Бастард рода Неллеров. Книга 3

— Здесь бы он тебе тоже пригодился. — Карл откинулся спиной к стене и прикрыл глаза. — Единственный, кто поддерживает твои новшества на следующую посевную. Если честно, тоже не понимаю, зачем монастырские наделы раздавать всякому быдлу, да ещё и освобождать их от работ на монастырь.

От услуг помощниц в мыльне я отказался, и так здесь место мало, сам не безрукий. На подначку милорда недельной давности, что повзрослею, распробую, зачем здесь нужны девки, показательно внимания не обратил. А то я без него не знаю для чего. Просто как-то претит пользоваться здешними бесправными девками, да и неокрепший ещё организм перенапрягать не следует. Редких утех с Ангелиной вполне хватает.

Смыл пену и тоже завернулся в ткань. Сажусь рядом с Карлом.

— Кто тебе сказал, что собираюсь освобождать крестьян от работы на обитель? — тру волосы. Хорошо, что очень коротко стригусь, сохнут быстро. — Только от обработки земли. Остальное будет как есть. Виктор же такое одобрил, потому что считать умеет. Я ему расписал по тем данным, которые мне управляющий и казначей предоставили, подьячий мой всё проверил и согласился.

— А я значит, по твоему, не умею считать?

— Умел бы, не спрашивал. Там доходы с пашен, виноградников и садов раза в полтора вырастут. Ладно, не в полтора, на треть, но и то хлеб. Показать бумаги?

— Не надо, я и так поверю. А с этой-то что делать собираешься? Петля, кол, огонь или что-нибудь ещё придумаешь?

В отношении мирян-простолюдинов, совершивших преступления, действует феодальный суд, а настоятели обителей на монастырских землях обладают теми же полномочиями, что и бароны, графы или герцоги. То есть я тут ко всему ещё и полновластный судья, по совместительству прокурор и адвокат. В одном лице. Замечательно, что палачом стать не пришлось.

Исключением являются преступления против короны. Люсильда злых умыслов в отношении короля Эдгара и членов его семьи не вынашивала, поэтому решить её судьбу должен я.

И что мне с ней делать? Карл спрашивает уже второй раз, а я не знаю, что ответить. Сохранять ей жизнь не хочу, ведь чуть не угробила меня шалава, и за Юльку переживал не на шутку. К тому же, то, во что её превратили дознаватели, уже мало напоминает человека, теперь это просто изуродованное, мучающееся жуткими болями существо. Казнь для Люсильды сейчас благо.

Попросить бы Ригера её приколоть. Удар кинжалом в сердце, и всё. Нет, не поймут.

— Повешу. — наконец принимаю решение.

— Зря. Слишком просто для того, что она совершила. Советы мои принимаются?

— Принимаются, но не сейчас и не по этому вопросу. — встаю. Настроение немного испортилось. Первый раз приговариваю человека к смерти. Так получилось, что убивать мне самому приходилось, а вот чтобы лишить кого-то жизни своим решением, такого ещё не было. Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз. — Пошли одеваться, меня казначей ждёт.

— В город-то когда ещё раз поедем? — милорд следом за мной выходит в предбанник, где нас со сменой свежего нательного белья ждёт тётка Валя.

— Я бы хоть сегодня, да пока некогда.

Попрощался до вечера со своим вассалом, тот отправляется в объезд монастырских владений с очередным патрулём, а сам бодро направился к небольшому, метров двадцать в длину и пятнадцать в ширину, двухэтажному зданию за церковью, там у меня казначейство и делопроизводство. Да, все два этажа заполнены десятком монахов и тремя десятками мирян, как наёмных, так и монастырских рабов.

Поначалу, узнав размах моего бюрократического аппарата, пришёл в изумление, но быстро всё понял. Здесь ведь не только компьютеров, калькуляторов или печатных машинок нет, а даже до абаков, примитивных счёт, не додумались. На Земле, насколько помню, они ещё в античности появились.

Немного странно, что в Паргее до сих пор их не придумали, люди тут вроде не глупее землян, а пользуются разноцветными камушками, палочками разной длины, как в Древнем Египте или Месопотамии, вычислениями на восковых табличках и, реже, на бумаге. Вот и приходится держать раздутые штаты счетоводов и писарей.

Зуд привнести в этот мир простой прогресс, облегчающий работу казначейства, не даёт спокойно спать. Пока держусь, всё время напоминаю себе, что в некоторых областях жизни мне спешить абсолютно некуда. И без того приходится демонстрировать некоторое количество странностей в поведении и знаниях, зачем лишнее внимание привлекать? Стать местным Леонардо да Винчи? Обойдусь как-нибудь.

Спокойно дойти до брата Алекса не удаётся. Что за жизнь? Всё как всегда. Ладно бы только паломники, жаждущие благословения от настоятеля обители, минут десять не давали прохода, так у самого крыльца казначейства ко мне опять пристал брат Йоганн, старый маразматик, отвечающий у меня за водоснабжение и жёстко, а порой жестоко распоряжающийся водоносами.

Мне как аббату достались покои в семь комнат с учётом добавленных после покушения, и это не считая просторной прихожей, широкого коридора и большой кладовой, переоборудованную под жильё Юльки. Преднастоятель и другие мои помощники довольствуются тремя-четырьмя комнатами каждый, остальная же братия живёт в кельях по одному-два человека, кому как повезло.

Брат Йоганн у прежнего настоятеля вымучил отдельную комнату, а теперь ему стало скучно, и он уже третий день издевается надо мной, перехватывая, где только можно и где нельзя. Справляй я нужду не в таз, он бы меня и в туалете караулил, не сомневаюсь нисколько.

Старый человек, я ему сочувствую и с удовольствием бы подселил к нему кого-нибудь из братьев или его самого переселил, но все знают занудство Йоганна, в котором он умудрился превзойти даже брата Симона, и никто делить с ним келью не желает.

— Да я же не против. — вздыхаю. — Скажи, кто хочет тебя принять у себя, и туда перенесут твою мебель и вещи.

— Так никто не хочет! — возмущённо выкрикнул старик дрогнувшим голосом.

— А я что сделаю? — мягко убираю его в сторону и поднимаюсь по ступеням крыльца.

— Ваше преподобие, вы можете приказать!

— Могу, но не стану.

Не оборачиваясь, быстро скрываюсь за дверью. Вот как от такого избавиться? Ногу сломать, не вариант, лучше каким-нибудь сонным зельем отпаивать. Ага. И кто будет его ему подливать?

Гадство, хоть эту тварь Люсильду оставляй для себя. Исцелить магией, обратить в пожизненное рабство — есть тут и такой вид наказания, хотя применяется как правило с ограничениями по срокам и обычно к безнадёжным должникам — и использовать для разных тёмных делишек, не требующих огласки и которые явно не одобрит никто из моего ближайшего окружения.

А, пожалуй, да, не стану я торопиться с казнью Люськи. Пусть посидит в тюрьме, помучается неизвестностью. Кормят её объедками, остающимися после самых последних рабов, так что, не объест обитель. У меня же будет время подумать над вспыхнувшей вдруг идеей.

— Ваше преподобие, вот, я всё приготовил. — брат Алекс в своём кабинете на столе сложил отчёты за собранный в этом году урожай. — Виноград почти весь собрали, зерна и овощей только с трети полей, зерновые на половине площадей. Фруктовые сады по мере созревания плодов убирают. Если мы действительно, как вы приказали, ничего продавать не станем, нам негде будет всё собранное хранить.

— Ерунда. — пренебрежительно морщусь. — То, что не поместится в хранилищах, разместим пока под навесами, с братом Георгом уже обсудили это, сейчас мужики из Гутово заготавливают столбы, жерди и прочее. Мы ведь не будем до зимы излишки хранить. Продадим, только позже, чем обычно. Хорошую цену возьмём. Чего у тебя тут так тихо?

— Вы же пришли. — усмехнулся казначей.

Правда, заметил, что при моём появлении клерки затаиваются как мыши под веником. Я повода меня бояться им не давал, значит получил такое отношение в наследство от прежнего настоятеля.

— Понятно. — усмехаюсь. — Знаешь, тащить вот это всё, — показываю взглядом на стол. — ко мне не нужно. С твоего разрешения у тебя поработаю. Отдашь мне своё кресло на пару часов? Да, ты подумал про мою идею со святой водой? Почём можно продавать?

Как только наши стеклодувы начали выпуск стеклянных бутылок, мне пришла в голову мысль продавать их не пустыми, а наполненными водой из монастырского источника.

— Если в Готлине, тут же недалеко везти, думаю, по драхме. — оживился казначей. — Не меньше. Горожане будут покупать, не у всех есть возможность выезжать за городские стены.

На лице брата Алекса, обычно хмурого, появилась улыбка. Прикинул уже размер будущих барышей и радуется.

— Замечательно. — сажусь в кресло и придвигаю первую стопку. — Наверное, мне твои пояснения нужны не будут.

С местным учётом я давно разобрался и довольно легко, так что, вопросы вряд ли возникнут.

— Тогда я вас оставлю. Время есть, займусь амулетами.

Он прихватил из выдвижного ящика ларец с камнями обычного кварца и вышел из кабинета.

И мы с Карлом, и братья Георг, Алекс и Симон, все пятеро одарённых Готлинской обители, в возможно ускоренном порядке изготавливаем защитные артефакты, в основном от снарядов и частично от магических атак. Бытовые амулеты почти не делаем, лишь немного с заклинаниями холода для сохранения продуктов.

С бумагами разобрался быстрее, чем предполагал, мастерство и в этом у меня заметно выросло. После чего пошёл на стену, где монтируют четыре новых баллисты в дополнение к имевшимся одиннадцати.

— Снарядов уже много запасли? — спрашиваю у молодого монаха из бывших вояк, нашего главного канонира.

— Пока по двадцать-двадцать пять на механизм.

— Мало.

— Литейная мастерская не успевает наконечники изготавливать. Олово для бронзы только на прошлой неделе привезли. Кузнецы без ваших указаний железные отказываются ковать. Распорядитесь, ваше преподобие, тогда дело быстрее пойдёт.

— У кузнецов своих задач полно. — мотнул головой, подошёл к зубцам стен и посмотрел на дорогу, по которой в этот момент скакали двое всадников. — Милорд Монский? — узнаю в одном из них своего вассала. — Что-то быстро он вернулся из патрулирования. Не случилось ли чего? Брат, вы тут сами без меня монтируйте, а я пойду, узнаю, что там стряслось.

Неужели на разбойников нарвались? Странно. По слухам, местные шайки спешат покинуть наши края, сведения о том, что сюда стягиваются силы двух армий, дошли и до них. Так что же заставляет Карла гнать коня галопом?

Каменные ступени вдоль стены высотой почти по колено, да ещё и узкие, меньше полу ярда. Спускаюсь по крутой лестнице медленно, не хватало только себе шею свернуть, так и не узнав, какую весть везёт мне мой вассал.

Ноги сами несут к воротам, но для аббата бежать навстречу словно мальчишка как-то не солидно. Поэтому сворачиваю к швейной мастерской, чтобы не идти через площадь, раздавая благословления.

Между монастырской стеной и складом железа — сами мы его не выплавляем, в отличие от бронзы, покупаем чушками, небольшими брусками — вижу молодого брата лет двадцати, кажется, зовут Алеком или Аленом, прижимающего к себе и целующего девушку-мастерицу.

— Другого времени что ли не нашли? — спрашиваю, хмуря брови. — И места?

Они меня только в этот момент заметили и испугались.

— Ваше преподобие, так ведь уже на обед всех распустили. — начал оправдываться то ли Алек, то ли Ален. — Мы…

— Тогда ладно. — великодушно машу рукой и прохожу мимо.

Я не из полиции нравов, да и не совершает парочка ничего противозаконного, разве что, действительно, могли бы другое место себе найти.

На крыльцо общежития поднялся как раз в тот момент, когда Карл с гвардейцем въезжали в ворота. Что ж, постою. Ждать недолго осталось.

Глава 4

Въехав в обитель, милорд Монский едва не сбил конём деваху с вёдрами. Хорошо, что не дал ей перебежать себе дорогу, вёдра-то были пустыми. Не то чтобы я в приметы верил, тем более, ещё не выяснено насколько земные соотносятся с паргейскими, но лучше не испытывать судьбу.

— Ваше преподобие! — публично при посторонних Карл всегда обращается ко мне, как полагается по моему статусу. Перед крыльцом, где жду его я, с коня он спрыгнул, значит возвращаться туда, откуда сейчас прибыл, не собирается. — По тракту на Готлин движутся пехотные полки королевской армии и полк герцогского войска.

— Ожидаемо. — киваю. — Даже быстрее пришли, чем я предполагал.

— Мы встретились с их боковым дозором. Кавалерия почти вся ушла навстречу виргийцам, чтобы сдерживать их продвижение, но полковник Агния, ваша благородная сестра, едет с основными силами. Мы как раз заканчивали разговор, когда от колонны отделились полсотни всадников и карета, та самая, на которой вы приехали. Думаю, маркиза решила вас навестить. Я их опередил ненадолго, через полчаса уже будут здесь.

Ура! Революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась! Сестрёнка приехала! Ну, хорошо, подъезжает. Наконец-то.

Ловлю за рукав пытавшегося проскользнуть мимо меня худого как жердь монаха, вышедшего из двери общежития.

— Брат Кирилл, сходи на кухню. — вежливо прошу. — Предупреди поротые задницы, что к нам прибывает сама маркиза Неллерская. Если постараются ей угодить, всё им прощу. Даже награжу драхмами. Беги, пожалуйста, скорей.

Монах изобразил поклон и вернулся обратно в здание, а я критически осмотрел себя. В светской одежде, лёгких куртке и штанах, рубахе с завязывающимся воротом, невысоких полусапогах, да, на одну ногу, так и не сподоблюсь подать идею сточить мне обувь разную для правой и левой ног, в общем, в чём тренировался, в том и готов встречать Агнию.

Или сбегать переодеться? Время на это ещё есть. А надо ли? И как мне нужно будет приветствовать маркизу? Официально, как аббат полковника или как брат сестру? Понятия не имею, хотя наставник Михаил основы этикета мне объяснил. Просто сейчас случай неоднозначный.

Пусть будет так как есть. В конце концов, сестрица гонца вперёд себя не послала, видимо, решила устроить сюрприз, что ж, я это принимаю. А раскланиваться ли при встрече или бросаться с объятиями, она мне сама подскажет своими действиями. Буду следовать её примеру.

Вот я лопух, не сообразил сразу, что мои дежурные, увидевшие приближающуюся кавалькаду неизвестных воинов, станут действовать, как предписано.

Стоявший караульным на стене над воротами брат Георгий крикнул вниз товарищам, и четверо других вооружённых и одетых в латные доспехи монахов принялись выгонять из-под арки замешкавшуюся там телегу — вознице даже древком копья по хребтине перепало — и закрывать створки. Один кинулся к канатному барабану, чтобы обрушить вниз решётку.

— Карл, сгоняй к ним. — показываю рукой на суету. — Скажи, чтобы решётку не опускали, а ворота сразу же открыли, как только к ним подъедет карета.

Пришлось милорду Монскому вновь взбираться в седло и скакать к караульным. Мысль, что под видом кранцевских кавалеристов и маркизы Неллерской в обитель обманом попытаются проникнуть виргийцы, кажется маразматической, и всерьёз её даже не рассматриваю.

Весь в нетерпении аж чуть не притопываю. Самому смешно, так жажду встречи с Агнией. Словно влюблённый юноша перед первым свиданием. Со мной в этом теле часто так происходит, что молодые гормоны подчиняют взрослый рассудок. Наверное, всё же не подчиняют, а пытаются подчинить. Держать себя в руках у меня получается неплохо.

Наконец, закрытые только что ворота вновь распахнулись, и хорошо знакомая карета въехала внутрь обители в сопровождении милорда Монского и двух кавалеристов в бело-синих цветах Кранца. Остальные всадники остались за стенами.

На козлах вижу Олафа, улыбающегося мне будто родному. Он и откинул ступеньку кареты, когда та остановилась возле крыльца.

Маркиза, одетая в вышитый золотом брючной походный мундир с серебряными ромбами полковника-мага, выпорхнула из салона легко, словно мотылёк. Сестра у меня не только стройна и фигуриста, но и очень физически развита. У нас с ней был один наставник по владению мечом, милорд Ричард Ванский, и клинком Агния умеет фехтовать намного лучше меня.

Умела. Сейчас ещё бабушка надвое сказала, я ведь прошедшее после нашего расставания время не пальцем в носу ковырялся. Хотя — чего от себя-то скрывать? — случалось и такое. Когда никто не видел.

— Степ! Мой дорогой брат. — распахнула она объятия. — Как же рада тебя видеть.

Угу, я ведь копия твоего отца в молодости, которого ты сильно любила. Других настолько любимых мужчин в твоей жизни никогда не было. Знаю. Будут ли? Неизвестно. Вроде замуж ты не хочешь выходить никогда. Никогда не говори никогда.

Отвечаю на объятия крепко-крепко. Раз маркиза такую форму нашей встречи выбрала, мне остаётся лишь порадоваться этому.

— Маркиза. Агния. — улыбаюсь искренне. Действительно — как у Булгакова? — правду говорить легко и приятно. — Весь извёлся в ожидании твоего приезда. И мне многое есть, что тебе рассказать.

— Знаю, знаю. — смеётся и совсем вдруг неожиданно, звонко так, чмокает в щёку. Даже не думал, что маркизы, высшие аристократки, могущественные магини, полковники могут так делать. Тронут. Нет, правда, что-то в душе так ёкнуло. Вот из-за Агнии и кузины Юлианы буду твёрд как скала — или алмаз точнее? — в преданности роду Неллеров и отстаивании его интересов. — Ты же меня обрадовал. Поздравляю с инициацией, Степ, поздравляю!

— Знаешь, но не всё. — говорю с загадочной физиономией. Леська называла такое странным словом заспойлерить. В переводе с современного, намёком создать интригу. Кажется так. Но не точно. Вижу промелькнувшее в глазах сестрицы любопытство. — Но ты ведь, наверное, хочешь привести себя в порядок с дороги?

— Хочу, ещё как хочу. — кивает и оборачивается к своим сопровождающим, пожилому, усатому что тот Тарас Бульба, сержанту и красавцу лейтенанту. Странно, при отъезде из Неллера у неё другой красавчик был, капитан. Присматриваюсь, нет, не того разжаловала, нового фаворита завела. Эх, Агния, Агния, всё же ты у меня, похоже, ветренная особа. А с другой стороны, имеешь полное право, ты совершенно свободна от каких-либо обязательств перед мужчинами. — Остаёмся здесь с ночёвкой. Леонид, распорядись разместиться в гостинице. Если мест не хватит, то пусть разбивают бивак или снимут дом в предместье.

— Как это не хватит? — возмущаюсь. — Милорд Карл, займитесь. Найдите брата Георга, я разрешаю постой внутри монастыря.

Из кареты с вещами вышли две девушки-близняшки, на обеих тонкие серебряные ошейники. Понятно, служанки маркизы. Пухленькие, аппетитные, кровь с молоком, симпатичные. Только мне не до любования ими. Увидев, какими глазами мой вассал смотрит на Агнию, сразу понял, парень пропал.

Ёшкин кот, на кой она тебе, дружище? Красавица, да, но кто она и кто ты? Ох, не было печали, купила баба порося. Эх, Карл, Карл.

— Мы едем? — напомнил ему о поручении лейтенант.

— Да-да, конечно. — ответил бледный мой приятель, не в силах отвести взгляд от полковника-магини. — Поедем. — наконец нашёл в себе силы и развернул коня.

Вовремя подвернулся вернувшийся с кухни брат Кирилл, доложивший, что повара задачу поняли и постараются не ударить в грязь лицом. Отправил его к тётке Вале на кузню, обедает та вместе с мужем.

— Баню нужно истопить как можно быстрее. — напутствую Кирилла.

Веду сестру в гостевые покои. Есть тут у меня и такие. Для особо важных персон. На моей памяти в них ещё никто не жил, а вообще иногда, до меня, останавливались графы или члены герцогских семей.

Самих герцогов вроде ни разу не было, а вот королева, бабка нынешнего нашего монарха, селилась давно. Вымаливала спасение от бесплодия, от которого почему-то даже самые сильные маги-целители не помогали. Впрочем, для меня нет ничего удивительного, Дашина подружка, хотя были с мужем абсолютно здоровыми, смогла только в сорок родить. И без всякой помощи со стороны медицины.

Королеве наш источник помог, иначе Кранцем сейчас бы правил другой король, а не Эдгар Саверской династии.

Пока поднимались, Агния меня вопросами не мучила, понимала, что не время для серьёзного разговора, больше с юмором делилась своими дорожными приключениями. Я же гадал, наведён ли порядок в гостевых покоях. Вроде бы должен был поддерживаться, но именно, что должен был. Сам-то я после первого и единственного посещения ни разу не проверял.

Фух, всё нормально, увидел я войдя вслед за нашей кастеляншей, любовницей брата Симона, внутрь гостевой.