Баба Яга – это переломный момент. Это ключ к успешному прохождению кризиса, это место силы и знания.
Да, на грани жизни и смерти – зато эффективно.
Сейчас наши люди сомнительных избушек все-таки избегают, а вот за осознаниями все больше ходят к психологу. А кто же еще поможет вернуть гармонию в жизнь, убрать ограничивающие установки и справиться с тем самым всепоглощающим чувством вины?
Психолог – вот вполне себе Баба Яга наших дней. Именно в личной терапии возможно додать себе же безопасности, долюбить, допринимать и… доиграть отнятое детство.
И вот результат: на обратном пути и речка, и яблонька, и печка защищают героев, как символ того, что девочка сама себе защита, опора и ресурс: она видит возможности, она умело ими пользуется, она знает, чего хочет в этой жизни и как это получить.
Сестра с братцем добежала до молочной реки. Видит – летят гуси-лебеди.
– Речка, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего простого киселька.
Девочка поела и спасибо сказала. Река укрыла ее под кисельным бережком.
Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо.
Девочка с братцем опять побежала. А гуси-лебеди воротились, летят навстречу, вот-вот увидят. Что делать? Беда! Стоит яблоня…
– Яблоня, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего лесного яблочка.
Девочка поскорее съела и спасибо сказала. Яблоня ее заслонила ветвями, прикрыла листами.
Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо.
Девочка опять побежала. Бежит, бежит, уж недалеко осталось. Тут гуси-лебеди увидели ее, загоготали – налетают, крыльями бьют, того гляди, братца из рук вырвут.
Добежала девочка до печки:
– Печка, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего ржаного пирожка.
Девочка скорее – пирожок в рот, а сама с братцем – в печь, села в устьице.
Гуси-лебеди полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели к бабе-яге.
Девочка сказала печи спасибо и вместе с братцем прибежала домой.
Мораль сказки: если вы из ребенка делаете взрослого, то чтобы угодить и заслужить родительскую любовь, он будет искать и найдет в себе силы стать взрослым раньше времени.
Вот только цена будет слишком высока: в этих поисках он потеряет себя.
«Курочка Ряба» или как тебе такое, Илон Маск
Покажите мне того, кто не знает этой сказки наизусть! Она коротенькая, но многогранная. А давайте ее разберем вот с какой стороны.
Жили-были дед да баба.
Была у них курочка ряба.
Дед и бабка – люди простые. Деревенские и незамысловатые. Жизненный уклад у них по принципу: все как у всех. И тут… Их курица такое отчебучила!
Снесла курочка яичко, не простое – золотое.
Яйцо примем за метафору ребенка.
Принесла «курица» в подоле ребеночка. Не простого, а золотого. По-любому нестандартного. Может, малыш был слишком любознательным? Задавал родным бесконечное количество вопросов. Откуда появляется радуга? Почему птицы летают, а люди нет? Отчего вода зимой становится твердой? А может, малыш рисовал? Палочкой на песке, углем на беленой печке. Ну что с ним делать-то?
Отправляешь коров пасти, а он все стадо растерял, витая в облаках. Всей деревней по оврагам потом собирали. Говоришь дров нарубить – он чуть себе ногу топором не оттяпал. О чем только думал?
Установочки: «думать – вредно», «мечты для лентяев», «работай и не рассуждай», «делай, что велено».
Дед бил-бил не разбил.
Баба била-била не разбила.
Мышка бежала, хвостиком задела, яичко упало и разбилось.
В рамках семьи и дома держался малыш сколько мог. Сохранял свою самость. Но тут пришла мышь!
Мышь – серая, обыкновенная. Метафора среднестатистического стандарта: «будь как все» – тогда сольешься своей серостью и заурядностью с толпой. Будешь принят, растворишься среди себе подобных. Человек – существо стадное, выживает благодаря общине. Быть белой вороной, золотым яйцом – опасно для жизни. Один в поле не воин и все такое…
И вот, общественное мнение «взмахнуло хвостиком» и разбило золотое яичко. Вдребезги! Сломало личность. Уничтожило потенциал. Отняло мечту, а с ней и жизнь.
Дед плачет, баба плачет, а курочка кудахчет:
– Не плачь, дед, не плачь, баба: снесу вам яичко не золотое – простое!
Дед и бабка плачут. Жалко им дитятко. Но уж больно оно сияло – слепило и подсвечивало серость остальных. Застревало у соседей костью в горле, бревном в глазах.
С точки зрения психологии тут поднимается тема БЕЗУСЛОВНОГО ПРИНЯТИЯ ребенка. Таким какой он есть. Золотой, синий, в крапинку – ему можно быть любым! Он должен пройти свой уникальный путь! Развиваться, блистать и нести свой свет в грядущие поколения!
И если бы не предрассудки и страхи бабки и деда… Если бы не «что подумают соседи»… Если бы не жестокость серой мыши, то мир бы мог получить еще одного Андрея Рублева или Михайло Ломоносова. Список можно расширять: Кеплер, Бруно, Коперник… Вот они, золотые яйца эволюции человечества! Печально, что в итоге и их «мышь» разбила или поджарила. В нашем современном мире «мышь» более лояльна, у нас есть Хокинг и Вуйчич.
Пока золотые яйца в тренде, мир развивается!
Отношения или мужики козлы, потому что бабы дуры
«Морозко» или девушки в поисках тепла
«Дорогая Настенька! Хватит это терпеть!» или очередной парад терпил.
Живало-бывало, – жил дед да с другой женой. У деда была дочка и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься – бита и недовернешься – бита. А родная дочь что ни сделает – за все гладят по головке: умница.
Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела еще до свету… Ничем старухе не угодить – все не так, все худо.
Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится – не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить.
– Вези, вези ее, старик, – говорит мужу, – куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз.
С одной стороны, сказка «Морозко» учит кротости, с другой стороны, порицает наглость и даже запугивает по схеме «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок», а значит хорошие победят и злые будут жестоко наказаны.
Красота?
А как же! ИДЕАЛЬНАЯ сказка для работы конвейера по воспитанию удобных детей.
Но на то они и русские сказки, чтобы самое интересное прятать между строк. И здесь несколько смыслов, будем разбирать по очереди.
Удобный ребенок – тихий, понимающий, играющий исключительно сам с собой и в негромкие игры. Смеется и радуется редко, только в определенных ситуациях: например, когда не хотел, но с улыбкой: «Спасибо, мамочка!». Достаточно исполнителен, старается во всем помогать, но больше, чтобы заметили (похвалили) или чтобы не побили (но это совсем грустный случай). Не существует в природе, но искусственно выведен в современном обществе.
Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает. Вдруг слышит – невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает. Очутился на той ели, под которой девица сидит, и сверху ее спрашивает:
– Тепло ли тебе, девица?
– Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.
Морозко стал ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощелкивает:
– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
Она чуть дух переводит:
– Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.
Морозко еще ниже спустился, пуще затрещал, сильнее защелкал:
– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка?
Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит:
– Ой, тепло, голубчик Морозушко!
Тут Морозко сжалился над девицей, окутал ее теплыми шубами, отогрел пуховыми одеялами.
«Сектор Приз» в сказке – это богатство от Мороза. Рекламный постер данного произведения можно было бы озаглавить так: «Выбирай покорность и исполнительность, и будешь бога-а-ата!».
И первый подвох в том, что работает трюк только с определенными личностями. Допустим, намек понят: «Ну потерпи Мороза деда, и все будет!» (хотя сам по себе посыл в нынешних реалиях прямо-таки… спорный). И вот тут как раз важно посмотреть на дедушку таким, каким он был задуман.
Мороз – архетипичная фигура, несущая с собой силу и мощь смерти. Никакой справедливости, сострадания, понимания в этом персонаже не было и нет. Вывод: встретить Мороза в лесу – не про романтику и шанс проявить свои лучшие качества. Это про смерть.
Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой. А дома старуха печет блины, а собачка под столом:
– Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха бросит ей блин:
– Не так тявкаешь! Говори: «Старухину дочь замуж берут, а стариковой дочери косточки везут…»
Собака съест блин и опять:
– Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха блины ей кидала и била ее, а собачка – все свое…
Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица – в злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый.
И вот он первый слой: «будь покорным, удобным, и будет тебе счастье… вот только не в этой жизни». Идем дальше.
Условное идеальное добро – это тандем Настеньки и ее отца-старика.
Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела еще до свету… Ничем старухе не угодить – все не так, все худо.
Бедная девочка, типичная такая золушка, услужливая, исполнительная, кроткая – не человек, а чистая Добродетель.
Да еще и мамы лишилась… Грусть, тоска, обнять и плакать.
Правда, с ней любящий отец!
Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. Запряг лошадь:
– Садись, милая дочь, в сани.
Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал.
Но вместо того, чтобы скрасить печальную картину, он чуть ли не ухудшает ситуацию: вместо отцовской опоры и защиты – сам термин «старик» тут про немощь, слабость и страх сказать слово поперек. Ни о каком обеспечении безопасности, поддержке и принятии дочери тут нет и речи: только унылое «нужно терпеть – сами не ведают, что творят».
Но вместе они прямо-таки гармоничный союз! В читателе они вызывают чистый порыв жалеть, спасать и ратовать за наказание для их угнетателей!
Классическая жертва. В количестве двух штук!
Жертва – человек, лишенный опции брать ответственность за свою жизнь, поэтому все у них во всем виноваты и есть внутренняя уверенность, что плохо будет всегда: ведь им ничем не помочь! Даже пытаться бессмысленно.
Основной функционал Жертвы – страдать, вызывать жалость и привлекать в свою жизнь того, кто будет изо дня в день реализовывать их личный ад.
Вспомнили про ад? – самое время поговорить про мачеху с дочуркой.
Начнем с младшей «злюки»: тут все четко. В противоположность главной героине, она глупа, ничего не хочет делать и не делает, да еще и критикует родственников-прислугу. Вся в мать, разве что по тупости ее сделала.
А мачеха по ней уж поминки справляет, печет блины и кричит мужу:
– Ступай, старый хрыч, вези свою дочь хоронить!
А что мачеха? Недовольная жизнью токсичная и склочная баба – вот что… И хотелось бы сказать, что персонаж тут такой ужасный для усиления художественного эффекта, но все мы знаем, что такие экземпляры достаточно часто встречаются: и дома, и на работе, и на лавочке во дворе и, конечно же, в очереди к врачу.
Но вернемся к сюжету.
Есть тут еще одна весомая тема – следующий «слой»: названых сестриц-то вот-вот замуж отдавать!
Впереди становление из девушки в женщину, а перед этим психику обычно хорошенько трясет в подростковом кризисе.
Подростковый период – начало отделения взрослеющего ребенка от семьи. И отделение это в идеале воинственное: спорить, оскорблять, проходиться танком по ценностям родителей, качаться на эмоциональных качелях «солнышком», ненавидеть себя и любить в одну и ту же секунду – только так, через террор гормональных, физических и социальных изменений.
А вот если в этот период ребятенок шелковый, исполнительный и слова поперек не скажет?
Ну что ж… жди тогда безсепарационной беды… а это частое явление в нашем обществе, к сожалению. И наша сказка туда же.
Эволюционно, апогеем подросткового периода (собственно, для чего он и задуман природой) является сильный такой пинок под зад «из гнезда», чтобы детки подальше от родственников гены свои распространяли – вот такая профилактика смешения близкородственных генов. А в случае наших девушек этот пинок должен сопровождаться еще и средствами на жизнь (приданое, то бишь).
Где взять? По сказке понятно: уповать на чудо!
Кто будет протаптывать дорогу к «чуду» и, если повезет, не вернется совсем? Падчерица, конечно. Ее и не жалко, и с глаз долой, поэтому: «Вези ее, старый, в лес на трескучий мороз!»
И вот он, звездный час! Своей покорностью и бесконечной терпеливостью после очной ставки с Морозом падчерица возвращается вся в «злате-серебре»!
Поехал старик в лес, доезжает до того места, – под большою елью сидит его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре, и около – короб с богатыми подарками.
Добро ликует и радуется!
И Марфушеньку тут же вдохновенно отправляют по протоптанным следам за теми же сокровищами.
Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же место, вывалил в сугроб под высокой елью и уехал.
Старухина дочь сидит, зубами стучит. А Морозко по лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает:
– Тепло ли тебе, девица?
А она ему:
– Ой, студено! Не скрипи, не трещи, Морозко…
Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать:
– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
– Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко…
Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал:
– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
– Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко!
Рассердился Морозко да так хватил, что старухина дочь окостенела.
И что же? Да ничего: в ее случае Мороз сыграл свою партию в открытую – убил и дальше пошел.
За что же отняли жизнь у Марфушеньки?
В ее лице уничтожено само допущение, что можно проявлять себя, отстаивать свои границы и выражать свое недовольство: «Заявляешь о себе и отказываешься терпеть мучения? Это не просто плохо – за это ты умрешь.»
– Тяф! Тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут.
Старуха кинула ей пирог: – Не так тявкаешь! Скажи: «Старухину дочь в злате-серебре везут…»
А собачка – все свое:
– Тяф, тяф! Старухиной дочери в мешке косточки везут…
Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь лежит в санях мертвая. Заголосила старуха, да поздно.
С другой стороны, красной нитью через всю сказку идет идея вознаграждения за «хорошее» поведение. Да-да, мы снова говорим о Настеньке.
И здесь нас недвусмысленно подводят к тому, что именно так – терпеть и помалкивать – единственно верная модель поведения.
Но ведь здесь также нет ничего обнадеживающего!
Приданое Настенька себе натерпела, надрожала… а изменит ли это хоть что-то?
Спойлер: нет.
Диагноз «Жертва» количеством материальных благ не лечится, а мужа-абьюзера можно найти и будучи в дорогом платье. Ну а после продолжить безропотно мыть полы… правда, теперь в богатом доме.
«Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок…»
«Маша и медведь» или как преодолеть стокгольмский синдром
Помните сюжетец?
Жили-были дедушка да бабушка. Была у них внучка Машенька.
Собрались раз подружки в лес – по грибы да по ягоды. Пришли звать с собой и Машеньку.
– Дедушка, бабушка, – говорит Машенька, – отпустите меня в лес с подружками!
Дедушка с бабушкой отвечают:
– Иди, только смотри от подружек не отставай – не то заблудишься.
Девочка с подружайками пошла в лес по грибы да по ягоды – и заблудилась.
Набрела на избушку, в которой медведь жил.
Пришла она в самую глушь, в самую чащу. Видит-стоит избушка. Постучала Машенька в дверь – не отвечают. Толкнула она дверь, дверь и открылась.
Вошла Машенька в избушку, села у окна на лавочку.
Села и думает:
«Кто же здесь живет? Почему никого не видно?..» А в той избушке жил большущий медведь. Только его тогда дома не было: он по лесу ходил. Вернулся вечером медведь, увидел Машеньку, обрадовался.
– Ага, – говорит, – теперь не отпущу тебя! Будешь у меня жить. Будешь печку топить, будешь кашу варить, меня кашей кормить.
Мальчиков русские сказки готовят к взрослению через путь героя. Им предстоит прямое противостояние, гибель и воскрешение – как символ прохождения инициации. А девочек учат терпению, покорности и мудрости.
Потужила Маша, погоревала, да ничего не поделаешь. Стала она жить у медведя в избушке.
Медведь на целый день уйдет в лес, а Машеньке наказывает никуда без него из избушки не выходить.
– А если уйдешь, – говорит, – все равно поймаю и тогда уж съем!
Вот и Машенька – истерить и скандалить не стала. Согласилась с ролью рабыни. Классика жанра в те не такие уж и давние времена. За крышу над головой, миску похлебки и покровительство мужчины женщина должна быть благодарна и не роптать.
Соответственно, посыл первый: закрытие базовой потребности в безопасности – единственная твоя задача. То есть главное – выжить, остальное неважно. Девочка с незакрытой базовой потребностью в безопасности (тут, в первую очередь, травма ранней брошенности) неизбежно придет к зависимому типу личности. Она станет терпеливой и «никуда не денется» от того, кто дает хоть какую-то защиту. Чаще всего мнимую, иллюзорную.
Но Машенька – не среднестатистическая простушка. Умная и смекалистая, девушка умеет анализировать, выстраивать стратегию и ждать. Такой мужской склад ума, спрятанный в женском теле. Женская чуйка плюс мужской тип мышления плюс умение ждать благоприятного момента – это прекрасная основа для прокачки мудрости.
