостить журавля, пошла звать его к себе в гости:
– Приходи, куманек, приходи, дорогой! Уж я тебя угощу!
Пошел журавль на званный пир. А лиса наварила манной каши и размазала по тарелке. Подала и потчевает:
– Покушай, голубчик куманек, – сама стряпала.
Журавль стук-стук носом по тарелке, стучал, стучал – ничего не попадает!
А лисица лижет себе да лижет кашу, так все сама и съела.
Кашу съела и говорит:
– Не обессудь, куманек! Больше потчевать нечем.
Журавль ей отвечает:
– Спасибо, кума, и на этом! Приходи ко мне в гости.
На другой день приходит лиса к журавлю, а он приготовил окрошку, наклал в кувшин с узким горлышком, поставил на стол и говорит:
– Кушай, кумушка! Право, больше нечем потчевать.
Лиса начала вертеться вокруг кувшина. И так зайдет, и эдак, и лизнет его, и понюхает-то, – никак достать не может: не лезет голова в кувшин. А журавль клюет себе да клюет, пока все не съел.
– Ну, не обессудь, кума! Больше угощать нечем!
Взяла лису досада. Думала, что наестся на целую неделю, а домой пошла – не солоно хлебала. Как аукнулось, так и откликнулось!
С тех пор и дружба у лисы с журавлем врозь.
Короче, глобальный облом.
Все голодные и недовольные. Сказка анонсируется как об умном Журавле и хитрой Лисе. Как по мне, так странно. В чем мотив-то? Очевидно же: в начале оба хотели дружбу вести. А может, и съехаться в будущем. Свадебку сыграть. Помереть в один день… и все такое.
Изначально же герои разные совсем! Она – хищница, он – добыча. Она – млекопитающее, он – яйцекладущий. Она – земная, он – воздушный. Раз-ны-е!
Но… очень желающие, как говорят психологи, полечиться друг об друга. Закрыть, так сказать, свои гештальты. Главная незакрытая потребность у обоих – одиночество. Когда тоска зеленая к горлу подступает, не очень разборчивым становишься. В козле – тьфу, в журавле – принца названного видишь. В любой лисе – принцессу.
Любовь зла… а точнее, слепа. Так устроено испокон веков, что надевает на нас чувство это сильное очки розовые. Розовые-прерозовые. А попутно и крышу гормональным ураганом сносит. То есть когнитивный мозг (трезвый разум) отключается. А все для чего? Чтоб плодились и размножались человеки. Нос не воротили от хоть и не шибко подходящего, но представителя пола противоположного.
Так вот… Когда думалка под названием «неокортекс» отрубается, человек не замирает такой – и что делать? Нет! Напротив, он активен, так как в голове единовластие: правит мозг эмоциональный. А в нем… чего там только нет! Родительские: программы, сценарии, поведенческие паттерны, установки и убеждения.
Понимаете? Пока мы ошарашены коктейлем под названием «Любоф», мы действуем бессознательно – по предписаниям родителей. И кого мы выберем себе в партнеры? Именно! Одного из – или «маму», или «папу». Того, от кого в большей степени не получили любви, принятия и безопасности.
Надежда же умирает последней? Вот и тут: иллюзия найти того, кто наконец-то долюбит, то есть будет нежен и ласков. Примет меня такой, какая я есть, и не будет унижать, указывать на недостатки и попирать достоинства. Защитит – возьмет на плечи свои крепкие решения задач финансовых, шкаф передвинет, с шумным соседом разберется.
Ах мечты, мечты… Пока не проработаны детские травмы и самостоятельно не закрыты базовые потребности – сепарации от родительских фигур не будет! А пока нет сепарации, по-любому в партнерах окажется «мама» или «папа» со всеми вытекающими сценариями общения, дефицитами и болью.
Вот так и у Лисы с Журавлем. Хотелось семьи крепкой или хотя бы дружбы (это кто верит в дружбу между мужчиной и женщиной), а вышло что?.. Она ему свой сценарий, он ей свой. Конфликт и конец отношениям. В мире людей конец отношениям далеко не всегда сопровождается физическим расставанием. Живут себе бок о бок. Сами понимаете – дети, ипотека. Живут и голодают: недокормленные в детстве материнской любовью – теперь «на воде и хлебе» от жены, от мужа.
Размазанная по тарелке каша, окрошка в высоком кувшине для меня – метафора иллюзии, что мы будем счастливы! Будем любить друг друга. Долгие годы. Ага…
Зумеры и бумеры или извечный вопрос отцов и детей
«Три медведя» или как жилищный вопрос губит молодую семью
Жила-была семья медведей. Образцово-показательная. Идеальная ячейка лесного сообщества.
В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка.
У медведицы, Настасьи Петровны, все отутюжено, по полочкам разложено, ни пылиночки. Михайло Иванович характером спокойный. Медведь надежный. Жену любит и во всем поддерживает.
А сыночек Мишутка – мамина и папина радость! Вежливый, воспитанный. Школу с одними пятерками закончил. На скрипочке играет. По шахматам первый разряд имеет. Бальные танцы и хоровое пение посещал. В институт поступил без проблем. В тот самый, который родители закончили. Чудо семья!
Гостей, правда, не привечают, да и сами не ходят – им и вместе хорошо.
А медведи пришли домой голодные и захотели обедать. Большой медведь взял свою чашку, взглянул и заревел страшным голосом:
– Кто хлебал в моей чашке?
Настасья Петровна посмотрела свою чашку и зарычала не так громко:
– Кто хлебал в моей чашке?
А Мишутка увидел свою пустую чашечку и запищал тонким голосом:
– Кто хлебал в моей чашке и все выхлебал?
Михайло Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом:
– Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места?
Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко:
– Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места?
Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал:
– Кто сидел на моем стуле и сломал его?
Медведи пришли в другую горницу.
– Кто ложился в мою постель и смял ее? – заревел Михайло Иваныч страшным голосом.
– Кто ложился в мою постель и смял ее? – зарычала Настасья Петровна не так громко.
А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом:
– Кто ложился в мою постель?
Есть разные типы семей в психологии. Вот эта подходит под тип «Моя семья – крепость». Такие держаться друг за друга и особняком от остальных. Мир воспринимают как враждебный – вот и находятся в «круговой обороне» от соседей, родни и политики. Детей от себя не отпускают, не взирая на паспортный возраст, в этот опасный и ужасный мир.
Все было бы ладно в медвежьей семье, но вот беда: Мишутка с каждым годом все старше становится, малышу тридцатый годик пошел.
Беда, как известно, не приходит одна, влюбился Мишутка в Машутку! Заявил с порога: женюсь! Представляете?! Не побоялся родителей расстроить! Мама, конечно, за валокордин. Папа брови хмурит, мол, до чего мать довел. А сына словно подменили: смотрит смело, говорит дерзко. Не иначе, думают родители, эта Машка ему мозги запудрила. Паразитка!
Кризис 30 лет у мужчин, возможно, и у медведей тоже, ознаменован сменой ориентиров. Еще полны сил, но уже с опытом набитых шишек, они оглядываются назад. С одной стороны, накрывает грусть-печаль, что многое уже не поменять… В наличии семья, дети, ипотека, профессия, работа. С другой, поднимается протест – я еще многое могу! Я еще о-го-го! И тут, благодаря гормональным всплескам, которые дают нехилого пинка, начинают более усиленно грести лапами. Иногда в противоположном направлении.
Несепарированному и неповзрослевшему Мишутке предоставился шанс вырваться из заложников родительской системы. Хотя, будем честны, для него это переход из одних женских рук в другие. Но в руках Машеньки, как ни крути, ситуация более здоровая. С шансом на реализацию себя как мужа и отца.
Но! Все же… чтобы не «убивать» маман своим уходом, сынок соглашается на компромисс: привести новоиспеченную жену в медвежью берлогу. Наивный малыш! Решил всех ублажить и одной попкой на двух стульях усидеть.
Кризисы бывают не только возрастные, но и семейные. Вот один из них, когда в устоявшуюся систему входит новый член семьи. И не важно, это новорожденный ребенок или избранница сына – трясти систему будет по любому и не по-детски.
И вот, Маша, девушка молодая и недостаточно мудрая, зашла в дом «с ноги», рассчитывая отжать, хоть и частично, роль хозяйки. А медведица все сыночку то и нашептывает, закатывая глаза, какая же она неряха и неумеха.
Мишутку в НАШЕЙ сказке жальче всех! Разрывается, бедолага, между двух женщин! Ему молодое Машкино тело вожделеется и становится дурно от чувства вины, когда мама «украдкой» валокординчик себе в рюмочку капает.
Триада манипулятивных чувств, да-да, тех самых, которыми делают из нас удобных и хороших мальчиков и девочек: вина, страх и стыд. Вина – лидер тройки! Потому что пока ты испытываешь чувство вины, все, о чем ты можешь думать и желать – это получить прощение через искупление!
Тут и кризис Мишутку отпускать стал. То есть, гормональная подпиточка в виде смелости и решительности сходит на нет. Маман все чаще вызывает скорую: давление, вот помру, говорит, отца не оставляй. Машенька чаще капризничает. То это хочу, то то… А потом и вовсе сбежала из этого Медвежьего болота.
Медведице сразу полегчало, и зажили они по-прежнему.
Мораль для маленьких читательниц: не выходите замуж за маменькиных сынков. Эту войну за тушку вы скорее всего проиграете. Или подпишитесь на кучу неудобных компромиссов. Лучше своя ипотека, чем чужая берлога.
Мораль для мальчиков: уходить в лес нужно вовремя! И чем крепче держат родители, тем дальше и быстрее драпать.
«Емеля» или как двинуть с места «недвижимость» (инструкция по мотивации диванного мужика)
Как же это сладко и по-нашему: мечтать о том, что все само, о том, что есть волшебные заклинания, кнопка, ну или хотя бы таблетка! А ты сидишь себе… нет, лучше лежишь на горизонтальном да мягком и тянешь свое: «А мне неохота!»…
Неохота думать, неохота делать, неохота решать, неохота БРАТЬ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Может, отсюда и народная любовь к лотереям, азартным играм?
Тут же секрет успеха «МММ» и подобных историй, и за всем этим стоит нескончаемый парад мошенников на разные лады: «Прикинься нужной щукой, и везде тебе почет, отовсюду тебе деньги на блюдечке принесут!».
Похоже на правду, но только отчасти. И только «похоже». Давайте по классике – копнем глубже.
Жил-был старик. У его было три сына: двое умных, третий – дурачок Емеля.
Те братья работают, а Емеля целый день лежит на печке, знать ничего не хочет.
Перед нами снова семья. Спокойная, работящая, правильная такая! Один изъян у них в хозяйстве – дурак Емеля.
Из трех братьев не удался один. Может, у родителей сил не хватило на младшего?
И снова отчасти! Но «соль» тут немного в другом.
Первые два, старшие, еще с молоком матери впитали правила игры: функционируй, исполняй строго определенную роль и не отсвечивай. В итоге перед нами безэмоциональные исполнители с чувством долга длиннее деревни… классические такие дигиталы.
Дигитал – человек с преобладанием дигитального типа восприятия мира.
Это когда контакт с миром происходит через когнитивный мозг, не задействуя лимбическую системы (собственные ощущения и чувства) – то есть исключительно через сознание.
Как следствие, такие люди не знают, что чувствуют, что им нравится, чего они хотят и что вообще есть опция «чего-то хотеть» и, соответственно, не получают удовольствия от жизни.
Ну а младшенький совсем не такой: не сдюжил он несгибаемых рамок, не потянул нагрузки! По хозяйству он слишком мягкий, по дому нерешительный, думающий много, долго… и вообще… творческий, что ли…
А семья не сдавалась! Выбивали из него эту «дурь» как могли, не оставляя попытки «сделать из него человека»: школу за Емелю закончили, диплом купили, на работу устроили… «Ну живи ты как все! Хватит в облаках витать!» – но нет. Попытки жить вот такую «обычную» жизнь привели Емелю к депрессии и вернули к мамочке под бочок – на печку греться.
Печь – материнский символ. Это образ материнского тепла, где есть и еда, и обогрев, и пристанище.
Лежал бы себе так и лежал наш герой, но то ли кризис возрастной постучался, то ли очередной ретроградный меркурий голову взбодрил – а в сказке неотвратимо приближается время спасительного волшебного пинка.
Волшебный пендель – мотивационно-заряженное воздействие на индивида, запускающее его в направлении Успешного Успеха.
«Емеля-Емеля, ну сходи хотя бы за водой!» – и понеслось.
– Сходи, Емеля, за водой.
А он им с печки:
– Неохота…
– Сходи, Емеля, а то братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.
– Ну, ладно.
Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор и пошел на речку.
Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку:
– Вот уха будет сладка!
Щука!
А парень-то наш не прост!
Взять и поймать хищную и, на секундочку, далеко не мелкую рыбешку ГОЛЫМИ РУКАМИ!
Не такой уж и безнадежный оказался, не правда ли?
Что же есть Щука?
А это пока еще неотесанный, недопонятый и почти уже забытый ТАЛАНТ. Вспомнил, осознал, ПОЙМАЛ!
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:
– Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
А Емеля смеется:
– На что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка.
Щука взмолилась опять:
– Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь.
– Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда отпущу.
Щука его спрашивает:
– Емеля, Емеля, скажи – чего ты сейчас хочешь?
– Хочу, чтобы ведра сами пошли домой и вода бы не расплескалась…
Щука ему говорит:
– Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скажи только:
«По щучьему веленью, по моему хотенью».
Талант – выдающиеся природные способности в какой-либо сфере деятельности человека. То, что дается легко и с высоким, потенциально гениальным, результатом.
И вот оно! Осознание «Я могу все!».
