Помоги проекту - поделись книгой:
Жу Пень бегал по тесной комнатке, которую друзья использовали как место для приготовления еды. Здесь, как и в остальном доме, было почти пусто. В их жилище были только парочка косых столиков, несколько рваных циновок да накрытые тряпьем подстилки из сена и бамбуковой стружки. Вместо окон – щели, вместо двери – яркая шелковая тряпка, украденная на рынке еще пару лет назад. А еще тут не было одной стены. Ее заменяли высохшие листья пальм и пучки трав, принесенные тетушкой Таной.
Малыш схватил глиняную посудину и зачерпнул воды из небольшого чана в углу комнаты. Ковш чиркнул по дну с неприятным звуком.
– Ой-ей, почти закончилась, – вздохнул Жу Пень. – Где же Ши-Фу?
Он склонился над Лю, подложил ладонь под его голову и помог напиться.
– Как ты, братец?
– Б-больно…
Лю вытер губы дрожащей рукой и охнул от нового приступа. Грудь пронзило молнией. Застонав, он откинулся на лежанку, сотрясаясь и сжимая кулаки. Жу Пень бессильно рухнул рядом и схватился за голову.
– Ну же, Ши-Фу, где ты, так-тебя-растак?!
По пальмовой стене пробежали тени. Кто-то семенил к дому, шаркая и собирая по дороге все камни и пыль. Малыш просиял.
– Ну наконец-то!
– Какой же ты нетерпеливый, юный Зю Фень.
Старик Ши-Фу поднялся по кривой лестнице и прошел внутрь.
– Как же там жарко! Мне ж нельзя под солнцем. У меня от такого пекла кожа краснеть начинает…
– Мастер Ши-Фу, прошу тебя, – взмолился Жу Пень. – Лю совсем плох!
– Да-да, сейчас займемся.
Слепой монах беззаботно развязал тесемку, что поддерживала края его оранжевой робы, закатал по локоть рукава и подошел к раненому. Он закрыл белые, лишенные зрачков глаза, накрыл ладонью лицо Лю и долго что-то бормотал. Малыш с тревогой подглядывал из-за плеч старика. Вскоре Лю перестал дрожать и обмяк. Палящие солнечные лучи, что просачивались сквозь проломы в крыше и стенах дома, неторопливо ползли, отмеряя ход времени. В дверной проем врывались крики чаек и шум моря. Живот Жу Пеня заворчал от голода. Только сейчас толстяк понял, что с самого утра не отходил от Лю и даже не поел.
– Я за водой, мастер Ши-Фу, – прошептал он, боясь прервать таинственный ритуал.
Монах ничего не ответил.
Солнце приблизилось к закату, когда Малыш вернулся с полной бадьей родниковой воды. Обстановка в доме не изменилась. Старик все так же сидел на циновке возле Лю, разве что его лицо совсем покраснело. В комнате стояла невыносимая духота, как от десятка огромных костров. Ши-Фу, ничего не говоря, махнул рукой, и Жу Пень немедля наполнил для него ковш холодной воды. Монах осушил его в два глотка и потребовал еще один, для Лю.
– Ставь водичку на огонь, Зю Фень, – заговорил он наконец. – Будем готовить зелье для нашего бедного друга.
– Основу для отвара запустить сразу? – крикнул Малыш, гремя во дворе перед домом глиняными горшками и котелками.
– Все-то ты знаешь, – усмехнулся старик. – Только сегодня сначала брось ксарангской петрушки, дзюкайского перца и алоэ.
Жу Пень застыл над закипающей водой.
– Мы точно не, это, не суп варим?
– Делай чего говорят, – крякнул монах.
Ши-Фу поднялся и вышел из дома. Он погладил седые усы, поправил россыпь мешочков на поясе и улыбнулся, слушая, как помощник порхает над котелком. Здоровяк Жу Пень приютился на земле под старым вязом, ветви которого свисали из-за невысокой оградки. Не переставая чихать, он нарезал жгучий перец, отложил нож и высыпал в кипящую воду сушеные травы. Туда же выдавил сок из листа алоэ. Варево быстро забурлило. Горячий пар заволок крошечный дворик, и без того нагретый жарким летним солнцем. Малыш стянул с головы повязку и распахнул зеленую жилетку, вывалив пузо. По его вискам и щекам скатывались крупные градины пота. Он обмахнулся платком, как веером, и вопросительно поглядел на монаха.
– Чего дальше, это самое? Тысячелистник?
Ши-Фу кивнул:
– Знаешь, юный Зю Фень, а ведь из тебя получился бы неплохой лекарь. Или алхимик. Ловко ты с котелком управляешься.
– Я больше, это, супчики варить люблю, – буркнул тот. – Бульончик из крапивы и куриных яиц мой любимый!
– О, да, – старик прищурился и улыбнулся. – А вот если взять яйцо дамасской курочки, то получится и того вкуснее!
Жу Пень озадаченно потер затылок.
– А что за дамасская курица такая?
– О-о, юный Фень, она почти такая же, как и здешняя, – Ши-Фу широко развел руками, – только размером с пол-лошади! А шея у нее длиннее меня самого.
Малыш застыл, выгнув брови и приоткрыв рот.
– Дык это ж… Жуть какая! Сколько ж бульона с нее наварить можно…
– Давай для начала приготовим лекарство для юного Ляо, – напомнил Ши-Фу.
– Точно-точно. Чего дальше?
Монах снял с пояса туго забитый мешочек и бросил Жу Пеню.
– Это ордосская камелия-бурелистник. Чрезвычайно редкий цветок. Такого в Лояне не найдешь даже у лучших травников. Всего один листочек способен снять воспаление и поставить на ноги любого. А одна веточка стоит целое состояние.
– Ой-ей, с такой дорогой штукой надо бережно…
Ши-Фу обратил каменное лицо к толстяку.
– Высыпай все.
Жу Пень изумленно погладил мягкие синеватые листья с белыми прожилками, напоминавшими молнии, и вытряхнул содержимое мешочка в котелок. В воздух вырвалось сизое облачко дыма, которое быстро приняло форму грозовой тучи и заискрилось крошечными вспышками. Малыш закашлялся от острого запаха и отпрянул от варева.
– Это поможет Лю?
Монах ответил не сразу. Он спустился с лестницы и подошел к котелку.
– У нашего друга необычная рана, – голос его погрустнел, а лицо помрачнело. – Я чую сильные чары, каких не видывал о-о-очень давно.
С Малыша схлынули краски.
– Духи, неужели он… того…
– Нет, юный Фень, – покачал головой старик. – Колдовство не даст ему умереть. Но будет доставлять муки.
– И как долго будут эти… муки?
– Пока того хочет мучитель.
Жу Пень охнул.
– Чары-мары, чтоб их. Не люблю я все эти делишки. Все это слишком непонятно для меня.
– Людям свойственно бояться всего, чего они не понимают. На твое счастье, однажды нелюбовь к колдовству поможет тебе.
Малыш озадаченно поскреб затылок.
– Не волнуйся, – Ши-Фу положил ладонь на плечо здоровяка, для чего ему пришлось привстать на цыпочки, и успокоил помощника. – Мы спасем юного Ляо. Думаю, уже сегодня ему станет лучше. А теперь ступай, проверь, как он там. Здесь я закончу сам.
Когда Малыш ушел, старик достал нож и склонился над кипящей жидкостью. После долгих раздумий пробубнил:
– Прости, Лю. Мне придется решить твою судьбу за тебя, – с этими словами он приложил лезвие к запястью и сделал надрез. – Иначе никакой судьбы у тебя и не будет.
Черная густая кровь заструилась по его руке и пролилась в котелок. Варево закипело сильнее, окрасилось в темные тона и выбросило в воздух запах гари. Ши-Фу провел ладонью над порезом. Тот мгновенно затянулся, будто и не было его никогда.
Монах пошевелил усами:
– Остался последний ингредиент.
Он снял с пояса кожаную сумочку и достал флакон с изумрудной жидкостью.
– Верю, что ты окажешься достойным.
Зеленоватое облачко сорвалось с поверхности кипящей воды.
Солнце катилось к закату. В доме до сих пор царила невыносимая духота. Жу Пень уже подумывал вынести Лю в тенек на улицу, когда появился Ши-Фу. Он принес чашу с целебным отваром.
– Как он?
Лю ворочался из стороны в сторону, выкрикивал нечто бессвязное, обливался потом.
– Бредит, – хрипнул Малыш и поднял покрасневшие от слез глаза к монаху. – Мне кажется, ему хуже.
– Пусть выпьет это, – Ши-Фу протянул чашу. – Я процедил и остудил немного зелья. Оно вмиг поставит нашего Ляо на ноги.
– Ох, надеюсь.
Жу Пень отработанными движениями приподнял Лю и поднес к его губам отвар. Раненый друг прильнул к чашке и выпил взахлеб, не отрываясь. После повалился на лежанку и затих.
Малыш отогнул занавеску, чтобы внутрь попадал свежий воздух, и присел рядом со стариком на лестнице.
– Мастер Ши-Фу? – спросил он.
Монах успел набить трубку и теперь пускал в воздух кольца плотного белого дыма.
– Хочешь попробовать, Зю Фень? – с усмешкой протянул он трубку Малышу.
– Нет-нет, я хотел спросить другое.
Старик неспешно покуривал, ожидая, пока Жу Пень соберется с мыслями.
– Я, это, мало чего смыслю во всех этих делах, – начал Малыш, – но неужели мы даже не попытаемся достать осколок? Может, нам стоит найти лекаря? Я раздобуду денег, если потребуется…
– Нет, мой друг, – прервал Ши-Фу. – Обычный целитель ему не поможет. Тот, кто ранил и заколдовал юного Ляо, знал, что делал. Это могучее колдовство. Сильное. Древнее. Такими силами обладает только Нефритовый маг. И те, с кем он поделился своими знаниями. Попробуй мы вмешаться – и сердце бедняжки остановится. Осколок зеркала
Монах вдохнул порцию табачного дыма и долго молчал, прикрыв глаза. Лишь когда Малыш обеспокоенно засуетился, он вновь заговорил:
– Сердце – центр всех жизненных потоков, что кружат внутри нас, – с этими словами он положил ладонь на грудь Жу Пеня и провел по кругу. – Человек – олицетворение баланса небесной силы Дзинь и темной Хань. Дзинь сильнее всего в мужчинах…
– А Хань в женщинах?
– Верно, Зю Фень! Мы дополняем друг друга и этим позволяем круговороту жизни продолжаться. Небесная не означает хорошая, а темная плохая. Многие этого не понимают. Некоторые пытаются подавить и исправить заложенное природой, и это приводит к самым печальным последствиям. Те же, кто научился намеренно влиять на Дзинь и Хань в других людях, могут натворить немало бед. Вплоть до подчинения чужого разума своей воле.
– Это… это… ужасно! – воскликнул Малыш. – Ненавижу все эти ваши чары.
– Баланс сил в сердце Лю нарушен. В нем слишком много Хань. Но беда даже не в этом, – Ши-Фу выпустил облако дыма и погладил усы. – Проблема в том, что в нем осталось мало Дзинь. Бурелистник поможет восполнить недостаток небесной силы.
– Но как же он, это, жить-то будет с осколком в сердце?
– Рана со временем затянется. И он сможет вернуться к подобию привычной жизни. Но боли останутся с ним навсегда.
Жу Пень обнял колени и с тревогой посмотрел на старика.
– Неужели ему ничем не помочь?
– Есть одно средство.
Малыш вскинул брови.
– Какое же?
– Поговорим, когда я вернусь.
– Вернетесь?
Ши-Фу вытряхнул трубку, сунул ее в один из поясных мешков и поднялся. Он глубоко вдохнул и покосился на Жу Пеня.
– Ты не забыл, какой сегодня день?
–
Поделиться книгой: