Коннетабль

- Ты главный, - пожала она плечами, - тебе и решать.

- Тогда, давай начнем с мяса, - предложил он.

- Слушаюсь и повинуюсь! – Шутливо отсалютовала Габи. – Берем две тележки и посуду, и вперед. Ты за мясом, а я за рыбой…

- Пошли лучше вместе!

- Хорошо, - не стала спорить Габи. – Вместе так вместе.

И они отправились на «заготовки», обнаружив по ходу дела такие важные для приготовления завтраков, обедов и ужинов продукты, как куриные яйца, сливочное масло, молоко и сметана, и такие деликатесы, как черная и красная икра, анчоусы и фуа-гра. Нашлись так же разнообразные десерты: целый шкаф пирогов, сухих тортов и шоколада, не считая молотого кофе и чая в запаянных банках и сахара-рафинада. Так что, примерно через час обе тележки были уже загружены до отказа, включая сюда и напитки, и Габи с Трисом отправились в обратный путь, чтобы буквально через пять минут найти своих гостей в одной из гостиных с уже разожженным камином.

Парни и девушки сидели в креслах, пододвинутых к огню, и пили красное вино из красивых хрустальных бокалов в оплетке из чуть потемневшего от времени серебра. Оказывается, пока Трис и Габи обыскивали подвалы, они нашли в одной из гостиных, - конкретно, в этой, - довольно богатый бар и, не откладывая дело в долгий ящик, выбрали одну из бутылок и сейчас как раз дегустировали сухое красное вино неизвестного происхождения. Этикетка была написана на неизвестном языке незнакомыми буквами, но вино на поверку оказалось просто замечательным. Габи тоже выпила немного. Много пить она побоялась, поскольку позже вечером собиралась навестить кабинет Сковьи и попробовать на вкус «Сокровенное знание народа джа».

На самом деле, «позже вечером» являлось очевидным эвфемизмом. Будь ее воля, она убежала бы прямо сейчас, ну или, в крайнем случае, через час или два. Однако сразу уйти не получилось. Следовало принимать в расчет неординарность сложившейся ситуации, когда люди одного мира практически без подготовки, - сразу вдруг, - попадают в другой мир. И пусть замок Сковьи – это еще не та франкская империя, в которой им теперь предстоит жить, но это и не Россия двадцать первого века. И, если Вероника имела все-таки время, чтобы морально подготовиться к «путешествую в никуда», то у Надежды, Олега и Анатолия такой возможности не было. Они, можно сказать, нырнули в эту совершенно новую для них реальность, как головой в омут бросились. Поэтому совместная трапеза при свечах и в виду разожженного камина, и тот неспешный разговор, который они вели за столом, должны были помочь молодым русским волшебникам преодолеть свои отнюдь не беспочвенные страхи перед лицом Великой Неизвестности и начать приспосабливаться к новым жизненным реалиям.

- Ты дружишь с наследницей престола?! – Надежда оказалась не только сильной колдуньей, но и чрезвычайно внимательным человеком, и это именно она первой уцепилась за случайную оговорку Габи, и, сделав моментальные выводы из попавшей в ее руки информации, задала свой вполне очевидный вопрос.

- Да, - подтвердила Габи, - можно, пожалуй, и так сказать. Дружу с кронпринцессой.

- Только дружишь или дружишь? – поинтересовалась коварная Вероника, осведомленная о «широте взглядов» своей новой подруги.

«Вот же язва!» - отметила Габи мысленно, но так или иначе, а вопрос был задан, и на него следовало ответить. Не роняя достоинства, но и не впадая в другую крайность.

- И то, и другое, - хладнокровно ответила она. – И чтобы снять этот вопрос с повестки дня. Я дружу и с девочками, и с мальчиками. По настроению или как карта ляжет. Но конкретно о кронпринцессе лучше нигде и ни с кем не говорить. Вы ведь понимаете?

Судя по выражению их лиц, «эмигранты» все поняли правильно.

- И вот, что еще, - добавила она вдогон. – Среди магов довольно много бисексуалов, и любовные отношения с лицом одного с тобой пола преступлением в империи не считаются. Это даже не моветон и уж, тем более, не скандал. Однако однополые браки, тем не менее, запрещены…

Тут Габи вспомнила о том, что собирается провернуть наследная принцесса, и сбилась с мысли. Заминку заметили, кажется, все присутствующие, но деликатно промолчали, уловив, по-видимому, что не все так просто во «Франкском королевстве».

- Есть нюансы, - продолжила Габи после паузы, вызванной неожиданно возникшей у нее сложносочиненной рефлексией[13]. – Но, в целом, браки подобного рода не практикуются, так как в большинстве случаев магия передается по наследству, и, значит, чтобы продолжить свой род мужчине нужна женщина, а женщине мужчина. Продолжение же рода имеет не только биологическую, но и социальную цель, поскольку маги у нас еще и дворяне, а дворянство трепетно относится к количеству поколений. Где-то так.

- Логично, - согласилась Вероника. – То есть, побаловаться можно, но в конце концов все равно придется идти под венец и раздвигать ноги. Я тебя правильно поняла?

- Либерализм в этом вопросе ночевал, но как-то странно, - усмехнулась в ответ Надежда, - с краю.

- А я вообще не гей, - неожиданно покраснел Олег, отчего-то решивший, что это его так подкалывают.

«Дите малое» - покачала Габи мысленно головой, забыв, разумеется, что, если и старше парня, то совсем на чуть. Но, с другой стороны, у нее и жизнь была куда насыщенней событиями, чем у любого из этих ребят, а, пожалуй, что и всех вместе взятых. Ну, кроме Триса, разумеется. С Трисом мериться судьбой было бы глупо, но речь не о нем.

Между тем, разговор не прекращался, и, хотя у Габи были совсем другие планы, учебу пришлось отложить назавтра. Застолье оказалось в меру веселым, - хотя и не без скрытой за смехом истерики, - и, разумеется, весьма познавательным. Гости узнавали о «нравах и обычаях» западных франков, хозяева же изучали своих будущих «родственников». И то, и другое было делом ответственным и требовало времени. В результате засиделись далеко за полночь, и идти в кабинет Сковьи уже не было никакого смысла. Напротив, имело смысл прежде отдохнуть, а уже потом браться за дела, и Габи пошла спать. Приняла душ, завернулась в махровый халат и залезла под одеяло. А там уже, едва опустила голову на подушку, как тут же отключилась, но перед тем, как заснуть успела все-таки поморщиться при мысли, что ни у кого из них шестерых нет с собой сменной одежды. И ладно бы речь шла о джинсах и кофточках, но ведь у них не было с собой и нижнего белья. А это значит, придется не только самим готовить себе еду, но и стирать одежду тоже придется самим…

[1]Pro et contra - за и против (лат.).

[2] Волки – наряду с Источниками волки образуют народ разделенных джа. См. книги I и II.

[3] Императив (от лат. impero — повелеваю) - требование, приказ, закон. С появлением кантовской «Критики практического разума» императив — это общезначимое предписание, в противоположность личному принципу (максиме); правило, выражающее долженствование (объективное принуждение поступать так, а не иначе).

[4] Окситанский язык - язык коренного населения Окситании, юга Франции, ряда сопредельных районов Испании и Италии, а также частично Монако. Варианты названий: провансальский, лимузенский, язык ок, романский, язык трубадуров.

Фриульский язык - язык фриулов, один из романских языков. Распространён на территории северо-восточной Италии.

Алеманнский диалект (язык) распространён на юге Германии (Баден-Вюртемберг, юго-запад Баварии), на крайнем западе Австрии, в Швейцарии, Лихтенштейне, на востоке Франции, а также в некоторых районах Северной Италии.

[5] Аs is – как есть.

[6] Набоб - титул правителей некоторых провинций Восточной Индии в империи Великих Моголов. В переносном смысле (в Великобритании и Франции со второй половины XVIII в.) набобом стали называть человека, разбогатевшего в колониях, главным образом в Индии. Позже набобом стали иронически называть любого быстро разбогатевшего человека, выскочку, который ведёт праздный, расточительный или экстравагантный образ жизни.

[7] Обсценная лексика (от лат. obscenus «непристойный, распутный, безнравственный»; также мат, нецензурная лексика, нецензурная брань, сквернословие) — табуированная (недопустимая) лексика, которую говорящие воспринимают как отталкивающую, непристойную.

[8] Эгрегор - понятие, термин и концепция в оккультизме и эзотерике, означающее нефизическую сущность, групповое биополе. В научной среде считается маргинальной антинаучной теорией. Сторонники этих теорий предполагают, что более или менее крупные человеческие сообщества способны вырабатывать собственное энергетическое поле под влиянием устремления к одной цели (эгрегор творческой школы, эгрегор государства, эгрегор религии и пр.).

[9] Шангри-Ла - вымышленная страна, описанная в 1933 году в романе писателя-фантаста Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт», в котором Шангри-Ла была представлена как очаровательное, гармоничное, и в то же время, наполненное мистикой место в горах Куньлунь (западная часть Гималаев).

[10] Волован - пикантная закуска французского происхождения, небольшого размера выпечка из слоёного теста в форме башенки диаметром от 4 до 20 см с несладкой начинкой (обычно из мясного, рыбного или грибного рагу).

[11] Механико-математический факультет Петербургского университета.

[12] Коннетабль - высшая военная государственная должность в средневековом Французском королевстве. Аналоги в других странах — маршал, лорд-констебль, шталмейстер.

[13] Рефлексия есть мысль, направленная на мысль (или направленная на саму себя).

Глава 2

Глава 2. Разные времена

1. Габи

Утро началось с приятных сюрпризов. Габи привычно проснулась в начале шестого и решила, пока суд да дело, заняться собой. То есть, побегать, попрыгать, выполнить комплекс силовых упражнений и, разумеется, не забыть про растяжку. А там, если остальные все еще будут спать, можно и магией заняться: покидать, скажем, молнии и ледяные дротики, и прочее все, на что хватит времени. Впрочем, ее скромные мечты не выдержали встречи с суровой реальностью. Все упиралось в извечный женский вопрос, «что надеть». Ответ был прост до очевидного: «нечего». И это была та правда, о которой она успела забыть за ночь. Засыпая, помнила, а проснувшись – нет. Однако, едва Габи все-таки вспомнила о том, что ей не в чем заниматься спортом, как тут же и обнаружился первый сюрприз. В кресле у камина лежала ее аккуратно сложенная одежда, но не только. Ее белье – трусики, бюстгальтер и зимние гольфы, - были не только кем-то выстираны и высушены, но и размножены в трех экземплярах каждый. То есть, теперь исчезала проблема сменного белья, и можно было не думать по крайней мере о стирке. Как это возможно, и кто это сделал – кобольды[1], кабаутеры[2] или еще кто, – вопросы без ответов, но следует заметить, этот кто-то постарался на славу, потому что, кроме сложенного аккуратными стопочками белья и явно вычищенной верхней одежды, не менее аккуратно, но иначе, чем сделала бы это она сама, развешанной и разложенной на кресле, в платяном шкафу обнаружились еще два полных комплекта, включая дубленку и шарф из ангоры. Обувь домашние духи тоже размножили, из чего Габи сделала вывод, что о разумности этих «брауни[3] или кто они там на самом деле» речь не идет. Можно понять, зачем были созданы дополнительные комплекты белья или рубашек с брюками, но три дубленки и три пары замшевых зимних сапожек – это уже явный перебор. Тем не менее, сетовать здесь было не на что: «одежный» кризис миновал, и слава богам! А запас, как говорят ее русские друзья, карман не тянет.

Второе же чудо обнаружилось в гостиной, где беглецы пировали накануне. Комната после нескольких часов сна была снова тщательно убрана и приведена в свое исходное состояние, то есть сияла чистотой и порядком. Посуду, к слову, эти кто-то – лары[4], гении[5] или как их там, - тоже помыли, не забыв к тому же выбросить мусор.

«Что ж, минус еще одна проблема!» - отметила Габи с чувством известной женской благодарности к добрым домовикам.

Проведя таким образом ревизию утренней порции чудес, Габи выбралась в замковый двор и занялась утренней гимнастикой и упражнениями в магии. Несмотря на то, что в долине по ощущениям стояло позднее лето, здесь, в горах, да еще и ранним утром было довольно прохладно. Впрочем, температура воздуха являлась последним, на что Габи стала бы обращать внимание. Поэтому «на улицу» она вышла босиком, в обрезанных магией до колен джинсах и трикотажной футболке на голое тело. Не слишком прилично, разумеется, но здесь ведь присутствовали только свои, да и те все еще спали. Ну кроме Триса, естественно. Его и будить не надо, сам просыпается, как по часам. Так что утренним комплексом упражнений занимались вдвоем, и это было просто замечательно, потому что с братом можно было даже поспарринговать, а это, известное дело, дорогого стоит.

Занимались долго, - чуть меньше двух часов, - и прервались лишь тогда, когда уже все вынужденные переселенцы прилипли лбами и носами к остеклению выходивших во двор окон, с ужасом и восхищением наблюдая за тем, как Габи и Трис швыряют друг в друга огненные копья, ставят водяные и ледяные щиты и закручивают мановением руки пылевые смерчи. Камни, и порой немалого размера, тоже летали туда-сюда, и все это в целом наверняка производило «на неокрепшие умы» достаточно сильное впечатление. Вернее, произвело. Зрители впечатлились и затем уже за завтраком, который в четыре руки приготовили Вероника и Анатолий, - домашние духи заниматься этим отчего-то не стали, - бурно обсуждали утреннюю разминку, ежеминутно интересуясь, «А мы так тоже сможем? А когда? А как? И так всю жизнь?»

- Сможете, – заверила их Габи, отстраненно отметив, что говорит с ними, как взрослая с детьми, – но не сразу. Оцените свои силы на новом месте, почитаете кое-что, посмотрите, как колдуют другие, и начнете систематические тренировки. И к слову, работать вам, как я уже говорила, придется тяжело и много. Магия – это ведь не все. Язык, культура и обычаи, религия, наконец.

- Верить вы можете во что угодно, - успокоила встрепенувшуюся было Веронику. – Это личное дело каждого, но официально у нас многобожие, и следует соблюдать приличия, но это, я думаю, понятно.

- То есть, в храмы ходить обязательно? – поинтересовался Олег.

- Нет, - качнула Габи головой, - но и фрондировать этим не стоит. Фанатики есть везде, а махать красной тряпкой перед быком можно и нужно только во время корриды.

- О! – сразу же вскинулась Надежда. – У вас есть коррида?

- Есть, - кивнула Габи. – У нас вообще тавромахия[6] весьма популярна, но в разных регионах есть свои нюансы. Коррида, новильяда и бесеррада[7], энсьерро[8]… Я всех даже не упомню.

- Здорово! Я бы посмотрела…

- Посмотрите, - пообещала Габи и сразу же перешла к другой теме:

- А сейчас я вынуждена вас покинуть. Дела семейные. Вернусь поздно вечером или завтра утром. Не скучайте!

- Извини, Габи! – остановила ее Вероника. – Один вопрос.

- Спрашивай!

- Ну, это может быть неуместно… Все-таки семейные дела…

- Начала, продолжай! – Габи любила, когда рефлектируют и колеблются. Ей не нравились затянувшиеся прелюдии, - если речь, разумеется, не о сексе, - многословные преамбулы, долгие проводы и всякие ритурнели[9]. И она совершенно не помнила, когда и как превратилась в себя такую. Жесткую, четкую и незнающую колебаний Э клана Мишильер.

- Да, извини! – смутилась Вероника. – Но как так вышло, что это замок твоего деда? Ну, в смысле, именно твоего. Вы же с Тристаном родные брат и сестра, или я чего-то не понимаю.

- Что ж, - чуть улыбнулась Габи, бросив быстрый взгляд на ухмыляющегося Триса, - вопрос ожидаемый и, значит, неизбежный. Но, прежде чем я на него отвечу, хочу вас всех предупредить. Волею обстоятельств вы четверо стали обладателями сведений, непредназначенных для чужих глаз и ушей. У вас дома никому не следует знать о возможности путешествовать между мирами. У нас дома – то же самое. Поэтому чуть позже вам придется дать клятву на крови. Это обеспечит сохранение конфиденциальности, которая в наших условиях суть безопасность. То, что я сейчас вам расскажу, — это тайна. Причем такая, за которую кое-кто не просто убьет, а замучает до смерти, добиваясь ответов, которых у вас, к слову, может и не быть. Компреву?

- Да, пожалуй, - согласилась девушка.

- Вы в своем праве, - поддержала ее Надежда.

- Согласен, - в очередной раз смутился Олег, а старший по возрасту и, судя по всему, более опытный Анатолий лишь молча кивнул.

- Тогда, вот вам секрет. Как я вам уже говорила, мы с Тристаном родные брат и сестра, но, судя по всему, наша бабушка по материнской линии не была святой женщиной. Интересно другое. Тристан не получил наследие того проходимца, которому принадлежит этот замок, а я – да. Этот человек, - а он, разумеется, не человек в биологическом смысле слова или, правильнее сказать, не совсем человек, - признал меня своей внучкой, поскольку я унаследовала некоторые биологические и магические особенности, присущие его расе. Отсюда и ряд необычных способностей, и мое право приходить в этот замок и приводить сюда тех, кого сочту нужным. По моему выбору, разумеется.

Объяснение, если честно, так себе, - тем более, под кровный обет, - но не рассказывать же этим ребятам всю правду, как она есть! Тайна рода — это тайна семьи, тут ничего не добавить и не прибавить. Поэтому Габи и не стала заморачиваться. Кинула отговорку, как кость собаке, и, прихватив с собой пару бутылок воды, термос с крепким кофе, шоколад и фляжку с коньяком, удалилась в запретную зону, туда, куда всем остальным ходу не было. Пришла в кабинет Сковьи, прикрыла за собой дверь и, оставив свою импровизированную «корзинку для пикника» на дальнем конце рабочего стола, подошла к тому шкафу с артефактами, который показал ей дед в ее первое посещение замка. Подошла, открыла створки и, позволив себе мгновение на принятие окончательного решения, - все-таки риск сойти с ума отнюдь не стремился к нулю, - взяла с верхней полки первый из трех «вонгов», в которых, по словам Сковьи, были «упакованы» язык, история и культура разделенных джа…

***

Ну, что сказать? Сковья не обманул. Не соврал и не приуменьшил, говоря про знания, заключенные в «вонгах» - а они, и в самом деле, оказались более чем обширными, - и про то, как ей будет плохо после «этого всего» тоже сказал истинную правду. Ей поплохело – и это еще мягко сказано, - уже после первого «вонга», но Габи тогда со своей слабостью справилась довольно быстро и достаточно легко. Напилась воды, сжевала под кофе с коньяком двухсотграммовую плитку горького шоколада, выкурила сигаретку, и, прикинув, как долго еще сможет оставаться в тонусе, взялась за второй артефакт. И этот «вонг» ее едва не убил. Не на самом деле, конечно, не до смерти, но по ощущениям – вполне похоже. Закончила, впитав содержащуюся в нем информацию, и сразу же отключилась. Впрочем, ненадолго. Всего на каких-то сорок минут или около того, но на этот раз и отдыхала дольше. Где-то около полутора часов, потребив при этом весь оставшийся шоколад, не говоря уже о кофе и коньяке. Однако, в конце концов, все-таки «отдышалась».

И вот тогда, - после второго «вонга», - Габи задумалась по-настоящему. С одной стороны, она чувствовала чудовищную усталость. Был даже соблазн уйти в апартаменты, залечь там в горячую ванну и потакать своим слабостям так долго, как получится. Но, с другой стороны, ее новое, не вполне еще усвоенное знание – нечто вроде эгрегора народа джа - требовало от Габи идти вперед, пока идется, что, учитывая характер Э клана Мишельер, означало не догму, а всего лишь руководство к действию. Сама она уж точно не остановится, и не было рядом с ней никого, кто бы смог ее сейчас остановить. В результате, после третьего «вонга» до жилых помещений она добиралась ползком. Долго, трудно и с частыми остановками, во время которых дрема от слабости то и дело переходила в обморок от нервного истощения. К счастью, ее нашли как раз посередине коридора, когда Габи уже преодолела почти половину пути. Почувствовав, что ее подняли с пола и несут на руках, она наконец расслабилась и потеряла сознание, чтобы очнуться в следующий раз только через пятнадцать часов. Так что, суммарно ее «упражнения в прекрасном» заняли около четырех дней: двенадцать часов она поглощала знания и сам дух разделенных джа, пятнадцать - провела в беспамятстве, и еще трое суток отсыпалась, отъедалась, отмокала в ванной с ароматическими солями и потихоньку, шаг за шагом приходила в себя. Каждый день по чуть-чуть, но результат был, что называется, на лицо. В конце концов, она оправилась от нервного истощения, вызванного чрезмерной нагрузкой на ее человеческий мозг, и воспряла с одра в прямом и переносном смысле этого слова.

Разумеется, жалко было времени, - все-таки она проболела целых четыре дня, - но нет худа без добра, потому что, во-первых, спешить им было пока некуда, а, во-вторых, приобретенные таким странным образом знания дали Габи так много, что с этим всем ей теперь придется разбираться еще очень и очень долго. Там ведь, - в этих «вонгах», - и в самом деле хранился не только язык (на самом деле три языка и пять диалектов), но также культура этого странного народа, то есть его многотысячелетняя история, мифы и сказания, литература и поэзия. Однако главное было в другом: в их, разделенных джа, космогонии, философии и основах наук, включая сюда их собственное понимание магии во всем ее многообразии. Вот это было по-настоящему бесценно, потому что позволило Габи взглянуть на знакомый ей мир магии совсем под другим углом зрения. Взглянуть и увидеть многое из того, что в ее мире никто еще не понял и хорошо, если поймет в ближайшие пару тысяч лет. И ведь это только основы. Базисный курс, так сказать. Но без этих первых ключей никогда не откроешь следующую дверь и, значит, не поймешь их, разделенных джа продвинутую науку, давно и прочно слившуюся с искусством и магией. А там, впереди, за линией близкого горизонта грезились такие дали, что просто дух захватывало от одного лишь предвкушения.

- Оно того стоило? – Удивительно или, напротив, ожидаемо, но Трис задал ей этот вопрос только тогда, когда она окончательно оправилась. И, разумеется, наедине.

- Да, определенно, - ответила Габи, уже давно готовая к этому разговору. Практически с того момента, когда она окончательно пришла в себя. А это, к слову сказать, случилось уже почти трое суток назад.

Однако брат, - а он теперь так ею и воспринимался, - Габи не торопил, не говоря уже о какой-либо форме давления. Терпеливо ждал, когда она будет готова. И вот время пришло, и, привычно уже устроившись у разожженного камина в ее апартаментах, они вели неспешный разговор о том, о сём, о пятом и десятом, то есть, вроде бы, обо всем и ни о чем конкретно. Под «чашечку кофе и толику коньяка», под тихую местную музыку, чем-то напоминающую франкскую и германскую классику, - кого-нибудь вроде Гретри, Керубини или, может быть, Вендлинга, - и с очевидным посылом «да, значит, да, нет, значит, нет». Но, в конце концов, Трис все-таки задал свой вопрос, и Габи на него ответила.

– Понимаешь, Трис, - попробовала она объяснить свою позицию, - я откусила слишком большой кусок. Могла и подавиться, но боги миловали. Надо будет, наверное, сходить в храм, принести дары, только не знаю пока кому, Фебу или Аресу[10]? Но это решаемо. Что же касается твоего вопроса… Мне теперь долго еще придется все это переваривать, но уже сейчас я могу рассказать тебе о двух вещах, которые стоят того, чтобы рискнуть из-за них жизнью.

- Рассказывай, - предложил Трис. Он, как всегда, воспринял ее слова, как есть, и, разумеется, всерьез, и привычно был готов и выслушать, и помочь, если в этом возникнет надобность.

- Во-первых, я знаю теперь, кто такие Источники, - победно улыбнулась Габи.

– Не все и не точно, - была она вынуждена признаться, - но гораздо больше, чем мы с тобой знали еще четыре дня назад.

— Это ценное знание, - согласился Трис. – Попробуешь объяснить? Или это не мой уровень компетенции?

- Именно, что попробую, - тяжело вздохнула она в ответ. – В наших языках нет подходящих терминов, и философия у этих джа совсем другая, другое видение мира и методология науки тоже другая. Все другое… Но это все равно будет больше, чем ничего.

- Когда откроешь школу? – поддержал он ее улыбкой.

- Когда вернемся домой, - решила Габи. Вернее, озвучила уже сформировавшееся у нее решение.

- Разумно, - согласился Трис, тоже, по-видимому, кое-что просчитавший в уме. – Что второе?

- Я, кажется, знаю, как вылечить синдром «темного охотника». Лекарство, правда, тоже не сахар, но есть надежда вывернуться и остаться собой. Не спятить и не сбежать зверем в лес.

- Остаться собой, - повторила, явно думая о чем-то своем, возможно, просчитывая варианты и вероятности.

- Ну, или почти собой, - добавила с сожалением после короткой паузы. Однако Трис ее настроения не принял, акцентировав свое внимание на слове «собой», а не на слове «почти».

— Это хорошая новость, - улыбнулся он. – Что для этого нужно?

- Пока точно не знаю, - пожала плечами Габи, - но узнаю. Для этого мне потребуется вернуться сюда еще разок перед тем, как станем выводить принцессу в императрицы. Мне надо будет «выпить» еще пару-другую «вонгов». Нужны кое-какие специальные знания, а я пока прошлась только по верхам. Пролегомены[11], так сказать, к будущему знанию.

- Нужно значит нужно, - принял Трис ее слова к сведению.

- Тогда предлагаю сделать так, - озвучила Габи свои планы. - Отдохнем здесь еще два-три дня, затем сходим в Петербург. Если там все в порядке, останемся на неделю-две, решим проблему с рекрутами, заберем свои вещи. Я за это время как раз переварю вчерне свой кусок «волчьей мудрости», отдохну и окончательно оправлюсь. А затем, возьмем новобранцев, - думаю, чем больше, тем лучше, - и снова сюда. На все про все мне потребуется максимум неделя. Места здесь хватит всем, еда есть… Домашние духи бдят… Что еще нужно, чтобы провести каникулы в горах?

- Надо будет захватить из России несколько лэптопов, - поддержал ее идею Трис. – И фильмов побольше. А то смотрим местное телевидение, как дураки. Языков местных не знаем, культура здесь тоже несколько иная. Даже от нас отличается, не говоря уже о русских. А так и книги будут, и фильмы, да и подучиться не помешает. Кому магии, кому франкскому языку… Ребята говорят, у них есть такие специальные «лингафонные» курсы, чтобы учить языки и все такое. В общем, если отдыхать, то с комфортом.

- Отличная идея, - поддержала его Габи. – Нам всем следует хорошенько отдохнуть. Домой вернемся, будет уже не до сна и не до отдыха. Переворот – дело непростое во всех смыслах.

И, в самом деле, там, дома – в империи, - ничего за это время не изменилось, потому что и времени-то прошло всего-ничего, каких-то сорок семь минут, если она не ошиблась в своих сложномудрых вычислениях. А значит, все, как было, так и осталось. На носу свадьба Триса и Марии и много чего еще, включая разоблачение тайных недоброжелателей, - которые, впрочем, тайными быть уже перестали, - и не считая планов по захвату власти. А времени у них в запасе катастрофически мало. Эва Сабиния говорит, что император протянет не больше года. И это при том, что Жемчужная Женщина делает для него все, что только в ее силах, а сил этих, между прочим, у нее немерено. Вот и считаем. В лучшем случае у них есть где-то двенадцать месяцев на все про все: и военную силу негласно сформировать, — вот тут рекруты из России были бы крайне востребованы, - и союзников найти, и свою голову на плечах сохранить.

«Да, придется попотеть, - резюмировала Габи, отметив мимоходом пару оригинальных идей, возникших у нее по какой-то кривой ассоциации. – Впрочем, игра стоит свеч, разве нет?»

***

В Петербург отправились только через три дня, и не прямо, а снова же через Хибины, где Габи привычно уже подключилась к спутнику, чтобы выяснить, что там и как в Северной Пальмире. По местному календарю здесь, в России все еще длилась та самая ночь, когда им всем пришлось спасаться бегством. Поэтому первым делом Вероника созвонилась со своим дальним родственником, который никаким боком не был связан ни с ней, - а вернее, с ее «колдунством», - ни с Максимом Сувориным. Родственник оказался, и в самом деле, очень дальним, причем, во всех отношениях, потому что даже не сразу понял, кто это беспокоит его в столь поздний час. То есть, сначала на той стороне ответил начальник охраны этого господина, что многое могло сказать о родственнике госпожи Акиньшиной. И, разумеется, глава секьюрити наотрез отказался соединять с шефом неизвестную ему лично девушку, потому что, во-первых, номер телефона не опознается, а, во-вторых, и в-третьих, никакой Вероники Акиньшиной в списке контактов его босса не числится. И все это, не считая того факта, что приличные люди в два часа ночи серьезному человеку на дом не звонят. Бодались долго, - пять звонков с разницей в минуту-две, - но Вероника – девушка упорная: дожала болезного, и служивый отправился будить шефа с сообщением, что внучка некоего Иван Палыча настоятельно просит поговорить с ним прямо сейчас, хотя, вроде бы, и не пьяная. Вот после этого, к разговору подключился уже сам господин «дальний родственник», но и ему потребовалось не менее пяти минут, чтобы после долгих и довольно-таки путанных объяснений вспомнить наконец, кто таков и кем ему приходится этот самый Иван Палыч. И уже тогда, собственно, и состоялся столь важный для беженцев разговор.

Вероника объяснила, что попала в переплет. Собиралась, дескать, к друзьям в гости, а там, извините за выражение «шмон и облава», и дядьку ее родного, Максима Суворина, у которого она, собственно, и живет, похоже, тоже за грудки взяли. И хотя никакой особой вины она за собой не знает, - да и не с чего, кажется, в ее-то нежном возрасте, - домой идти боязно. Да и звонить по телефону кому-то из близких страшновато. А ну как заметут? Иди потом доказывай властям, что виноват лишь в неправильном выборе знакомых и родственников. Как ни странно, собеседник, хоть и не поверил в этот очевидный бред, но помочь, тем не менее, согласился и даже обещал прислать за Акиньшиной машину. Вопрос, куда?

- К новому зданию Публичной библиотеки, - предложила Вероника. – Это, если знаете, на Московском проспекте напротив парка Победы…

Собеседник, по-видимому, удивился таким подробностям, поскольку был местным и, разумеется, знал, где и что в Питере находится, тем более, если речь о Московском проспекте, по которому он всю жизнь ездит в аэропорт Пулково и обратно. Ну, это Вероника им уже позже рассказала. По ходу же разговора, она просто извинилась за свой излишний педантизм и объяснила, что «все это от нервов». Но нервы нервами, не забыла все-таки уточнить, что машина нужна большая, потому что их, вообще-то, шестеро. На этом месте любой другой послал бы собеседницу куда-нибудь подальше, но Виктор Михайлович Чертков, напротив, заинтересовался, — это что же за друзья у нее такие, что приходится просить о помощи практически чужого и уж точно, что незнакомого ей лично человека, - и сразу же пообещал прислать за компанией минивэн.

Тут все участники случайногохеппенинга вздохнули с облегчением и через сорок минут уже подходили к месту встречи на углу Московского проспекта и Бассейной улицы со стороны библиотеки. Там их и подобрал еще через полчаса минивэн, посланный Чертковым. Конечно, топтаться вшестером на пустой ночной улице то еще удовольствие, но не прятаться же, в самом деле, в парковых тенях или в какой-нибудь подворотне, которую к тому же иди еще найди в этой части города. Габи, прямо сказать, эта часть приключения, как здесь говорят, «не зашла от слова совсем», но приходилось терпеть, не говоря уже о том, что обеспечивать безопасность всей этой молодежи должны были они с Трисом. Только у них двоих достало бы магии отбиться от полицейского патруля или еще кого, если вдруг привяжутся. Но Марс-отец щитом прикрыл, и они без происшествий добрались до места назначения, которым оказалась небольшая «ведомственная», - так им сказал сопровождавший, - гостиница, расположившаяся в неприметном трехэтажном особнячке старой постройки. Туда их всех и заселили «до выяснения», как выразился человек из охраны господина Черткова. Ну, а выяснять взялись уже утром, после водных процедур и плотного завтрака, когда Веронику вежливо пригласили побеседовать с Самим.