Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты. Поднял. Руку. На. Слугу! Нефритового! Мага! – проорал евнух. – Ты посмел напасть на меня!
Для убедительности он ударил узника тростью по затылку. Си Фенг сдавленно вскрикнул и почувствовал, как по спине потекла теплая струйка.
– Как видишь, я тоже умею драть глотку, – продолжил, как ни в чем не бывало, Тейтамах. – Поэтому я предлагаю поговорить… спокойно.
– Чего… ты хочешь от меня?.. – процедил Си Фенг, бессильно повиснув на цепях.
– Ох-ох, Генерал-Буря. Я вижу, каким грузом на тебе висит твое прошлое. Твои ошибки. Потери… Знаешь, а ведь из тебя получился бы отменный член братства Танцующих с ветром, будь ты поумнее. Но вместо магии ты выбрал войну. Выбрал славу. Ты упивался властью, тебе нравилось, когда простые солдаты и прочее отребье скандируют твое имя.
– Я… служил… Империи…
Тейтамах провел зеленым камнем по голому окровавленному торсу Си Фенга, обходя его по кругу. Евнух остановился перед ним и наклонился ближе.
– Оставь браваду. Я видел тебя. Я знаю о тебе все, – он снова понизил голос до шепота. – Ты служил лишь своей гордыне. Ты считал себя непобедимым. Твоя сила и вправду была почти безгранична. Но мы оба знаем, что в кувшин не нальешь воды больше, чем он вмещает. – Евнух сгреб воина за волосы и притянул к себе. – Твой кувшин треснул. И за твою надменность поплатились те, кого ты любил…
– Заткнись! – взревел Си Фенг и ударил мучителя лбом.
Тейтамах отшатнулся и зажал нос ладонью. Сквозь пальцы на белый шелк закапала кровь.
– Грязный старый болван! – взревел евнух.
Он взмахнул тростью.
Воздух задрожал. Яркое зеленое свечение заполонило темницу. Все звуки пропали. Молния боли пронзила Си Фенга от макушки сквозь хребет и до самых пят. Он закричал, не в силах совладать с чувствами. Весь мир исчез, будто и не существовал никогда. Словно все вокруг было соткано только из боли. Воин змеей извивался на цепях, а где-то вдалеке хохотал Тейтамах. Он то приближал, то отдалял трость, и каждое движение доставляло Си Фенгу новый виток мучений.
– У… убей меня…
– О нет! – евнух ликовал, упиваясь страданиями узника. – Ты умрешь позже. Твоя смерть ознаменует начало нового, дивного мира.
В клетку словно ворвался ураган. Все вокруг заполонило марево яркого света и свист ветра.
– Нет!
– Сегодня ты послужишь мне. Послужишь так, как не служил никому и никогда в своей никчемной жизни.
Голос Тейтамаха исказился, стал оглушительно громким, словно раскаты грома. Порывы ветра все сильнее и сильнее хлестали Си Фенга по щекам и телу. Они издевались над ним, радовались его слабости. Генерал-Буря? Так его называли когда-то? Буря, лишенная силы ветра, становилась ничем.
– Нет!
– Я дам тебе последнее задание. Когда ты его выполнишь, твой долг перед Империей будет исполнен сполна. Ты же этого так хотел, Генерал-Буря?
– Нет! Я… я никогда не буду помогать тебе.
Стены темницы дрожали от вихря. Си Фенг не понимал, что происходит. Неужели его дар вновь проявился? Он пытался зарычать, пытался вернуть контроль над ослабшим телом и коснуться ветра. Но муки не позволяли даже открыть глаза.
– Твое согласие не требуется.
Тейтамах рванул его за волосы, запрокинул голову и влил в приоткрывшийся рот что-то ледяное. Горький, но вместе с тем приторно-сладкий вкус обжег горло. Таинственная жидкость охладила внутренности и сковала желудок стальной коркой.
Внезапно все затихло. Ветер исчез. Пропал и свет. Узилище погрузилось в привычную темноту. В крошечное окно ворвались уличные звуки. Ничего не изменилось.
Кроме одного.
Си Фенг понял, что больше не чувствует стонущей боли от побоев. Не чувствует вообще ничего. Ни холода. Ни жара. Ни запахов. Пред глазами витала серая дымка. Застывшее сердце почти не билось, а стоило воителю посмотреть на евнуха, оно сжалось в крошечный комочек.
Волосы на затылке зашевелились от осознания того, что Тейтамах стоит рядом. Хотелось убежать, спрятаться, отгрызть себе кисти и вырваться из оков, лишь бы укрыться от властного взгляда этого человека.
– Кто ты? – спросил евнух, и Си Фенг ощутил, как сильно ему хочется ответить на его вопрос.
Все внутри содрогалось от одной мысли, что Тейтамах снизошел до того, чтобы спросить что-то у него.
– Ваш слуга, повелитель!
– Чудно.
От одной улыбки евнуха хотелось упасть на колени и забить хвостом, как пес. Он улыбнулся! Какая великая честь!
– Ты – мой раб.
– Да, повелитель! Я ваш навеки!
Проклятые цепи мешали пасть ему под ноги и выказать уважение. Си Фенг усердно закивал.
– Что ты сделаешь ради меня?
– Что угодно, повелитель! Просите о чем угодно!
– Чудно. Славно.
Тейтамах улыбался, а Си Фенг бессильно извивался в цепях. Его ужасало, что он смеет находиться на одном уровне с таким человеком. Хотелось пасть ниц и целовать его ботинки!
Проклятые цепи!
Евнух прошелся по камере. Он пошевелил разбитый нос, смахнул капли крови с испорченной одежды и задумчиво погладил навершие трости, Си Фенг был готов разрыдаться от того, что натворил. Господин страдает по его вине!
– Простите меня, повелитель…
– Заткнись, – холодно ответил Тейтамах и вдруг спросил: – Ты знаешь Мао Мугена?
– Да-да, повелитель! Я когда-то охранял его дочь!
– Именно. Кайсин.
Хозяин знал ее. Он не любил ее! Как он мог столько времени посвятить той, что неугодна хозяину? Глупец!
– Да! Кайсин! Эта несносная…
– Заткнись! – зашипел Тейтамах. – Сегодня ты отдашь свою жизнь ради Империи. И ради моего удовольствия.
Какое счастье! Он сможет услужить господину! Он сделает все, что угодно!
– Ночью, когда закончится свадьба этой девки и моего хозяина, тебя приведут на казнь. Перед тем как тебе отрубят голову, ты…
Со стороны лестницы послышались топот и встревоженные крики. Должно быть, стражники вернулись. Как смели они прерывать речь его господина? Чернь!
Тейтамах недовольно покачал головой. Он наклонился к уху Си Фенга и перешел на шепот, чтобы никто не услышал.
Бульон из бурелистника
– Лю…
– Кай…
– Беги!
Волны черного, как смоль, моря стремительно приближались. Лю пытался вырваться из зыбучей хватки черного колючего песка, но чья-то злая воля лишала его последних сил. Комья морской пены приобретали людские очертания. Лица суровых воинов в черной броне и таких же черных приплюснутых конических шляпах скривились в яростных гримасах. Их мечи и копья блестели в свете бесцветного мертвого солнца. Они становились все ближе. Лю уже слышал, как скрипят их зубы, чувствовал обжигающий холод безжизненных тел.
Над морем развевались бесчисленные флаги и стяги. Разных форм и размеров, каждый из них походил на корабельный парус, но неизменным было одно: черный цвет полотна и рисунок в виде нефритового дракона, что оскалил пасть навстречу западу.
– Лю!
– Кайсин! Где ты?
Ее голос был повсюду и нигде. Она звала его. Кричала. Просила о помощи и молила бежать прочь.
– Беги, Лю!
– Не могу!
Пальцы проваливались сквозь черные песчинки, каждая из которых была размером с горох. Лю яростно брыкал руками и ногами, но лишь погружался глубже. Он обернулся на миг, чтобы увидеть: солдаты уже вышли из воды и неслись к нему.
– Лю?
Что-то потянуло его под землю. Едва успев сделать последний глоток воздуха, Лю провалился в пустоту бесконечного мрака. Он поморгал, но наваждение не исчезло. Кругом царила тьма.
– Лю? Ты здесь?
Он пополз на голос, не разбирая дороги. Он слышал стук. Биение сердца. Лю ускорился, пытаясь найти источник звука. Что-то резануло ладонь. Он охнул и прижал рану к губам. Горячие капли побежали по руке и упали на что-то блестящее.
Это был осколок зеркала.
Лю подхватил его, сдул черную пыль и увидел вместо отражения лицо Кайсин. Она смотрела сквозь него пустым остекленевшим взглядом.
– Лю? Ты здесь?
– Я здесь, птичка! Здесь!
– Если ты слышишь, ответь мне, Лю…
– Кай, я тут! – Лю вытер слезы и шмыгнул носом. – Я слышу тебя…
– Лю?
Кто-то схватил его за плечи и потянул прочь от зеркала. Лю взревел, попытался вырваться, но огромные крепкие руки продолжали увлекать его прочь из тьмы, за границу между пустотой и…
– Ну же, братец! Очнись.
Лю вздрогнул и открыл залитые соленым потом глаза. Он горел. Жар не спадал уже несколько дней. Его лихорадило, кожа побледнела, во рту пересохло. Жажда не исчезала, сколько воды ни выпей. Бесконечными днями и ночами он мечтал о смерти как об избавлении. Его неотступно преследовали кошмары. Зеленое пламя. Злобный смех. Крики Кайсин.
И боль…
Грудь пылала. Под слоями повязок и травяных припарок Лю чувствовал ледяное присутствие зеркала. Осколок сидел глубоко, у самого сердца. Пожизненное напоминание о том, что он по своей глупости влез в слишком серьезные дела.
Если бы не помощь друзей, Лю давно бы пропал.
Жу Пень вжился в роль заботливой мамочки. Малыш порхал над ним, как курица-наседка, поил, кормил, менял повязки и мокрые тряпки на лбу, обмывал тело, да и в целом старался веселить Лю, когда тот не спал. Порой приходилось слишком туго, и боль в груди становилась нестерпимой. В такие моменты Жу Пень доставал гуцинь, подаренный монахом Ши-Фу, и бренчал какую-нибудь мелодию. Выходило по-прежнему ужасно, но Малыш умудрился разучить парочку мелодий. Порой целыми ночами Лю слушал, как друг щиплет струны, и боли понемногу отступали.
– Держись, братец. Ши-Фу скоро придет.
Когда Лю вернулся домой, раненый и едва живой, Жу Пень немедленно поднял на уши весь старый город. Первой на помощь пришла тетушка Тана. Старая травница и ее детишки тотчас отправились в леса к югу от города за лечебными растениями. Торговец Тин Тей без раздумий потратился на покупку спирта, повязок, мазей и просто еды, чтобы Лю не умер от голода. А еще он привел Ши-Фу, того самого бродячего монаха, который стал настоящим спасителем для раненого юноши. Старик, несмотря на слепоту, быстро сориентировался. Он остался жить в полуразваленном домике вместе с Лю и Жу и каждый день готовил отвар, который снимал боль и помогал заживлять рану.
Этим утром Ши-Фу отправился в город на поиски особенных трав для какого-то нового отвара. И до сих пор не вернулся. Жу Пень старался не волноваться, но состояние Лю ужасало пуще прежнего.
– Ты только это, держись, братец.
Лю пил лекарства дважды в день. Целебная жидкость прогоняла боль и на краткий миг дарила ясность ума, но ее действия хватало всего на несколько часов. После этого начинались новые муки. Почти все время Лю бредил. Его не покидали видения, одно страшнее другого. Грань между сном и явью размывалась, и лишь в редкие моменты, когда Ши-Фу давал новую порцию отвара, к Лю возвращалась ясность ума.
– П-пить…
– Бегу-бегу, касатик.
Поделиться книгой: