Тьма, в которой мы утонули

Он резанул протянутую руку Анрея, и на землю алым ручейком потекла кровь.

Я испытала приступ дурноты и ухватилась за мужа крепче, просто чтобы устоять на ногах. Несмотря на дождь, воздух казался душным и спертым, от такого прояснения в голове не наступит. Когда взгляд все же удалось сфокусировать, порез уже затянулся. Циклы регенерации, ага. Их можно запустить магией, я помню.

Расслабляться, впрочем, было рано. Что-то происходило, и… с каждой секундой оно нравилось мне все меньше.

Магия поднималась от земли, подсвеченный туман скрывал нас по пояс… уже по грудь. И от ее силы у меня гудело в голове.

Странное ощущение.

Какая-то безотчетная тяга.

В плане ничего подобного не было!

Вместо того чтобы распасться, клинок ударил Анрея в грудь. Я уже почти закричала… но поняла, что реальной раны на этот раз нет. Эта магия! Клинка больше не было тоже. Оставшееся от него свечение стекалось к солнечному сплетению. Мне пришлось убрать руки и отодвинуться, чтобы не мешать.

Гул в голове усилился, как только исчез тактильный контакт. Я почувствовала себя парящей в невесомости и одновременно вязнущей в болоте.

Легко.

И пусто.

Джос вспыхнула ярче и обессиленно осела на землю.

Сила взорвалась брызгами искр. И от тех, что рассыпались от Анрея, соткались призрачные силуэты его предков – других оборотней Данблашей.

Райден повысил голос и добавил в последние слова немного магии. По его красивому лицу крупными каплями тек пот, и дыхание было тяжелым и прерывистым.

Призрачные предки дрогнули, истончаясь.

Я ощутила рывок – мы все ощутили, – будто кто-то попытался сдернуть большое темное одеяло, но оно оказалось слишком тяжелым.

Это должно было произойти не здесь и не так.

Улыбка на моих губах мне не принадлежала. Я совсем не контролировала ее. И себя тоже. Развернувшись, я бросилась прочь.

– Мия… Мия!

– Оставь, ее ведет проклятие.

Слух уловил движение позади, но даже оборотень со своей скоростью не смог сейчас угнаться за мной. Меня правда влекло проклятие, но… не только оно.

Вся та магия, которую мы сейчас освободили.

Улыбка приобрела оттенок безумия. И меня все-таки засосало в болото.

Ладно, пока не полностью. Краем сознания я отмечала дождь, мокрые ветки, хлещущие по щекам, сирену патрульной машины совсем близко и что Анрей пытался меня догнать. Прелесть гонки под действием магии состояла в том, что я не запыхалась и совершенно не устала.

Дом. Несомненно, меня влекло сюда. Кто бы удивлялся.

Ага, в подземелья. Которые вновь были открыты, потому что проклятие растревожили.

У бывших комнат рабов кожу будто сотнями игл ободрало. Ауч! Кажется, из некоторых царапин выступила кровь.

Спустилась.

Взгляд сразу же выхватил треснувшее напополам надгробие. Рядом с ним одна за другой появлялись чуть подсвеченные в темноте тени. Мужчины и женщины, примерно одинаковое число тех и других. Все молодые и прекрасные.

Сердце кусочком льда застыло в груди.

До единственной неодурманенной части сознания начало смутно доходить, как именно снимется это проклятие…

Анрей ворвался в подземелье всего на минуту позже меня.

– Мия… – прорвалось вместе с хриплым дыханием.

Кто-то невидимый будто отпустил ниточки, и я ненужной марионеткой упала на холодный пол.

Прости…

Мне так жаль…

Я все испортила.

Я люблю тебя.

Беги!

Хотелось кричать, но мне было доступно лишь наблюдать за неотвратимо происходящим. Как тени слились в холодные вспышки. И как все они со страшным шипящим звуком ударили в грудь Анрея.

Он вскрикнул.

С моих губ сорвался отчаянный всхлип.

Тело пронзила невыносимая боль. Кажется, и мое тоже.

Опять это чувство – будто тяжелое пыльное одеяло сдернули. В этот раз правда сдернули. Совсем.

Мы разрушили проклятие.

Вот только какой ценой?..

В подземелье было страшно тихо.

И мое объятое ужасом сознание по капле ускользало в темноту…

* * *

Приходить в себя было страшно, даже с учетом того, что в беспамятстве было страшно тоже. Мне опять виделся темный ангар, в котором отвратительно воняло. Опять слышался грохот, от которого, казалось, сотрясался весь мир. И Даттон – теперь я точно знала, что рядом брат – закрывал меня от опасности.

В темноту ворвались маги, принеся с собой свет, свежий воздух и безопасность.

В мою же реальность прорвался Райден. Как выяснилось, это не в кошмаре меня трясло, а ведьмак тряс меня за плечи в попытке разбудить.

– Мия…

– О…

– Слава силе! – Он убрал от меня руки, позволив обвалиться на подушку. – Ты плакала во сне. Я подумал, что это все еще проклятие, но никакой темной магии я от тебя не чувствую. Вообще ее больше здесь не чувствую.

Проснувшись окончательно, я перебрала в голове последние воспоминания и осторожно спросила:

– Проклятие…

– Разрушено, – подтвердил ведьмак.

То-то он такой довольный, хоть и серый от усталости.

Теперь самое страшное, хоть и хотелось бы еще немного оттянуть момент.

– А Анрей?

– Продрыхнется и будет как новенький, – заверил ведьмак. – Даже шрамы от ожогов новенькие. Ты же будешь его любить со шрамами?

Меня как ветром сдуло с кровати.

– Где он? Я хочу к нему!

– А умыться сначала ты не хочешь? – Все же у ведьм и ведьмаков одинаково гадкий характер. Временами. – Иначе есть риск, что уже он тебя разлюбит, чучело домашнее.

– Не разлюбит, – зарычала я.

Впрочем, потратила минуту, чтобы сменить футболку Анрея на нормальную одежду. Ну и раз уж я все равно оказалась в ванной, поплескала в лицо водой, расчесала волосы и почистила зубы. Надеюсь, теперь все останутся довольны. Можно подумать, я должна была очнуться через сутки с магическим истощением и тьмой, благоухающая розами и с идеальным макияжем!

Не бежала впереди Райдена лишь по той причине, что не была уверена, куда бежать.

Одна из свободных спален. Ну хоть не диван в библиотеке.

Девушка, сидящая у его кровати, встала при нашем появлении.

Мне потребовалась секунда, чтобы определить в ней Миффи и передумать кого-нибудь бить. Заодно отметила, что оказалась права. Выбирая для себя наиболее комфортный образ, она стала нескладным подростком лет четырнадцати.

– Я торговалась с Райденом, – заговорщицки сообщил мне фамильяр. – Теперь я иду на твою свадьбу.

– Ты – фамильяр, – напомнил ведьмак. – Технически, ты и так должна помогать.

Пока они препирались – похоже, случился какой-то новый виток незаконченного спора, – я склонилась над Анреем. Только так можно было уловить едва ощутимое дыхание. И тепло, такое же еле заметное.

Сердце сжалось от страха и облегчения. Мой муж выглядел бледным, еле живым, но все же живым. Поверить не могу, что все закончилось! Почти. Знака на нем больше не было, но вся грудь была в мелких шрамах.

– Он оказался сильнее теней прошлого. – Райден мягко сжал мое плечо. – Ну, знаешь, чистота намерений, любовь. Я не очень-то разбираюсь во всей этой светлой мути.

– Почему он не приходит в себя?

Прошли почти сутки, как я уже успела выяснить. Не успокоюсь, пока с ним не поговорю.

– Слишком много циклов регенерации. Ему надо набраться сил, – понимающе улыбнулся ведьмак. – Успокойся, все хорошо.

Я раздраженно фыркнула, но спорить не стала. У самой пока было силенок негусто.

Разулыбались тут! Понимают они! Вот втрескается Райден в какую-нибудь ведьму, чуть не потеряет ее – тогда он будет ближе ко мне теперешней. Но такое не объяснишь, тут чувствовать надо.

Видя мое настроение, они с Миффи вымелись за дверь и уже там продолжили тихий спор о правах и обязанностях фамильяров и о том, кто куда в итоге пойдет. Я же присела на край кровати и затихла, боясь потревожить покой мужа.

Интересно, он все еще оборотень? И останутся ли прежними наши отношения?

Горло сжал слезливый спазм. Капля прочертила мокрую дорожку по щеке, пощекотала ухо и упала Анрею на грудь.

Он вздрогнул и вздохнул глубоко и шумно.

Обнаружив, что нависла над ним и вообще почти улеглась на грудь, я как раз собиралась выпрямиться, но твердая рука надавила на поясницу, притягивая ближе.

Небо…

– Анрей…

Он втянул носом воздух, будто пробовал его на вкус, и кашлянул, пытаясь вернуть себе голос. В глубине зрачков вспыхнули и погасли отблески, которые часто разгорались, когда он смотрел на меня. Когда оборотень смотрел на свою пару.

– Мия. – Голос возвращался с трудом и пока больше напоминал хрип.

Я не смогла справиться с собой.

Хлюп.

– Если ты меня оплакиваешь, то рановато. – Насмешливых ноток почти не было слышно, у него на них не хватало сил. – Я отлично себя чувствую.

Врун.

Хлюп.

Как будто так легко взять и успокоиться!

– Люблю тебя, – прошептала сквозь слезы.

– Я тоже тебя люблю, цветочек. – Он болезненно улыбнулся… понял, что спалился, и опрокинул меня на себя. Зафиксировал одной рукой, чтобы не вертелась, а второй запутался в волосах. – Моя невероятная девочка. Теперь все будет хорошо, обещаю.

Волна восторга выбила из меня почти все страхи. Небо, как долго я этого ждала!

– Очень больно? – спросила, осторожно прикасаясь к рельефному шраму.