Тьма, в которой мы утонули

Поездка сегодня не была такой уж безоблачной. Хоть присутствие некроманта и отгоняло тварей, одна из них нагло бросилась прямо на нашу машину. Я втянула голову в плечи, ожидая скрежета, но полыхнуло зеленью – и все. Магические модели автомобилей, очевидно, хорошо защищены на случай неприятностей.

Черт, это логично.

Через три квартала нам попалась тварь, загнавшая в подворотню женщину. Последняя носила форму и оружие при себе, но, кажется, забыла об этом от ужаса. Он был написан у нее на лице. И пусть я пока не натренировала восприимчивость, все равно его почувствовала, так сильно им фонило от бедняжки.

Дышать… Это не я боюсь.

Анрей сбросил скорость и использовал свою магию. Тварь рассыпалась.

Вот теперь можно выдохнуть.

– Надеюсь, парочка новых, которые появятся вместо этой, не угробят кого-нибудь раньше, чем мы с этим разберемся, – пробормотал он.

Добавить тут было нечего.

Старое кладбище находилось за чертой города, и по правилам проклятия там должно было быть безопасно. Лично меня удивляло, что оно вообще сохранилось. Наверное, в этом тоже замешана какая-то магия.

Анрей остановился чуть в стороне от входа.

Из ворот выскочила тварь и с нечеловеческой скоростью устремилась к городу.

На меня снизошло неотвратимое осознание, что семейное проклятие Данблашей не только живет по своим собственным правилам, но и редактирует их под себя. Черт, так нечестно! Ах да, мы же еще не все знаем.

– Вот мы и выяснили, откуда они берутся, – мрачно констатировал оборотень.

– Что ты имеешь в виду? – Я все еще пыталась сориентироваться во всей этой магической околесице.

Мы прошли ворота.

Справа от кладбища начинался лес, принадлежащий местной стае. Сейчас он казался темным, почти черным и каким-то безжизненным. Не знаю, как это работало, но с тех пор, как покинули город, мы больше не слышали вой. Луна все еще светила, но как-то странно. Она будто завалилась на раскинувшиеся впереди горы, и ее свет стекал по ним золотистой рекой.

Завораживающе. Подумала бы «красиво», если бы не подсвечивались свернутые надгробия и разрытые могилы. Изнутри разрытые.

Осознание обожгло.

– Они что-то вроде зомби? Поэтому твоя сила некроманта справляется с ними?

– И жители Заводи точно не скажут мне спасибо за поврежденные могилы их предков, – поморщился Анрей.

Меня его терзания не захватили. Насколько могу судить, в городе теперь живут в основном оборотни и приезжие маги. Потомков тех, кто перебрался сюда когда-то, осталось крайне мало.

– Как в каком-то ужастике… – Я ненавижу ужастики, если кто-то забыл.

– Прости, что втянул тебя в это. – Анрей не забыл.

То, как хорошо он меня понимает, отзывалось теплом где-то внутри.

– У тебя не было выбора.

Надгробия его предков пришлось искать, потому что даже сам Анрей Данблаш точно не знал, где именно они находятся. Все-таки хорошо, что я ношу ботинки на грубой подошве, а не какую-нибудь женственную обувь на каблуке. В них передвигаться по месиву из прошлогодней травы и грязи было относительно удобно. И на этом, пожалуй, плюсы ситуации заканчивались.

– Это здесь. – Анрей наконец остановился, и я последовала его примеру.

Надпись на старом камне гласила: «Круос Данблаш». Затем шли годы жизни.

Рядом находилась могила, похоже, жены, а ниже хаотично рассыпались надгробия поменьше и не такие вычурные – остальные родственники.

Анрей вскинул руки с разведенными в стороны пальцами, и через мгновение от них раскинулась мерцающая серебряная сеть. Она охватила всех погребенных здесь Данблашей и постепенно гасла, в конце выделив одного.

– Старшим оборотнем был Хавершем, их наследник, – пояснил он для меня.

А выделенная когда-то более роскошными надгробиями пара, похоже, являлась теми самыми переселенцами, поработителями и жестокими хозяевами. Ну, одними из. Что их совершенно не извиняло.

Пока мы чавкали грязью под подошвами, пробираясь к нужной могиле, приплюснутый холмик в стороне дрогнул, а потом провалился… и из него выбралась тварь. Жутенько зарычала, вспыхнули кровавые огни глаз – и я опомниться не успела, как она уже неслась прямо на нас. Видимо, ее сеть растревожила.

Измененное магией зрение намного лучше выхватывало ее движения.

Тело – или что там в организме отвечает за магию? – делало все само. По позвоночнику прошел разряд, подушечки пальцев знакомо нагрелись – и выросший прямо из земли тугой стебель обхватил нежить, не позволяя ей напасть на меня. Анрею потребовалась дополнительная секунда на удар. Ядовито-зеленая вспышка не оставила ни твари, ни стебля от пророщенного мной сорняка-переростка.

Фух. Я пошатнулась, но устояла. Просто не хотелось падать в грязь.

– Вот сейчас я убедился, что мы просто созданы друг для друга, – ухмыльнулся Анрей и тронул пальцем кончик моего носа.

– Надо быть некромантом, чтобы шутить в такой момент, – буркнула я.

– Я он и есть, – подтвердил очевидное этот слишком одаренный оборотень.

Не поспоришь. Пока он готовился к ритуалу, еще раз что-то проверял, зажигал черные свечи и устанавливал призму из аметиста в нужном месте, я размышляла о том, что быть некромантом – не так уж хорошо. Совсем даже не хорошо. Мало того что приходится ковыряться в грязи и резать себе руки, чтобы получить необходимую для активации чар кровь, так еще кладбища становятся обыденностью, окружающие немного шарахаются, а стоит на секунду растеряться, оборзевшая нежить сожрет. Отстой!

Моя собственная магия, кстати, лучше только отсутствием нежити. В остальном все то же: ковыряться в земле и всяких полезных штуках и что-нибудь сажать. Нет, мы точно подходим друг другу.

Больше повезло Даттону, хотя… у него на поле не только грязь, иногда там что-нибудь вспыхивает, взрывается, щерится отравляющими жалами. Брр! И еще у него железный мамин контроль. В смысле, любовь, конечно.

Безопасно и комфортно разве что ведьмам. Сейчас так вообще – у них там круг из соли, а еще наверняка плед и кружка чаю. Но ведьмой быть я бы не хотела. Они странные.

– Мия? – позвал меня Анрей, и я обнаружила, что стою в нескольких шагах от него. – Держись ближе. Лучше, чтобы ты касалась меня.

Я послушно приблизилась и, прикинув, как бы при этом не слишком мешать, вцепилась в его локоть.

– И все? – спросила на случай, если что-нибудь пропустила.

– Да. Наши силы отлично смешиваются.

Напортили там что-то в прошлом при создании идеального оборотня. Потому что вряд ли они желали ему такую пару, как я.

Анрей резанул свою ладонь, и на установленную возле надгробия призму пролился тоненький ручеек крови. Я подавила внутренний протест, но справиться с прошедшим вдоль позвоночника разрядом силы не могла. Прямо возле моего ботинка вылезло из земли небольшое растение, светящееся зеленью в темноте.

Подчиняясь инстинкту, я, чтобы не разрывать телесного контакта, буквально сползла по Анрею вниз и сорвала несколько мерцающих магией листочков. Вернулась. Проигнорировала направленный на меня строгий взгляд. Знаю, я еще тот подарочек! Надеюсь, ему легче будет с этим смириться, после того как рана под приложенными к ней листами затянется за считаные секунды.

Тем временем из призмы серебряными клубами валил туман. Он уже скрывал наши ноги ниже колен и последние пристанища почти всех мертвых Данблашей. Ничего внизу не было видно, но почему-то показалось, что могила дрогнула. А может, и не одна.

– Покажи мне тайны прошлого! – Холодный шелк голоса некроманта ударил плетью.

Нет, все-таки не показалось.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы просто держаться за Анрея, не пытаясь убежать. Некромантия была глубоко противна моей собственной магии. Но к самому Анрею Данблашу меня по-прежнему притягивало сотнями магнитов.

А еще я обнаружила, что теперь тоже понимаю древний язык, потому что говорил Анрей на нем. Это было вроде как заклинание. Повторить я бы пока не смогла, но все понимала.

Туман из призмы резал глаза. Когда их окончательно застлала пелена слез, дымка вытолкнула к нам первую картинку. Блистательные женщина и мужчина стояли на высоком балконе, а внизу люди в форме с их личными знаками секли плетьми рабов, вызвавших недовольство хозяев. Последним зрелище явно доставляло удовольствие.

Образы сменялись, заставляя меня дрожать от вида горя и боли. Замученные люди, отнятые и проданные дети, три эпидемии, во время которых лечили господ, но никому и в голову не пришло лечить рабов. Шумные балы и извращенные удовольствия. Кровавое наказание больше чем десятка домашних рабов за несколько украденных у знатного гостя монет. Потом выяснилось, что виновата одна рабыня, но власть опьянила хозяев, и они решили устроить показательную казнь на главной площади тогдашнего города.

Дочь одной из рабынь, которая, как я поняла, была и дочерью хозяина тоже, владела магией. От кого бы еще она унаследовала сильный дар некроманта? Вот именно. Вряд ли девочка понимала, что за силу она в себе носит, но именно она перед близостью несправедливой смерти произнесла… да даже не заклинание:

– Это место сожрет себя само. Вы все это увидите.

Старые времена были жестоки, я уже перестала удивляться.

Чудовищное представление прошло и забылось. А через месяц в городе появилась первая тварь. Ее, конечно, убили. Но вместо одной появились две новых… и через неделю в городе, который тогда не был Тихой Заводью, осталась только треть жителей. Все аристократические семьи, кроме самих Данблашей, были растерзаны. Их получившие свободу рабы пытались бежать, но едва успевали выйти за условную черту жилых кварталов.

В те времена в будущей Росстани существовали храмы и служители божеств, о которых теперь не осталось памяти. Они попробовали использовать ситуацию на пользу своему положению и принялись выжигать тьму и освящать очищенные места. Когда это не помогло, обезумевшие от страха горожане спалили их вместе с храмами и их богами. К тому времени было уже не разобрать, кто господин, кто раб, а кто проезжий, по чистой случайности застрявший в чудовищной ситуации.

Оборотни явились, когда твари начали добираться и до их стай, оставляя за собой растерзанные трупы. Не знаю, как сейчас, но тогда у волков существовал Совет, который решал вопросы, касающиеся всех или нескольких стай. Благодаря этому серую стаю, претендовавшую на эти земли, сопровождали белые и серебристые волки. Их магия подкрепила силу серых и помогла какое-то время сдерживать нежить.

К тому времени уцелевшие горожане и новые действующие лица уже разобрались, откуда лезет опасность и с чего она вообще пошла. Старшие Данблаши и двое их сыновей были казнены за свои злодеяния, но в основном за то, что вступили в противоборство с оборотнями. Ведьма, которая жила недалеко от города, подсказала, как замкнуть проклятие не на земле, а на одном из оставшихся виновников.

Ритуал в деталях мы видели.

Почти вся собственность рабовладельцев отошла городу. Свободные жители и те, кто получил или вернул свою свободу, кто-то уехал, кто-то смешался с волками. Город сдвинулся поближе к лесу и отстроился уже другим.

На самом деле все это было так давно, что в Тихой Заводи почти не осталось воспоминаний. Даже потомки той ведьмы, которая после всех событий переехала в город и стала уважаемой дамой, мало знали.

…Когда последняя сценка растаяла, я обнаружила, что обнимаю Анрея, всем телом вжимаясь в него. В этом определенно присутствовала сильная магия. Между нами.

– Я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, – сообщил Анрей, печально глядя на меня.

Захотелось вырастить дерево с мощными ветвями и хорошенько его стукнуть.

– Что, вот так запросто отпустишь? А как же наша идеальная совместимость или что там?..

– Мия, «пойму» и «отпущу» – не одно и то же.

Ага! Вот именно это я в нем и нашла.

Выровнять землю и устранить следы нашего пребывания здесь получилось довольно легко. Это было естественно и правильно, а природа любит, когда все идет как надо. Но все же это была интуитивная магия, имеющая мало общего с возможностями тех, кто оттачивал свои навыки.

Но я подумаю об этом потом…

Закончив с делами, я преодолела вновь разделившие нас с Анреем несколько шагов, встала на цыпочки и прижалась к его губам поцелуем. Меня тут же омыло его болью, чувством вины и усталостью. Кхе…

– Постой, ты же понимаешь, что ни в чем не виноват? – Я отстранилась, чтобы заглянуть в его по-некромантски сероватое лицо.

Наверное, я идеальная спутница некроманта, потому что находила в окружающей нас атмосфере определенную романтику. Тихое кладбище, диковатая растительность, огромная луна, будто насаженная на гору.

– Конечно. – Он вроде бы не врал. – Но все же мне придется разбираться с последствиями. У меня нет выбора.

– Нам, – поправила его я.

– Мия… – Мое имя было произнесено с небольшим нажимом, но я привыкла. – Давай распределим роли. Я разбираюсь с нежитью и проклятием, а ты вдохновляешь, поддерживаешь, доверяешь… и можешь потом поцеловать своего победителя. Не только поцеловать.

Я тихо фыркнула.

– Вот так думаешь, что связалась с плохим парнем, а тебе достался чертов герой.

Он ответил смешком.

Нам нужна была эта небольшая передышка, чтобы восстановиться после ритуала.

Все, время вышло.

– Женись на мне.

– Что?..

– Я делаю тебе предложение. – Стоило это сказать, хотя бы чтобы увидеть его лицо. – Ты должен на мне жениться, Анрей Данблаш.

Да он и сам это прекрасно знал. Кто же виноват, что в плохом парне вдруг проснулся герой?

Ритуал – тот самый, первый. И проклятие. Их замкнули на наследнике. Получается, он (или она, в зависимости от обстоятельств) должен был увидеть, как проклятие сожрет его любовь. Больно. Чертовски. Этой боли должно хватить и для расплаты за грехи предков, и на то, чтобы кормить проклятие.

– Мия, ты не понимаешь…

– Прекрасно понимаю. Я видела то же, что и ты, забыл? – прервала нетерпеливо. – Твоя связь с родом довольно слаба, плюс я своим появлением или своей магией растревожила тьму. Сколько будет жертв? Сколько пройдет времени, прежде чем твое проклятие вырвется за пределы одного города?

Он выдохнул с настоящим рычанием.

– Я не стану рисковать тобой!

– Успокойся, я тоже не собираюсь рисковать собой. – Я-то не герой. И не претендую. – Обещанная жертва. Вспомни, это мужчины погибали почти сразу, у женщины изначально по условиям больше времени. Хотя бы до появления следующего Данблаша, а плодиться и размножаться я в обозримом будущем не собираюсь.

Однако получив меня, проклятие уберется в свой подвал и затихнет. Такой план.

– Мне это не нравится, – буркнул Анрей.

– Предложишь идею лучше?

Молчание бывает красноречивее слов.