Мост самоубийц

— А причем тут я?

— Ну, ответь.

— У меня — телефонный номер родительской квартиры. Я всегда его использую. Знаю, что пароли везде должны быть разными, но…

— Но в твоей жизни столько служб требуют заводить пароли, что каждый раз генерировать новые просто нереально, — кивнула я. — Но дело не в этом. Твой пароль — это что-то личное, так? Мало кто берет эти вещи с потолка. Скорее всего, у Полины пароль на ноутбуке тоже связан с чем-то дорогим ей. Каким-то важным воспоминанием или важной вещью. Подумай, что бы это могло быть?

Саша зажмурилась, словно пытаясь выдавить из своей головы нужную информацию.

— Телефон родителей?

Саша продиктовала номер, но он не подошел. Мы перебрали еще несколько очевидных вариантов — даты рождений близких, имя Алексея в различных вариациях, кличку старого пса.

— Нет, — вздохнула я, — Полина была творческим человеком. Ее пароль тоже должен быть творческим. Она бы не стала использовать такие банальные варианты.

Откинувшись в кресле, я начала рассматривать расписанный потолок.

— А еще пароль должен быть известен тебе. Или, по крайней мере, ты должна суметь его вычислить.

— Почему? — удивилась Саша.

— Родители уехали. Вы здесь одни. Самые близкие друг другу люди. В случае чего-то экстренного, Полина должна была предусмотреть для тебя возможность добраться до ее компьютера, аккаунтов, банковского счета… Почему на потолке написано Аркадия? — Мой вопрос прозвучал неожиданно, но я внезапно поняла, что смотрю на вписанные в облака причудливые буквы.

Саша подняла голову и улыбнулась:

— Так мы называли нашу дачу.

— Дачу?

— Ниже по течению реки есть деревня Аркадьево. Там у бабушки с дедушкой был большой дом, в котором мы гостили на летних каникулах. Это было самое счастливое время для нас обеих. Как-то Поля в шутку переименовала Аркадьево в Аркадию. Так и повелось.

Мы посмотрели друг на друга, пронзенные одной мыслью. Я выпрямилась и быстро ввела слово в поле пароля.

— Принято! — воскликнула Саша. — Невероятно. А я бы в жизни не догадалась. Наверное, Поле было бы обидно, что я такая дура.

— Посмотрим, что тут есть.

Беглый осмотр содержимого ноутбука показал, что у Полины была довольно активная интернет-жизнь. Соцсети она вела прилежно, как отличница: регулярно публиковала фото, отвечала на все комментарии, изливала в интернет-пространство все свои горести и радости. Все это я уже видела — нашла погибшую в сети еще в первый день. Но меня интересовали не фото и посты. Я полчаса потратила на изучение архива личных сообщений и просмотр электронной почты. Ей могли угрожать или шантажировать.

Пока я изучала содержимое ноутбука, Саша сварила нам кофе в небольшой турке. Аромат мягко наполнил квартиру Полины и стал тем завершающим штрихом, которого не хватало пространству, чтобы стать идеальным. Девушка поставила передо мной белую чашечку с причудливо выгнутой ручкой и не успела сама усесться рядом, как ей позвонили. Коротко поговорив по телефону, она вздохнула и положила передо мной на стол связку ключей.

— Мне нужно уехать. Начальство недовольно, что я занимаюсь личными делами в рабочее время. Закроешь, когда будешь уходить?

— Без проблем, — ответила я. Так было даже лучше. У меня появится возможность еще раз осмотреть квартиру и не испытывать неловкости от присутствия сестры погибшей. Все-таки нужно было буквально покопаться в грязном белье, но при Саше проводить тотальный осмотр было неудобно.

— Я заеду за ключами вечером.

— Договорились. Езжай и не беспокойся. Я все закрою.

Когда дверь за Сашей захлопнулась, я встала и прошлась по квартире, прислушиваясь к ощущениям в своей спине. От долгого сидения она начала ныть. Я пожалела, что не взяла с собой таблетки.

Итак. Осматривая квартиры жертв, я первым делом заглядываю в мусорное ведро. Но с момента смерти Полины прошел почти месяц. Ведро было пустым и чисто вымытым. Надо будет спросить у Саши, кто его помыл — сама Полина или сестра. А вот в платяном шкафу нашлась целая гора неглаженой одежды. Я не стала в ней копаться и смущенно прикрыла дверцу.

— Интересно.

Воцарившаяся в комнатах тишина действовала угнетающе. Вернувшись к ноутбуку, я открыла электронную почту и погрузилась в чтение. Большая часть писем была делового характера. Еще имелись сообщения от магазинов, в которых Полина числилась постоянным клиентом, они предлагали купоны и скидки. Были послания от налоговой. Несколько писем от благодарных клиентов. Ничего подозрительного — ни намеков, ни угроз.

Я сделала глоток остывшего кофе и уже собралась свернуть окно, как вдруг мое внимание привлекло одно письмо, которое я изначально пропустила, приняв за сообщение от турфирмы. Кликнув и развернув послание, я увидела, что это электронный билет на поезд. Название пункта — Уварово — мне было незнакомо, но сам поезд принадлежал маршруту Тарасов — Иваново. Я посмотрела на дату. Отъезд должен был состояться восьмого сентября, а билет девушка купила четвертого. Время покупки тоже было указано.

Откинувшись в кресле, я скрестила руки на груди и попыталась понять, что я только что нашла. Вполне возможно, ничего особенного, но… Мои мысли вдруг прервал настойчивый, прерывистый звонок в дверь. Я прошла в прихожую и открыла. На пороге стояла какая-то женщина в таком ярком цветастом халате, что я вначале даже не посмотрела на ее лицо.

— Ой! Вы кто? — спросила она. В руках у женщины был тяжелый гигантский сверток, который она удерживала с большим трудом. — Не важно. Держите!

Сверток тут же оказался у меня в руках. От неожиданности я выронила его на пол. Спина тут же мстительно отозвалась острой болью.

— Держите же, — раздраженно заметила женщина, — и вообще-то я не почтальон.

— Стоп, — сказала я. — Вы откуда и кто?

— А вы-то кто? — в свою очередь спросила женщина. — Я вас тут никогда не видела. Услышала, что кто-то ходит, и подумала, что Саша пришла полить цветы.

Я хотела представиться, но соседка махнула рукой:

— Эту посылку принес курьер. Полина, наверное, заказала до того, как… Короче, ее имя на квитанции стоит. Конечно, в квартире никого не было. Кто тут будет? Он мне в дверь и позвонил. Говорит: возьмите, передайте. Я две недели Сашу поймать не могу. Отдайте, а? Вы же ее увидите?

— Увижу, — ответила я и, присев, всмотрелась в странный полиэтиленовый куль, — посылка была предоплачена?

— С меня курьер денег не брал, так что, наверное, да, — ответила женщина и поправила пояс на своем халате. — Ну, я пошла.

Она развернулась и сделала шаг к своей двери, но все же опять обернулась. Полы халата мелькнули ярким ало-желто-оранжевым пятном, — а вы и правда кто?

— Домработница, — ответила я и закрыла дверь.

— А вы дорого берете? — послышалось из подъезда.

Я, не ответив, достала из кармана складной нож и быстро провела по шву свертка. Бумага, проложенная внутри пузырчатой пленкой, легко поддалась. В свертке оказались какие-то спутанные шнуры. Я вытащила непонятное содержимое на свет и удивленно уставилась на распотрошенную посылку. Это была веревочная лестница.

* * *

На улице было неожиданно тепло. Я расстегнула кожаную куртку и с удовольствием вдохнула влажный свежий воздух. Солнце проглядывало сквозь разодранные утренним ветром облака и заставляло жмуриться. Достав телефон, я хотела вызвать такси, но вдруг заметила какое-то движение справа от меня. Полный человек в форменной полицейской одежде окликнул меня, очевидно, опасаясь, что я уйду, и ему придется меня догонять.

— Подождите!

Участковый, догадалась я. Так и оказалось. Толстячок, отдышавшись, представился капитаном Тонким, Петром Ивановичем. Я, наверное, слишком сильно выкатила глаза. Капитан смущенно кашлянул:

— Ну хоть бы раз такую реакцию не видеть.

— Извините. — Я не смогла сдержать улыбки. Капитан был настолько шире своей фамилии, что это рождало комичный эффект.

— Не извиняйтесь, я уже привык.

— Чем могу помочь, Петр Иванович?

— Простите за нескромный вопрос, вы кто?

Кажется, сегодня только родная мать не озадачила меня этим вопросом. И то день еще не кончился.

— Дело в том, что мне позвонили соседи Полины Усольцевой… покойной Полины Усольцевой и сказали, что по квартире кто-то ходит.

— Понятно.

— Они бдительные, — уныло сказал участковый, поглядывая на окна красивого дома. Казалось, ему было очень неловко передо мной, но не отреагировать на сигнал он не мог. Я достала удостоверение.

— Частный детектив? — удивился Тонкий. — Это что, прикол какой-то?

— Хоть бы раз такую реакцию не видеть.

— Извините. Но можно настоящие документы?

— Это настоящий документ. Я работаю над делом Полины по просьбе ее сестры.

Участковый вгляделся в корочку, повертел ее в руках и на всякий случай сфотографировал ее на смартфон. Я почувствовала себя обезьянкой на сочинском пляже. Петр Иванович вернул мне удостоверение и прищурился.

— Это Александра Усольцева дала вам ключи от квартиры?

— Да, — подтвердила я и прибавила, соврав, — а еще сказала, что вы можете мне рассказать о погибшей девушке.

— Она так сказала? — удивился Тонкий. Я вдруг поняла, что он довольно молод — не старше тридцати. Возраст полных людей сложно угадать с первого взгляда.

— Это не отнимет много времени. Хотите, пройдем в квартиру Полины?

— Нет, — покачал головой участковый, — лучше ко мне. Тут недалеко, а у меня скоро прием граждан. Не хочу отлучаться.

— Ладно, ведите. — Я решительно взяла толстячка под локоть, и мы двинулись к выходу со двора. В окне на первом этаже шевельнулась занавеска. Эта квартира находилась как раз под квартирой Полины, и, очевидно, именно эти бдительные соседи вызвали участкового.

— Вы не обижайтесь, — сказал Петр Иванович, тоже заметив занавеску, — тут просто очень бдительные жильцы живут.

— Я не обижаюсь. Наоборот, теперь мне понятно, что никто подозрительный не мог прошмыгнуть мимо этих законопослушных окон.

— Это точно. В этой квартире проживает Ольга Михайловна Горевая. Старушка на пенсии. Работала в милиции следователем. Сейчас ей восемьдесят лет, но дело свое она не забыла.

— Удивительный дом! — воскликнула я. — Сколько интересных персонажей!

— Погодите. Насколько мне известно, Полина Усольцева свела счеты с жизнью. Совершенно самостоятельно.

Я уклончиво покачала головой.

— Меня просто попросили проверить.

— Александра очень переживает, я понимаю. Она же и ко мне приходила. Только чем я тут могу помочь? Дело и не возбуждалось. Свидетели говорят, девушка сама прыгнула с моста.

Я не успела ответить — из подъезда, хлопнув дверью, выбежала та самая бдительная старушка.

— Уводите? Я говорила — подозрительная личность. Что за времена пошли? Каждый, кто хочет в дом ломится. Наш дом надо поставить на пульт охраны!

— Ольга Михайловна! — со стоном протянул участковый. — Ну я-то ту при чем? Хотите — скидывайтесь всем домом и ставьте себя на какой угодно пульт! И никого я не увожу. Я просто беседую с…

— Здравствуйте, Ольга Михайловна, — я улыбнулась как можно приветливее, но старушка окатила меня подозрительным взглядом, — рада с вами познакомиться.

— А чего со мной знакомиться? — пробурчала бывший следователь. — У меня знакомых предостаточно, новых не надо. Она, — старушка повернулась к участковому, тыча в меня узловатым коротким пальчиком, — с самого утра ходила у меня по потолку. В квартире покойницы! Вы разберитесь! Разберитесь, что ей тут нужно было! Может, надо Саше позвонить? Она же могла что-то украсть.

— Я по поручению Саши и пришла, — ответила я, выступая вперед и доставая свое удостоверение, — она просила меня осмотреть квартиру.

— Пойдемте, ей-богу, это того не стоит, — прошептал сзади Тонкий. Видно, старушка была его головной болью.

Та между тем достала из кармана пальто очки и, приблизив мою «корочку» чуть ли не к носу, внимательно ее изучала.

— Что это за «липа»? — наконец сказала она. — Детектив!

— Это не «липа», — снова улыбнулась я, хотя делать это становилось все сложнее с каждой минутой, — я действительно частный детектив, и мне очень полезны такие бдительные соседи, как вы.

— Ага! Полезны! — пробурчала старушка. — Приходят, а потом трупы по всему городу, только успевай считать. Я же просила тебя, Петя, проверить, кто с чердака мешки тяжелые кидал. Так ты и думать забыл.

— Мешки? — удивилась я.

Старушка охотно поделилась, закивав головой:

— Было-было. Ночью как-то просыпаюсь недели две назад — слышу бац! По звуку как мешок прилетел.

— А почему решили, что с чердака?

— Так ночью жильцы спят, да и кому это надо — кидать что-то с высоты. А я утром видела пыльные следы на лестнице — такая пыль только на чердаке. Надо залезть на чердак и проверить. Там должны остаться улики… Ходют и ходют. И вот теперь подозрительные лица в квартире Полины! — Старушка снова недовольно зыркнула на меня.

— Саша наняла меня, чтобы я проверила обстоятельства смерти ее сестры, — продолжала я, хотя участковый делал умоляющие знаки руками, чтобы я оставила в покое эту проблемную соседку. — Вы случайно не видели, чтобы к Полине приходили какие-нибудь подозрительные гости?

— Подозрительные? Да тут все подозрительные! — воскликнула старая следовательница, но тут же запнулась, как будто что-то припомнила: — Про Полину ничего плохого сказать не могу. Хорошая была девушка. Мужиков не водила. Только один был — Леша. Потом и с ним разошлась, уж отчего — не скажу. Но как-то… — старушка стала говорить медленнее, пытаясь яснее передать всплывшее воспоминание, — как-то я увидела, что она ругается на улице с каким-то бугаем.

— Бугаем?

— Здоровый дядька, брюнет, высокий. Лицо оплывшее. На вид за сорок лет, хотя, может, и меньше.

— И о чем они говорили?

— Я же не слушаю чужих разговоров! — возмутилась Ольга Михайловна.

— Ну вы же почему-то решили, что они ругались, — подсказала я.

— Верно. Он кричал на Полину! Я из окна не слышала весь разговор. Только одну фразу и помню: «Пикнешь, — мол, — пожалеешь».