Ядерная тень

— Возражения не принимаются! Саня, не заставляй меня поступать как сволочь и привлекать к решению проблемы твое начальство. — Богданов угрожающе сдвинул брови. — Решим вопрос полюбовно.

— Ладно, ваша взяла. — Саня вздохнул. — Только уж вы меня парням не сдавайте!

— За это не переживай. Сделаем все в лучшем виде, — пообещал Богданов.

Он вышел из кабинета, а через двадцать минут вся группа плюс повар Саня стояли у дверей невзрачной постройки, неизвестно в какое время и с какой целью сооруженной на границе между гарнизонными складами и жилым комплексом.

— Вот, мы пришли, — сообщил повар Саня.

— Пароль сам скажешь, или снова угрожать придется? — произнес Богданов.

— Откуда вы про пароль знаете? — удивленно протянул Саня.

— Ох, Саня, молод ты еще, зелен. Работа у меня такая — все знать, — шутливым тоном проговорил Богданов. — Так как, с нами пойдешь или уму-разуму научишь?

— Не-е-е, с вами не пойду, — открестился Саня. — Вы уж без меня справляйтесь. Стучать три долгих, два коротких, один долгий. Откроют, сказать, что Николай из снабжения прислал, просил обслужить по высшему разряду. И деньги сразу показывайте, здесь с этим строго, в долг никто наливать не будет.

— Николай, это кто? — на всякий случай уточнил Богданов.

— А никто, — весело ответил Саня. — Кто-то первый раз придумал про этого Николая, так и прижилось. Теперь уже никто не вспомнит, был ли на самом деле Николай или нет. А те, кто сейчас шинком заправляет, так и думают, что Николай у нас главный заправила в гарнизоне.

— Здорово придумали, одобряю, — похвалил Богданов. — Что ж, надеюсь, ваш мистический Николай из снабжения нам поможет.

— Желаю удачи.

Саня махнул рукой и скрылся в кустах. Богданов подождал, пока стихнут его шаги, затем поднял руку и постучал в дверь условным стуком, выждал минуту и снова постучал. Дверь приоткрылась, и Богданов увидел в дверном проеме невысокого мужичка лет семидесяти.

— Чего надо? — не слишком приветливо спросил он.

— Ого, вот это прием! А мне Николай из снабжения расписывал ваше местечко как люксовое. Сказал, иди, Славян, не пожалеешь, обслужат по высшему разряду.

— От Николая? — недоверчиво произнес старик. — Новенькие?

— Командированные, — довольно проговорил Богданов и сунул старику бумажный рубль.

— А, так бы сразу и сказали. — Старик оживился. — Деньжат-то богато прихватили, или всю командировку губы выжимать будете?

— Достаточно, не переживай, хозяин.

— Не-е, хозяин не я. Я только двери открываю, на этом моя миссия заканчивается.

— Так открывай, раз у тебя такая миссия, — поторопил Богданов.

— Заходи, служилый люд. — В голосе старика послышались театральные нотки. — Обогреем каждого, приголубим по одному. А вот и хозяин! Встречай гостей, Потапыч.

Богданов, а за ним остальные спецназовцы прошли узким коридором и оказались во внутреннем дворе. Широкие столы, много стульев и скамеек, навес из маскировочной сетки — все скромно, но чисто. Мужчина, которого старик назвал Потапычем, вышел вперед и поздоровался кивком.

— От Николая? — с едва заметной улыбкой спросил он.

— От него самого, — также скрывая улыбку, ответил Богданов.

— Тогда вам сюда. — Потапыч указал на угловой стол. — Что пить будете?

— А что можешь предложить?

— Пиво-вино домашнее, для горячительных покрепче еще рановато, — заметил Потапыч.

— Давай пиво, — подумав, выбрал Богданов.

Пока Потапыч ходил за заказом, Казанец приглушенно спросил:

— Командир, а пиво пить можно будет, или мы только видимость создаем?..

— Ох, Юра, и дите же ты еще. — Богданов по-доброму покачал головой. — Пей, Юра, тебе можно.

— Спасибо, командир, а то у меня уже в горле пересохло. — Казанец повеселел. — Смотри, вон в углу парень сидит, я его час назад на полигоне допрашивал. Интересно, зачем он здесь?

— За тем же, зачем и ты, Юра, — вступил в разговор майор Дубко. — Пивком побаловаться или винца испить.

— Вид у него какой-то невеселый, — заметил Казанец. — Может, пойти пообщаться?

— Сходи, — разрешил Богданов. — Пиво дождись и сходи. Может, тебе повезет, и этот хилый парнишка наведет тебя на мысль, кто мог сфабриковать компрометирующую аудиозапись и привезти ее в Москву.

Дождавшись пива, Казанец отделился от группы и пересел за столик к невеселому парню. Пока прапорщик наводил мосты, Богданов и его товарищи тоже времени даром не теряли. Дубко и Дорохина командир оставил для приманки, так как в шинок начал стягиваться народ. Судя по внешнему виду, к полигону они не имели абсолютно никакого отношения. И все же для бойцов спецподразделения они могли представлять интерес. Сам подполковник перебрался ближе к некоему подобию витрины, где заправлял хозяин лавки Потапыч, уселся на свободный стул и завел непринужденный разговор.

— Хорошее местечко, — перво-наперво похвалил Богданов. — Сидишь, и душа отдыхает.

— Это да, — кивнул Потапыч, не отрываясь от ящика, из которого он раскладывал по полкам консервные банки и прочие продукты питания длительного хранения.

— И посетителей много, видно, любят ваше заведение в этих местах.

— Не без этого, — снова односложно ответил Потапыч.

— У нас дома тоже есть место наподобие этого. Только там потеснее и потемнее, — пустился в воспоминания Богданов. — На столах скатертей нет, и пиво паршивое.

— Это от поставщика зависит, — вступился за незнакомого коллегу Потапыч. — Иной раз и у нас паршивое пиво попадается. Привезут бочки, сгрузят и уехали, не будешь же ты из каждой бутылки глотать, от каждого литра отхлебывать. Вот этим-то недобросовестные поставщики и пользуются.

— Да, непростое у вас занятие, — сдерживая нетерпение, продолжал «лить воду» Богданов. — Зато все время с людьми. Ты им добро, они тебе в ответ в два раза больше добра. Ты им улыбнулся — и они тебя улыбкой одарили. Ты им истории интересные про края родные, и они тебя без истории не оставят. Вот пару месяцев назад я был в Абхазии, так абхазы мне столько историй понарассказывали, мне теперь до конца жизни хватит людей веселить.

— Что верно, то верно, — снова согласился Потапыч, но интереса к разговору с Богдановым так и не проявил.

— Недавно со мной история произошла, — продолжал стараться подполковник. — Не здесь, в Казани. Нас туда в учебную командировку отправляли по передаче опыта. Вот, скажу я тебе, там люди веселые живут, без подначки ни дня не проходит. Стараются, розыгрыши придумывают, кто кого смешнее разыграет. Даже на кинокамеру друг друга снимают, чтобы потом посмеяться. Там у них в Казани завод оптико-механический, он любительские кинокамеры выпускает. Ох и интересная вещь, куда приятнее магнитофонной записи, верно?

— Может, и так, я в пленках не разбираюсь, — чуть суше прежнего ответил Потапыч.

— Я тоже не разбираюсь. — Богданов сделал вид, что не заметил, что Потапыч общаться не желает. — Но кинокамеру от диктофона отличить любой сможет. У вас тут такими развлечениями не увлекаются?

— Какими? — переспросил Потапыч и наконец переключил внимание на Богданова.

— Ну, на камеры снимать или на диктофоны записывать, а потом всем показывать, чтобы смешно было, — пояснил Богданов. — В Казани вот…

— Да понял я все про Казань твою, — перебил Потапыч. — Только к нам их развлечения применить невозможно, здесь секретная зона, камеры не приветствуются.

— Да брось, спиртное тоже не приветствуется, но вы же существуете. — Богданов рукой обвел помещение.

— Одно дело алкоголь, а совсем другое кинокамеры с диктофонами. За неразрешенную запись можно и срок схлопотать. Думаешь, если у нас провинция, так и следить за порядком некому? Да здесь в каждом доме кто-то из органов сидит и за каждым нашим шагом следит. До записи ли?

— Да ладно! Так-таки и пасут вас всех? И днем, и ночью следят, чтобы вы секреты гарнизонные не разболтали?

— Так и есть, — подтвердил Потапыч. — Следят и контролируют.

— Даже за шишкарями и учеными следят?

— Даже за самим Минеевым, — понизив голос, заявил Потапыч. — Товарищ Минеев ведь в гарнизоне не живет, приезжает из Шетпе, это городок в ста тридцати километрах отсюда. Так вот, в Шетпе почти вся моя родня живет, так что я все новости первым узнаю. Мой свояк, он в доме напротив Минеева живет, рассказывал, что пару месяцев назад за домом Минеева слежку установили. Он из дома выходит — за ним «Жигули» бежевого цвета следуют, он возвращается — и «Жигули» за ним. И номера у машины странные, что это тогда, если не слежка?

— Какой номер? — остановил Потапыча Богданов. — Что в нем странного?

— Там буква одна, а цифр целых пять. Мы со свояком на днях обсуждали, откуда в наших краях машины с такими странными номерами.

— Да брось заливать! Наверное, перепутал твой свояк!

— Точно говорю. Номер Д 55—355.

«Мать честная! Да это же дипломатический номер! С чего бы авто с дипломатическими регистрационными номерами за Минеевым ездило? Что им вообще тут на Сай-Утесе делать?» — пронеслось в голове у Богданова, а Потапыч тем временем продолжал:

— Почти месяц этот «жигуленок» в наших краях ошивался, а потом исчез.

— Тоже свояк доложил?

— Ну да.

— Не помнишь, когда это было? Когда машина исчезла?

— Да черт ее знает. Может, месяц назад, может, меньше. — Потапыч задумался. — А! Вспомнил! Тогда еще министр из Москвы к Минееву приезжал. Вот как тот уехал, так и «жигуль» исчез.

— А про министра откуда знаешь? — спросил Богданов.

— Да про него все знают, кто в наш шинок захаживает, — ответил Потапыч и хохотнул. — Вон парнишку за третьим столом видишь? Он еще с вашим другом беседу ведет.

— Вижу, и что? — переспросил Богданов.

— Это помощник товарища Минеева, Яшка Язык, — смеясь, произнес Потапыч. — Он у Минеева год маринуется. Оба от такого соседства страдают, а избавиться друг от друга не могут.

— Это почему?

— Да потому что Яшкин дядька большая шишка в столице Казахстана. Это он попросил Минеева взять к себе секретарем Яшку, чтобы тот уму-разуму научился. Но на самом деле, похоже, дядька просто хотел подальше с глаз племянничка отправить, вот и пристроил на Сай-Утесе. Знаешь, как он прозвище свое получил? Приехал на полигон, с недельку здесь помариновался и выкупил у кого-то из офицеров пароль для входа в шинок. А когда сюда попал, три дня не выходил, все болтал и болтал с каждым, кому не лень его было слушать, да и с теми, кто слушать его не хотел. Видно, за неделю так истосковался по сплетням, что чуть ума не лишился.

— Балабол, значит?

— Не то слово. Вон он с вашим товарищем соловьем заливается. Это он всем про визит заместителя председателя Совета министров растрепал, а попутно и о цели визита раззвонил.

— Всем? — опешил Богданов.

— Ну да. Тут у нас народу всегда хватает, а Яшка, когда подопьет, совсем языком управлять не может. Он здесь столько секретов за год рассказал, что его прям сейчас можно под белы рученьки брать и на Лубянку вести.

— Да, неприятное качество, тем более для секретаря руководителя секретного объекта государственной важности. — Богданов покачал головой. — Хорошо еще у вас здесь только свои, никого пришлых нет. А то так пролез бы к вам иностранный шпион, и все секреты полигона у него в кармане.

— Какое там свои! Вот вы, к примеру, разве свои? Только сегодня из Москвы прилетели и уже в шинке сидите. Да ты не тушуйся, здесь новости быстро расходятся. Естественно, я в курсе, кто вы и зачем пожаловали в наши края. — Потапыч хитро прищурился. — Если мы только своих пускать будем, заведение в трубу вылетит.

— А как же секретность? — удивился Богданов.

— Да это для местных, им хоть какое-то развлечение с паролями и снабженцами Николаями. — Потапыч рассмеялся. — А вы и правда поверили, что здесь строгая секретность, как на полигоне?

— Времени мало было разобраться, — ушел от прямого ответа Богданов и перевел разговор на другое. — Значит, Яшка Язык со всеми подряд треплется? И со своими, и с чужими?

— На то он и Яшка, — подтвердил Потапыч.

— На той неделе, когда министр из Москвы прилетал, Яшка много с кем трепался?

— Разве я теперь вспомню, — протянул Потапыч.

— В тот раз он про закрытие полигона трепался, — напомнил Богданов.

— Точно! Шел такой разговор, что испытания сворачивают, финансирования больше не будет, и гарнизон будут расформировывать! — воскликнул Потапыч. — Та неделя для всех нас траурная была. А как иначе? У нас тут все устроено, все налажено, кому охота на новое место перебираться и с нуля все обустраивать? Да, такое не забудешь.

— Согласен, такое не забудешь. Так много пришлых в шинке в ту неделю было?

— Да, в ту неделю у нас битком было. Ни разу за все существование шинка столько народу через нас не проходило. Мы даже на стенд новые фотографии повесили, вроде чтобы показать, как мы популярны. — Потапыч жестом указал на боковую стену, где в самодельных рамках висели два десятка черно-белых фотоснимков.

— Хорошая коллекция, — похвалил Богданов. — Посетителям экземпляр не продаете?

— А тебе охота купить? — оживился Потапыч.

— Не откажусь, если в цене сойдемся, — подтвердил Богданов.

— Свои люди, договоримся.

— Тогда тащи снимки.

— Снимков нет, чтобы их заказать, в Шетпе надо ехать. У вас до какого числа командировка?

— Сегодня улетаем, — ответил Богданов.

— Проклятие! За день не успею. — Потапыч сник. — Эх, такая хорошая идея пропадает!

— Продай пленку, если не жалко, — предложил Богданов. — И в Шетпе ездить не нужно, и на печать фотоснимков не тратиться.

— А что, можно и продать, — согласился Потапыч. — Только пленка подороже встанет.